Ключ света

Карта Экселиума

До пролога

Огонь. Жуткий туман. И непроглядная мгла.

Граница стран проносилась мимо, мелькая перед глазами взрывами. Женщина прижимала к груди двух детей, прикрывая их головы обожженными руками. Девочка плакала, а мальчик лишь закрыл глаза и крепче обнял мать. Повозка без лошадей, движимая лишь магическими силами, скатилась вниз по горе, дальше от границы.

— Мама, — протянула девочка, поднимая заплаканные глаза на женщину. Осунувшееся лицо матери не выражало никаких эмоций. Она лишь добавила магии, усилив скорость повозки. Деревянные колеса громко дребезжали по камням и неровной земле, стремясь отвалиться и откатиться по разным сторонам.

— Держись, моя девочка, — мать крепче сжала хрупкие плечи дочери, и метнула глазами на сына.

— Ты должен защитить ее, Авенир, — отчеканила она, громко, усилив голос магией, и передала девочку в руки брата.

— А как же ты? — его голос, такой взрослый для ребенка, и такой растерянный для взрослого, прорвал сгущающийся воздух. Но не успел донестись до матери, когда повозку дернуло, и дети полетели вниз, приземляясь в куст ягод, что скрыл их от глаз появившихся вокруг теней.

Брат прижал сестру к себе, и она всхлипнула, сдерживая крик боли. Руки и ноги ныли от удара, а длинные волосы запутались в колючих ветвях.

— Куда ты дела девчонку? — звук, что раздался, больше походил на страшный гром во время шторма. Он бил по лицу холодным ветром, и будто оставлял пощечины.

— Дорогая, — послышался еще один, мягкий и теплый, как утреннее солнце, что согревает грудь. Но слышно было, как он давил на тело, словно прожигая кости, — Расскажи, где твои дети?

Мать, к которой они обращались, лежала сверху на разбитой повозке и не могла пошевелиться. Ее сковывали корни растений, что выползли из-под земли словно змеи. Мальчик не шелохнулся, но на глазах выступили слезы, когда эти змеи впились матери в руки, сквозь кожу. Она закусила губы, стараясь не кричать, чтобы не напугать детей. Она чувствовала, что они смотрят

— Я не хочу проливать твою кровь, Юния, но ты не оставляешь мне выбора, — мягкий голос навис над ней огромным белым плащом, —Ты ведь одна из нас, милая. И это твой долг.

Ткань наклонилась к ней, и казалось, будто призрачная рука поглаживает женщину по щеке.

— Подумай сама. Никто не пострадает. Нам нужна лишь девочка, — если бы он мог улыбаться, то точно бы это делал, но улыбка была бы не искренней, а мерзкой, с ядом вместо слюней, —Твоего сына никто не тронет.

— Что ты с ней возишься? — прохрипел звук грома, черный и страшный.

— Не мешай мне решать проблемы.

— А кто их допустил?

Он отмахнулся, и вновь светом окинул Юнию, что лежала у призрачных ног.

— Ну же, милая. Давай забудем прошлое, и ты вернешься на службу. А твой сын будет жить свою лучшую жизнь. Мы лишь соблюдем соглашение.

— Гадкий лжец, — женщина выплюнула сгусток крови, окрасив им белое одеяние. Голос ухмыльнулся. Лица его не было, впрочем, как и тела, оттого накидка лишь качнулась на ветру.

— Я все равно найду их, Юния. Куда бы ты их не спрятала. Только на этот раз — найду и убью.

— Не распыляйся, — прошелестел звук грома совсем недалеко от куста, и Аверин попятился чуть назад. — Мы и так уже слишком долго ждем. Договор разрушен, — еще чуть-чуть, и он заметил бы детей, что скрывались в гуще ягод и листьев. Темное покрывало коснулось верхушки куста, и Авенир задержал дыхание, прикрывая рукой рот сестре. От темноты веяло холодом и гнилью.

— Один ребенок раз в столетие, — черное накрыло светлое, отдаляясь, сливаясь воедино, — Неужели так сложно?

— Дай мне еще сто лет, и я найду тебе нового ребенка, — трепетало белое.

— Ты издеваешься? — черное было ярче, и тяжелее, судя по тому, как прогнулось и обвисло белое одеяния, теряя свой облик.

— Всего каких-то сто лет, — голос света стал тише и выше, — Чего тебе стоит? И, — свет словно начал заикаться, — все будет как прежде. К чему поспешные решения?

