Попытка 2007

Allegro

Вы замечали, как пробуждающее к жизни тепло утреннего солнца отличается от солнца дневного? Это ласковый заряд энергии, через кожу проникающий в кровь и дальше – к сердцу – вдыхает потребность схватить весь этот мир и заставить его крутиться по вашей воле. Показать, кто здесь босс. Особенно если утром не надо бежать на работу, на ходу закидывая в себя быстрые углеводы и изо всех сил отгоняя желание бросить все и затеряться в лесах Сибири.

А утро субботы особенно прекрасно малочисленным населением метро и тротуаров. Большая часть жителей мегаполиса сдались в плен к пост эффектам пятничного кутежа. Но оставались еще неуничтожимые категории утренних пташек, таких как пенсионеры и туристы. Они наслаждались своей властью над пешеходными зонами, совершая неспешный променад по центральным улицам Москвы, не боясь быть сбитыми с ног вечно спешащими работягами.

Я стоял напротив двери в ломбард уже пять минут, позволяя праздным пешеходам огибать меня. За ночь магазин не только не растворился в моей горячечной фантазии, но стал более явственным при ярком свете солнца. Все такой же невзрачный и потрепанный, но для меня сияющий мириадами ярких возможностей. Сияющий и обжигающий. Страх, что в мои не слишком надежные руки попала такая власть нависал надо мной острым лезвием гильотины. И моя уверенность, вскормленная радужными перспективами, оказалась на поверку слабее этого сосущего под ложечкой ужаса.

Внутренние установки и тщательная подготовка не могли сладить с моей нерешительностью. Снова прокрутив в голове свой нехитрый план, как можно проверить полезность перемещения во времени, я все не мог сделать шаг в сторону двери магазинчика. Тело словно вросло в тротуар. Глядишь – скоро начнут деньги кидать, как живой статуе на Арбате. Впрочем, за что я всегда любил Москву – здесь любопытство по отношению к окружающим испытывают только приезжие и только первые недели. И даже двухметровый неоновый рептилоид не заставит их оторвать взгляд от смартфона или вынырнуть из своих мыслей. Самураи с их «есть только путь» могут лишь завидовать.

Тяжело вздохнув, я оторвал ступни от брусчатки и схватился за ручку двери, при этом ощущая всю тяжесть судеб мира на своих плечах. Неужели я решусь ради собственной выгоды рискнуть всеми этими людьми? Пробудившийся внутренний мизантроп схватил за горло мои сомнения и отбросил прочь из моего сознания. Я потянул дверь на себя и вошел в ломбард.

Несколько широких шагов и вот – мы снова здесь. Я стоял напротив вешалки, все так же украшенной ворохом разномастных шляп и шапок. Искра, буря, безумие, мои руки вновь сжимают черную ткань. Старик за кассой не проронил ни слова, когда я проверенным маршрутом направился в примерочную. Но могу поклясться, что слышал тихий смешок. Тоже мне, великий интриган.

Отгородившись плотной шторкой я проверил все, что мне казалось необходимым для первой полноценной вылазки в прошлое. Рюкзак, в котором ждала моя финансовая подушка – скорее, наволочка, но это лучше, чем ничего – спрятанные в пакет и перевязанные пачки тысячных купюр. Я не стал проверять, в каком году появились прекрасные оранжевые бумажки номиналом пять тысяч. Пока ограничимся надеждой, что хоть эти банкноты примут без особых проблем. Копия моего первого паспорта с ужасной фотографией. Я не тешил себя надеждой, что смогу сойти за семнадцатилетнего пацана. Хотя продавщица из ближайшего к моему дома алкомаркета всегда готова была меня уверять, что это так, особенно если я был свежевыбритый и выспавшийся.

Что до внешнего вида, то я будто всю жизнь готовился к такому знаменательному событию. Я совершенно справедливо считал, что джинсы и футболка со времен моего последнего года обучения в школе не имеют сноса и выглядят все также безупречно. Хотя намеки моей последней девушки довольно красноречиво уверяли, что эти вещи я мог бы и выиграть в драке с бомжами, вера в качество изделий нулевых была непоколебима.

Выдохнув, как перед погружением на глубину, я натянул волшебную эмо-шапку и зажмурился. Медленно досчитал до пяти. Открыл глаза. Снова выдохнул, снял шапку и уверенно покинул примерочную. Оставив магазину магазинное, то есть вернув головной убор на его родной насест, я, не сбавляя скорости, прошел между стеллажей, толкнул дверь и вышел наружу.

