Погоня за сказкой

Глава 2

Следующий день был вновь наполнен солнечным светом и теплом. Этого даже не испортило ворчание Лили, вторгшейся в мою спальню. Я приоткрыла глаз, следя за ней, но не спешила выбираться из-под одеяла, да и вообще признаваться, что проснулась. Иначе Лили вытащит меня из постели, а мне хочется понежиться, потянуться, немного помечтать…

– Да где же она, – бурчала себе под нос женщина. – Ах вот, – Лили подхватила мою книгу, лежавшую на прикроватном столике и скрытую пологом. – Ох уж мне эти господа, всякой ерундой маются, книжонки свои почитывают. А там правды ни на грош. Тьфу, я бы все эти библиотеки зимой на растопку. Хлам один.

Я была с ней в корне не согласна, но промолчала. Должно быть, матушке роман понравился, раз она прислала ко мне Лили. Естественно, мадам Ламбер поняла, куда делась реквизированная ею книга. Но роман и правда хорош…

– Лежебока, – наградила меня служанка эпитетом перед уходом.

Дождавшись, когда дверь за ней закрылась, я высунула нос из-под одеяла, вытянула руки и сладко потянулась. В окошко, приоткрытое Лили, мягко, словно воды неспешной реки, вплывал ветерок, едва шевеля занавеси. Звуки с улицы и птичий щебет все больше заполняли комнату, и я не смогла дольше лежать на уютной перине.

Опустив ступни на пушистый ковер, я встала и вновь потянулась. Чудесный день, непременно будет чудесный! Подбежав на цыпочках к окошку, я распахнула его и вдохнула аромат небольшого сада, разбитого подле особняка, улыбнувшись новому утру.

– Здравствуй, мир, – негромко произнесла я и прикрыла глаза, позволяя ветру принять меня в его теплые объятья.

Насладившись этим маленьким единением с миром, я открыла глаза и счастливо вздохнула. Что может быть слаще таких вот минут? Что заменит радость юности и свободу, когда на тебе еще не лежит никакой ответственности? Когда ты волен делать все, что хочешь?

– Ада!

Ах нет, все, что хочешь, девушка не может делать никогда. Потому что сначала тобой управляет матушка, потом супруг. Это печально… Легкий порыв ветра вновь прошелся по моей коже, стирая минутную печаль, и я опять улыбнулась. К чему огорчения, когда светит солнце, когда поют птицы и лето уже утвердилось в своих правах на нашу грешную землю? Нет, нет, только улыбка, только легкость в душе и желание жить!

– Ада!

Дверь в мою комнату открылась, и вошла матушка. Она была свежа и хороша, как обычно, но глаза сияли особенно ярко. Моя матушка – красивая женщина, я с детства любовалась ею, гордилась ее нежностью и хрупкостью, выделявшими ее на фоне остальных дам нашего делового сообщества. Да и среди знати мадам Ламбер зачастую выглядела очень выигрышно. И если бы не жаркий матушкин темперамент и бойкий язык, из-за которого с ней лишний раз боялись связываться, Дульчина Ламбер была бы идеальна. Впрочем, папенька принимал матушку такой, какая она есть, я тоже, а остальные просто не знали, какой она может быть нежной, любящей и беззащитной.

– Ты уже встала, девочка моя, – матушка раскрыла мне объятья.

– Доброе утро, – я покорно нырнула под крыло мадам Ламбер, приняла ее поцелуй и улыбнулась. – Сегодня чудесный день.

– Волшебный, Ада, просто волшебный! – воскликнула мадам Ламбер. – Приводи себя в порядок и спускайся к завтраку.

– Хорошо, матушка, – кивнула я.

– Оденься сегодня… А, впрочем, к чему нам все эти условности. Ты девушка взрослая, сама разберешься со своим гардеробом, – она сверкнула хитрыми глазами и удалилась, оставив меня в недоумении.

Матушка все больше ставила меня в тупик. Пожав плечами, я направилась в умывальную комнату. С недавнего времени в нашем доме появился водопровод, и это сильно облегчило жизнь. Стоило это приобретение невозможно дорого, но папенька никогда не скупился для нашего блага. Все-таки поступление воды по трубам от водонапорной башни, построенной на берегу реки, протекавшей недалеко от Льено, было намного удобней, чем услуги водовоза, поставлявшего нам раньше воду в ограниченном количестве.

