Канувшие в вечность

Тупиковая реальность

Взрослые люди – те же дети, им так хочется верить в сказку, так хочется, чтобы произошло чудо, в Новый год – особенно!

Был волшебный зимний вечер. После сильно затянувшейся слякотной погоды и декабрьских дождей, на землю ложился настоящий пушистый снег. Природа торжествовала победу: за осенью положено быть зиме, и вот – она наступила!

Всего несколько часов оставалось до Нового года. Чудаков возвращался домой, прихватив по пути в палатке фруктов. Настроение, однако, у него было не совсем праздничное. Давил груз нерешенных проблем, и с первых дней нового года ничего хорошего не предвиделось.

Свернув к своему дому, он открыл калитку и, поднявшись на крыльцо, задержался – кто-то старательно и от души, явно нетрезвый, выводил: «Я уехал, я уехал в Петербург, Петербург,… а приехал в Ленинград!», потом певца занесло дальше: «Лондон – Париж…» и, наконец, солисту захотелось чего-то родного, из глубин: «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним…»

Песня приближалась и, наконец, Чудаков увидел на пустынной улице самого певца – Деда Мороза с посохом в руке и мешком за спиной, как положено, с белой бородой и усами, но без шапки, дедушка был лыс, и лысина его блестела в свете уличного фонаря. Шагах в десяти за ним, стараясь догнать и застревая в снегу, семенила и порой переходила на бег долговязая Снегурочка. В руках она несла шапку Деда Мороза, но в отличие от дедушки внучка не пела, а хихикала и время от времени стонала: «Ой, не могу!». Чудакову стало интересно, куда дальше заведет Деда Мороза песенный репертуар, но после «оленей» солиста «зациклило»: он возвратился в «Петербург – Ленинград». Соседские собаки оживились, с опозданием выбравшись из теплых будок, скоро их лай перекрыл пение удалившегося перезрелого таланта.

Войдя на застеклённую веранду, Чудаков открыл следующую дверь и оказался в прихожей.

– Это ты, Андрей? – раздался голос жены Татьяны.

Из кухни доносились звуки работающего телевизора, шум воды и шипенье чего-то на сковородке, дразнили запахи зарождающегося новогоднего стола. Чудаков разделся и, передавая жене пакет с фруктами, поинтересовался:

– Я тебе нужен?

– Здесь – нет, справлюсь сама, – ответила Татьяна, – перекуси, отдохни немного и начинай ставить ёлку!

За долгие годы совместной жизни супруги не надоели друг другу, Новый год, по традиции, встречали вдвоем. Дети выросли и жили отдельно, с поздравлениями их ждали только первого января к вечеру.

Чудаков заварил себе на кухне чашку кофе и, прихватив бутерброд с ветчиной, прошел в зал на второй этаж. На журнальном столике лежали свежие газеты, и Андрей принялся их просматривать. Заголовки напоминали о недавней победе на выборах мэра и депутатов городской думы партии Светлого Будущего – ПСБ.

Благодаря услугам мастеров пиара, партия получила большинство мест в думе и должность главы администрации города для своего сторонника. Другая партия – РАДУГА, за которую голосовал Чудаков, оказалась в меньшинстве, несмотря на то, что предлагала урезать аппетиты монополистов и реально помочь малому бизнесу.

На первой полосе городской газеты: «ПСБ выполняет обещания!». В середине газеты – маленькая заметка о повышении тарифов на газ, электричество и воду. Здесь же – об увеличении платы за аренду земельных участков и повышении с нового года местных налогов для предпринимателей.

Выпив кофе, Чудаков принес из чулана и распаковал ожидавшую с прошлого года своего часа искусственную ёлку и начал её собирать. Занятие прервала жена:

– Прости, пожалуйста, Андрей, придется тебе сбегать в магазин – нужна баночка кукурузы и масло!

– Ничего, Танюша, погода прекрасная, с удовольствием прогуляюсь, – ответил Чудаков, радуясь поводу ещё раз пройти по заснеженной дороге своего тихого нового микрорайона, окунуться в доброжелательную суету супермаркета.

Открывая дверь на улицу, он вдруг почувствовал легкий толчок воздуха в грудь и услышал странный хлопок, будто пробка вылетела из бутылки с шампанским. Чудаков вышел за ворота, но так и не обнаружил причины и источника звука.

