105 Дней

8.20 ам 22 апреля

В эту пору года здесь всегда такая погода, – ветреная, но довольно теплая как для середины весны. Деревья за окном гнулись, и, наверно, стонали под сильной рукой Зефира, играющего с ними как с послушными игрушками, не обращая внимания на их плач и стон о пощаде. Безжалостному ветру было все равно, как и человеку, наблюдающему эти страдания через окно, скрывающее стоны и мольбы деревьев, погруженных поневоле в дикий танец. Лишь безумные, причудливые образы телодвижений проходили сквозь бездушное стекло. Концы кроны клонились вперед и назад, творя низкие поклоны и пытаясь снискать пощаду, уповая на стволы, которые делали свое дело, впиваясь все сильнее в спокойную и умиротворенную почву, хранительницу благ и жизни, дарующую покой и стабильность.

Давно взошедшее солнце, проливаясь огнем в пространство, лишь усиливало мучения растений, занятых, словно кроты под землей, скованной бетоном, поиском живительной влаги, необходимой как квинтэссенция существования, жизни и процветания, радости перерождения в молодых побегах, и ощущения, что все что было, – было не зря. Впрочем, в этом, Божьем мире, вряд ли может быть что-то зря, разве что только сам человек как всегда ошибочно определит для себя и всей остальной живой и не живой материи ее ценность и значимость через категорию «прошедшее зря или на пользу» зачастую неправильно отражая сущность всего окружающего в запылившихся в последнее время донных зеркалах души. Если же что-то упорно нам кажется пустяшным, зрячим, не нужным – то, скорее всего дело не в этом явлении, а в нас самих, не постигнувших их истинного предназначения и смысла. И дай Бог, чтобы он открылся нам, хотя бы в конце жизни.

«Пора на работу! Хватит философствовать…» – подумал человек, отрываясь от большого прямоугольного окна почти на всю стену, поднявшись с офисного кресла, которое со скрипом выдохнуло. Мужчина, 36 лет, немного помятого вида не стал выключать компьютер, за которым просидел полночи, уходя.

Не собираясь, не причесываясь и не умываясь, он просто заглянул в зеркало и, поправив клок волос, прошел в коридор за ключами от машины. Взяв джинсовую куртку и уже было собрался ее надеть, вспомнил, что работает в «серьезной» организации, как любил говорить его шеф, и, повесив ее обратно, взял пиджак. Достав из кармана куртки водительское удостоверение, мужчина машинально глянул на него.

Вверху красовалось «CALIFORNIA», но не это интересовало мужчину, а имя их обладателя. «Dimitry Asthahov» – вновь разбудила старые чувства, надрезав едва затянувшуюся сухой коркой ранку, надпись.

– Какой к черту Димитрий? – в который раз пронеслось в голове, – как будто грек какой-нибудь, говорил же, как правильно, нет, все по-своему сделали. Еще и фамилию усложнили. Как-то все не так… как мечталось.

Дмитрий бросил удостоверение во внутренний карман, вышел на улицу. Было хорошее, солнечное утро. Если бы не приличный ветер, запутавшийся в вершинах деревьев, и тщетно пытавшийся вырваться, раскачивая их, было бы даже жарко. Впрочем, обычное утро пригорода Окленда, округ Аламида, Калифорния.

Машинально осмотревшись, и не увидев никого из соседей, Дмитрий подошел к своей машине. Его Форд, не старый, но и не новый, обошелся довольно дешево, и, будучи экономичной машиной, вполне удовлетворял хозяина. Конечно, хотелось большего, но для четвертого года эмиграции, и это было вполне прилично – машина и даже дом (пусть скромный, зато собственный). Так думал Дмитрий по дороге на работу, которая даже на машине занимала около получаса.

Часть дороги проходила по возвышенности, с которой влево открывался отличный вид на Кремниевую Долину, такую заветную и сладкую, как мечта, что завела странника так далеко от дома. Эта долина для Дмитрия не была скоплением городов и городишек, Пало-Альто или Сан-Хосе или еще чем-то, она было просто Долина, Мечта… Уже совсем такая близкая, но все же еще далекая. Оторвавшись от этого вида, Дмитрий посмотрел прямо, где далеко, но уже различимо, в дымке, виднелся даунтаун Окленда, его места работы.

– Да, это не Долина, – подобно герою Ильфа и Петрова подумал он. – Но довольно близко. Кто знает? Может быть, скоро найду что-нибудь приличнее и поближе, или в самой Долине?