Приведя себя в порядок и собрав волосы, я спустилась в столовую, где сидела только матушка. Папенька отбыл по своим делам еще рано утром, я же проспала почти до полудня потому, что уснула далеко за полночь из-за того, что пришлось ожидать возможности вернуть себе книгу и дочитать ее.

– Чудесно выглядишь, девочка моя, – улыбнулась матушка.

– Куда мы сегодня отправимся? – спросила я, усаживаясь за стол и пододвигая к себе тарелку с омлетом.

– Лично я иду в гости к мадам Набори, – ответила мадам Ламбер.

– А я? – вилка, которую я уже подносила ко рту, замерла в воздухе.

– А ты пока остаешься дома, – невозмутимо ответила матушка. – Ада, не морщись, от этого бывают ранние морщины. Погуляй пока в нашем саду, после обеда можешь взять Лили и пройтись в городской сад, говорят, там будет играть оркестр. Послушаешь музыку, покормишь лебедей, если, конечно, тебе захочется покинуть дом после обеда, – ее глаза вновь стали хитрыми, и я нахмурилась.

– Матушка, я не понимаю вашего поведения, – не смогла не заметить я.

– Ах, оставь эти глупости, – беспечно отмахнулась она.

– Но я хочу с вами. Дениза Набори – милая девушка, и я могла бы поболтать с ней, пока вы будете разговаривать с мадам Набори.

– Нет, – твердо отчеканила мадам Ламбер. – До обеда ты сидишь дома, после обеда вольна делать что угодно, но под присмотром Лили. Я все сказала.

– Так объяснитесь, почему я должна именно так провести сегодняшний день! – воскликнула я.

– Приятного аппетита, Ада, – произнесла матушка, промокнула рот салфеткой и покинула столовую без дальнейших пояснений.

Аппетит пропал совершенно. Сначала было просто обидно, что меня так вот, без всяких объяснений, оставили дома. Мы всегда были вместе, матушка всюду таскала меня за собой, даже когда я была против. Так почему сейчас мне велено остаться дома, когда она… О, Всевышний!

Кровь отлила от моего лица, когда воображение нарисовало причину столь непривычного и странного поведения мадам Ламбер. У матушки… любовник? О, нет! Но кто? Она оставалась одна на пикнике, совсем не настаивала на том, чтобы папенька торопился назад, когда отвезет меня до дома. Неужели кто-то из почтенных мэтров? Матушка красива, и многие смотрят на нее с интересом… И все же кто он?

«Адалаис Ламбер, ты глупая курица, – я ударила себя по лбу ладонью, – как ты смеешь думать подобное о собственной матери?!»

Устыдясь собственных домыслов, я все же позавтракала и покинула столовую, томимая множеством мыслей. Подозрения в неверности матушки моему папеньке не до конца улеглись в моей сумасбродной голове, и от этого было невозможно стыдно. К тому же я и дальше искала причины, по которым меня могли оставить дома, но не находила. Смирившись с непониманием и гоня дурные подозрения, я сходила в свою комнату, чтобы прихватить вышивание, и спустилась в сад.

Вскоре, увлеченная работой и чудесной погодой, я уже склонилась над пяльцами и не замечала ничего вокруг.

– Мадемуазель Адалаис. – Я подняла голову и взглянула на привратника. – К вам мадемуазель Матьес.

– Эдит? Так почему же вы томите ее, зовите, – воскликнула я и отложила вышивание в сторону.

Привратник удалился, но вскорости вернулся, сопровождая мою подругу. Я встала и приветливо улыбнулась ей, протягивая руки. Эдит была несколько мрачновата, но поцеловала меня в щеку. Мы присели на скамейку.

– Отчего ты так мрачна? – спросила я, разглядывая личико подруги.

– Скажи честно, – без излишних проволочек начала Эдит, – почему ты вчера уехала?

– Ты же видела, мое платье пришло в негодность, – удивилась я. – Падение в речку не способствовало тому, чтобы я оставалась в почтенном обществе.

– Да, ты, конечно, права, – Эдит сжала мои пальцы. – Мы с Дамианом явились так неожиданно и испугали тебя. Но после, что было после? – она с пристрастием взглянула мне в глаза.

