- -
- 100%
- +
– Ты с ума сошёл, а? Не положено! Зачем ты её подобрал, пусть бы шаталась по лесу. Нам-то какое дело, что она тут делает!
– Заткнись! – резко оборвал помощника Егор и, легко запрыгнув на подножку, устремился к контроллеру.
Напарнику ничего не оставалось кроме как последовать за начальником.
В кабине было душновато…
Поезд вновь медленно набирал скорость, и Егор попытался украдкой разглядеть девушку, которую в жизни видел всего второй раз, но сотни – во сне.
Как только состав двинулся, она присмирела и вжалась в боковую перегородку.
Он ожидал, что сейчас в его груди что-то ёкнет – ведь такие совпадения не могут быть случайными! – но вместо этого почувствовал лишь раздражение от того, что ввязался в очередную историю.
«Глаза красивые, а в остальном – обычная…», – сделал он наконец вывод и успокоился.
– Что уставился? – девушка заметила его взгляд и покрылась румянцем.
– Какого лешего ночью по путям шастаешь? – спросил вместо ответа за Егора Сергей.
– Вас забыла спросить! – парировала незнакомка.
В этот момент она повернулась, и Егор рассмотрел на её руке чуть ниже плеча синяк. Картинка потихоньку начала собираться.
– От маньяка убегала? – иронично спросил машинист.
– Хуже… – девушка сказала это без вызова, даже с испугом, и Егору стало её жаль.
Она, видимо, начала отходить от шока и задрожала.
– Серый, чаю налей! Видишь, дрожит вся. И свитер мой старый дай, – и Егор переключил своё внимание на дорогу.
Пока помощник возился с кипятком, девушка успела надеть кофту и присела на маленький стульчик в углу.
Сергей подал ей алюминиевую кружку с дымящимся напитком и уселся на своё место.
Они ехали в тишине довольно долго…
Сергей, которого, видимо, разбирал интерес, наконец не выдержал и спросил:
– Как тебя звать-то? Анна Каренина?
– Алёна, – ответила та недовольно и добавила. – И я не собиралась под поезд бросаться.
– А что тогда делала? – не унимался помощник.
– Если всё как есть расскажу – всё равно не поверите.
– А ты попробуй, – подал голос Егор, которому страшно хотелось узнать её историю, но выспрашивать не позволяла гордость.
Алёна напряглась, ей было неуютно в этой роли, но она решила рассказать всё как есть вместо того, чтобы ещё больше нагнетать обстановку неясностью. К тому же она уже видела этот самый момент раньше, и тот, кто притащил её сюда, отреагировал в её видениях вполне нормально.
После смерти бабули Алёна почти неделю ходила, как во сне…
Она смутно помнила похороны, каких-то людей, снующих по дому. Отвечала на вопросы невпопад и даже засмеялась на кладбище, вызывая у людей к себе лёгкое пренебрежение, как к полоумной.
Когда в доме всё стихло, одиночество обрушилось на неё отрезвляющей болью. По мере того, как отчаянье росло в её сознании, она возвращалась к реальности.
Чтобы хоть как-то заглушить эмоции, она принялась убирать дом. С утра до вечера она скоблила, драила, отмывала всё, что попадалось в её поле зрения. Когда вся изба была вылизана, она отправилась на огород, но вскоре стала выдыхаться…
Как-то вечером Алёна лежала в постели с книжкой. Она дошла до самого интересного места, но вдруг услышала какой-то шорох за окном. Испугавшись, она погасила ночник и выглянула.
Возле дома маячили две фигуры.
Алёнка лихорадочно перебирала в уме все возможные варианты непрошенных гостей. И остановилась на местных забулдыгах – Саньке и Витьке – которые иногда захаживали к бабе Тасе за «копеечкой», если не хватало на бутылку.
Немного осмелев от такой догадки, она поспешила на улицу, чтобы выпроводить визитёров. Но едва её нога ступила на порог за входной дверью, она почувствовала, как горячая и влажная ладонь накрыла её рот. Потом последовал укол.
Проваливаясь в темноту, она успела услышать три слова: «Это – точно она!»…
Ей показалось, что очнулась она через минуту после потери сознания. Но потом узнала, что была не в себе почти сутки.
К её удивлению комната, в которой она находилась, была чистой и светлой. Кровать с мягким матрасом, рядом – столик, на нём стояли бутылка минеральной воды и бокал, увидев которые девушка тут же поняла, что очень хочет пить.
К ней долго никто не заходил, и она лежала, уставившись в потолок…
– Потом меня куда-то повезли и, выбрав удачный момент, я сбежала. Где-то блуждала и вот наткнулась на вас.
Алёна закончила свой рассказ резко, словно боялась, что если не остановится, то выдаст всё, а тогда рассчитывать на понимание будет бесполезно.
А утаила от своих слушателей она многое…
Она не рассказала, что ещё до похищения её стали мучить странные видения. Картинки приходили внезапно и также внезапно исчезали. Она словно каждый раз смотрела обрывающийся фильм, но самое страшное, что и связать его с чем-то конкретным она не могла.