Сумерки, схватившие меня в свои объятья, заставили застыть в дверном проходе. Только что я нежился в лучах весеннего утреннего солнышка, а тут холодным ударом в скулу отхватил от осеннего промозглого ветра с дождем. Заполнившие тротуар прохожие кутались в шарфы и пытались скрыться за зонтами, но коварный ветер доставал все незащищенные участки кожи. Насыщенный запах мокрого асфальта выключил мой мозг на пару тактов дыхания.

Однако, не просто так при неполадках первым делом предлагают живительное «включить-выключить». Через несколько секунд, здраво рассудив, что остальная картина окружающего меня прошлого не изменилась, разум пнул тело вперед. Хотя моя экипировка не была рассчитана на такую погодную подставу, я решил, что чудеса и не должны происходить слишком легко. Все требует своей платы. И я очень надеялся на то, что погода будет значительным авансом с моей стороны.

Сквозь дождь и неоновые вывески я стоически высматривал нужные мне цифры. На ностальгических фотографиях того времени мне особенно сильно резали глаза прекрасные табло со стоимостью доллара. Смотрел и плакал, плакал, но смотрел. А теперь я мог не только их увидеть, но и осуществить мечту тысяч людей.

Неизвестно, почему понятие киберканк отсылает нашу фантазию к будущему. Находясь в темное время суток в центре Москвы 2007 года я просто не понимал, как тут выживают эпилептики. Яркое сияние неона смешивалось с подсвеченными билбордами и рекламными тумбами в убийственный для зрения коктейль. Даже осенний дождливый вечер терял привычное октябрьское унынье в таких кислотных декорациях. И как я мог забыть такое? Не зря же говорят, что мозг искусно орудует ножницами, вырезая все неприятное и склеивая остатки в привлекательные ностальгические воспоминания.

Среди визуального шума я смог выцепить нужное мне табло. Благо, раньше обменников было хоть отбавляй. Пробившись сквозь дождь и поток людей, я скользнул в узкое помещение и со вздохом облегчения прикрыл дверь. Но не только живительное тепло разогнало кровь в моем теле, заставив чуть ли не вспотеть под взглядом кассира за толстым стеклом. Я ощущал себя ковбоем на Диком Западе, которому стало слишком тесно в одном городе с местным шерифом. Взгляд кассира красноречиво обещал мне медленную и мучительную смерть, если я и дальше продолжу стоять и пялится на него, как на занимательный экспонат.

Путаясь в застежках рюкзака, я старался сойти за нормального человека, а не грабителя, только что покинувшего ближайший банк. Мои руки чуть подрагивали, пока я пытался нащупать заранее подготовленные пачки тысячных купюр. Время от времени я поднимал лицо на кассира и виновато улыбался, надеясь, что это немного разрядит атмосферу. Но мужчина предпенсионного возраста, в свитере грубой вязки и с усами заправского слесаря, явно не собирался отвечать любезностью. Наверное, принял меня за недалекого туриста, который отнимал его драгоценное время от разгадывания кроссворда или чтения загадочной советской литературы.

Наконец, я схватил искомое и запихнул зеленые бумажки в распахнутый зев приемника. При этом внутри меня попеременно накатывали то ледяной тайфун, то огненный шторм, испытывая порог прочности моих нервов.

Я был уверен, что в эти времена обменять рубли на доллары было куда как проще. До какой-то определенной суммы кассир мог даже паспорт не требовать. Да и сами условия внутри этих крошечных кабинок были не слишком цифровизированны. Аппарат для проверки денег есть – а что еще надо? Но я был готов услышать за окном сирену, и даже начал набрасывать сценарий, как по завету Летова «все летит в пизду».

Кассир, словно издеваясь, еще несколько бесконечно долгих секунд сверлил меня взглядом. Казалось, ему доставляет удовольствие видеть мою нервную улыбочку и слегка дергающийся левый глаз. Но эта экзекуция закончилась. Он достал пачку денег, перевязанную резинкой, профессионально стянул ее и отработанным движением положил пачку в аппарат. Тот мелодично зашелестел, быстро выдав нужный результат.

– Доллары?

Голос мужчины раздался так неожиданно, что я вздрогнул. В пересохшем горле не хватило звука, поэтому я резко кивнул, надеясь, что этого достаточно.

– Крупными?

Опять кивок с моей стороны. Никак не отреагировав на мое безмолвие, кассир потянулся к сейфу и достал оттуда вожделенную валюту. Быстро сверившись на самом обычном калькуляторе с результатом, он отсчитал сначала нужную сумму в долларах, почти небрежно положил оставшиеся деньги обратно в сейф, достал оттуда пачки с рублевыми купюрами и разбавил наличность еще не загнивающего запада нашими отечественными бумажками. Заполнив квитанцию, мужчина сгрузил все необходимое в приемник и передвинул крышку.

