Гармония преображения

Что-то всё-таки не сильно нравится – то, что вижу, когда от случая к случаю в очередной раз выбираюсь из дому. Изображение действительно бледненькое, и смотрится далеко не подарочно, но что больше всего донимает, всё это, видимое, теперь куда более радикально плывёт, ещё более подкрепляя эту странную убеждённость, что облик-внешность всяких, что попадаются на глаза, получается столь удручающе не шедевр, а потому наверно было бы неплохо сопроводить собственное улучшение рядом чего-либо более толкового, но истина не раскрылась в достаточной глубине, и вследствие этого только что и остаётся, что фиксировать взглядом далеко не радующие последствия. Хотя одно то, как попадающиеся на глаза, все лицами плывут, при таком происходящем одна фиксация подобного уже испытание не для каждого живущего, и это очень хорошо, что к пусть необъяснимому такому в силах относиться как к стороннему. И всё-таки, ну что за серенький и блёклый мир перед глазами формируется! И почему? Ведь если присмотреться, в старых фильмах этого налёта нет, всё это нынешнее, день сегодняшний несёт на себе подобное. Может, надо постараться увидеть от начала дня и до конца побольше красок? Но то, чем занят, вне сомнения важней, и спорить о приоритетах в данном направлении даже нелепо, никому иному кроме самого себя подобным не заняться! И всё-таки, какие удручающие именно блёклые, не радующие результатом лица, и почему именно за собой вижу вину, что получается такое удручающее зрелище?

Ночь, новое, и, резюмируя, из первого и основного – подняться качественно до уровня такого Света, на который молясь можно получить возможность и желание в результате тянуться, к которому страждешь тянуться и получать должное для развития того, что станет результатом жизни – духа, образа, как результата. Образ, к которому тянешься, должен быть достаточен в своих параметрах для подобного, и должен по результату собственной жизни оказаться таким, чтобы обратившегося наградить этим искомым Светом, который станет должным началом для такой манящей новой жизни, достойной того, чтобы такого без сомнения желать. В сторону которого с молением обратились, должен стать светочем для роста и развития, достойным того, чтобы к такому стремиться идти и тянуться. От степени, насколько качественно сумеешь развиться, зависит, фактически, всё, так-как от сформировавшегося образа, к которому начнут тянуться, зависит результат, которым будет одариваться каждый идущий подобной дорогой. И здесь довольно странно начинает выглядеть ситуация, когда, при отсутствии Света, предложить находит воплощение-спасение в растениях. Ведь всё именно подобным образом подавалось? Иначе в случае недопустимого духовного образа только огонь? А что-то вроде зеркального обличия, как будто проступил образом получившимся, но в сторону мрака, и если Света стороннего, позволяющего проступать-проявляться не будет, то и не проявится, став побудительным началом для этого самого роста, и становясь хотя бы побуждающим чем-то к движению того, что снова без Света и замерло? Такая организация что ли? Пока вроде бы по-иному ну никак не прощупывается. Правда, по ходу дела всплывала идея о обратной стороне чувств – чем себя разукрасил, таким и вспыхнуть по результату, и следствием уже сам от Света в непроглядный мрак побежишь, если испугаешься, что такому проступить-проявиться окажется должным. Однако, если не получим проявления-образа, если целенаправленный уход от подобного, что же получим тогда? Память может выглядеть благой и не лучшей. Ну, хорошо, получили такую, марающую не лучшим содеянным память? Такое наградит проявлением нежелательным, скверным? Как-то, чем-либо донимающим? Но как удивительно разрозненна, лоскутками и не глубока память живущих о некогда живших! Среди подобного сохраниться, оставив след глубокий, тянущийся далеко, дело почти не оставляющее надежды на удачу в получаемом результате, особенно когда склонность присутствует тешить себя ожиданиями, что помянут именно словом благим. Древний признаваемый выход из ситуации – мумифицировать труп, выстроить гробницу до неба, и на стенах гробницы написать неоднократно имя и описать те дела, благодаря которым отличился при жизни, и, поминая которые, вроде бы самое правильное будет после того, как мумифицированный умрёт, имя того, кому удастся столь пафосно себя увековечить-похоронить, вспоминать. Результативность у такого способа оставить о себе след в виде памяти, упоминаемой среди живущих, присутствует, во всяком случае пока постройка-гробница взгляд привлекает и описание дел хоть немного читается, соответственно с описанием-звучанием имени, но как показывает практика жизни, всё преходяще, и наступает момент, когда возможность обогатиться прочтением такого рода надписей остаётся в виде хоть чего-либо доступного лишь таким, которые избрали в виде повседневной заботы особого рода науки, и этих людей очень мало. При этом степень уровня поклонений когда-либо особого значения не имеет – живущие как-раз и отличаются – таким постоянным нахождением в движении. Всё с непрерывностью течёт и изменяется, при этом перемены могут выглядеть столь кардинальными, что то, что находилось на гребне волны, раз, и вполне способно в следствие обстоятельств – перемен, случившихся в жизни, оказаться через краткий срок в полном забвении. Казалось бы, ввиду ситуации и обстоятельств, имя такое фигурировало среди самых часто поминаемых и произносимых имён, но, по мере деградации интереса, и последствия на лицо – уходишь вслед подобным другим в обезличенный и не оформленный чем-то результативно законченным мрак. Нет, если не просыпаться в очередном новом рождении, сохранив достойные внимания духовные намётки от прожитого, и в результате получать возможность улучшаться от рождения к рождению, ещё, и ещё, и ещё, то, спрашивается, а к чему сам такой, потерявшийся в обезличенной серости, увенчавший жизнь образ? Разумеется, несколько по-иному выглядит ситуация, когда то, что получилось, просто недопустимо замарано злом. Если для результата духовного сама ситуация с выставлением напоказ дел не лучших уже непереносимая мука, образом своим стать прообразом для новой жизни в таком случае вряд ли получится, даже если предположить некое забвение того, что марает, и удручающе злого. При Благословении, тогда, среди прочего родиться цветами подавалось вариантом спасения для таких, которые постоянно в муках пылают. Рассуждать при подобном можно о разном, тем более, что пока очень многое попросту не слишком понятно.