– Папенька сопроводил меня домой, я переоделась и читала книгу. Эдит, к чему этот допрос? – возмутилась я. – Что ты хочешь услышать?

– Ах, Ада, – воскликнула моя подруга, – прости меня, но, зная твою матушку, я подумала, что это она все подстроила.

Мне вовсе не нравился этот разговор. К чему упоминать мою матушку, да еще в таком тоне?

– Объяснись, – потребовала я.

Эдит вздохнула, окинула взглядом наш цветник и попросила воды. Я позвонила в колокольчик, лежавший рядом со мной, и отдала распоряжение девушке-служанке. Та поклонилась и поспешила выполнить приказание. Эдит молчала, пока девушка не вернулась. Она взяла в руки мою вышивку и некоторое время рассматривала ее.

– Прекрасные цветы, как живые, – отметила подруга. – У тебя всегда так ловко выходит.

– Я все еще жду пояснений, – напомнила я.

Эдит нехотя отложила мои пяльцы и приняла высокий стакан из рук вернувшейся служанки. Стенки его запотели от холодной воды, и теперь по хрустальному боку стекала капелька, настолько аппетитная, что я не удержалась и попросила себе то же самое. Эдит сделала глоток и вздохнула.

– Все дело в Дамиане, – наконец произнесла она. Я молчала, ожидая дальнейших пояснений. – Мы так мило разговаривали. Потом, когда ты уехала, я стала терять внимание моего жениха. А еще чуть позже я заметила, как он подошел к твоей матушке. Они вроде бы и укрылись, но я все равно заметила. Разговор между ними длился не более двух-трех минут, но после этого господин Литин покинул наше общество, не уделив мне внимания больше, чем остальным. И я подумала…

– Что ты подумала, Эдит? – я в недоумении подняла брови.

Она вновь тяжко вздохнула.

– Я подумала, что твоя матушка решила стать сводней…

– Эдит! – вскрикнула я в негодовании. – Как ты смеешь так говорить о моей матери и обо мне?!

– Прости, – подруга схватила меня за руку. – А что мне еще оставалось думать? Мадам Ламбер глаз не сводила с Дамиана. Потом ты на речке. Ведь можно было догадаться, что я отведу его подальше от поляны для пикников, а какое место лучше, чем речка? И вдруг ты тут, будто ждешь нас. Падение в реку, он бросается тебя спасать, все так романтично. После ты исчезаешь, и он следует за тобой…

Я более не желала слушать подобные оскорбительные речи. Сурово взглянув на Эдит, я отчеканила:

– Возможно, моя матушка и видит в Дамиане Литине супруга для меня, но ничего не было подстроено. Никаких интриг. И мне обидно выслушивать все это от тебя. Особенно после того, как я пообещала тебе не мешать. Еще ни разу в этой жизни я не вставала тебе поперек дороги. К тому же, помимо господина Литина, моя матушка видит моим супругом еще с десяток молодых мужчин. Не вижу повода для столь неприятных, даже грязных подозрений.

Эдит поднялась со скамейки и прошлась передо мной, нервно потирая руки.

– Я все понимаю, – наконец сказала она, останавливаясь передо мной. – Ада, я все понимаю, но и ты меня пойми. Это же Дамиан Литин! Я мечтала о нем с самого детства, но даже представить не могла, что судьба может ко мне так удачно повернуться. Я отчаянно ревную его с той минуты, как родители сказали мне о разговоре с семейством Литин. А ты… ты такая хорошенькая, и приданое у тебя не в пример моему! Да еще его поспешный отъезд…

– Матушка говорила, что он уехал через час после меня. Не так уж это было и поспешно, – заметила я.

Эдит вспыхнула, но быстро взяла себя в руки и вновь села рядом, допив свою воду.

– Ты, несомненно, права, Ада, – кивнула она. – Это все моя глупая ревность. – После опять сжала мои пальцы. – Обещай, что и дальше не будешь сближаться с ним. Обещай быть холодной, жестокой, какой угодно, лишь бы только не мешать моему счастью.

Мне очень хотелось сказать, что подозрения Эдит смешны и что никакой Дамиан Литин не станет волочиться за мной. Но, удержав все эти речи, я просто кивнула. Моя подруга просияла, жарко поцеловала меня в щеку и встала со скамейки.

