Охотник на вампиров. Омут

Так уж вышло, что мне достались более поздние выпуски. Часа через два бесконечные очерки об успехах советских трактористов и токарей слились в одно целое, и я почти перестал улавливать суть прочитанного. Возможно, именно поэтому, пробежав глазами заметку о странной гибели ребенка, поначалу не придал ей значения. Но уже в следующем номере наткнулся на еще одну статью о внезапной кончине какого-то видного местного партийного деятеля. Этой новости было уделено центральное место в газете, поэтому она сразу привлекла мое внимание.

Партийца звали Семен Петрович Волховский, и он погиб во время осмотра строящегося здания. В статье говорилось, что, скорее всего, Семен Петрович, оступившись, случайно упал вниз, и упоминалась его дочь, которая после смерти отца осталась круглой сиротой, так как совсем недавно потеряла мать.

Я принялся судорожно перелистывать страницы назад в поисках заметки о смерти ребенка. Уже более внимательно перечитав её еще раз, нашел и в этом случае все признаки того, что мальчика тоже убило потустороннее существо.

Очень скоро обнаружилось еще восемь подобных статей. Все жертвы погибли от несчастного случая, и у всех незадолго до их смерти пропали или погибли родственники. Этих двух фактов было достаточно, чтобы с уверенностью сказать: наш монстр посещает этот город не в первый раз.

Всего насчитал десять жертв. Потом череда смертей оборвалась так же внезапно, как и началась. И снова в газете пошли будничные заметки о доярках и успешном, пока еще, строительстве коммунизма. Произведя нехитрые подсчеты, выяснил, что нынешний рецидив случился спустя ровно тридцать лет после предыдущей череды странных смертей.

Недолго думая, направился к стойке библиотекаря. Мною двигало что-то вроде шестого чувства, подсказывающее, что ничего интересного в тех газетах, которые мы взяли, больше не найти. Меня интересовали 1950 и 1920 годы, чувствовал – происходящее в городе повторялось раз в тридцать лет.

Дима заметил, что я встал, но ничего не сказал, лишь проводил меня взглядом до стойки и снова углубился в чтение. Не думаю, что его на самом деле так уж заинтересовала какая-то статья, просто он поскорее хотел разделаться со своей частью работы. А если я решил по доброй воле увеличить стопку газет перед собой и тем самым усложнить себе жизнь, то к нему это не имело никакого отношения – вот о чем говорил весь его вид.

Без всяких проблем и лишней волокиты удалось получить интересующие меня материалы. Единственная сложность заключалась в том газеты, вышедшие до начала двадцатого века, хранились уже в архиве. Прикинув, решил, что для доказательства моей теории хватит и этих материалов, хотя, конечно, было бы интересно узнать, когда все это произошло впервые, но на полноценные изыскания времени не было. Как и предполагал, моя догадка быстро подтвердилась. Такие же несчастные случаи имели место и в 1950, и в 1920 годах. Прибавил сюда еще 1980 год и наш 2010-ый, и получилось, что существо, обосновавшееся в этом городе на ПМЖ, пробуждалось каждые тридцать лет. Во всех четырех случаях оно убивало ровно десять человек, а потом впадало в спячку. Возможно, именно из-за его, по сути, скромного рациона (что такое десять человек раз в тридцать лет по сравнению, например, с числом жертв вампира за один только год) оно и оставалось незамеченным все это время. Кто знает, сколько сотен лет оно живет и кормится в городе? Что ж, пришла пора положить этому конец.

Откинулся на спинку стула и блаженно потянулся, расправляя конечности, затекшие от долгого сидения на одном месте. Похоже, работа в библиотеке подошла к концу. Я был абсолютно уверен, что больше нам здесь ничего не удастся найти, если только у них нет какой-нибудь приличной книги с классификацией и кратким описанием монстров. Но на это вряд ли стоило рассчитывать.

Дима заметил, что я отвлекся от чтения газет, и посмотрел на меня поверх страницы.

– У нас перерыв? – спросил он, видимо, решив, что я захотел отдохнуть.

– Нет, – покачал головой. – Просто я с этим закончил.

– Закончил? – с недоверием переспросил брат, покосившись на гору газет, которая лежала передо мной и была, к слову, вдвое больше его. Диму можно было понять, он сам дошел в лучшем случае до середины своей стопки.

Я кивнул и улыбнулся в ответ, чем вызвал у брата новую волну подозрений. Несколько секунд он внимательно изучал меня, прежде чем до него, наконец, дошло: мне удалось что-то найти.

– Ты знаешь, кто он? – подавшись вперед через стол, шепотом спросил Димка.

– Не совсем. Но я знаю, как часто он появляется, – я рассказал о своем маленьком открытии.