Попытайся потом оценить, к чему могли предлагать тянуться раньше те, на образы которых молились в прежнее время, и к чему подобное могло в результате приводить. И не забудь, приход информации – ночь, день, Свет и Темнота когда оцениваешь подобные обстоятельства, тоже не просто слова, события, обстоятельства.

И ещё обстоятельства – если слушать то, что с экрана сказали, понтифик, когда пожелали от старика услышать проклятий, решил, в глобальности веры своей, отказаться? И даже намекают на то, что готов отказаться и от престола папского, и от тиары? С чего бы это вдруг? Или, точнее будет сказать – когда это католическая церковь отличалась таким-то подобным, и не с того, не с сего? Или не одному Будде намекнули, в каком регионе следует ожидать избыточного беспокойства, и, как можно предположить, папе тоже о чём-то таком намекнули, после чего, прикинув ситуацию и обстоятельства, понтифик достаточно резонно взвесил ценность своего облачения и регалий? Однако, всё-таки откуда же в таком неординарном случае могли тогда настолько однозначно-убедительно намекнуть? И от кого, и в какой форме исходил такого рода подобный намёк? Как не крути и не рассматривай, а первое, что бросается в глаза, что самое ценное в сложившейся ситуации, что запад ли, восток, никто из хоть чего-то разузнавших, ну совершенно ничего, по сути, полностью не знает. Цепляться человеческому любопытству, в сущности, не за что. А потому все такого рода намёки-подталкивания если и могут приходить, то только если и со стороны, и от таких намекающих, которым обычного живущего впору разве что в благоговейность полную вводя пугать. Как факт, в результате попытаешься представишь, что озабоченным могло в качестве сообщающего вдруг привидеться, всё начинает выглядит даже поболее чем экзотически.

