Охотник на вампиров. Пропасть

Глава 4. Побег

Как только нежданный гость растворился в ночи, я почувствовала панику. Мне следовало как можно скорее убираться отсюда. Я знала – от Дитриха не так-то просто скрыться, но попробовать стоило. Меня пугала мысль о возвращении к Грэгу, об этом не могло быть и речи. Грэгори волен сколько угодно посылать своих головорезов, запугивая меня, но я не собиралась возвращаться, по крайней мере, добровольно.

Я прислушалась к звукам ночного леса. Дитрих наверняка был уже далеко. Он, как и любой вампир, передвигался с огромной скоростью и мог за это время покрыть большое расстояние. Я очень надеялась, что он не станет сторожить меня. В конце концов, он выполнил поручение и передал мне слова Грэгори. Теперь я должна принять решение. Вероятно, от меня ожидали, что я тут же отправлюсь сдаваться на милость бывшего хозяина; этим стоило воспользоваться. Я могу сделать вид, что возвращаюсь к Грэгу, выбрать момент и свернуть в другую сторону. Если мне повезет, они снова потеряют мой след.

Прошло уже пять лет с тех пор, как я сбежала от Грэгори. Я и подумать не могла, что он до сих пор ищет меня. Но, с другой стороны, что такое каких-то пять лет для существа, которое живет на свете уже не одну сотню лет? Думаю, примерно то же, что несколько минут для человека. И все же эта новость неприятно удивила меня. Все-таки Дитрих был прав, когда сказал, что Грэг не привык к отказам. Я знала – если я решусь на возвращение, меня будет ждать суровая кара за однажды проявленное непослушание. Возможно, потом я буду прощена, но такое развитие событий меня не устраивало.

Я осмотрела комнату в поисках вещей, которые могли бы пригодиться в дороге. Результат был неутешительным. Я провела в этом доме несколько месяцев, но за это время не обзавелась никакими личными вещами. Даже книги, которые так долго были моими единственными друзьями, принадлежали бывшему хозяину домика. Я вздохнула и подумала, что это, возможно, к лучшему. Дальние походы следует совершать налегке.

Когда я вышла из домика, было около десяти вечера. Я почти сразу перешла на бег, так ни разу и не обернувшись, хотя не просто покидала дом, где провела какое-то время своей жизни. Я покидала место, где встретила Влада. Одна я знала, как мне не хотелось его оставлять. Но я торопилась, потому что Глеб был в опасности, пока поблизости блуждал вечно жаждущий крови Дитрих. Моей первоочередной задачей было увести его отсюда. Я надеялась – он поймет, что я покинула эти места, и тоже потеряет к ним всякий интерес. Глеб никогда бы не справился с Дитрихом в одиночку, даже вдвоем мы вряд ли могли бы что-нибудь противопоставить вампиру, который в течение полутора веков только и делал, что совершенствовал свое умение убивать.

Интересно, почему Грэгори послал за мной именно Дитриха? Что это было: выражение особенного отношения ко мне или обычная угроза? Он знал, что я прекрасно осведомлена о пристрастиях Дитриха. Неужели Грэг рассчитывал запугать меня таким нехитрым способом? Это на него не похоже. Каким бы тираном и человеконенавистником он не являлся, ему нельзя отказать в чувстве такта. Поэтому я остановилась на таком варианте: он просто послал за мной того, кому больше всего доверял.

За несколько часов я преодолела огромное расстояние, достигнув относительно большого города, расположенного к югу от леса. Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила, что лес закончился. Уже спустились сумерки, во многих домах пригорода горел свет, и на улице было светло почти как днем. Я замялась, не решаясь войти в город. На дворе стояла поздняя осень, и я, одетая в легкое короткое платье и босая, наверняка привлекла бы к себе лишнее внимание. Нужно было что-то придумать.

Прячась в тени придорожных деревьев, я пробралась к первым домам. На мою удачу, мне на глаза попался магазин женской одежды. Он уже закрылся до утра, и я решила этим воспользоваться.