Народ в магазине был вроде Чудакова – в основном мужчины, отправленные женами и подругами сделать последние перед Новым годом закупки продовольствия, чтобы, встретив Новый год, по укоренившейся с советских времен привычке, дня два не ходить в магазин вовсе. Возвратившись к своему дому, Чудаков, как в первый раз, услышал песню, только на этот раз звучал не тенор, а приятный баритон: «Степь да степь кругом, путь далёк лежит…». По улице снова шли Дед Мороз и Снегурочка. Но ЭТОТ Дед Мороз был выше ростом и солидней, в высокой шапке, а Снегурочка, наоборот – маленького роста.

Войдя в дом, Чудаков обнаружил какие-то, почти неуловимые изменения в интерьере. Как будто переместились с привычных мест некоторые мелкие вещи, ярче выглядел ковёр на полу, да и букет запахов из кухни был другим. Отдавая жене покупки, Чудаков заметил, что на ней другой халат. В зале его встретил запах хвои и удивительная новость: вместо искусственной ёлки такого же размера живая лесная красавица! Чудаков попытался было узнать у жены насчет ёлки, но Татьяна, занятая на кухне, его не услышала.

Новым оказалось содержание газет: «Партия РАДУГА, победившая на выборах, выполняет свои обещания: заморожены тарифы на газ, электроэнергию и коммунальные услуги, вдвое снижены базовые ставки единого налога…».

«Вот те на! Приятная новость! Как же это?» – пораженный Чудаков включил телевизор. Корреспондент брал интервью у известного политика, и тот рассказывал о ближайших планах победившей на федеральных выборах партии РАДУГА: увеличение доходов населения, создание среднего класса.

Андрей нацепил на ёлку гирлянду, навесил игрушки и мишуру. Включив гирлянду в розетку, полюбовался своей работой, потом выглянул в окно и, заметив, что снег больше не падает, решил выйти во двор, расчистить дорожку.

Открывая дверь на улицу, он снова ощутил толчок воздуха и услышал хлопок. «Что же, всё-таки, это такое?» – продолжал удивляться Чудаков.

Осмотр веранды, двора и ближайших окрестностей ничего дал. На улице было тихо, даже собаки помалкивали. Раскидав снег, Андрей вернулся в дом.

На этот раз всё в доме показалось Чудакову более тусклым. Войдя в зал, он обнаружил наряженную искусственную ёлку. Заголовки в газетах прославляли партию Светлого Будущего и её дальновидных руководителей, работающий телевизор вещал о том же.

Жена закончила работу на кухне, и пока она плескалась в ванной, Андрей погрузился в размышления. Поделиться странными наблюдениями с женой он не мог: ещё сочтет за ненормального! Чудаков любил фантастику, многие понятия из этой области стали привычными, как сотовые телефоны и CD-плееры.

Даже физики не отрицают существование параллельных миров и возможности проникновения в них. Помимо реально существующих трёх пространственных координат и четвертого измерения – времени, вполне может существовать пятое измерение, своеобразный «туннель перехода» через искривленное пространство в другие реальности. А что, если эти – толчок и хлопок, это самое, пятое измерение?…

Трёп самовлюбленных политиков надоел, Андрей стал переключать телеканалы, пропустил неугомонного Максима Галкина, неутомимого исследователя загадочной русской души Михаила Задорного и остановился на «Иронии судьбы» – вечной сказке, без которой немыслим ни один Новый год на российских просторах. Оставив Татьяну «чистить пёрышки» после ванной, Чудаков сходил в подвал за дровами, сложил их в камине, чтобы позже только поднести спичку и поджечь.

Забравшись в ванну в свою очередь, Андрей размягчено продолжал размышлять о странностях сегодняшнего вечера. Время приближалось к полуночи, и скоро переодетые во всё чистое и свежее, супруги, как матросы перед решающим сражением, сидели за столом и ожидали наступления Нового года.

Зажгли свечи, выпили вина за Старый год. Помянули недавно ушедшего питерского друга Игоря: случился сердечный приступ, упал, не дойдя самую малость, до своего дома. Прохожие решили, что пьяный, скорая прибыла слишком поздно…

Потом, с боем кремлевских курантов, открыли бутылку шампанского, и хлопок пробки напомнил Чудакову его переходы через веранду: «Надо бы ещё попробовать, проверить…» Под ёлочкой «нашли» подарки от Деда Мороза. По телевизору уже безудержно веселились участники «Голубых огоньков» и «Кривых зеркал».