Давай-ка разберём несимпатичные слова в трубку навстречу электронному голосу. Попытаемся из этого безобразия выудить хоть какую-то пользу. Прежде всего оцени свои обидные слова. Что, хотел, чтобы сказанное кто-то именно услышал и произнесённое стало для такого донимавшего звонком именно обидными? Что, резюмируя, можно сказать – сомнения сразу в нескольких направлениях одолевают. Во-первых, сам звонок, в таком больше прочего раздражает-донимает, что звонит определённо неживой объект, короче, дурацким текстом донимает запись, то есть, уже имеет место точно не беседа, поэтому и прекращаешь сразу разговор, как только обнаружилось подобное, и потому весь крик в сопровождении не лучших слов, это один лишь выхлоп и не более такого, услышать который только самому в предназначенье, как и задача – выразить перед самим собой для самого себя отношение к случившемуся и не более того. Другой вопрос, что отношение к устроившему донимающее беспокойство есть, выразилось, и если сам свои слова оценил не лучшим образом, подумав, что, может, было бы получше избежать такого проявления злобы, то раз слова заставляют пожалеть о том, что вырвались, пусть, вроде и на первый взгляд сам гнева-раздражения полный словесный ряд вреда никому конкретно не принёс, но раз такое получило повод к своему возникновению, всякий, кому выгоды ради захотелось стать причиной для возникновения подобного никак в воображении приятным не рассматривается. (Ну, только если не пытаться высмотреть возможный потенциальный вред для самого себя, если исходить из того, что само сказанное в отношении кого-либо, пожелание не лучшего, худо-бедно, а воплотится, и, в результате, именно впустую, в виде только слов не вылетит. То есть, возьмёт и обернётся злом, а это и сказавшему подобные слова вернётся чем-то злым.) Что можно было бы сказать о иных вариантах реакции на такие раздражающее донимающие беспокойства? Само отключение раздражающего разговора, в сущности, происходит сразу и почти автоматически, как только становится ясно что к чему. Слова исключительно последствие реакции из чувств, а ожидать появления лучших чувств от подобного нелепо. Пытаться описать отношение через подборку слов, которые будут восприниматься более удовлетворительно? Будем смотреть прямо – само рассмотрение ситуации в таком ракурсе выглядит в определённой степени несерьёзно. И всё-таки присутствует устремление уходить от ситуации, когда в речи озвучиваются словесные варианты, задача которых вызвать мысли о чём-то гадком в связи с нежелательным происходящим. И большего смысла-значения у слов таких уж точно не было и нет.

О ВАЖНОСТИ-ЖЕЛАТЕЛЬНОСТИ СРАЗУ ЗАПИСАТЬ БЛАГИЕ МЫСЛИ

Сверхлюбопытная особенность – если сразу и не записать те ли, иные мысли из когда-то донимавших, такое очень даже может статься, что время минет и потом подобные благие замыслы и вовсе в голову возьмут и не придут. Как результат на фоне разного такого, что записанные рассуждения словно кто-то постоянно, толи подсказывает, толи корректирует, как будто сразу возникает и вполне естественный вопрос – ну, и откуда же тогда всё беспокойство обо всём тогда берётся? И кого считать помощником и таким направляющим в подобном постоянном написании толковых слов, подходяще и по-разному повествующих о всяком и о разном?