Я даже не пытался пересчитать полученные деньги. Схватив их, словно у меня было не больше пяти секунд, я затолкал добычу в рюкзак, кинул в кассира улыбку маньяка и выскочил на улицу под промозглый осенний дождь. Лавируя между зонтами, я бегом пересек подземный переход и пришел в себя лишь перед знакомой вывеской «Кофе хауз» через три улицы от обменника. Как и в годы мятежной юности, ноги сами меня привели в эту спасительную обитель, наполняющую меня живительной черной жижей перед всеми важными экзаменами. Я ввалился в просторный зал и чуть не задохнулся от стойкого сигаретного дыма. Ах, прекрасные времена, когда в кафе можно было курить! Шучу, конечно, нет.

Почти все диваны были заняты стайками подростков. Кто пришел на свидание, кто скрупулезно переписывал конспекты, кто просто отдыхал в компании друзей. Я немного воровато проследовал в соседний зал, гордо называемый зоной для некурящих. Это означало, что запах табака здесь не будет стоять столбом, а ощущаться тонкими вкраплениями в ароматы кофе. Впрочем, сейчас меня бы устроил даже пропитый кабак на окраинах города, лишь бы позволили мне уединиться за маленьким столиком и выдохнуть. Но здесь я чувствовал себя в безопасности, а это было уже немало после пережитого стресса. Мне все-таки не двадцать лет и из-за таких эмоциональных аттракционов деду не помешает начать принимать таблетки. Устало опустившись в глубокое кресло за столиком в самом углу, я на секунду прикрыл глаза, позволив мозгу плавать в безмятежной тишине.

– Ваше меню и специальное предложение…

– Кофе. Самый большой и черный из возможных, – почти не задумываясь повторил я то, что говорил много лет назад.

Официант испарился, оставляя меня в одиночестве некурящего зала. Теперь я мог спокойно открыть свой рюкзак, который до этого прижимал к груди, словно любимое дитя. Нервно осматриваясь, я достал деньги, что получил от кассира. Бумажки в беспорядке валялись как попало, но их было не так много, чтобы ошибиться.

Две, мать их, тысячи долларов. Даже если больше ничего не предпринимать и верить, что по возвращению деньги не испарятся, то я уже заработал за эти несколько минут больше ста пятидесяти тысяч рублей. Поверить, что вот так легко можно сколотить небольшое состояние… Я опять сталкивался со своей любимой проблемой: знать не равно верить. Впрочем, эта проблема настолько плотно поглотила меня за последние сутки, что я предпочитал просто жить в этом состоянии, а не анализировать его. Поговорить о своем подсознании и раскулачить внутренних демонов я всегда успею.

Итак, что мы имеем на данный момент? Я сижу в сетевой кофейне, некогда популярной до тошноты, а теперь едва ли насчитывающей пять заведений в столице. У меня остались деньги для обмена, а вокруг ждут десятки различных обменников. И золотое время покупки и обмена валют сейчас позволяет избегать хоть какого-то контроля со стороны государства. А значит, если все пройдет хорошо, несколько рейдов через загадочный ломбар смогут обеспечить меня на всю жизнь. Да не просто обеспечить – я смогу создать жизнь своей мечты всего за несколько дней!

Как раз к этому триумфальному открытию на столе передо мной оказался кофе. Официант удалился, даже не спросив, хочу ли я что-то еще. Его можно понять – уже в те времена шутки про осенне-весенние обострения были в ходу. А здесь какой-то великовозрастный идиот с улыбкой маньяка прижимает к груди рюкзак и чуть ли не слюни пускает, глядя в никуда. На месте парня я бы еще и менеджеру пожаловался.

Пришлось немного поумерить свою эйфорию. Я взял в руки то ведро с кофе, что мне любезно предоставили, и сделал приличный глоток. Мой чувствительный вкус, избалованный рафом и латте на миндальном молоке, который я гордо скрываю от коллег по работе, яростно запросил пощады. Но при этом черное варево, миновавшее рот и пролившееся по горлу в самый центр моего я, подхлестнуло сходящую с ума память. Прикрыв глаза, я в самом деле наслаждался горько-терпким вкусом незакрытой сессии, прогулок до самого рассвета и безумных приключений студенческих лет.

– И что, хочешь сказать, он решил покончить с собой из-за недостатка денег? Очень иронично.

– Вот и я о том же. Да ты не поверишь, какой процент самоубийств в сфере банковских служащих! Просто представь, вокруг тебя такие деньжищи, буквально в воздухе, а ты получай свои сорок тысяч и выплачивай кредиты. Но у Дениса были и иные причины.