– Спасибо, Ада, ты лучшая подруга! – воскликнула она. – Ты еще встретишь свое счастье, непременно встретишь, а этот мужчина мой, и я никому не позволю вмешаться в нашу с ним судьбу.

– Ты права, Эдит, – вежливо улыбнулась я.

Дольше подруга не собиралась задерживаться. Я проводила ее до ворот и вернулась в дом. На мгновение задержалась подле окна и изумленно округлила глаза, когда увидела не кого иного, как виновника едва не состоявшейся ссоры между мной и подругой. Господин лейтенант королевского флота, одетый в сюртук, что так шел ему, с шелковым галстуком на шее и букетиком фиалок в руке направлялся вдоль по улице. Они встретились с Эдит недалеко от нашего дома, и Дамиан, подарив букет моей подруге, галантно поцеловал ей руку. После она оперлась на предложенный локоть, и пара удалилась. Я невесело усмехнулась. И к чему была вся эта сцена, ежели у них все так чудесно? Сейчас сомнения Эдит должны исчезнуть, и она успокоится.

– А не прогуляться ли мне по городскому саду? – произнесла я. – Лили!

– Что, мадемуазель? – женщина появилась за моей спиной.

– Идемте гулять, Лили, – улыбнулась я. – Погода чудесная, грех сидеть дома.

– Вам грех, а у меня забот полон рот, – проворчала она. – Идемте, раз уж ваша душенька просит.

Поцеловав нашу ворчунью в щеку, я поспешила одеваться, а Лили направилась отдавать распоряжения кучеру, чтобы закладывал коляску.

Городской сад встретил нас музыкой и множеством гуляющих. Увидела я тут и матушку с мадам Набори, но подходить к ним не стала. Главное, душа моя успокоилась, что матушка не обманывает папеньку. К тому же я оказалась в саду раньше, чем она мне велела, потому не рискнула вызывать на себя ее гнев и направилась к другой аллее. Лили шла рядом и привычно ворчала:

– Гуляют, а чего гуляют? А потому что дел нет. Вот у меня есть, а я тоже гуляю. Но у меня есть, а у них нет, только б развлекаться да музычку свою слушать. Тьфу, а не музычка, пустяшная. А хорошо играют, да, мадемуазель? Но все одно пустяшная.

– Лили, вы чудо, – рассмеялась я. – И музыка замечательная, и играют хорошо, и вам нравится. И даже нравится, что вы гуляете, а не делами своими занимаетесь.

– А что ж тут хорошего? Платьишко вам подшить надобно, туфельки почистить. Одеялко новое справить. А я тут болтаюсь. Но погода действительно хороша. А в теньке так и вовсе замечательная. Идемте-ка и дальше по тенечку, очень уж на солнцепеке жарко.

– Не возражаю, – улыбнулась я.

И мы пошли дальше по тенистым аллеям. Нам навстречу попадались парочки, иногда серьезные мужчины, чаще женщины. Знакомые раскланивались со мной, одаривая вежливыми улыбками, я отвечала им тем же. Один раз нам попался молодой граф Набарро. Матушка прочила его мне в мужья по зиме, но папенька высказал по этому поводу свое неудовольствие, и матушка оставила свою затею. Дела рода Набарро требовали вложений, потому граф Онорат некоторое время оказывал мне знаки внимания (пока не вмешался папенька). Молодой человек написал мне письмо, где клялся в искренности своих намерений. Я ответила, что все в воле Всевышнего и моих родителей. После этого граф перестал посещать наш дом, посчитав себя оскорбленным. Я не расстроилась, мне он не нравился.

– Мадемуазель Ламбер! – заметив нас с Лили, граф поспешил нам навстречу. – Как же приятно видеть вас, сударыня, в добром здравии и еще более прекрасной.

– Благодарю вас, – вежливо улыбнулась я. – Мне так же приятно видеть вас в добром здравии.

– Позволите составить вам компанию и сопровождать по этим уютным аллеям?

Я не видела повода отказываться от сопровождения. Рядом со мной находилась Лили, и ничего предосудительного в том, что молодой человек немного пройдется вместе с нами, не было. Я согласилась, правда, больше из вежливости, чем из желания вести беседы с господином графом. Он предложил мне руку, но Лили тут же встала между нами.