И здесь можно после очередного солидного, за столь немаленькое время, накопившегося опыта добавить, что, по всем признакам, подсказчик существует, и есть, во всяком случае, не оставляет ощущение, что столь активно помогающий подсказчик не один. Правда такого рода подсказки надо ещё обрести сноровку слышать-получать, так-как, действительно, а ну-ка попытайся всякое такое опиши! Если словами излагать происходящее, то всё это представляет из себя в письменном виде изложение мысленное прочтения записанного в голове, говоря проще, более правильное прочтение из возможного-предлагающегося. И при таком взгляде, с одной стороны, важно, чтобы наличествовало от чего оттолкнуться, чтобы база была как-то и когда-то ранее сформирована, а для этого необходимо оформление качества понимания разных тонкостей и нюансов гораздо более высокого уровня, что-то должно для написания такого давать толчок, и чтоб присутствовало то, что и пристала пора улучшать, то есть текст, уже хранящий какие-то взгляды, который, претерпевая назревшее очередное воздействие, и о ранее затронутом, оставит вызывающий интерес след, и всё, что с прежде написанным связано, снабдит-наградит всем, что с некоторых пор стало качественным сопровождением работы с перечитываемым-оформляемым заново. При этом, чем глубже-дальше такой процесс продвигается, соответственно более чётко начинает фиксироваться звучание в разуме различных фраз и слов, по ходу дела подходящих более иного прочего по мере такой обработки перечитываемого словесного потока. Опять же, любопытный из нюансов – по ходу написания сформировался взгляд, что раз уж впору постепенно ожидать, что оформление в виде мысленного восприятия-подбора, каким же лучше будет в том-ином случае оформить текст, несущий из таких и таких слов собранную в предложение мысль подать, скорей всего по всем признакам имеет устремление в подобном направлении к тому, что подача более подходящего словесного набора в таком ключе начинает выглядеть чем-то из разряда чего-то даже более чем естественного, и впору ждать, что устремится к состоянию обыденному. И, кстати, если вспомнить, как, и уже относительно давно, звучит речь, намекая на какой-то стиль подстраивания под своего рода некую ритмичность, то в самоё время ждать-предполагать, что, срок минет, сколько, сказать трудно, и в очередной раз с такой ритмичностью общения всё тоже сдвинется весьма заметно и внушительно, и дальше. Но это всё уже перемены претерпело не один раз, и потому всё, что может стать достоянием будущего, оставим на потом. Сейчас важней, что прямо и по ходу раскрывается, пока над текстом, обрабатывая то, что непосредственно по ходу дела в голову приходит и записывается, с чем как-раз на данный момент получается работаешь! И здесь, чего мелочиться, уж во всяком случае пока всё выглядит внушительным, не маленьким. Из прочего, что можно записать из того, что сразу смотрится заметным, значимым? Как факт присутствует ситуация, когда мысленный ряд практически сразу строит текстовый ряд, после чего можно отслеживать и записывать, в сущности, соглашаясь с таким, что в голове формируется из мыслей. Однако подобное полномасштабное согласие имеет место всё-таки далеко не на каждом шагу. То есть, имеет место, когда возникают варианты, или же с самим поиском возможных вариантов как-то всё-таки присутствовали некие проблемы. При этом, с чем что-либо такое оказалось в том либо ином случае связано? Пока в качестве варианта два предположения просятся – одно сводится к тому, что обсуждаемая и обдумываемая тема на момент, когда такие обсуждения-обдумывания и оформлялись в мысли-написание, ещё не была должным образом подкреплена надлежащим качественным пониманием подобной тематики, вторая идея в том, что это формирование мыслей на левом-правом полушарии мозга, а эти полушария, в свою очередь, те две активные действующие силы представляют, и потому, пусть и не каждый раз, но всё-таки в предлагаемом варианте, в том или ином случае, присутствует определённый выбор. В наличии также нюанс, о котором впору было бы упомянуть – проявление достаточно откровенное, фиксирующееся сразу, и уж точно далеко не радующее, когда становится приметным – стоит только ощутить лишь намёк на привыкание к такому проявлению в виде мыслей текста, который только и осталось, что потом записывать, и явно возникает некая зависимость от чего-то подобного. И следствием подобного в воображении оформляется, что стоит такому состоянию лишь чуть перестать фиксироваться, и сразу формируется мысль, что значит впору с этих пор заканчивать и дальше текст организовывать-писать. То есть, не больше и не меньше, как своего рода некая зависимость начинает просматриваться. Ну и с чего бы портить настроение, для рассмотрения организовав-подложив подобное? То, что и раньше, до реального оформления фиксации какой-либо сторонней помощи, что-то похожее-подобное уже имело место быть, с такого рода организационными тонкостями никаких сомнений даже и в намёке не существовало, при этом чтобы не имело место быть когда-либо, с текстом такое работать точно не мешало. Буквально пара дней прошла, как обработка текста явно не обрадовала, при этом тогда всё подавалась для себя, что что-то с должной слаженностью и звучанием явно как-то не сходится. То, что довольно многие кусочки текста коротки, такое именно потому в подобном виде, что на момент, когда получившееся создавалось, раз, и состояние, при котором текст писался, оформляясь в слова, просто закончилось. И как же поступать с такой довольно видимой зависимостью? Можно отметить, что сознание всё-таки ставит перед разумом задачу – то, что звучит в ответ как мысль, как надо понимать, должно стать разрешением оформленной проблемы. Но если есть, присутствуют проблемы именно с богатством и разнообразием запросов к мысленному ряду, сам ряд из мыслей, без запросов, оформляющихся в нечто как-то сформированное, уж точно, далеко не слишком как-то радуя блистает. Что ж, попытаемся представить то, что в ходе действия проступает, как работаешь над текстом. Действительно, от этого нельзя отходить в сторону – прочтение уже написанного сопровождается гармонией восприятия того, что прочитал, и, сообразно такому, насколько прочитанное не в гармонию положением слова, или же сопровождающим слово смыслом прозвучит, если всё в голове будет в той-иной степени в норме, через мысленный ряд окажется предложено, как можно такое состояние, касательно и положения словесного, и смысла изменить. Конечно, когда такая правка ранее написанного происходит, чрезвычайно важно на момент подобной правки уж по меньшей мере основательно, заметно, но продвинуться в вопросах понимания чего-то из того, что в тексте перед таким как-раз рассматривалось-обсуждалось, будучи по ходу такого как-либо записанным. Один нюанс как вариант – взглянуть на оформление того, что пишется, согласно обновлению самой системы-схемы написания, совсем как другое дело смотрится, когда то, что подлежит такому описанию, вследствие обновления взглядов-рассмотрения, приобретает новое и до того молчавшее звучание. При таком подходе можно открыть глаза на очень разное и до того определённо скрытое.