— Я не намерен ждать еще дольше, — и тут раздался настоящий гром, молнией прорезав черное ночное небо. И казалось, будто пожар, что был на границе, дошел до куста с ягодами, наградив его огненными бликами, на секунду выдав местоположение детей, сжавшихся уже в невозможно маленький клубок из объятий, — Теперь ничего не остановит демонов. Ты хотел войны — ты ее получил.

Секунда, и лежащую на земле Юнию проткнули живые корни, напитываясь ее кровью, становясь толще, и утаскивая за собой вниз, под землю.

Мальчик не плакал, наблюдая, как мать забирает земля, а черное и белое взмывают в небо, не оставляя и следа.

В секунду мир окрасился в ярко-белый, вспыхнув, и Аверину пришлось прищуриться, чтобы не ослепнуть. И в этот момент голос матери пронесся в мыслях, лаская и убаюкивая:

«Доверься тем, кто у Большой Воды, сынок».

— Тише, тише, — он наклонился к сестре, и убрал с ее лица волосы. Тёпло-зеленые глаза, точно такие же, как у матери, покраснели и готовы были вот-вот пролить дождь из слез, наблюдая за реакцией брата.

— Я буду всегда с тобой рядом, моя Кристиана. Ты только не плачь.

На месте, где только что лежала мать теперь было черное обугленное пятно — молния ударила прямо в цель, прожигая землю изнутри.

Пролог

Кристиана не ела уже несколько дней. И без того худой живот впал, выпячивая напоказ кости ребер, а желудок словно прилип к позвоночнику.

Рынок полнился толпами магов. Каждый из них намеревался сегодня продать все свои накопленные богатства и поиметь с глупых людей несколько сотен лостьев. Утро освещало прилавки, набухавшие от расставленных на них яств, украшений и магических артефактов. По крайней мере, людям так казалось, что данные яркие камушки являются самыми волшебными исцеляющими средствами от всех болезней. Отдавали последние деньги, обменивали единственные сапоги, и приносили домой бездушные камни с ближайшей дороги. А возвращаясь, больше никогда не могли найти того самого мага, что продал им последнюю дрянь.

Таких людей клеймили нагами, то есть сумасшедшими оттого, что они блуждали по городу с криками о помощи, обнимая последнее, что у них осталось — холодный камень, переливающийся на солнце, словно волшебный.

Кристиана протиснулась сквозь толпу, отталкивая нагов, хватая за плащи прохожих, наслаждаясь от касания кожей мягкой ткани, желая найти то, что ищет. Капюшоны, скрывающие лица от солнца, не давали разглядеть, кто под ними, а значит хорошо выполняли свою функцию. От раздражения, желудок вновь заурчал. Кристиана сглотнула ком в горле и оставшуюся слюну, чтобы хоть как-то утолить голод. Не помогло.

У красивой, украшенной словно звездами, рыночной лавки она остановилась, чтобы перевести дух. Голова кружилась, а солнце предательски припекало голую макушку. Что-то тяжелое потянуло вниз, и Крис засунула руку в карман брюк. На дне лежал камень, и выполняя свою естественную функцию, как булыжник, тянул исхудавшее тело вниз. Кристиана упала на колени, задев собой темно-синюю ткань лавки, от чего та покосилась, и полетела вместе с девушкой на землю. Послышался грохот металла: то летела посуда и драгоценности; зашелестели карты, игральные и с рисунками местности; еще секунда и купол рыночного убранства накрыл сверху и без того обездвиженную барахлом девушку.

Стало нечем дышать. Пыльная ткань словно поглощала последние капли жизненной силы, высасывала остатки воды. Лоб покрылся испариной, и Кристиана тяжело задышала, стараясь не отключиться. Злосчастный камень никак не хотел вытаскиваться из кармана брюк, словно намертво приклеенный.

Что б вас, маги. Ненавижу.

— Воровка, — где-то над ее ухом послышался звонкий, полный уверенности, молодости и сил женский голос, хватая Крис за руку. Резким рывком ее вырвали из лап тяжелой пыльной ткани, и хватая ртом воздух, Кристиана начала громко и отчетливо кашлять, облизывая сухие губы. Женщина, что поднимала ее, как тряпичную куклу, выглядела совершенно иначе чем звучала. Ее лицо прорезали морщины, темные волосы с проседью струились локонами по плечам и спине, а платье было в цвет рыночной лавки: бархатное, темно-синие, и будто ночное небо, в белых точках.