– Недопустимо, – коротко ответил страж моей нравственности. – Стыдитесь, господин граф.

Онорат недоуменно приподнял брови, и я, скромно потупившись, развела руками.

– Покорно принимаю условия, – улыбнулся он в ответ. – Впрочем, не вижу ничего дурного, если мужчина предлагает даме руку для ее же удобства.

– Недопустимо, – отрезала Лили, по-прежнему оставаясь между нами.

Так мы и шли молча, потому что разговаривать через твердыню гренадерского роста было сложно. И хоть граф Набарро и не уступал Лили в росте, я успешно пряталась за ее могучим плечом. Я думала, что молодой человек сдастся, но он упорно шел рядом с нами, время от времени с кем-то здороваясь. Меня это начинало раздражать. Хотелось вольно пройтись по чистым аллеям, посидеть подле пруда, кормя белоснежных лебедей. В этом году среди них появился необычный черный лебедь, и многие ходили смотреть на это чудо. Вот и мне хотелось покидать ему булки, прихваченной Лили.

– А идемте к пруду, – предложил сам Онорат.

– Идемте, – согласилась я, хотя, признаться, компания одной Лили меня устроила бы больше. Но как избавиться от графа – я не знала.

Возле пруда оказалось на удивление малолюдно. Лили развернула свой мешочек и выдала мне немного свежей булки. Я не удержалась и отломила от нее кусочек для себя.

– Куда, – тут же грозно одернула меня служанка.

– Вкусно, – ответила я, заискивающе глядя ей в глаза.

– Вкусно… А потом кушать не будете, а там ваш любимый суп, – она укоризненно покачала головой.

– Ада, может, вы желаете замороженных сливок? – неожиданно спросил меня граф Набарро.

– Хочу, – ответила я и смутилась собственной поспешности.

– Желание дамы – закон для мужчины, – улыбнулся граф и отошел от нас.

Лили сурово свела брови; я еще больше смутилась и отвернулась к пруду. Черного лебедя сегодня не было видно, зато были утки, и они с отменным аппетитом накинулись на мое угощение. Когда вернулся господин граф, я уже скормила почти всю булку. Он галантно вручил мне стаканчик с замороженными сливками.

– Не стоило, право, господин граф, – промямлила я.

– Онорат, Ада, зовите меня Онорат, – ответил он с открытой улыбкой. – Сегодня много свободных лодок, не желаете ли прокатиться?

Я посмотрела на Лили, та застыла каменным изваянием.

– Ваш страж может отправиться с нами, – поспешил заверить молодой человек.

Лили хмыкнула самым возмутительным образом. Мужчина смерил ее неприязненным взглядом, и мы направились к лодкам. Онорат обернулся ко мне и вновь попытался подать руку. Секунду поколебавшись, я все же вложила в его ладонь свои пальчики. От помощи отказываться не стала, потому что свалиться в воду совсем не хотелось. Но в лодке Лили вновь разделила нас.

– Однако суровая стража у вас, Адалаис, – усмехнулся господин граф.

Прогулка вышла неожиданно приятной и легкой. Молодой человек быстро нашел тему для разговора, я слушала его, искренне посмеиваясь над рассказом о последней охоте. Лодка мягко скользила по водной глади, увлекаемая уверенной рукой графа. Я склонилась и опустила пальчики в воду, глядя, как они рассекают поверхность пруда.

– Какая приятная нынче вода, – отметила я.

– Сегодня вообще день необычайно приятен, – не без намека ответил Онорат.

– Вы, без сомнения, правы, – ответила я, пропуская мимо ушей все намеки.

– Пора к берегу, – подала голос до того молчавшая Лили.

– Вы хотите уже на берег? – спросил меня господин граф.

– Пора, – вздохнула я.

– Ну, раз пора…

И лодка развернулась носом к нашему берегу. Там мне вновь подали руку. Я приподняла подол, чтобы шагнуть через борт, приняв помощь…

– Мадемуазель Ламбер, – неожиданно раздался уже узнаваемый голос.

И я чуть не свалилась в воду от неожиданности, но мой нынешний кавалер успел меня поддержать, а Лили просто схватила за шиворот.