Надо признать, что такие вот самоутешения в последнее время звучали в голове у Дмитрия все чаще. И касались все большего спектра вещей. Не то чтобы новая жизнь не удалась, нет. У него была вполне сносная работа, жилье, он хорошо уживался с новыми коллегами в чужой стране. Даже иногда по праздникам его звали соседи в гости. Но все, же чего, то не хватало, хотелось большего. Может быть, просто слишком ослепительные картины рисовало воображение там, дома, в родном краю перед подачей документов в консульство. «Я, программист, со стажем работы над сложными проектами. Специалист по искусственному интеллекту! – гнало его воображение, – да неужели я не найду работы? Не приживусь и не достигну успеха?». Где-то глубоко в подсознании Дмитрий знал, что не просто может, а будет совсем все иначе, и всего придется добиваться постепенно. Мечта же была слишком яркой и засветила голос разума. «В общем», – заключил Дмитрий, – «я знал, на что шел!»

Вдруг, его задумчивость прервала нестерпимая боль в животе, отчего закружилась голова и свет померк в глазах. Чтобы не попасть в аварию, остановился, съехав на обочину.

– Ого, а еще говорят, что славяне упиваются до потери сознания! – тут Дмитрию вспомнился вчерашний вечер, когда он с коллегами, друзьями, устроили вечеринку с девочками. Нет, Дмитрий не пил много, зная, что завтра на работу, просто пили непонятно что, даже еще возможно курили что-то, точно не помнил. Сознание просветлело лишь только когда, придя домой, буквально плюхнувшись за компьютер, тщетно пытался туманной головой понять, сколько же время сейчас там, «у нас», чтобы связаться с кем-нибудь из оставшихся так далеко, как будто в прошлой жизни, тезкой Димкой, Лехой и Наташкой.

Внезапно, Дмитрия посетила еще одна мысль, от которой он содрогнулся, и сглотнул слюну, сильнее схватив руль:

«Точно помню, что вчера были какие-то женщины, такого, облеченного поведения, кажется четверо, – когда они пришли мы уже были укуренные. И хоть убей, не помню, использовал ли я защиту? Этого еще не хватало… подцепить чего-нибудь. Тогда все, накрылась моя мечта» – он машинально глянул влево, через дорогу, где лежала такая большая и вся зеленая от растительности, залитая светом калифорнийского солнца, Долина.

Пронесшийся мимо автомобиль шуршанием шин по асфальту вывел человека из анабиоза задумчивости. Он прислушался – в животе закончилась война, и бы подписан мир. Голова тоже порадовала трезвостью и тишиной – можно было ехать, поскольку уже и так опаздывал. Домчавшись до работы без приключений, Дмитрий быстро взбежал на третий этаж, где находился его отдел программистов поддержки небольшой софтверной компании. Он никогда не пользовался лифтом. Да и зачем? Третий этаж…

Вспомнился Нью-Йорк, его первый американский город, в который он попал сразу после эмиграции. Вертикальные стены, – зеркальные и каменные, темные от времени и пыли, и совсем новенькие, только что возведенные. Люди знакомились в лифтах, по дороге на работу, свой этаж или отдел. Нью-Йорк вдохновлял, впечатлял и гнал вперед к осуществлению мечты. Подгоняемый эйфорией, Дмитрий быстро нашел работу, почти такую же, как здесь, в Калифорнии, у «подножия» его Кремниевого «счастья». Мелкая компания по производству разнообразного прикладного софта нуждалась в таких вот молодых и амбициозных «талантах». Но Дмитрию быстро надоело писать «утилиты», твикеры и «клинеры», считавшим, и в принципе, небезосновательно, себя способным на большее. Хотелось вызова, сложностей. Через полгода, он полностью осознал, что в Большом Яблоке он не сможет найти большую работу по специальности, – «ориентация» города была немного другая. Да и к тому же зима! Он, без преувеличения, ненавидел зиму, даже там, дома.

Дмитрий был вынужден, по велению мечты, опять «эмигрировать» в поисках себя в новом мире и Калифорнии. Оказалось, что в Долине уже все забито, и даже очередь на десять лет вперед, и что самое главное, все эти претенденты ничем не уступали по амбициям и таланту его, а, возможно некоторые и превосходили. Чтобы свести концы с концами, пришлось устроиться на работу в ту фирму, в которой он вот уже три года успешно работает, в тоже время рассылая резюме в известные фирмы-бренды, входящие непосредственно в структуру Долины. К тому же, старался выполнять свою сегодняшнюю работу качественно, творчески и быстро, считая, что таким образом можно привлечь внимание более крупных акул бизнеса. Вот только реакции со стороны руководства своей фирмы, пока что он с прискорбием, не замечал.