Прокравшись на задворки дома, я легко вскарабкалась к окну второго этажа, ведущему на лестничный пролет, открыла его и оказалась в подъезде. Магазин занимал лишь первый этаж трехэтажного дома, остальные были жилыми. Спустившись к двери в магазин, я заметила сбоку от неё крохотный красный огонек сигнализации. К сожалению, я не обладала лазерным зрением, не могла превращаться в летучую мышь и понятия не имела, как отключить сигнализацию. Я знала, что она сработает, как только дверь откроется, и минут через пять после этого тут будет милиция. Оставалось надеяться только на то, что я справлюсь быстрее. Присмотрев через стекло джинсы, куртку и футболку подходящего размера, я вышибла дверь ногой. По всему дому разнесся вой сирены, но мне хватило нескольких секунд, чтобы взять нужные вещи и покинуть магазин.

Переоделась я уже в другом квартале, убравшись подальше от места преступления. Темно-синие джинсы, зауженные книзу, сидели на мне как влитые, я угадала даже с размером нежно-голубой футболки, на которой был изображен огромный цветок непонятного происхождения. Подозреваю, что он был плодом фантазии какого-то обкурившегося художника, потому что таких цветов вообще не существует в природе. Мой наряд довершала укороченная джинсовая куртка, которая лишь слегка прикрывала поясницу. Я не чувствую холода, поэтому длина куртки была мне безразлична. Пришлось прихватить и пару кроссовок под цвет джинсов. За время, проведенное в лесу, ноги успели отвыкнуть от обуви, но правила есть правила. Если я хочу не привлекать внимания в мире людей, мне стоит их придерживаться.

В магазине я украла еще и небольшой рюкзак, в который положила деньги, позаимствованные из кассы. Вероятно, хозяин магазина оставил их для сдачи на следующий день. Улов был небогат, всего пара тысяч, но для начала и этого вполне достаточно. Для жизни в городе деньги просто необходимы.

Убедившись, что меня не преследует милиция, я направилась на поиски гостиницы. Надо заранее позаботиться о ночлеге, чтобы рассвет не застиг меня где-нибудь посреди улицы. Мне удалось найти небольшой отель на окраине и снять там номер за умеренную плату в пятьсот рублей. Правда, портье странно на меня поглядывал, но так и не решился озвучить свои сомнения. Я долго жила вдали от городов и совсем забыла, что выгляжу всего на шестнадцать лет, и это может вызывать определенные подозрения. Но мне снова повезло – тут, похоже, не было принято задавать лишних вопросов, и это, вероятно, очень ценилось здешними постояльцами.

День я провела в маленькой комнатке, полной клопов и тараканов. Но так как я была своего рода хладнокровной, они не проявляли ко мне интереса, и мы, можно сказать, поладили. Ну, или, по крайней мере, соблюдали нейтралитет.

Вечером я покинула свое убежище и направилась на запад. Иногда я ехала общественным транспортом или автостопом. Один раз водитель (мужчина среднего возраста с большими усами и неприятным запахом изо рта) попытался ко мне приставать. Я здорово его напугала, на долгое время отбив у него охоту не только заглядываться на молодых девушек, но и вообще подбирать попутчиков. После этого я решила передвигаться пешком. Так было даже быстрее.

Все это время мне было не до еды. Слишком сосредоточенная на том, чтобы уйти от Дитриха, я ни о чем больше не думала. Почти постоянно ощущая поначалу его присутствие, я не сомневалась в том, что он преследовал меня. Не могу точно сказать, в чем это выражалось, но я знала – он находится где-то поблизости. Постепенно это чувство начало проходить, и я расслабилась, сочтя, что он меня потерял.

Так я преодолела довольно большое расстояние и пересекла Уральские горы. На тот момент я не ела уже около месяца. Много сил было потрачено на то, чтобы уйти от погони. Я чувствовала – если немедленно не подкреплюсь, то непременно совершу какую-нибудь глупость. Добравшись до Москвы, я остановилась в гостинице и решила, что в таком большом городе обязательно найдется пара-тройка людей, заслуживающих наказания. Как только стемнело, я решила пройтись в поисках ужина.

Накинув легкую курточку, я направилась к двери и вдруг замерла у самого порога – в коридоре первого этажа, из которого к моему номеру поднималась лестница, четко раздавались легкие шаги. Вероятно, для человеческого слуха они были неуловимы; и люди восхищались бесшумной и невесомой поступью этого мужчины. Но я без труда могла их слышать. Он шел, не таясь, так как знал – никто здесь не в силах помещать ему. Такая уверенная походка была только у одного знакомого мне существа. У Грэгори. Я нисколько не сомневалась – именно он приближается к моей двери. И еще я прекрасно понимала – он знает, что я слышу его. Возможно, он даже улыбался, подумала я.