– Да ладно. Он, конечно, всегда был скользким типом, но все эти грязные слухи…

– Точно тебе говорю. Его поймали за руку, когда он пытался провести махинации с ценными бумагами. Ему настолько снесло крышу из-за недостатка денег на кредиты, что он бы согласился буквально на что угодно. Вот только смекалки не хватило, как это все грамотно провернуть. Ты его знаешь, он всегда был довольно наивен и недальновиден. Но жаль парня, все же.

– А ведь он прям за углом отсюда работал, так?

Тихий разговор двух посетителей кафе разбавил мою благостную тишину. Но их диалог с самого первого слова зацепил меня посильнее фильмов Тарантино, заставив жадно записывать на подкорку все интригующие подробности. Мне было все равно, что за циничные чудовища так легко обсуждают смерть своего знакомого. Что мне было не все равно – так это возможность несколько разнообразить свою деятельность в этом времени и получить возможность не только спасти чью-то жизнь и репутацию, но и удовлетворить свои финансовые фантазии. И заодно эти размышления напомнили мне о кое-чем крайне важном.

– Посчитайте, пожалуйста, – кивнул я официанту, пришедшему за заказом новых посетителей. Тот лишь кивнул, стараясь как можно меньше времени проводить рядом со мной. Хотя я теперь почти соответствовал ожидаемому поведению клиента кофейни, репутация моя уже никак не могла быть восстановлена. Разве что, хорошими чаевыми.

Открыв папку с чеком, я быстро нашел нужную мне строку. 13 октября 2007 года, 18:21. Сегодня фанаты Гарри Поттера в России штурмовали магазины в надежде заполучить финальную книгу саги. Ох, сколько их ждет незабываемых минут… Впрочем, не важно. Вложив в три раза больше, чем стоит кофе, я быстро собрался и покинул кофейню, оставляя не только свои тревоги, но и хорошенький когнитивный диссонанс официанту. Интересно, заставит ли его этот вечер по-новому смотреть на странных людей? Изменил ли я этим жестом его жизнь? Что есть одна жизнь для вселенной? Сколько стоят сейчас пельмени по акции?

Природный осенний душ заставил отложить размышления о вечном на более позднее время. Я вполне успевал забежать в пару обменников до их закрытия. И грешно будет таким не воспользоваться, особенно учитывая, сколько же мне работы тут предстоит.

Уже более спокойно, хоть и быстро подмерзая в своей легкой летней одежде, я шел среди столичной толпы, стреляя глазами в поисках ближайшей точки обмена. И никак не мог избавиться от ряда тревожных ощущений. Да, моя психика и так работала на критических оборотах, учитывая всю ту фантастику, которая с порога завалилась в мою жизнь и нагло разместилась в голове, как в личных апартаментах. Но спасибо рациональной основе моего я, потому что логика продолжала подбрасывать неожиданные идеи в горящее здание моей адекватности. Какова вероятность того, что я услышал такой удачный для себя разговор двух бездушных клерков? Я редко обращал внимание на гомон вокруг своей персоны, но чтобы впервые подслушать и сразу урвать джек пот? Что-то слишком просто. Подозрительно просто. Не может ли такое случиться, что старик из ломбарда, назвавшийся наблюдателем, подкидывает различные завязки для остроты сюжета? Какие правила у этой реалистичной игры?

Меня не покидало чувство, что такие скачки не могут продолжаться каждый уикэнд, как поход с друзьями по барам. Я совершенно необоснованно был уверен, что количество раз, когда мне позволят перемещаться между разными годами, ограничен. Сколько попыток у меня осталось? И не лучше ли будет забить на мелочное эгоистичное обогащение и не выкинуть ли что-нибудь по-настоящему значимое? Но что? Разрушить жизнь какому-нибудь значительному в мое время человеку или, напротив, спасти того, кому уготована жестокая и несправедливая участь? Вмешаться в чью-то жизнь одним элегантным движением или полностью демонтировать ее мощной энергоустановкой?

Вопросы, плодящиеся в моей голове со скоростью кроликов, заполняли все пространство, не оставляя места для жизненно необходимых функций. И поэтому я был крайне благодарен провидению, бросившему в меня вожделенную точку обмена валюты. Прогнав сложные экзистенциальные дилеммы, я протиснулся в тесную проходную. Сам пункт был занят, так что я мог спокойно подготовиться. В основном морально. Первый удачный опыт поднял мою планку адекватности в глазах окружающих. Я теперь гораздо увереннее шарил по рюкзаку в поисках необходимых ресурсов. Но все же червь сомнений, грозящий в любой момент вырасти в Шаи-Хулуда, явно не собирался дремать. Лучше перебдеть, чем копать яму для бренных останков своей мечты. Или тела.