Пытались позвонить в Питер, жене Игоря Елене, другим друзьям и родственникам, но телефон, как заколдованный, на все попытки отвечал бесстрастными короткими гудками. Оставив Татьяну у телефона, Андрей вышел на крыльцо. И опять, при выходе на крыльцо – толчок воздуха в грудь и хлопок.

У соседа напротив – шумная компания, песни и танцы. В небе светло от ракет. Постояв немного, Чудаков вернулся в дом.

Татьяна, в новом платье (успела переодеться?), с телефонной трубкой в руке, подзывала его к себе:

– Это Лена! Сама дозвонилась, возьми трубку, я уже поговорила.

Андрей услышал неожиданно очень весёлый голос Лены, поздравление с Новым годом, механически отвечал ей, и вдруг:

– Тут у меня Игорь трубку вырывает…

– Но как же… – Чудаков чуть не упал…

– Да, мы сами ещё в себя прийти не можем, представляешь, опоздай скорая на 10 минут и всё, конец! Спасибо соседу Виктору Петровичу – заметил, что Игорю плохо!

– С Новым годом, Андрюша! – такой знакомый, чуть хрипловатый голос Игоря, – живы будем, старик, встретимся, приезжайте к нам летом с Таней…

Были другие звонки – развёрзлась мобильная телефонная сеть! Но этот звонок, голос Игоря, которого не было (не должно было быть!) на свете, потряс Чудакова. Чтобы немного успокоиться и прийти в себя, Андрей налил себе водки и разом выпил.

Зажёг дрова в камине. Включил компакт-диск Глена Миллера. Танцевали с Татьяной под музыку из «Серенады солнечной долины». Незнакомый запах духов Татьяны, чарующая «Serenade in Blue» – всё было как в сказке…

…Не нашёл Чудаков знакомой родинки на левом бедре жены, но зато обнаружил неизвестную – под правой грудью. Потом они сидели в креслах у камина, смотрели на огонь, болтали о пустяках. Волшебная Новогодняя ночь заканчивалась…

Чудаков проснулся неожиданно, как от звонка. Сон пропал. Андрея снова потянуло на улицу. Тихонько одевшись, он спустился вниз и вышел из дома. Тот же эффект, что и раньше: при выходе на крыльцо толчок в грудь и хлопок.

Двое мужиков в оранжевых жилетах топтались у калитки, тот, что постарше, недовольно ворчал:

– Прямо беда с этими туннелями. В Новый год покоя нет, снова ворота надо закрывать! Вот, нашёл, здесь они, прямо на входе в дом образовались…

– Послушай, друг, ты из какой реальности? – обратился младший к Чудакову.

– Да не в курсе он, не видишь разве, что спрашивать, наведи на него пушку, проверь!

– Так,… 986-я, тупиковая!

– Тупиковая, говорите… А сами вы, из какой? – обиделся Чудаков.

– Ну, допустим из 1305-й! Тебе-то это зачем? Всё одно – забудешь.

– А у вас – не тупиковая?

– У нас нет, тебе такая реальность и не снилась!

– А как же мы, в 986-й, пропадём, исчезнем, что ли?

– Может ещё и переломите, попадете в струю прогресса, от вас всё зависит. Вот ты побывал в 985-й, там справились, а совсем недавно тоже тупиковыми были. Измениться надо самим, чтобы жизнь стала другой. А нет – худо будет! И времени у вас в запасе лет 10 – 15, не больше.

– А когда я был, как вы сказали, в 985-й, вместо меня в нашей реальности кто-нибудь был?

– Конечно, твой двойник!

«Вот дела, – подумал про себя Чудаков, получается, и у Тани двойник!? И Игорь жив, в этой самой 985-й …»

– Я мог бы остаться в 985-й?

– Что, совсем плохо у вас?

– Да нет, жить можно.

– Если хочешь – оставим, только времени на размышление у тебя нет, решай сразу!

«Да как же это я, а Таня, дети!?»

– Нет, не надо. Это я так, гипотетически… Разберёмся со своей, тупиковой, может, что и исправим…

– Тогда, всё, приятель, удачи тебе, топай в свою реальность, закрываем ворота. Думай при переходе о главном, вдруг, что и вспомнишь!

«Надо измениться, не то – гибель! Измениться и изменить, а то – конец всему!» – Чудаков переступил порог веранды, ощутил толчок в грудь, раздался уже ставший за новогоднюю ночь привычным, хлопок.

– И что, вправду вспомнит? – спросил молодой старшего напарника.

– Забудет… Ну, разве что во сне увидит. Так ведь сон – он и есть сон.