Она еще раз встряхнула Крис, от чего та вздохнула наконец полной грудью. Еще немного тряски, и из кармана, вместо булыжника, выпал красивый золотой лист. Он, как настоящий, поймал поток ветра и взмыл в воздух, укрываясь от глаз зевак.

Женщина округлила глаза, разглядывая Кристиану, вглядываясь в ее лицо.

— Нага, — крикнул кто-то из толпы.

— Сумасшедшая, — еще крик.

— Прочь.

Но женщина словно закрылась от всех. Она махнула рукавом платья, возвращая всю свою лавку на место, а затем изменилась в лице. Она прищурилась, уставившись слишком жалобно. И от этого выражения Крис захотелось увернуться сильнее, чем от ненависти. Уж лучше пусть избивают до полусмерти, чем жалеют.

— Идем, — она больно впилась длинными ногтями в тонкую руку Крис, от чего та взвизгнула, но не смогла вырваться. Женщина потянула ее в глубину улицы, вдаль от рынка, который служил границей. Туда, где загорались ночные огни Кларана — города магов, куда людям был вход воспрещен.

Перед глазами открылась картина оживленного города, точь-в-точь как описывал брат: яркие огни мельтешили над головами в бумажных фонарях, закрепленные об каменные кладки домов. Дома же будто стояли друг у друга на крышах, один другой подпирая углами. Окна, словно по щелчку пальцев, загорались, выставляя напоказ свой внутренний мир: необыкновенно торчащие из-за тюлей лампы, резные столы с яркими приборами, множество банок и засушенных на веревках снадобий.

Кристиана, разинув рот, все еще волочила свои уставшие ноги за женщиной, чья хватка намертво приклеилась к запястью. Мимо них, как ни в чем не бывало проходили маги. Их было бесчисленной количество, словно они и не удалялись от рынка, а все еще находились в его центре.

Их головы не скрывали капюшоны, и они с необычайной расслабленностью расхаживали по улицам, делясь своими впечатлениями с окружающими. Их голоса лились ровным потоком, и, казалось, должны были долетать до ушей Кристианы, но она слышала лишь гул, царапающий по ушной раковине.

— Почему я не слышу их? — голос получился охрипшим, и Крис прочистила горло, — Ответь.

Она остановилась, стараясь удержаться хоть секунду на месте, но женщина затащила ее за поворот и с силой затолкнула в дверь. Ступень скрипнула, а колокольчик звякнул, оповещая весь дом о прибытии. Спутница, или точнее сказать, похитительница, задвинула щеколду, с грохотом толкая Кристиану на кресло посреди свободной комнаты. В ней было много вещей, покрывавшихся многовековой пылью, летающей вокруг белыми пятнами, ярких ковров, сюжетными узорами которых хотелось любоваться бесконечно долго, и тяжелых тканей на стенах и окнах, что закрывали вид снаружи.

Крис принюхалась. Запах помещения напоминал пряные специи. В детстве она любила специи, всегда запускала руки на рынке в большие холщовые мешки и затем неделю наслаждалась ароматом пальцев: корица, душистый перец и кардамон. Она закрыла глаза, вдыхая до боли знакомый запах, осознавая, что давно не чувствовала себя так комфортно, как сейчас, дома у незнакомки, в жилище мага.

Что это — чары?

Женщина встала перед Кристианой, облокотившись руками об большой деревянный стол, и сверху вниз оценила взглядом ее внешний облик. Фыркнула и щелкнула пальцами. Перед Крис появилась, словно из пустоты, порция горячего супа, и стакан с водой. Сил терпеть подступающие слюни и разбираться с сомнениями в голове не было, поэтому Кристиана набросилась на еду, за секунду осушив сначала стакан воды, а затем закусив горячим густым супом с большим куском рыбы. Пусть даже эта еда была отравлена, Крис не на секунду не пожалела, что проглотила столь вкусную пищу так быстро и не обдумав последствия.

Голод заменила усталость. Тело обмякло в кресле, желая расслабиться и уснуть. Но вспомнив, где находиться, Крис вдруг выпрямилась струной, положив ладони на колени, и уставилась на мага, что все так же стояла над ней.