Очередное направление мысли, при этом на этот раз связанное с текстом, что ниже, и в данном случае главное сразу отметить, что сознания коснулся возможный мотивированный взгляд на затронутую проблему, а взгляд перед случившимся как-раз из мыслей возник, ведь это таким образом следует понимать? Действительно, можно много разных слов рассказать-написать о таком, что родившись в странах, где присутствует достойное образование, ответит обидой на утверждение, что те или иные истины окажутся при объяснениях элементарно не понятыми, но одновременно в сознании в самую пору всплыть-вспомниться внешности каких-нибудь из таких, что до сих пор едят ножки у насекомых в Латинской Америке, и уж точно, ожидать от столь недалёких в развитии понимания хоть чего-нибудь было бы, пожалуй, даже побольше чем странно. Но при такого рода взглядах не эти, тоже сразу следует отметить – люди, только с истинно первобытным развитием разума интересны, а то, что сама идея посетила, даровав возможность посмотреть на такое, сформировавшись образно и на мысленном фоне – мол, эти, из образованных, такие, вне зависимости от способности понять-не понимать, могут обидеться чего бы сказанное не касалось, а таким, голым и с копьями, уж точно как-то при обыденности примитивного существования не до обид. Ну, и о чём такое говорит? Что если к мыслям, что такую обработку как-либо прочитанного и сопровождают, присмотреться, то можно, худо-бедно, обнаружить базу, на которой можно начинать что-то пытаться возводить. И пусть сразу можно из подмеченного в тексте записать, что случаи имеют место быть, когда с определённостью фиксируешь отсутствие подсказок, хотя одновременно огорчаться утверждением предельно удручающим, что нечто такое, и во всём подобное, и приключается с завидным постоянством тоже нельзя, всё-таки далеко не столь уж непомерно редко место имеет состояние, когда оформляется в качестве возможного созданного варианта нечто новое, а потому всего для последующего действия хватает и с избытком. Вообще, насколько можно понимать, присутствует довольно явственный намёк, что фантазировать, не пользуясь подобными сторонними подсказками, никто не запрещает. Возможно, что такое или этакое проявление при организации процесса кому-то как-то и не нравится, но если правильно подходить к оценке всякого происходящего, то все такого рода мысли должны прежде всего удовлетворить того, кто, по своему желанию, и текст, в процессе оформления фантазии, печатает. А потому, кому выбирать, что же напечатать, и решать, что больше в ходе дела подойдёт для того, чтобы и быть запечатлённым. Во всяком случае, насколько удовлетворяя прозвучит получившееся для того, кто текст напечатанный прочитает перед переделыванием, в такой степени и об изменениях судить и эти самые измененья вносить пока не понравится полученное хоть немного в чём-нибудь поболее.