«Надо измениться, не то будет плохо… – подумал Чудаков, потоптавшись на веранде и возвращаясь в дом, – Откуда это? Странно! Что это я тут брожу? Так хорошо встретили с Танюшей Новый год… Пять утра. Пойду посплю ещё!»

Андрей вернулся в тёплую кровать, к спящей жене, но уснуть сразу не удалось. «Что значит: измениться? Относится ли это только к нему, его близким? И как измениться: стать добрее и мягче, а может, наоборот, требовательней к себе и другим, жёстче? А как изменить окружающий мир? Ведь от самого Чудакова мало что зависит…» Мысли становились всё туманней и расплывчатей…

Приснилось Андрею, что сидят они с Игорем вдвоём в увитой диким виноградом беседке, потягивают сухое вино, говорят о пустяках и слушают записанные еще в Свердловске на студенческом вечере песни Александра Дольского. Магнитофон – старый, катушечный, «Орбита», Игорь привёз его из Питера.

И мама ещё жива…

Реликт

– Ты только погляди, Игорь, какая туча! Не успеете за город выехать – дождь польёт. А ещё передавали, что ветер будет сильный, и даже смерчи…

– Ну вот, ма, опять пугать начинаешь! Что я, сам не вижу: туча на горизонте, и не такая уж большая. Пока сюда доберётся, мы с Настей до Заречного успеем прокатиться и вернуться домой. Ведь с начала лета собирались! То велосипеда не было, то погода дождливая. А сегодня с утра солнце и у Насти наконец велосипед нормальный…

– Да лето ещё всё впереди, середина июня, накатаетесь на своих «Мангустах»!

– Мам, ну как ты не понимаешь, – Игорь пустил в ход последний аргумент. – Глянь-ка вниз – Настю теперь не удержать, если я не поеду, она одна покатит! Ты представляешь, что будет? Велосипед только вчера собрали, она ведь и скорости переключать толком ещё не умеет, вдруг цепь слетит?!

Мама выглянула из окна кухни. Внизу у калитки, сидя в седле новенького горного велосипеда, поставив одну ногу на бордюр, а другой терзая педаль, вертела рулём готовая в любой момент сорваться с места хрупкая девчонка в синих джинсах. Да, её и в самом деле не удержишь!

– Ладно уж… Только до Заречного, не дальше, и сразу – обратно! – Сдалась мама.

Игорь, торжествуя победу, уже выводил свой велосипед на крыльцо, а вдогонку неслось:

– Мобильник захвати! Если что не так, звони папе, чтобы за вами приехал!

– Захватил, не маленький, соображаю-у! – Донёсся снизу голос сына.

Из нового микрорайона Арзамаса «Сосновый» до села Заречного путь недолгий, каких-нибудь три-четыре километра. На прямом участке Настя вырвалась вперёд. Только успели разогнаться по шоссе, как поворот направо. Небольшой уклон, мостик через совсем узкую в этом месте речку Тёшу. Новые, в основном двухэтажные, коттеджи – уже за чертой города.

А впереди Заречное, ещё живое, но уже в агонии запустения. И церковь с колокольней на крутом повороте улицы обнажёнными куполами напоминает рёбра истлевших на солнце и ветрах погибших животных.

Пришлось маневрировать, объезжая множество луж на разбитом асфальте; опытный байкер Игорь делал это виртуозно, почти не теряя скорости, но Настя сразу отстала, и пришлось тормозить. За селом после небольшого пшеничного поля справа и слева пошли полосы картофельных участков горожан.

Уже не вдали, а над городом время от времени сверкали молнии, лениво громыхало. Решили проехать ещё немного, до железной дороги, скрытой за лесополосой. Да только туча оказалась проворней: догнала путешественников сразу за полем пшеницы.

Если бы только туча – началась настоящая буря! Налетевший резкий ветер не давал удержать равновесие на велосипедах, заставил спешиться. Оглянувшись, Игорь увидел быстро приближающийся тёмный столб, похожий на воронку – вроде торнадо из американского фильма. Мгновенно сориентировавшись, потащил Настю с велосипедом в канаву, заросшую травой, велел лечь, закрыть голову руками.

Потоки обрушившейся воды вжали путешественников в траву. И вдруг, среди и без того сильного шума дождя, завываний ветра и раскатов грома, совсем рядом с ними раздался страшный шлепок, будто сбросили с высоты на поле тучное существо, вроде коровы или бегемота!