— Что вам нужно? — произнесла она, стараясь поборот мутные блики в глазах.

— Отдохни, — голос женщины, такой мягкий и сладкий, одурманил не меньше кардамона и супа, от чего глаза предательски склеились, и Крис упала назад в кресло, сопротивляясь крепкому сну.

Крис открыла глаза, и ничего вокруг не изменилось. В окне все так же мелькал ночной город, а под ногами лежал яркий ковер. Удобное кресло прогнулось, выплевывая незваную гостью, и Крис встала, разминая затекшие плечи и спину. На ней уже было чистое платье с синими завязками от середины груди до шеи, закрывая осунувшееся тело объёмным узором корсета. Большая серая юбка болталась на уровне щиколоток, приятно касаясь голой кожи. Кристиана непроизвольно пригладила ткань руками, наслаждаясь. Но паника мелкими волнами билась где-то в груди неровным стуком.

Напротив нее в стене красовалась резная дверь, которую вчера Крис не заметила за обильным количеством тканей. Сейчас она была приоткрыта, и оттуда тянулся аромат чего-то до невозможности сладкого.

— Проходи, — женщина сидела все в том же платье в центре стола, и разливала в красивую посуду горячий напиток, когда Крис образовалась в проеме. Она медленно подошла к столу, и села рядом на отодвинувшийся с помощью магии стул. Аромат яблока и корицы ударил в нос, и Крис не удержалась, притянув чашку с чаем поближе.

— Тебе понравилось платье? Выбирала на свой вкус, так что

Крис молча оценивала ситуацию, вбирая побольше жидкости в рот, пытаясь напиться после сна. Однако, глаза бегали по темным зашторенным окнам, и в панике искали выход. Маг заметила ее нервозность, потому невозмутимо продолжила, все тем же мягким голосом, как добрая давняя подруга, сестра или мать.

— Надеюсь, тебя не напугала темнота Кларана.

— Я думала, что это лишь детские сказки, — решила ответить ей Крис, чтобы отвлечь от себя мелкой дрожи в коленях.

— В каждой рассказанной истории есть доля правды, —повисла секундная тишина.

— Да, да, — что-то в ней щелкнуло, и слова понеслись яростным потоком, — что вы наколдовали себе купол из чар, и что пуховое одеяло со звездами накрывает ваш город. Все это я уже слышала, и больше не хочу

— Люди разное нашептывают своим детям, — маг прикрыла глаза и вытянула нос кверху, как будто вдыхая воздух комнаты, перебивая, — А ты уже вроде взрослая девушка.

— Зачем я здесь? — Крис не могла успокоиться, и, отставив с трудом чашку с вкусным напитком, от которого было не оторваться, сделала вид, что задумалась. Нападение в ее случае было худшей защитой, но страх бил в голову, требуя ответов, — Вы привели меня сюда, чтобы рассказывать про город? Тогда мне хватило бы просто прогулки.

Женщина скривила губы, наблюдая за каждым движением, словно дикий ястреб на охоте за мышью.

— Молчите? — нервные покачивания на стуле ускоряли сердцебиение, и голос Крис сорвался на какой-то девчачий писк, — Ну хотя бы скажите, как вас зовут.

— Лаэлис, — глаза мага сверкнули холодом, будто сами демоны пронеслись за спиной, и Крис чуть не свалилась со стула, — Но можешь звать меня Элис, — цвет одного глаза мага стал синим как море и холодным как ветер, а второй окрасился в тепло-зеленый, присущий ведьмам цвет. Как будто бы она могла исправить ситуацию, немного открыв себя настоящую. Но Крис не повелась на чарующие переливы в радужках, от чего тряхнула головой, разметав запутавшиеся длинные волосы по столу.

— Так что тебе от меня надо, Элис? — перестав рассматривать мага сказала Крис, снова глотнув чаю.

— Вопросы здесь буду задавать я, — Элис достала из своего рукава золотой лист. Тот, что вылетел из кармана вместо камня. Сердце снова забилось слишком быстро для обычного человека, и Крис схватилась за грудь, стараясь дышать ровно.

— Откуда у тебя эта вещица?

Крис сглотнула, и осознала, что Элис настроена серьезнее, чем ей могло показаться на первый взгляд.

— Не знаю.