Каждая схема предлагает вариант развития сюжета, осталось остановиться на выборе, в какой вариант подстроиться? С чем из возможного согласиться? И это притом, что есть ещё и собственное оформление взглядов организационного свойства, позволяющее сформулировать ситуацию в такой или иной доступной области, когда таких откровенных подсказок нет – таким образом развитие намеченных действий следует понимать-рассматривать как ожидающую перспективу?

Рассуждения о восприятии мира вокруг через покровы тела своего? Или лучше будет написать – через чувственные покровы тела своего? Тело и телесные покровы – знак (вариант) восприятия окружающего (возможность именно существования в непосредственном и разностороннем, полном разнообразия контакте с этим самым окружающим). Как можно понимать – вполне обосновано предполагать, что тело в плане одарённости изрядного количества возможностей, которым плоть подобная наделена, способно радовать заметно большим, да тонкость присутствует, чтобы подобные возможности сумели хоть в самой незначительной из вариаций проявиться, необходимо крайне существенное наличие качественных перемен, при этом, одновременно в области улучшения самого тела, и в области роста духовного совершенства – совершенства внутреннего жизненного насыщения телесной плоти. Когда такого нет, использование тела в жизни выглядит вариантом применения хоть чего-либо ажурного-воздушного и возвышенного для заколачивания гвоздей в доску.

У этой медали слишком демонстративно-ярко присутствует обратная сторона. Всё-таки само существование в том или ином теле прежде всего должно в первую очередь стремиться к качественному улучшению содержимого. Будет иметь место подобное – найдётся о чём говорить, притом не что-то из уже перемусоленного, а новое, то, что ранее на ощупь и не пробовалось. Если Создателю необходимо, чтобы узнанное стало достоянием, то прежде всего самое важное, чтобы удалось узнать как можно больше всякого обогащающего разум, а опираясь на подобное, всякий, кто написанное всё-таки прочтёт, в меру собственных возможностей постигать и понимать сделает узнанное и записанное собственным достоянием. Но разума и сейчас хватает, чтобы понять, что о таких откровениях не разглагольствуют, пытаясь выставить свою личность перед толпой для восхваления, да это и не привлекает, когда такими тонкостями озабочен.

Любопытный образ посетил, и пока не оставил разум слабый, спешу записать-зарисовать чтобы имелся потом вариант, на который можно было бы, если возникнет необходимость строить картину об увиденном-обдуманном, опираться. В образе, записывая, фактически представлял неких-разных перед взором Высшим, и эти некие разные старались вызвать благосклонный взгляд с Высшего Пьедестала в сторону трудов совершаемых, в основном из-за того, что всё такое в обязательном порядке сопровождается благим освещением деятельности и порождением чего-то более толкового и всем полезного. Плохо во всём этом смотрелось только одно – по всем признакам выглядело, что для самого занимающегося такими трудами картина вся в целом словно бы пока ещё не видна, только лишь ощущение происходящего есть. Но, надо отметить, что и ощущение, через чувства восприятие такого, это уже, по-своему, в достаточно изрядной степени впечатляет.

Попытаемся намётки сделать на фоне того, что в русле раскрывшегося прояснилось. Если Бог Творец может, при наличии должного старания фактически в каждом рождённом и после живущем в той или иной вариации проявиться, то это, при наличии надлежащего старания, не мешает искать и находить именно своё направление для проявления в жизни, как и никак не помешает качественно духовно улучшаться, идти такой дорогой всегда будет полезно, важно, нужно, и такой путь точно очень далеко идущего по ходу продвижения к цели приведёт. Действительно, интересы у различных людей могут оформляться в нечто, очень, чрезвычайно различное, как, кого, и куда потянет – чтобы предсказывать-формировать прогнозы требуется уровень задействованных при организации сил столь высокий, что, как понимаю, на момент рождения каждый рождающийся вряд ли может тешить себя вескою надеждой, что оформлением такого, каждого существования, такого уровня энергетические схемы озаботятся. Надо сначала духом над обыденностью чуть подняться, чтоб для подобного намёки интереса вызывать. И, между прочим, в раскрывающейся вроде бы схематике, охват и уровень, и значимость, масштабность, как и всестороннее распространение воздействия, зависят и от степени такого как-либо случившегося улучшения – последующего возвышения.