Неизвестность пугала…
Но в тот критический момент, когда она поняла, что ей угрожает реальная опасность, сознание мобилизовалось. И она наперёд знала, в какой момент лучше улизнуть от похитителей, куда свернуть и куда забежать, чтобы утаиться. Она видела и этого хмурого машиниста, который сильно ей кого-то напоминал.
Но она так и не решилась сказать это вслух…
Пока Алёна сидела, о чём-то задумавшись, Егор уже не сомневался, что это её он видел утром. Но теперь его одолевали сомнения: а правильно ли он сделал, что взял эту девушку с собой? И говорит ли она всю правду?
Немного поразмыслив, он спросил:
– На какой машине тебя везли, помнишь?
– Не знаю. Я же деревенская и не разбираюсь в этом.
Серёга прыснул от смеха, но Егору было не до веселья.
– Чёрная иномарка?
– Да.
– Значит, всё-таки это тебя я видел утром, – зачем-то ещё раз подтвердил он очевидное.
Алёнка вспыхнула как факел. В голове всё поплыло, ей катастрофически не хватало воздуха, и она начала медленно сползать со стула.
Пока перепуганный Сергей крутился над ней, пытаясь обрызгать её лицо водой, она смотрела новое кино. Только сейчас она вспомнила Романа…
Она забыла о своих снах тогда, после смерти бабушки. И не вспоминала о них, как будто они никогда и не были частью её маленького мира.
Но всё вернулось, и радость, перемешанная со страхом, впилась в мозг, как острая спица. Она снова видела его и боялась за его жизнь. В этом эпизоде было много крови и его посиневшее от ударов лицо.
Алёнка закричала и отключилась.
– Чёрт! Чует моё сердце – в нехорошую историю мы влипли! – закудахтал Сергей, рассматривая распластавшееся без движения, тело. – И здоровая она – не поднимешь.
Егор ещё в первые минуты этого непонятного приключения заметил, что Алёна совершенно ничем не отличалась от его Лианы и тоже была «в теле», с округлыми формами.
– Садись! – скомандовал он помощнику и отошёл от управления.
– У меня же доступа нет… – нерешительно промямлил тот.
– Садись! Я сказал!
Егор подошёл к девушке и присел рядом с ней на пол. Приподнял её за плечи и положил голову на свои колени. Разметавшиеся волосы закрывали часть её лица, и он убрал их. Она была бледной, под глазами образовались тёмные круги, пухлые губы потрескались и немного искривились.
«И всё-таки она, родная…», – подумал Егор. – «А может быть, я просто окончательно свихнулся?».
Он легонько похлопал её по щекам.
Она вздохнула и медленно открыла глаза. Испуг, ещё секунду назад искажающий её лицо, вдруг сменился тёплой, почти нежной улыбкой.
И он улыбнулся ей в ответ.
Глава 2
Наталья и Давид сидели на диване просторной круглой гостиной, обставленной в стиле ампир.
Всё здесь дышало богатством и честью, выдавая недвусмысленное желание хозяина демонстрировать не только размер своего банковского счёта, но и намекнуть на непростые корни происхождения. Мебель из натуральных пород дерева, обитая современными материалами – вся плавная, обтекаемая, украшенная инкрустацией, резьбой и золотым орнаментом. Военная геральдика в виде нескольких мечей и копий, развешанных по стенам, тоже вносила свою нотку помпезности. Высокие колоны, заканчивающие резными капителями, явно выполнены на заказ по эскизам самого хозяина, слишком причудливые для обычного ума. И, конечно, куча всякой богатой ерунды: подсвечники, маленькие копии античных скульптур, и всё это в сочетании с современной электроникой.
Утопая в мягких чёрно-белых подушках, Наташа старалась сохранить присутствие духа, но где-то глубоко внутри нервы подёргивало, от чего дыхание её то и дело прерывалось…
Час назад их самолёт приземлился в международном аэропорту Израиля «Бен Гурион», и спустя полчаса представительный «Ferrari California», с не менее представительным и молчаливым водителем, доставил их в город Нетанию, на виллу господина Гурдесвьюра.
Всё расстояние от воздушной гавани до конечного пункта Наташа пребывала в трансе, не обращая внимания на красоту Средиземноморья, мелькавшую за окном.
Молоденькая стройная служанка разлила по миниатюрным чашечкам кофе и, поклонившись, вышла из помещения.
Едва за ней закрылась дверь, хозяин сих апартаментов, сразу же перешёл к делу. Это был пожилой щупленький мужчина, с приятными, но острыми чертами лица. Подбородок его обвивала реденькая седая бородка. Глаза смотрели на гостей хищно и изучающее.
Наконец, он заговорил:
– Рад, что вы приняли предложение, – он отпил глоточек ароматного напитка и посмотрел Наташе в глаза, но та выжидательно молчала, и он продолжил. – Но прежде чем договор вступит в силу, я бы хотел уточнить одну деталь…
Наташа вздрогнула и провела рукой по лбу. На нём выступила испарина. И последняя надежда на то, что всё обойдётся, улетучилась, как полуденный сон. Ей достаточно было мельком взглянуть в глаза этого наглого старикана, чтобы понять – ему всё известно.