— Откуда. У тебя

— Да не знаю я, — крикнула Крис, и маг уставилась на нее, округлив глаза, — Всё этот камень. Булыжник. Как он оказался в моем кармане, я тоже не знаю. Кто его подложил — понятия не имею, — сердце стучало в висках, а руки нервно накручивали волосы на запястья и пальцы, — Да не сдался мне ваш лист

— Стоп, — она громко хлопнула по столу кулаком, от чего голос Крис перестал литься, и теперь был лишь пустотой, — Прости, ты слишком много болтаешь.

Кристиана замотала головой, открывая рот, словно рыба без воды. Голоса не было. Она выдохнула, сжимая руки на груди. И в секундной тишине вдруг осознала, что ей абсолютно нечего терять. Пусть эта маг делает с ней все что угодно.

Крис прикрыла глаза, вспоминая родной образ, мысленно отправляя ему «прости» и «привет», то, что она бы сказала. Или лучше она бы толкнула его в грудь, а затем прокричала: «Какого демона, если бы не ты»

— А теперь, давай начнем сначала, — мысли Крис пробил голос Элис, и она вновь открыла глаза. Все еще в том же месте, за тем же столом. Прошло всего несколько бесконечных секунд, но в тишине они ощущались как масло —тягучие, липкие.

— Я наложила на тебя чары, которые позволят тебе говорить, но на время, — Лаэлис подсела поближе, — чтобы ты ответила на мои вопросы. Вопрос — ответ. Поняла?

— Угу, — пробубнила Крис, уставившись на красивые стекляшки люстры под потолком.

— Что ты делала на рынке?

— Как и все покупатели — искала товар.

Тут язык защипало так, что пришлось его прикусить. Губы вспыхнули, и Крис непроизвольно облизнула их.

— Врешь, — улыбнулась маг, от чего по рукам побежали мурашки. Инстинкт самосохранения кричал, что чары — это страшно. Страшно и непредсказуемо. Убийственно. Маги никогда не творят во благо

Рот открылся в безмолвном «Да».

— Что ты делала?

— Искала.

— Кого?

Кристиана замотала головой.

— Кого ты искала, Кристиана? — маг закинула ногу на ногу, оголяя щиколотку. Ее ступни были без обуви, потому она демонстративно размяла пальцы на ногах, — Я не намерена тратить на твои выходки целый день. Давай обсудим все вопросы, и я тебя отпущу?

— Могу и сама уйти, — язык вновь защипало, но уже не так сильно. В любой момент она могла встать и с грохотом повалить стол, стулья, все приборы и посуду, но что-то останавливало ее это сделать.

— Можешь. Но хочешь ли? — в синем глазу засверкали искорки, будто Лаэлис прочитала мысли Крис, — Тебе любопытно, я знаю.

— Ничего ты не знаешь.

— Я знаю о тебе больше, чем ты можешь представить, Кристиана.

От своего имени, произнесенного так громко, Крис вопросительно подняла брови.

— Что? — задала вопрос ведьма, чтобы дать волю высказаться.

— Отвечай сама на свои вопросы. Раз такая умная.

— Я хочу услышать это от тебя, — улыбнулась маг, — Так кого ты искала?

— Брата, — выдохнула Крис, сдаваясь под гнетом Элис. Любопытство победило. Оно щекотало где-то в желудке, раздражая. И ради него она готова была раскрыть свой секрет. Не особо большой, но для нее очень важный. И в ответ она хотела получить еще больше. Любая информация сейчас стоила всего, потому как раньше не было даже намека на то, что она когда-то выйдет на след

Лю-бо-пыт-ство. Страшная штука. Страшнее чар магов.

— Хорошо, — продолжала Элис, — А где твой брат?

— Я не знаю.

— Хорошо, — вновь повторила она, — Откуда в твоем кармане взялся камень?

— Подбросили, — не щиплет, правда. Вопросы крутились на языке, словно рыба в кипятке, извивались, но не могли освободиться.

— Кто?

— Не знаю, — Крис почувствовала, что чары начали потихоньку отпускать ее. Неужели, на них так работает правда?

Лю-бо-пыт-ство.

— А лист? — Элис вошла во вкус.

— Какой лист?

— Ш-ш-ш-ш — зашипела Элис, и чары вновь словно сжали язык в тиски, — Интересно получается, — маг достала из воздуха лист и крутила его между пальцами. Он побрякивал, касаясь ее колец, звонко и привлекающе.

— Этот амулет был утерян несколько столетий назад. И тут появляется девчонка, которая случайным образом находит его у себя в кармане.

