Клевер. На дне вершины. Боевик без единого выстрела

– Готов? – пренебрежительно бросил мне Виктор. Клуб пара, который он выдохнул, растаял в свете фар.

– А ты? – я медленно поднял голову. Еще до начала дуэли я попытался уколоть противника взглядом.

– Ан гард!4 – ответил он, вставая в позицию.

Мы начали сближаться. С первым шагом я почувствовал, как мои ноги налились свинцом. Наш поединок на боевых шпагах не предполагал ни учебный спарринг, ни даже «первой крови» – дрались мы насмерть. Виктор уверено шагнул ко мне, не сводя напряженного взгляда. Мы скрестили шпаги, и мой страх мгновенно рассеялся. В груди стал разгораться огонь. Когда начался бой, Виктор стремительно бросился на меня с выпадом. Я ушел в сторону, даже не парировав удар.

Здесь я ненадолго прерву описание дуэли, но обещаю скоро к ней вернуться.

…

Не знаю, как Миша находил подобные богемные тусовки, но мы вчетвером сидели за прекрасно сервированным столом. Миша как обычно шутил, не переставая подливать дамам красного. Удивительно, но время совершенно не поменяло этого человека. Его новая пассия Настена весело хихикала и, повиснув у него на плече, не выпускала из рук стакан. Моя невеста тактично улыбалась ей в ответ, едва пригубив свой бокал. Мы были приглашены в кафе нашего конкурента в его день рождения. Вечер обещал быть томным, но, увы, спустя четверть часа, все изменилось. К нашему столику вальяжно подошел сам именинник. Это был крупный, чернявый мужчина в черном костюме с белоснежной сорочкой без галстука. Широкие плечи, бородка, сильный, красивый бас. Присев за наш столик, Большой – так все звали хозяина – в беседе сразу же взял инициативу в свои руки.

Все мы уже успели захмелеть. Лица каждого из нашей компании пылали огнем, дыхание стало тяжелым, глаза заблестели. С каждой рюмкой Большой старался все больше завоевать внимание публики. Он много и громко говорил, поднимая тосты «за Большого Витю». Он сам смеялся над своими шутками, и, со временем, его раскатистый смех стал меня нервировать. В какой-то момент хозяин праздника заметил мое недовольство.

– Тебе не нравится мой праздник? – резко спросил он, недобро прищуриваясь.

– Нет-нет, все хорошо, – попытался я уйти от конфликта.

– Наверное, мне показалось… – сказал Виктор пренебрежительно. Казалось, инцидент был исчерпан, но вскоре именинник стал нападать на меня буквально после каждой моей реплики. То сатирой, то откровенно враждебными высказываниями он пытался вывести меня из себя. Я тоже был пьян, и очень скоро нашу словесную дуэль ни он, ни я уже не пытались крыть от компании. Глаза его, как и мои, стали колючими, а улыбки больше походили на звериный оскал.

– Леша, позволь мне пригласить твою женщину на танец? – неожиданно спросил хозяин заведения после недолгой паузы. Его глаза хищно блеснули, а губы искривила надменная улыбка.

Ответить ему отказом означало признать неуверенность в своей женщине и в себе, в частности. Он бы расценил это как слабость.

– Как угодно будет моей жене, – ответил я.

Жили мы с Милой одной семьей уже более трех лет, но невеста не в первый раз откладывала разговор о свадьбе. Зато я, произнося слово «жена», давал понять оппоненту, что имею все права на эту женщину. Как ты поймешь после, для Большого это вообще ничего не значило.

По всем правилам этикета хозяин красиво вывел мою даму в центр зала. Зазвучало танго…

Уже подкрадывался 2000 год и я давно забыл, что когда-то работал школьным учителем. Нас с Мишей неплохо кормило наше кафе и не только. Помимо этого мы занялись перегонкой автомобилей из стран СНГ в Астрахань. Правда, и хозяйка моего дома не сидела без дела.

С твоего позволения, я немного расскажу про свою невесту. В числе ее достоинств были не только шикарная внешность и отличное умение вести домашние дела. Для нашего с Мишей бизнеса Мила стала бухгалтером, маркетологом и финансовым аналитиком. Ее интуиция часто спасала нас, еще неопытных молодых «частников», от непросчитанных рисков. Мой друг и партнер за глаза называл Милу «бизнес-оракулом». А незадолго до указанных событий, моя невеста стала увлекаться изучением английского языка и латиноамериканских танцев. Вот такой тогда я знал свою Милу.

Итак, когда Большой покинул стол, а Настя отошла попудрить носик, Миша задал мне пару важных вопросов по бизнесу. Меня уже давно не удивляло, что самые грандиозные идеи приходят другу на пьяную голову. Поэтому я внимательнее обычного слушал товарища, и совершенно не смотрел на танцующих. А, между прочим, напрасно…

– Леша, смотри! – окликнула вернувшаяся за столик Настена.

Я повернул голову в сторону танцпола. Именинник на глазах у всех гостей бесцеремонно и нагло ощупывал ягодицы моей жены. И было очевидно, что Миле это нравится. Я не мог поверить своим глазам. Чужой мужчина целовал ее шею, трогал ее тело. А моя женщина льнула к нему, блаженно прикрыв веки…

Когда я поднялся со стула, он противно скрипнул по скользкому полу. Этот шум был еле заметным, но именно такие мелочи запоминаешь отчетливее всего.

Твердым шагом я направился к танцующим. Резким движением я дернул именинника за плечо. Но обернувшись, Виктор бросил мне в лицо свой кулачище. Правда, движение было слишком ожидаемым и я лишь отмахнулся от этого удара. В следующее мгновение, вцепившись ему в шею и обхватив поясницу, я обрушил наглеца на пол. Конечно же я не хотел убивать или калечить этого хама, но от удара затылком он потерял сознание.

В такси мы ехали в стыдливом молчании. Мне было стыдно перед гостями за испорченный вечер, а ей… Надеюсь ей хоть немного было стыдно передо мной за свое поведение. Утром позвонил побитый мной именинник. Наш разговор был примерно следующим:

– Здравствуй… – донесся холодный голос из глубины трубки. Я ответил на приветствие тем же ледяным тоном. Тогда Виктор спросил:

– Ты ведь тоже любишь шпаги?

– Да. И что ты предлагаешь?

– Я вчера в разговоре упоминал о пустыре за городом, – я молча кивнул, хоть и понимал, что на том конце провода он не мог видеть моего жеста. – Завтра, подвижная дуэль на клинках.

– Исход? – спросил я, но уже знал ответ.

– Бизнес отойдет твоей жене… – намек был не в бровь, а в глаз.

– Во сколько?

– В шесть утра.

Большой молча, положил трубку.

– И тебе здоровья! – ответил я доносившимся из трубки гудкам.

…

Виктор вновь бросился на меня. В движении его была точность, чувствовался опыт. Еще секунда, и заиндевевшее от мороза лезвие вонзилось бы мне в живот. Оно прошло бы под моей диафрагмой и открыло бы внутреннее кровотечение. Однако, я и на этот раз отскочил в сторону.

Мы не слышали завывания степного ветра. Хруст и треск наста под нашими подошвами был еле заметным шумом. И один на двоих общий клуб пара заполнял расстояние между нами. Острые клинки рубили и пронзали его.

Примечания