Зайдя в главный зал, где находились огороженные углы, в которых как в клетках сидели программисты, он увидел своих коллег и по совместительству друзей, уже бывших на рабочих местах. Он прошел к своему месту. Компьютер его работал. Коллеги и вчерашние «собутыльники» улыбались.

– Опаздываешь? – загадочно спросил Клайв, улыбаясь своим полноватым лицом, и подмигивая другому мужчине, Оуэну, выглядывающему из-за своей перегородки. Клайв считался, или его считали лучшим другом Дмитрия, и заводилой этой узкой компании из троих мужчин. – Я включил твой компьютер, поскольку шеф искал тебя, витая коршуном над нами… и если бы увидел что тебя нет… даже не знаю, чем оправдаться! Но я сказал, что ты вышел на пять минут! Поспеши, а то он уже наверно заждался.

Дмитрий бросил портфель на стол, стал поправлять воротник рубашки, готовясь к встрече с шефом, размышляя, о чем может идти речь. Может об этом?

– Ну, ты как вообще? – полусерьезно полушутя спросил Клайв. Он сидел, развалившись на офисном кресле, подбрасывая и ловя новенькую пачку сигарет. Дмитрий же стоял, и они прекрасно видели друг друга из-за перегородки. – Что-то вчера неважно выглядел… А еще русский называется!

– Да, – протянул Дмитрий, – у меня мало практики в таких делах.

– Ну-у, – это поправимо! – поймав очередной раз пачку, заверил Клайв. Из-за соседней перегородки хихикнул невидимый Оуэн. – А мы еще и позже просидели… и уже на рабочем месте.

– Если бы я жил в пяти кварталах отсюда – может вообще только двадцать минут назад проснулся бы! – возмутился Дмитрий. Клайв сделал круглые глаза и покрутил головой:

– Так переезжай! Ты парень рисковый…

– И на том спасибо. Я к шефу!

– Нас не забудь вспомнить, передай, – своей успешной работой ты обязан друзьям, то есть коллегам! – показался из-за перегородки Оуэн. Точнее только продолговатое, выбритое лицо. Его светлые волосы были небрежно уложены. Свидетельство бурной ночи. У него было странное свойство – он улыбался только губами, если же убрать их, то невозможно было определить ни по глазам, ни по другим частям лица, шутит он или нет.

Кабинет шефа находился на четвертом этаже. Поднявшись и пройдя по стройным рядам таким же кабинок, как и на третьем, но для программистов рангом повыше, Дмитрий подошел к кабинету начальства. Но сзади его окликнула секретарь, указав, что сейчас входить нельзя и что начальник скажет, когда можно. Долго ждать не пришлось и, освободившись, шеф позвал Дмитрия.

Это был высокий, выше 6 футов роста мужчина, 48 лет, с продолговатым, узким лицом, еще молодым, но уже имеющим достаточно морщин. Крупный нос помещался поверх тонких, почти бесцветных губ. Карие глаза были прищурены, смотря на мир через тонкооправные прямоугольного стекла очки. Редкая светлая шевелюра была почти всклокочена. В общем, смотрелся начальник внушительно.

Мистер Джером Бойл, именно так представляла табличка на столе у начальника, зеркальная и основательная, стоявшая как постамент посередине, ближе к противоположному краю от ее обладателя. Как и любой, чрезвычайно занятый, но вынужденный уделять внимание простым смертным, начальник, Бойл, не отрываясь от изучения бумаг, пригласил Дмитрия сесть. Тот повиновался, и, устроившись поудобней, быстро осмотрел кабинет начальства. Все скромненько и по необходимости. И так не менялось годами. Все было точно также как и в тот первый раз, когда он вошел в этот кабинет. «Да, это не Нью-Йоркский офис на 46 этаже!» – подумал, точь-в-точь как полчаса назад в машине. – «Кто знает, может быть вот этот напыщенный человечек также как и я мечтает о чем то большем… офисе на 7-й авеню и 46 этаже с видом на…» – но не успел закончить мысль, течение их перебил шеф:

– Ваша работа – впечатляет! – заключил Бойл, отрываясь от бумаг. Видимо это были сведения о работе персонала компании. Он помолчал, разглядывая своего подчиненного. Затем:

– Знаете, честно, откровенно, – доверительно произнес босс, продолжая рассматривать Дмитрия, – вы мне нравитесь больше чем некоторые из местных. В вас есть задор, энтузиазм, рисковость, наконец! Вы не работаете, чтобы просто работать, вы работаете с целью! А когда растет сотрудник, – растет и компания! – завершил логическую цепь Бойл. Затем отложив кипу бумаг и сняв с переносицы такие идущие ему и уважняющие его очки, продолжил. – Что же, буду честен до конца. Наша компания это не гигант отрасли, и даже не середняк ее. Но мы ищем свое место под солнцем и у нас есть свои клиенты, очень влиятельные персоны и корпорации. От их удовольствия, или же не удовольствия, зависит судьба нашей компании, а значит и карьера каждого работающего в ней. Ну, это и так очевидно. Главное что бы вы продолжали в том же ключе, росли все больше и больше и я гарантирую вам карьерный рост. Возможно даже не в нашей компании. Осенью этого года, я буду на одной известной it экспо в Сан-Франциско, у меня там много знакомых, менеджеров действительно больших компаний из Долины, и мы ежегодно встречаемся там. И они постоянно спрашивают меня о наличии перспективных людей в нашей отрасли, так сказать по рекомендации. Следует сказать, что идеология нашей компании никогда не могла себе позволить удерживать силой перспективного работника, который может пригодиться другой, более крупной фирме. Это наша стратегия и цель – взрослея как специалист, двигаясь к цели, мечте, работник ведет и наше общее детище ввысь, к новым вершинам! – он приостановился, чтобы набрать воздуха. – И знаете, это психологически действенный механизм, так сказать наша изюминка. Вы понимаете, о чем я?

Дмитрий кивнул, и пожелал про себя, чтобы шеф скорее перешел к главному. Что тот и сделал:

– Но для того чтобы получить рекомендацию, нужно обратить на себя внимание – талантом или чем-нибудь еще! Вы выделяетесь всем – и пунктуальностью и профессиональной чистоплотностью, и даже не без таланта… – Дмитрий поежился, – неловко прозвучало. – В общем, у вас есть все, чтобы не останавливаться на достигнутом! И вот, я прошу вас пройти, возможно, последний экзамен для карьеры успешного, высокооплачиваемого программиста. Вот! – Бойл взял тугую папку бумаг и несколько дисков, все это время лежавших у него на столе по правую руку. – Вот, небольшое задание вам, и одолжение нашей фирмы родственной компании. Это техническое задание и описание необходимого результата одного интересного проекта с применением идей искусственного интеллекта… Это кажется по вашей специальности и увлечениям? Вот и хорошо! От вас требуется лишь разработать общий механизм работы, алгоритм и описать базовые конструкции, так сказать в общих чертах… Естественно, эта внеплановая работа не останется незамеченной и в финансовом плане, не говоря уже о карьерном аспекте! Договорились? Вот и чудесно…

Закончив свою блистательную речь, Бойл видимо остался собой очень доволен. Откинувшись на спинку кресла, он всем своим видом показывал, что он закончил и что хотел бы остаться один. Дмитрию тоже не очень хотелось дальше оставаться здесь, – он получил не совсем то, на что надеялся. Скрывая ироническую улыбку, поднялся. Впрочем, он уже привык, с ним это теперь часто происходило. «Раскланявшись», Дмитрий удалился, погрузившись в мысли. Переведя на простой английский, без сиропа высоких речей, его разговор с шефом выглядел примерно так: «Ты парень тут поработай внеурочно, а мы тебе на крайний случай подбросим деньжат… немного, ну может в размере месячной зарплаты, которая чудесным образом подпадет под премию. И еще может быть, если не забуду когда буду в Лас-Вегасе или Сан-Франциско вспомню о тебе на какой-нибудь попойке. А мы же сострижем деньжат с „родственной“ компании за такой труд! Тем более за „алгоритм работы и базовые конструкции“ искусственного интеллекта!» Да это большие, потенциально, деньги, – подумал Дмитрий, спускаясь вниз на третий этаж. Но контракт с компанией так устроен, что вся интеллектуальная собственность, созданная им, Дмитрием Астаховым, подневольным программистом, во время действия этого контракта, принадлежит ей. К сожалению, отказаться уже было поздно.