Выслушав меня, брат страшно обрадовался, что нам больше не придется сидеть в библиотеке. Его даже не слишком огорчило то обстоятельство, что лавры первооткрывателя достанутся не ему.

Сделав ксерокопии тех статей, в которых упоминались странные смерти, отправились обратно в гостиницу. Отец вернулся сразу за нами, и мы тут же показали ему очерки. К всеобщему удовлетворению папа согласился с нашими выводами и сказал, что библиотека уже ничем не сможет помочь.

– Я позвонил Глебу, – заявил отец после того, как выслушал нас.

При упоминании этого имени все внутри меня сжалось. Глеб был старым другом отца. Примерно девять месяцев назад он попросил нас помочь ему в одном деле. Именно тогда и познакомился с Амарантой. Мои родственники и друзья собирались убить молодую вампиршу, но я не дал им этого сделать, освободив её из плена. Ни на одну секунду после этого не усомнился в правильности своего поступка. Единственное, о чем на самом деле жалел, так это о том, что Эмми была вампиром. Но, к сожалению, а может быть и к счастью, моя любовь к ней не стала от этого меньше.

Произнося имя Глеба, отец внимательно следил за моей реакцией. Думаю, он до сих пор волновался за меня. Я давно уже заметил, что в нем странно сплелись два чувства: с одной стороны он был рад, что я остался с ним и с братом, но с другой испытывал угрызения совести из-за того, что ради них мне пришлось отказаться от Амаранты. Однажды попытался объяснить ему, что оставил Эмми, потому что не видел совместного будущего для вампира и охотника, и в этом нет его вины. Но, кажется, отца это не убедило.

Я постарался придать лицу как можно более равнодушное выражение, но, похоже, это возымело обратное действие, так как тревога в глазах отца только возросла.

– И что же он сказал? – спросил немного резко. Хотелось, чтобы он перестал смотреть на меня так, будто он подозревает, что я тяжело болен, и теперь выискивает признаки этой болезни у меня на лице.

– Пока ничего конкретного, но Глеб должен связаться с Данилом.

Это имя тоже отозвалось эхом в памяти. Данил был довольно известен среди охотников. Некоторые из них всерьез считали его гением. Дело в том, что он мог за короткий срок добыть практически любую информацию. Каждый охотник знал: если ты попал в безвыходную ситуацию, обратись к Данилу. Источником Данилу служил, прежде всего, Интернет. Возможно, вы подумаете, что любой современный человек умеет пользоваться Интернетом, и ничего выдающегося в этом нет, но то, что творил в сети Данил, дано повторить не каждому. Он был хакером от Бога.

Данил жил в баре под названием «Медведь», который принадлежал Оксане (еще одной нашей хорошей знакомой). Бар находился всего в нескольких километрах от дома Глеба. Никто не знал точно, откуда Данил родом, а сам он не любил распространяться на эту тему, но все охотники уже настолько привыкли к нему, что давно принимали за своего. И хотя парень никогда не участвовал в охоте, к его советами прислушивались многие. Похоже, настало и наше время прибегнуть к его помощи.

– Я рассказал ему всю информацию, что у нас есть по этому делу. Данил вышлет ответ по электронной почте, как только что-нибудь узнает, – при этих словах отец покосился на ноутбук, который стоял в углу стола и был отключен. – Может его надо включить? – неуверенно предложил он. – Вдруг ответ пропустим.

– Не думаю, что Данил что-нибудь раскопает раньше завтрашнего утра, – заметил я. Не хотелось тратить время, объясняя отцу принципы работы электронной почты, к тому же не был уверен, что это увенчается успехом. Достаточно того, что я его успокоил.

– Что ж, в таком случае можете отдыхать. Делать пока все равно нечего, – сказав это, папа направился к двери.

– А ты куда? – вопрос Димы застал его у самого выхода.

– Съезжу в автомойку. Надо же машину привести в порядок.

Никто так и не удосужился отмыть после прогулки по карьеру перепачканное в глине переднее пассажирское сидение, но я никак не отреагировал на слова отца. Не думал же он, в самом деле, что я собираюсь мыть салон мерса!

Два следующих дня провели в праздности. Ответ от Данила всё не приходил. Видимо, отыскать нужную информацию оказалось не так-то просто. Пару раз отец даже обвинил нас с Димой в том, что мы не следим за почтой, и поэтому письмо Данила не дошло. В ответ на эти нападки Дима попытался все-таки приоткрыть для папы завесу тайны над работой Интернета и электронной почты, но через час, когда стало ясно, что затея окончательно провалилась, он просто заявил, что ноутбук фиксирует приход почты и сохраняет её даже в отключенном состоянии. На этом все споры и закончились.

Утро третьего дня ожидания началось как обычно. Было где-то около восьми часов, и я только что встал, когда отец пришел к нам в номер.