Боясь пошевелиться, Игорь ждал каких-нибудь ужасных последствий, но продолжения не последовало – буря закончилась так же неожиданно и быстро, как началась: дождь и ветер стихли. Промокшие насквозь, ребята стали выбираться на дорогу, скользя и путаясь в траве; велосипеды до поры оставили в канаве. Смерч, прошедший рядом, пересёк железную дорогу и удалялся на юго-запад. Едва почувствовав под ногами твёрдую обочину дороги, оба разом обернулись к картофельному полю.

Герои фильмов-ужасов, склонные к истерике девчонки, в подобных эпизодах верещат, как пойманные поросята. Но Настя только прижалась к застывшему в столбняке Игорю, и оба онемели. У самого края картофельного поля, оставив за собой длинную с чёрным блеском полосу вывороченной земли, среди молоденьких кустиков картошки лежало нечто блестящее, бесформенное, какая-то глыба льда! Но эта глыба быстро таяла под лучами выглянувшего солнца, проявляя контуры существа совершенно нереального и тем не менее очень знакомого по фантастическим фильмам и сказочным рисункам…

Столбняк длился не больше минуты. Игорь нащупал в кармане мокрых джинсов мобильник, вынул его и набрал номер отца.

– Папа, приезжай скорее! Тут такое… просто потрясно, как в кино… Да нет, долго объяснять… Это фантастика, поверь! Приезжай – не пожалеешь… Мы здесь с Настей, недалеко, в Заречном… точнее, сразу за селом, ждём!

* * *

Когда смерч понёс свою ужасную силу дальше, за реку, Карп Холяпин выбрался на луг из-под крутого берега на излучине Тёши, где скрывался от внезапно налетевшей бури вместе с детьми, Егоркой и Настёной. Смерч разметал свежескошенное сено, закрутил, унёс высоко в небо всё, что Карп накосил, а дети старательно сгребли в валки для просушки.

Обернувшись на деревню, где осталась жена с двумя младшенькими сыновьями-погодками, Карп не увидел крыши своей избы, да и родной деревни не узнал. Избы стояли чёрные, слепые – буря разметала соломенные крыши крестьянских изб, разрушила ветхие сараи, уцелели лишь прочные бревенчатые амбары. Вётлы, что росли за околицей, вырвало с корнем.

Ещё не осознав до конца случившегося, имея наперёд мысль о жене и мальчиках – живы ли? – Карп благодарил Бога за то, что невредимы остались Егорка и Настёна, самого Бог миловал, и уже думал о том, цела ли корова-кормилица, чем прокормить её, когда не будет доставать сена, и как устроить новую крышу да хлев.

И только спустя некоторое время осознал, что Настёна дёргает его за подол рубахи, а Егорка без устали повторяет:

– Тятя, глянь, чё там, навроде лёда, сверкает?

Отворотив взгляд от порушенной деревни, Карп наконец взглянул, куда указывал сын. Совсем близко на пологом спуске к реке, посреди скошенной травы, раскинулось холмом, покрытым сверху снегом и льдом, нечто невиданное в здешних местах, непонятное и потому страшное, чего до бури на лугу не было и в помине. Какая-то тварь, принесённая бурей, туша, которая не могла быть коровой или лошадью, так как была в длину гораздо более – никак не меньше девяти аршин.

По мере того как под лучами вновь выглянувшего жаркого солнца снег и лёд таяли, оседая, взору открывалось продолговатое чешуйчатое тело с крупными зубьями вдоль хребта…

«Змий небесный – дьявольского порождения суть!» Чем дольше смотрел на чудище Карп, тем сильнее начинала бить его дрожь, а дети и вовсе спрятались за его спиной.

Кожаные крылья, словно у нетопыря, и тоже длиною аршин девять, а то и более того, на концах лапы с когтями, голова громадна, и зубы видны, ох какие зубищи, навроде щучьих, тоже кривые, и зело велики!

С косой, которую Карп не выпускал из рук и в бурю, преодолев страх, приблизился он к чудищу и ткнул легонько острым концом в хвост змия. Тот не шелохнулся, но из повреждённого места тонкой струйкой потекла жидкость.

«Кровя зелёная – текёт, значит живая тварь-то, только мёрзлая!»

И вспомнил Карп, как читан был народу ещё зимой Указ Божией милостию Государя Петра Алексеевича о куншткамере и сбору для неё диковин разных, монструзов и разных чудес. Муж учёный, должно, из самого Санктпитербурха, разъяснил, что твари эти не от дьявольского прельщения душ православных, а от хитрости природной и всяких ухищрений натуры бывают. А кто на чудо сие укажет, тот от власти два рубли серебром получит.