– Господин лейтенант королевского флота, – возмущенно воскликнула я, как только обрела равновесие, но сердце еще отчаянно билось в груди от испуга, – должно быть, вы решили не успокаиваться, пока не утопите меня!

– Вам знаком этот неучтивый господин? – спросил Онорат, и в его голосе послышались недовольные нотки.

– Ну что вы, Онорат, не близко, – ответила я, выбираясь на берег.

Теперь я как следует разглядела Дамиана Литина, которого держала под руку Эдит. Она не без недовольства смотрела в мою сторону, предмет же ее страсти приветливо улыбнулся, отчего лицо его тут же стало чрезвычайно милым. Вежливо улыбнувшись подруге и ее жениху, я сама взяла под руку графа Набарро и вознамерилась пройти мимо них.

– Не представите нас? – спросил граф, чем вызвал мой недобрый взгляд.

– Конечно, Онорат, – все же кивнула я. – Мадемуазель Эдит Матьес и господин Дамиан Литин, лейтенант королевского флота. Его сиятельство граф Онорат Набарро.

Мужчины раскланялись, Эдит присела в книксене, я нетерпеливо шагнула в сторону.

– Раз мы теперь все знакомы, может, пройдетесь вместе с нами? – неожиданно предложил Дамиан.

Эдит тут же умоляюще посмотрела на меня, я так же – на Лили, и она вмешалась.

– Нет, мадемуазель пора домой. Хватит без дела шляться, – неучтиво сказала она.

Моя подруга облегченно вздохнула, я благодарно кивнула женщине. Граф Набарро тут же вновь предложил мне руку, Дамиан… Дамиан чуть приподнял бровь, усмехнулся чему-то, но настаивать не стал. Так мы и разошлись.

– Военные все такие, – заговорил Онорат. – Ни такта, ни воспитания.

Я промолчала. Граф проводил нас с Лили до выхода из городского сада, предложив все-таки еще задержаться и послушать оркестр, но я отказалась. Настроение отчего-то несколько испортилось. Да и матушка бродила где-то поблизости. Потому я отказалась. Молодой человек помог мне сесть в коляску, но придержал руку, чуть сжав мои пальцы.

– Ада, мне позволено будет вновь навестить вас? – спросил господин граф.

– Если папенька с матушкой не возражают, то почему бы и нет, – ответила я. – Всего вам доброго, Онорат.

– Всего доброго, Ада, – и он поцеловал мне руку.

– А это уже лишнее, – тут же вмешалась Лили.

Граф Набарро махнул мне, широко улыбнувшись, и коляска тронулась.

– Что еще за вольности, – забурчала моя надсмотрщица.

– Лили, вы видели, я не давала повода, я просто была вежлива и не более, – отмахнулась я.

Затем повернула голову и увидела, как городской сад покидают Эдит и Дамиан. Быстро же они нагулялись. На этом я потеряла к ним всяческий интерес и вновь обернулась к Лили.

– Почему вы промолчали, когда я взяла графа под руку? – полюбопытствовала я.

– Так вам же хотелось, – она пожала широкими плечами. – Сначала не хотелось, я не позволила, а потом хотелось, я же видела.

– Ничего мне не хотелось, – фыркнула я. – Скажете тоже.

– Хотелось, хотелось. А как подругу свою увидали, так и вовсе вцепились. А я чего лезть буду, тем более промеж двух петухов? Вон как гребни-то распустили, пока вы их друг дружке представляли, – усмехнулась женщина.

– Какие петухи, какие гребни, Лили? – в недоумении спросила я.

– Да как же. Граф этот да сынок Литина. Так взглядом друг друга и жгли, пока раскланивались, – пояснила она. – Тут известное дело, как только курочка…

– Лили! – возмущенно воскликнула я. – Вы на что намекаете?

– Да на вас, мадемуазель. И не намекаю, а прямо говорю, – насупилась женщина. – Сынок Литина с полчаса на берегу топтался, подругу вашу мариновал, пока вы смеяться шуткам графа изволили. Уж я-то приметила. Верно вам говорю…

Я всплеснула в негодовании руками. Ну что болтает?!

– Лили, запомните: Дамиан Литин – жених Эдит, а графу Набарро папенькины деньги нужны, только и всего. А вы тут уже теории курятника строите.