– Что там у нас с почтой? – задал он уже успевший стать дежурным вопрос.

– Еще не знаю, – пожал плечами и направился в ванную, но не тут-то было. Папа остановил меня на полпути.

– Ну, так проверь, – он кивнул в сторону ноутбука.

– Дай мне хотя бы умыться! – взмолился я.

Отец осмотрел меня с головы до ног и, конечно, сразу понял, что я только что проснулся. Было видно: ему не терпится узнать, как обстоят дела с почтой, но благоразумие одержало верх над любопытством.

– Ладно, иди. А я сделаю завтрак, – сказал он, подразумевая, что принесет из ближайшей забегаловки несколько гамбургеров и кофе. – Но чтобы к тому моменту, как я вернусь, вы с Димой уже окончательно проснулись.

На утренние процедуры ушло всего минут семь. Отец не шутил насчет того, что мы должны быть полностью готовы к работе, когда он придет. Не то чтобы я всерьез опасался его гнева, но зачем лишний раз раздражать человека? Поэтому, выйдя из ванной, первым делом попытался разбудить брата. В тот момент, когда входная дверь номера открылась, и в неё вошел отец с пакетом, доверху наполненным различными вкусностями, Дима начал подавать признаки жизни.

– Я смотрю, все уже проснулись, – бодрым голосом поприветствовал нас отец. И хотя Димка в ответ на его слова недовольно поморщился, папа сделал вид, что ничего не заметил.

Виктор сел за стол и принялся выгружать содержимое пакета. Комнату тут же наполнил запах жареных котлет и кофе. Я почувствовал, как в животе засосало, и направился к столу. Дима, привлеченный ароматами еды, тоже встал с кровати и протянул руку к гамбургеру, но отец остановил его, заявив:

– Кто не работает, тот не ест.

Брат обиженно посмотрел в мою сторону – как раз в это время я жадно впился зубами в бутерброд.

– Что за дискриминация? – спросил Дима, обращаясь прежде всего к отцу.

– Кажется, ноутбук принадлежит тебе, – в ответ на это напомнил папа.

Действительно, ноут был куплен по просьбе Димы и находился, как он порой любил повторять, в его единоличном пользовании. Так что ничего удивительного, что именно в его обязанности входило проверять почту, не было. В конце концов, он сам в этом виноват.

Рассудив, что сопротивление бесполезно, и пререкания лишь еще больше отдалят вожделенный завтрак, Дима направился к ноутбуку. Вся операция заняла у него не более пяти минут, но когда они истекли, мы с отцом потеряли всякий интерес к еде.

– Пришел ответ от Данила, – ровным голосом оповестил Дима.

– Читай, – скомандовал отец.

– Ну уж нет. Пока не поем, ничего читать не буду, – с этими словами брат отложил ноут в сторону, схватил один из гамбургеров и мгновенно развернул упаковку.

Стало ясно, что пока Димка не наестся, толку от него не будет, поэтому мы, не сговариваясь, потянулись к ноутбуку. Так получилось, что я успел первым. Переместив ноут к себе на колени, откинулся на спинку кресла и кликнул на значок письма.

– Что там? – нетерпеливо спросил отец после нескольких минут молчания.

Я понял, что прочесть письмо сначала про себя, как поначалу собирался, не получится, и сразу приступил к чтению вслух.

– Данил пишет, что хоть и с трудом, но ему все-таки удалось найти упоминания о похожих случаях, – прокомментировал первые строки письма.

– Почему же мы о них не слышали? – прочавкал Дима с набитым ртом.

– Он говорит, что эти монстры так редко нападают на людей, что их существование почти незаметно, – прочитал в письме. Казалось, Данил предусмотрел все вопросы, которые могут возникнуть.

Вспомнил: наше чудовище появлялось в городе лишь раз в тридцать лет и убивало всего-навсего десять человек. Урон действительно незначительный. Даже одно небольшое стихийное бедствие способно унести больше человеческих жизней, чем он. Возможно, поэтому ему до сих пор удавалось прятаться от охотников: они просто не подозревали о его существовании.

– Пауза между его бодрствованиями составляет тридцать лет? – спросил отец. Мы с самого начала резонно предположили, что все остальное время существо пребывает в спячке.

– Не всегда, – быстро нашел ответ на вопрос в письме, – это зависит от возраста. Чем оно старше, тем реже пробуждается, но зато убивает большее количество людей.

– Значит, мы имеем дело с ветераном, – с усмешкой заключил Димка.

– Кстати, его называют тенгу, – добавил, наткнувшись на упоминание имени существа.

– Очень мило, – пробормотал брат.

Как раз в это время дошел до вложенного в письмо рисунка, который был выполнен в средневековой манере. На нем был изображен портрет существа, на которое нам в самое ближайшее время предстояло поохотиться.