— И что это значит? — мысленно произнесла Крис, и Элис кивнула, ослабляя хватку магии.

— А значит это лишь то, что пророчеству суждено сбыться.

— Пророчества — это лишь детские сказки, —повторилась Кристиана. Скорее всего, она уже в детской глупой сказке, а это все сон. Вот она проснется, и ей снова десять, они с братом идут собирать ягоды, и все как прежде. И нет никакого голода, нет страха потери и одиночества, нет странной мага, сидящей перед Крис

— Не несите чепухи, — Крис протерла глаза, стараясь прийти в себя, — И это еще меня прозвали нагом, — Лаэлис не обращала особого внимания на многословность Крис, медленно блуждая в своих мыслях. Ее зрачки забегали в разные стороны, от чего стало жутко. Казалось, Элис изменилась в лице, вытянула губы в трубочку и как огромная черная тень нависла над гостьей.

Крис сглотнула, разглядывая вблизи разноцветные радужки, грозящие поглотить ее в свою бездну.

— Послушай сюда, человеческое дитя. Очень и очень внимательно. Больше никогда, и ни при каких обстоятельствах не говори таких слов в присутствии мага.

— Каких? — Крис набрала в грудь воздуха, подняв вверх подбородок, — Что пророчества бред? Что все это вокруг лишь для того, чтобы поиздеваться надо мной? Как все маги любят, — злость, ненависть и страх смешались воедино где-то внутри, — Вы же всегда только и делаете, что зло

— Не нужно делать поспешных выводов.

— А кто меня притащил в свой дом? Кто наложил чары? Кто

— Кто тебя накормил и переодел? — Лаэлис фыркнула и вернулась на место, на секунду вновь уходя в мысли.

— Возьми, — не успела Крис выдохнуть, Элис уже протянула свою ладонь с длинными пальцами, на которой лежал золотой листок. Вблизи он такой маленький, что его страшно было коснуться, не то что взять в руки.

— Он мне не нужен, — Крис посмотрела на амулет и не смогла оторвать взгляда. Красивая безделушка. Ее можно продать, а на вырученные лостья жить еще несколько месяцев точно.

— Даже не думай.

— Хватит читать мои мысли, — осклабилась Кристиана, отстраняясь.

— Найди его, — Элис поднесла ближе, чуть ли не ко рту, этот лист на ладони.

— Ты знаешь, где мой брат?

— Нет, глупая. Найди Ключ, — выдохнула маг, — Только лишь ключ знает, как закончить эту войну.

— Причем тут война вообще?

Но не успела Крис получить ответ, как маг начала бормотать, но не своим голосом, а гортанным песнопением полились строки странного сочинения. И стало нечем дышать, словно она забирала весь кислород:

Кожа всего тела покрылась испариной. Крис затрясло в лихорадке, и она не понимала — это был страх, или желание слушать бесконечно, по кругу, слова о свете и тьме. Словно гипноз овладел ею, заставляя сидеть неподвижно, не моргая, наблюдать, как Лаэлис отстраняется и медленно оседает на своем месте.

— Я ничего не понимаю. Почему я?

Крис стряхнула наваждение, приходя в себя. Ее слова сочились ядом, но в потускневших глазах Элис читалось отчаяннее. Она, кажется, постарела после того, как произнесла слова пророчества. Словно из нее высосали всю магию.

— Они уже идут сюда, — платье пожухло, и вся маг стала подобием старой каменной статуи, что вот-вот рассыплется, стоит на нее дунуть.

Элис, или то, что на нее очень сильно походило теперь, со вздохом привстала, дотянулась до шеи Крис, поманив пальцем ближе. Крис наклонилась, и не успела сообразить, как за ухом пронзила жгучая боль, от которой выступили слезы.

— Никто не узнает, что он у тебя. И сама ты сможешь открыть правду лишь тому, кому будешь искренне доверять, — она вновь опустилась на стул, и Крис не узнала мага, которая некоторое время назад с ухмылкой заваливала ее вопросами, и тянула через весь рынок с силой молодого духа. Как человеческая старушка лет так за сто теперь сидела перед ней Лаэлис, помрачнев и осунувшись.

Крис провела пальцами за ухом. Лист немного кольнул, отдавая легким привкусом чар, прослеживался по очертаниям, но походил больше на небольшой шрам.