«Вот оно – счастье-то! Эхма – новую крышу да стаю справить! Послать немедля Егорку к помещику Осипу Ивановичу да к земскому комиссару Василию Штыкову!»

И вдруг за спиной Карпа голосок тонкий Настёны:

– Жалко, бедненький…

– Вот дурёха-то, нашла кого жалеть!

* * *

Из глаза чудовища, прикрытого морщинистым веком, из самого угла его, вдруг выкатилась прозрачная капля.

– Смотри, он плачет… Бедненький! – пожалела змея Настя, не отходя от Игоря и не отпуская его руки, в то время как отец Игоря, Андрей Чудаков, разговаривал с приятелем по мобильному телефону.

– Витя, ГАЗон не подойдёт, маловат, КАМАЗ нужен… Да, рефрижератор, да, до Москвы! Ты не представляешь себе, как это важно – событие мирового значения… А популярность твоей фирмы сразу вырастет на порядок!

Чудаков давно, с тех пор как ушёл с оборонного завода, не испытывал такого душевного подъёма, не был в таком волнующем возбуждённом состоянии, как в те ушедшие времена, когда вдруг получалось задуманное, рождалось новое изобретение. А тут – подумать только, перед ним на картофельном поле, полузамёрзшая, то ли реликтовая птица, то ли сказочный Змей Горыныч!

– Ну так что, даёшь КАМАЗ? С водителем я сам в Москву поеду, сопровождать буду это чудо… Добро, спасибо, дорогой, наука тебя не забудет! Жду в Заречном, только ты и грузчиков не забудь, человек шесть, ребят понадёжней, да брезент пусть захватят!

Змей был просто великолепен! Длиной больше восьми метров, такой же длины были перепончатые крылья, заканчивавшиеся четырьмя пальцами с когтями. Покрытое чешуёй тело змея сверкало всеми цветами радуги, а местами на теле видны были застывшие потёки изумрудного цвета.

– Настюш, вспомни, что там у Толкина, какого цвета кровь у драконов? – спросил Игорь.

– Может, зелёного? – попыталась вспомнить Настя.

– А живут они сколько?

– В сказках – тысячу лет, если конечно, не встретят какого-нибудь шустрого рыцаря!

КАМАЗ-рефрижератор ждали недолго; следом за ним на «Форде» подъехал и его хозяин Виктор. Пока Чудаков показывал ему змея, а Виктор качал головой и восхищённо повторял: «Вот это да!», грузчики времени не теряли. Они распахнули заднюю дверь рефрижератора и велели шофёру подогнать машину поближе к змею. Полюбовавшись на чудо, сложили, как зонтик, перепончатые крылья, перебинтовали широкой лентой (на всякий случай!) метровую зубастую пасть чудища. Пропустили под тело змея три прочных брезентовых полотнища и, расположившись по трое с каждой стороны, чтобы осторожно, не повредив, затащить змея в холодильную камеру, обнаружили вдруг, что небесная тварь на самом деле не такая уж и тяжёлая!

Затащили головой вперёд, но хвост свисал; пришлось изогнуть и свернуть длинное тело кольцом, при этом голова переместилась назад, к двери. Освободили змея от пут, размотали ленту на голове. Когда закрывали дверь камеры, один из грузчиков вдруг испуганно отпрянул назад: ему показалось, что существо шевельнуло хвостом.

Когда он рассказал об этом Чудакову, тот заметил:

– Известны случаи, когда тритоны, эти маленькие дракончики, пролежавшие во льду не одну тысячу лет, оттаивали и оживали. Может, и этот дракон оживёт, как знать, только не хотел бы я, чтобы это произошло в дороге…

Снова и снова благодарил друга:

– Спасибо тебе, Витя, теперь ты и сам видишь, какое это чудо! Пусть компрессор поработает от сети, до отъезда нагонит холода сколько можно, а в пути будем поддерживать от автономного источника. Отправимся часа в четыре, или даже раньше – светает рано…

Игорь пытался уговорить отца взять его с собой в Москву: «Мало ли какая помощь потребуется, да и учёные наверняка захотят побеседовать с очевидцем!», но Чудаков был непреклонен:

– В другой раз возьму и тебя и Настю, а сейчас самое главное – доставить змея в Академию наук. Домой как добираться будете, со мной или «Мангустов» оседлаете?