Внешне оно чем-то напоминало человека: тот же рост, телосложение: руки, ноги, голова; сразу бросилось в глаза, что на обнаженном теле тенгу не было никаких половых признаков. Туловище монстра было абсолютно белым и гладким. На голове не было ушей и волос, впрочем, волос не было видно и на всем остальном теле. На лице также отсутствовали нос, рот и брови. Одни лишь большие глаза, занимавшие собой почти все лицо, привлекали внимание.

Отец, заметив, что я что-то увлеченно рассматриваю, подошел ко мне сзади и заглянул через плечо. Через секунду его маневр повторил и Дима, который ради этого даже ненадолго отвлекся от гамбургера.

– Какой-то он склизкий, – заметил брат, рассматривая тенгу. И хотя существо точно не было покрыто никакой слизью, общее впечатление он передал вполне четко. Абсолютно безобидный на вид тенгу (видели чудовищ и пострашнее) вызывал во мне стойкое чувство отвращения.

После того, как все, насмотревшись на тенгу, снова расселись по креслам, а Дима возобновил прерванный завтрак, я вернулся к публичному чтению письма.

– Здесь говорится, что тенгу не может нанести физический вред своей жертве. Он вообще не способен ранить или тем более убить человека.

– Это мы и так знаем, – прокомментировал отец.

Я кивнул и пропустил несколько строк текста, в которых сообщалось то, что уже было известно. В частности – про превращение тенгу в людей, которые были близки погибшим.

– Он питается душевной болью людей, – озвучил ранее неизвестный факт. – Но для того, чтобы насытиться, ему нужна смерть человека.

– Вот зачем он заманивает свои жертвы туда, где их ждет неминуемая гибель, – догадался Дима.

– Что там сказано о том, как его убить? – отец, как всегда, проявлял нетерпение, и я начал быстро пробегать текст глазами в поисках ответа на его вопрос.

– Вот, – ткнул пальцем в экран монитора, за что получил от Димы свирепый взгляд. Убрав руку, озвучил свою находку. – Данил написал, что сила тенгу заключается в его глазах.

– Неудивительно. Они у него одни такие выдающиеся, – с иронией произнес Дима.

– Так что там насчет глаз? – оборвал его отец.

– Здесь написано, что тенгу приобретает облик человека, который дорог тому, кто в данный момент смотрит ему в глаза. Причем это превращение происходит так быстро, что смотрящий даже не успевает заметить настоящий облик существа. Тенгу выглядит для разных людей по-разному. Даже если он появится перед толпой, каждый узнает в нем именно своего родственника или друга, – читая, думал о том, что справиться с таким чудовищем довольно сложно. Не каждый в состоянии выстрелить, например, в любимую бабашку, даже чисто теоретически зная, что это не она. Мог ли я тогда представить, что вскоре сам окажусь на месте такого человека? – Чтобы развеять чары тенгу, надо уничтожить его глаза, – закончил читать абзац.

– Он мне напоминает Горгону-Медузу. Ей тоже нельзя было смотреть в глаза, иначе окаменеешь, –вспомнил Дима один из греческих мифов.

– Думаю, тут всё немного по-другому, – заметил я. – Вряд ли взгляд через зеркало поможет. Данил специально отметил, что неважно, как именно смотреть на тенгу. Он заглядывает человеку в душу, находит там самые уязвимые уголки и питается страданиями. Создаваемый им образ настолько похож на оригинал, что, даже понимая умом, что близкий человек погиб, люди не находят в себе сил сопротивляться его магии.

– Даже страшно представить, кого нам придется убить, – брат передернул плечами. Видимо, Дима тоже подумал о том, чей облик может принять тенгу, когда он посмотрит на него и сможет ли он выстрелить в этого человека. А в том, что нам придется посмотреть тенгу в глаза, я уже не сомневался, иначе как еще можно поразить цель?

– Значит, нужно уничтожить глаза? – пробормотал отец, обращаясь скорее к себе самому, чем к нам с Димкой. – Нам нужна кислота, – заявил он после нескольких секунд раздумья.

– Для начала нам нужно узнать, где его логово, – напомнил очевидный факт, – а кислоту, кстати, можно взять из аккумулятора машины.

– Дай сюда, – Дима потянулся к ноутбуку. Так как с завтраком уже покончили, он был готов снова вернуться к любимой игрушке. Забрав ноут, он несколько минут вчитывался в текст письма, пока не нашел нужный абзац. – Вот Данил пишет, что тенгу предпочитают селиться в темных, влажных местах, где редко бывают люди.

На мыслительный процесс ушло всего пару секунд, и мы одновременно в голос озвучили свои догадки, которые, возможно, впервые в нашей жизни, совпали.

– Канализация, – произнесли хором.

Довольные таким неожиданным единодушием, мы улыбнулись друг другу.