Мне стало не по себе при мысли, что он сам меня отыскал. Я знала, как редко он покидает свой дом. Меня испугала оказанная мне честь.

Бежать было бессмысленно. Я почувствовала себя дурочкой, так как всерьез рассчитывала, что мне удастся скрыться от преследователей. Теперь я отчетливо понимала, что в первый раз смогла сбежать только потому, что Грэгори доверял мне и никогда особо не охранял. Мне стала очевидна вся нелепость моей затеи. Дитрих ни на секунду не выпускал меня из виду. Наоборот, он очень умело направлял меня туда, куда ему было нужно. Сейчас я находилась всего в одном дне пути от дома Грэгори.

Я вернулась в свою комнату и устало опустилась в кресло. Из него мне была прекрасно видна входная дверь, в которую с минуты на минуты мог войти Грэгори.

Я не слышала ни стука сердца, ни звука дыхания. Грэгори слишком давно умер, чтобы питать надежду на возвращение жизни. Иногда я сомневалась, был ли он вообще когда-нибудь человеком. Ведь чтобы ни говорили остальные вампиры, все они до сих пор поддерживали в себе иллюзию жизни; я думаю, это связано с неосознанной тоской по прошлому. Так поступали даже такие, как Дитрих, обожающие свое новое воплощение. Впрочем, мне, на самом деле, было не с кем сравнивать, так как Грэг был единственным «первым», которого я лично знала.

Дверная ручка медленно и бесшумно повернулась, и в комнату вошел мужчина в черном классическом костюме и белой рубашке. Легкий плащ длинной до середины бедра был расстегнут, придавая его внешности некоторую небрежность. Темные, слегка вьющиеся на концах волосы спадали на лоб. Глаза, как всегда, были полны печали, но на этот раз в них читался и немой укор. Больше всего он походил на доброго папочку, который собирался слегка пожурить нерадивую дочь. Но меня не могли обмануть ни ласковый взгляд, ни выражение грусти на его лице. Уж я-то знала, что скрывает эта маска отверженного и гонимого всеми существа – под ней пряталось настоящее чудовище, способное на все ради удовлетворения своих желаний.

Его походка была размеренной, а движения – плавными и тягучими. Со стороны казалось, что он идет почти неохотно, как человек, который не только никуда не торопится, но и вообще сомневается в том, что правильно поступил, выйдя из дома. Но это тоже было обманом, напускным безразличием к окружающему. Даже будучи полуприкрытыми, как сейчас, его глаза ни на секунду не переставали следить за происходящим. А по сравнению с той скоростью, которую он был способен развить за секунду, мой самый быстрый бег казался ковылянием младенца.

Грэгори не сводил с меня черных глаз, и я почувствовала, как где-то внизу живота вьет гнездо страх. Один Бог знает, что меня ждет, если Ему, конечно, вообще есть дело до таких, как я.

– Здравствуй, Амаранта, – произнес Грэгори чарующим голосом, и я поняла, что за это время совершенно позабыла, как потрясающе он может звучать. Грэгори говорил со мной так, будто ничего не случилось. Будто мы расстались только вчера утром, и он, как обычно, приветствовал меня в гостиной своего дома. Возможно, это хороший знак, подумала я. Но его следующие слова показали мне, насколько я ошибалась.

– Или, может, мне лучше звать тебя Эмми? – невинно поинтересовался он, усаживаясь в кресло напротив меня.

Внутри все похолодело. Он никогда не называл меня так. Это короткое прозвище придумал Влад; Грэгори не мог его слышать, если только… мне стало совсем не по себе. Как долго следил за мной Дитрих, и что он успел узнать? Судя по словам Грэгори, он вполне осведомлен о Владе и о тех отношениях, что были между нами. Видя мое замешательство, Грэг сделал рукой неопределенный жест, который, вероятно, должен был означать, что я могу не волноваться.

– Успокойся, – сказал он в подтверждение моей догадке, – с ним все в порядке. Я же не какой-нибудь монстр, склонный убивать всех, кто тебе дорог.