Не хотелось говорить обо всем этом Клайву и Оуэну, что напрягли дармовщинкой, решил промолчать. И войдя в зал третьего этажа, Дмитрий принял наиболее непринужденное выражение лица, какое только позволяло ему его актерское мастерство.

Коллеги работали, или делали вид. Он не стал всматриваться. Сел за свой стол и хлопнул полученной папкой по столу. Диски выпали из нее, он небрежно вложил их назад.

– Неужели все настолько хорошо? – послышалось из-за перегородки, на которой висел календарь и за которой должен был находиться Оуэн. «Началось» – подумал Дмитрий. Потянув немного время, решил все-таки не отвечать.

– Помочь переехать на четвертый? – теперь не выдержал Клайв. В голосе слышался смех.

– Чуть позже, – бросил Дмитрий, не зная с чего начать: с повседневной работы или попытаться избавиться от внезапно навалившейся работы быстрым ударом интеллекта в лоб.

– Ну, ты если что не забывай нас… – неслось из-за перегородки, перемешанное стуком клавиш. «Опять в чате сидит!» – мелькнуло у Дмитрия. – «Код так быстро не пишется…»

– А как же, забудешь!

– Да ладно тебе, – появилось лицо Клайва над перегородкой, – не ты первый и не последний. Я, например, здесь уже семь лет работаю, – и ничего, живой. Что наобещал наш чудесный шеф? Рост карьеры?

– Это его любимое блюдо, он подает его горячим! – подтвердил Оуэн. – Сегодня уже человек десять обработал. И лишь один купился…

– Я не «купился», просто неохота было зарываться в диспут.

– Расслабься, – пробормотал Клайв Дмитрию, – это он не про тебя, а про того ботаника с четвертого – Джека Барби. Девять человек с его отдела сидят примерно как ты, в задумчивости от внезапно свалившегося счастья, а он бегает, исполняя работу, и уже наверно видит себя в кресле Бойла. Рождаются же раз в триста лет такие идиоты?

– Гораздо чаще, – заверил из-за перегородки Оуэн. – Кстати, хочу тебя ободрить! Все не так страшно, может даже прикольно: это в своем роде доверие, ведь Бойл не хочет оказаться болваном, поставившим свою репутацию на кон, отдав проект серьезного левого заработка профану? Вот, например, нам с Клайвом никогда ничего такого не преподносили.

– Более того, – нам даже доплачивают, чтобы мы держались подальше от серьезных проектов! – подтвердил, не без улыбки, Клайв. Затем он, завидев кого-то вдалеке, над всеми перегородками, опустился в свой угол. Такие подбадривания, признался себе Дмитрий, не очень помогли. Перспектива остаться на рабочем месте на ночь перебивала все позитивные моменты. Если, они конечно, были. В ситуации эмоционального тупика, Дмитрий подсознательно выбирал нечто более свежее, позволявшее сосредоточить больше ментальных сил для решения навалившейся проблемы. Иными словами, Бойл все же был неплохим психологом, по его же собственному признанию, поскольку знал, что Дмитрий обязательно возьмется за дармовой труд и обязательно в первую очередь.

Рабочий день, погруженный в атмосферу спешки и скомканности, промчался быстро. В конце его, Клайв и Оуэн, сочувственно похлопав друга-Дмитрия по плечу и прихватив третьего – охранника Исмаила, удалились дальше жить своей американской жизнью. Другой новый американец, остался в пустом офисе, доделывать работу.

На восьмом часу разбора алгоритмов и описаний переменных, Дмитрий вдруг заметил, что работа, которую ему подкинули, не такая уж и простая. Сказывалось, что он давно не занимался проблемами ИИ. Впрочем, работа продвигалась, но медленно. Где-то уже за полночь, оторвавшись от монитора Дмитрий, осмотрел туманных взглядом пустой, полутемный офис, и почувствовал себя одиноко. Поддался пленительному желанию бросить все сейчас же.

Поднялся и вытянулся во весь рост, отчего хрустнули позвонки и еще какие-то суставы помельче, о нахождении и названии которых Дмитрий и не подозревал. Снова осмотрелся. Тишина и покой офиса, казалось бы, навевали спокойную рабочую атмосферу, особо творческую, созданную для продуктивной работы. Но только не уставшему телу хотелось вот именно сейчас вить из себя нитки разумных идей и что-либо делать. Удивительно было то, что только он остался доделывать задание, все другие «осчастливленные» уже были в других местах.