Но она упорно не желала мириться с действительностью. И снова промолчала.
– Итак… – продолжил господин Гурдесвьюр. – У вас есть ребёнок. И по моим данным – ему сейчас двадцать лет.
– Нет. Ваши данные не верны, Арон, – перебил его Давид. – У Натальи никогда не было детей. Она не может себе это позволить.
Арон Гурдесвьюр поставил свою микроскопическую чашечку на изящный столик более нервно, чем предполагали правила этикета, но быстро взял себя в руки и полез в карман своего дизайнерского пиджака. Он достал снимок.
Наташа ещё не видела, что на нём запечатлено, но сердце бешено заколотилось в предчувствии неминуемой беды.
– Тогда… Как вы прокомментирует это? – и он протянул фотографию Давиду.
Тот взял карточку дрожащими руками и медленно опустил глаза.
На него смотрела молодая Ната. Она нежно прижимала к груди маленький живой свёрток, перетянутый розовой лентой.
Он сам сделал это фото двадцать лет назад, но потом – когда Наташа отдала ребёнка – спрятал его подальше. Да так, что и сам забыл куда именно.
«Этот Гурдесвьюр обладает большими возможностями, чем они могли предположить, раз смог раздобыть это фото…», – подумал Давид. – «Наверное, побывал в моей квартире…».
Он решил идти ва-банк, в конце концов, возьми он сейчас позицию отрицания – это навлекло бы на них ещё больше туч, которые и без того неумолимо сгущались над их с Наташей головами.
– Арон, мы не знаем, где находится девочка. Наташа отдала её в детдом через год после рождения. Вы должны нам верить, кроме того: ребёнок зачат от обычного мужчины, и вряд ли – нет, я даже уверен! – обладает способностями матери.
– Бросьте! – взвизгнул старик. – Я знаю всё. Эта девочка должна быть гораздо сильней вашей спутницы. И как раз то, что она – дочь обычного мужчины, делает её таковой. Вы, русские, всегда хотите обмануть. Я долго терпел, но сейчас хочу знать всё.
Давид посмотрел на Наташу в поиске хоть какой-то реакции на её лице, но та застыла, как одна из античных статуй, расставленных по всей этой немыслимой комнате. А лицо её – всегда смуглое – теперь казалось белым и безжизненным.
– Чего вы хотите, Арон? – спросила она бесцветным голосом.
– Я хочу знать всё… – ответил Гурдесвьюр. – Всё о возможностях человека.
– Но при чём здесь мы? – искренне удивился Давид.
– Разве ваша спутница не рассказала вам, кем был её отец? – в свою очередь удивился Арон.
Давид повернулся к Наташе.
В самом деле, почему за всё время их общения ему ни разу не пришло в голову спросить её об этом?
Он – как тот пёс! – служил ей верой и правдой, оберегал от лишних потрясений и никогда не лез в душу…
Давида осенило.
– Так ты воздействовала на меня! Лишила интереса к твоей тайне, а вместо этого добавила ещё и чувство долга?
– Преданности… Я бы так сказала, – тихо поправила его Наташа.
– Но ты лишила меня выбора, – с горечью произнёс Давид.
– Потом будете разбираться между собой, – перебил их Арон. – Сейчас мой помощник увезёт вас на квартиру, где вы будите жить. Всё остальное – по мере развитья событий. Ах, да, чуть не забыл. Вам придётся пока носить вот это.
Арон поднялся со своего шикарного кресла, подошёл к ним и подал два тонких металлических браслета.
– Что это? – спросила Наташа.
– А это – моя гарантия. Надевайте. Ничего страшного не произойдёт. Я только буду уверен, что вы не наделаете глупостей, – и он выжидательно глянул на своих гостей.
Наташа и Давид посмотрели друг на друга, а потом сомкнули кольца у себя на запястьях.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Здесь – брутальные байкерские сапоги, неотъемлемая часть экипировки байкера. Не путать с таким же словом «чопперы» – специальные байкерские мотоциклы. (Прим. автора).
2
Это вещество является нейромедиатором головного мозга и гормоном. Попадая в кровь, он вызывает у человека прилив сил, поднимает настроение, увеличивает сопротивляемость неблагоприятным факторам. (Прим. автора).
3
Мотоциклетный шлем, напоминающий своим видом пасть акулы. (Прим. автора).
4
«Брат» – российский художественный фильм режиссёра Алексея Балабанова, боевик, криминальная драма. (Прим. автора).
5
Марка знаменитого байкерского мотоцикла. (Прим. автора).
6
Ядовитая рыба фугу. Эту рыбу именуют по-разному, но настоящее её название – бурый скалозуб, а фугу – это название японского блюда, которое из неё готовят. (Прим. автора).
7
Хоррор (англ. horror – ужас) – это жанр ужасов в кино и литературе. (Прим. автора).
8
Анестетик – это лекарственный препарат, предназначенный для общего или местного наркоза. (Прим. автора).
9
ТЧ – Тяговая Часть. Здесь имеется в виду начальник тяговой части локомотивного депо. (Прим. автора).