Грэгори смотрел на меня с обидой в бесконечно глубоких глазах. Казалось, он страшно возмущен тем, что я могла так о нем подумать. Но угрызения совести не мучили меня, я лишь испытала облегчение от того, что с Владом и его семьей все в порядке. Я знала – в этом вопросе Грэгори можно верить. Тем не менее, у него на руках был козырь – он знал о существовании Влада и его семьи, а это значило, что я, скорее всего, проиграю эту битву. Впрочем, следовало признать, я с самого начала не очень-то рассчитывала на победу.

– Ты не испытываешь счастья от нашей встречи? – спросил он, но, не дождавшись ответа, продолжил. – Меня немного настораживает твое молчание. Складывается впечатление, что ты мне не рада. Надеюсь, я заблуждаюсь, – Грэгори подался вперед в кресле. – Я был очень огорчен твоим уходом, – он сделал особое ударение на слове очень. – Ты даже не сказала мне «до свиданья». Разве я обижал тебя? Или может, я держал тебя против твоей воли? Мне так не кажется.

Он замолчал, задумчиво поглаживая подбородок. Я боялась лишний раз вздохнуть, нелепо надеясь, что если я не буду двигаться, случится чудо, и он просто забудет обо мне и уйдет. Другого шанса на спасение у меня все равно не было.

Неожиданно Грэг резко встал и направился к моему креслу. Его движения все еще были плавными, но я догадалась, что он с трудом сдерживает гнев. Подойдя вплотную, он склонился ко мне, его лицо оказалось прямо перед моим, и я увидела его глаза. Когда он был в ярости или охотился, они становились такими же черными, как у всех вампиров, с одной лишь разницей: по краям они были обведены кроваво-красным. Это делало его взгляд еще более пугающим. Он был единственным вампиром, у кого я видела такие глаза. Кто-то сказал мне однажды, что это признак возраста, и такой кант появляется только у очень старых вампиров.

Под этим взглядом я теряла всякую волю к сопротивлению, как если бы он гипнотизировал меня. Иногда мне казалось – он способен читать мои мысли, но это, конечно, было всего-навсего фантазией. Одно я знала теперь абсолютно точно: Грэгори был чертовски зол на меня, и это могло стоить мне жизни.

– Я задал тебе вопрос, – гневно прошипел он, не сводя с меня глаз. – Будь добра, ответь мне.

– Нет, – прошептала я, не понимая до конца, что именно отрицаю.

– Что «нет»? – переспросил он, взяв меня за подбородок и приподняв мою голову, так как я пыталась уклониться от его взгляда. – Я обижал тебя? – он повторил вопрос, и я услышала рык в его голосе. Сейчас он уже не был мягким и чарующим, а напоминал гневный голос Зевса-громовержца.

За спиной у Грэга я услышала легкий смешок и только тогда сообразила – мы не одни в комнате. Дитрих, как всегда, неотступно следовал за своим хозяином. Я поняла, что если сейчас не найду способа утихомирить поднявшуюся бурю, то в следующее мгновение окажусь в лапах Дитриха, которому будет разрешено делать со мной все, что взбредет ему в голову, а мне даже думать не хотелось какие планы в состоянии там родиться.

– Прости, – с трудом произнесла я, так как сильная рука Грэгори все еще сжимала мой подбородок. – Ты никогда не обижал меня, – добавила я, как только он немного ослабил хватку.

Он вздохнул, как будто на его плечах лежала забота обо всем мире, и это сильно его тяготило, и отвернулся от меня.

– Дитрих, – негромко окликнул он, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В эту минуту я готовилась к смерти. Мысли Дитриха, видимо, текли примерно в том же направлении: на его лице появилась самодовольная улыбка. Он уже предвкушал наше тесное общение. Не знаю, по какой причине, но мы с ним не поладили с самого начала. Наша неприязнь была обоюдной. Лично с моей стороны это было связано с его изощренной жестокостью.

– Подожди меня внизу, – отдал распоряжение Грэгори, и я поняла, что чувствует утопающий, который неожиданно увидел проплывающий вдалеке корабль. Моя судьба еще не была окончательно определена. Ведь Грэг мог пожелать лично отправить меня на тот свет. Что-то вроде «я тебя породил, я тебя и убью». Но все же я почувствовала ехидную радость, увидев разочарование на лице Дитриха.

Как только за Дитрихом закрылась дверь, Грэгори снова повернулся ко мне. Его взгляд опять приобрел обычное задумчивое выражение.

– Почему ты так поступила? – спросил он, разглядывая меня, как если бы рассчитывал прочесть на моем лице ответ.

– Я больше не могла убивать людей, – ответила я искренне; я не надеялась, что он поймет меня, но кривить душой все равно не имело смысла.

– Но ведь ты до сих пор пьешь кровь и совершаешь убийства. В чем же разница?

– Я выбираю свои жертвы. Я не могу, как вы, хватать невинных людей и превращать их в прах, – с чувством произнесла я.

– Сколько патетики, – вздохнул Грэг, – и все ради того, чтобы оправдать свою сущность, которая в любом случае остается неизменной, – он подошел к двери, но не открыл ее. Непринужденно облокотившись на косяк, он сказал мне то, что я больше всего боялась услышать. – Я дам тебе еще один шанс. Ты вернешься ко мне, – он проговорил это не терпящим возражений голосом, – или Дитрих сделает с тобой… – тут Грэгори выдержал паузу. – Впрочем, даже я не могу представить, что он с тобой сделает. Ты же знаешь, у парня такая богатая фантазия, – махнув рукой, сокрушенно и вместе с тем иронично добавил он.

Грэгори уже собирался выйти, когда я решилась дать ему отпор.

– Я не вернусь, – тихо, но уверенно сказала я.

Он замер, держась за ручку двери. Я видел, как задвигались желваки на его скулах, а левая рука сжалась в кулак.

– Почему же? – спросил он, не оборачиваясь. Его голос был обманчиво сладок, он тек как патока, но я всей кожей ощущала его ярость.

– Я не такая, как ты, и не хочу становиться такой, – бесстрашно бросила я ему в лицо и вдруг почувствовала облегчение. Теперь будь, что будет.

– У тебя есть время до завтрашнего вечера, – повторил он, будто не слышал моих последних слов. – Да, и пожалуйста, не вздумай убегать. Мы все равно тебя найдем, а любой глупый поступок лишь еще больше рассердит Дитриха.

Он распахнул дверь и вышел в коридор. Я осталась один на один со своими неутешительными мыслями. Бежать действительно бесполезно, а возвращаться назад я не собиралась. Остается только смириться с участью, которую приготовил мне Дитрих. Впрочем, есть надежда, что мне удастся уговорить Грэгори лично отправить меня на тот свет. Это мой единственный шанс достойно окончить свое существование.

Глава 5. Решение

Конечно, в тот вечер я никуда не пошла. Я была серьезно настроена умереть, и решила совершить последний добрый поступок, сохранив жизнь тому, кто мог сегодня стать моим ужином. К тому же после разговора с Грэгори у меня почти не осталось сил. Я так перенервничала, что просто валилась с ног. Поэтому я предпочла лечь спать, и пропади оно все пропадом.

Я проснулась только к вечеру следующего дня. Долгий сон не сделал меня бодрее. Впрочем, ничего бы не изменилось даже в том случае, если бы я проспала целую неделю. Для вампира сон – всего-навсего способ сберечь силы, но не приумножить их. Восстановить их могла лишь свежая кровь.

Слегка отодвинув штору на единственном окне, я убедилась, что солнце еще не окончательно село. О том, чтобы выйти на улицу, не могло быть и речи. Пускай я и не помышляла о побеге, но сидеть на одном месте в ожидании собственной смерти было тяжело.

Я осмотрелась в поисках занятия, которое помогло бы скоротать мне время и не думать о том, что должно случиться сегодня ночью. В моем номере не было ничего, кроме кровати, тумбы с телевизором и пары кресел. Номер был маленьким, но чистым и уютным, а большего мне и не требовалось. Выбор развлечений был невелик, поэтому я включила телевизор, который не смотрела уже, наверное, года три. Быстро пробежав по каналам, я поняла, что не так уж много потеряла. Остановив свой выбор на безобидной передаче, посвященной жизни горилл, я понадеялась, что она поможет мне отвлечься от мыслей о еде.