- -
- 100%
- +
Сознание пыталось сложить мозаику сцен в единую внятную картину − и не могло. Но все, что я видел, рождало тяжкое ощущение тоски, страха и безнадежности, от которого впору было задохнуться. Я рванул узел галстука и сдавленно произнес:
− Довольно!..
Внутренний телеэкран тут же погас, и я открыл глаза. Сидевший напротив Бормоталов был бледен, вытирал лицо платком и вообще напоминал грузчика после сверхурочной смены. Должно быть, это чертовски тяжело − создавать и транслировать мыслеобразы в чужую голову…
− Что это было? − хрипло спросил я.
− Это было то, к чему стремятся вудуисты, − ответил Бормоталов, пряча платок. − Свои правила. Свои порядки. Свои законы. Своя Земля, на которой они станут править. Если угодно − создадут общепланетное теократическое государство, где общество разделено на сравнительно малочисленную касту шаманов с приближенными − и всех прочих в роли рабочего стада.
К этой цели они идут исподволь и предельно осторожно, однако системно, постоянно расширяя свои ряды. Если даже в нашей провинции уже несколько лет существует секта вуду, то можно представить общий размах их сети. Сцены, которые вы наблюдали, − это так, отдельные штрихи, фантазия на тему, какой станет жизнь под колдунами.
− Фантазия? − с невольным облегчением переспросил я.
Бормоталов покачал головой.
− Фантазия в том смысле, что я не могу предугадать конкретные детали… В главном же, приди они к власти, все так и будет. Массовое промывание мозгов. Ритуально-магические расправы над недовольными и бунтующими. Война с территориями, которые не удалось захватить с помощью магии. Беспросветная жизнь подавляющего большинства населения…
− И вы считаете, что люди такое допустят?
− Люди могут спохватиться слишком поздно…
− Что значит «Си тенер, Аше»? − почему-то спросил я.
− Это ритуальный возглас, которым колдун вуду выражает свою волю, мощь и непреклонность, − негромко сказал Бормоталов.
Январский серый день и стучащая в окно вьюга. Едва знакомый человек в интерьере моего кабинета. Неправдоподобные, дикие вещи, о которых он говорит. Так почему же я ему верю? Ведь верю…
− В общем, так, ребята, − сказал я, кладя руки на стол. − Бормоталов меня убедил. Все это очень серьезно и очень опасно. Масштаб общественной опасности пока представить трудно, однако ясно, что есть гнойник и его надо вскрыть. Поэтому я решил ввязаться. Проведу расследование, накопаю фактов, сколько смогу, и обнародую любыми доступными способами. Дальше будет видно.
− А мы? − вскинулась Наташа.
Я посмотрел на нее с благодарностью и, боюсь, с плохо скрытой нежностью.
− Дело может оказаться небезопасным, Наташа. Этот случай в должностные обязанности не укладывается, приказывать не могу. Поэтому я принял решение для себя, а что решите вы… думайте, господа. Пойдете со мной − рад и счастлив. Откажетесь − не обижусь и на отношениях это не отразится. Честно.
− Я с вами! − выпалила Наташа.
Честно говоря, иной реакции я от не нее и не ждал.
− Таких расследований в нашей практике еще не было, − заметил Марк Наумович. − Даже интересно… Я тоже с вами.
Денисов злобно засопел.
− Авантюристы вы, вот что я вам скажу, − заявил он. − Ну, с шефом все ясно: психиатр каким-то образом забил ему баки. Наталья, понятно, как боевой референт следует за шефом. А вы-то куда, Марк Наумович? В ваши-то годы и с вашей мудростью?
− В мои годы многие вещи уже в принципе не пугают, − кротко ответил Марк Наумович.
− Так что ты решил? − спросил я Денисова.
− Что, что… − раздраженно сказал Юра. − Бред собачий все это… С вами, конечно.
Коротко, без патетики, я поблагодарил друзей и собрался было изложить план действий, который за ночь созрел в голове.
Но тут зазвонил телефон.
Глава девятая
Пришелец Бормоталов
Это был не просто один из моих телефонов. Его номер не значился в справочниках и вообще был известен пяти или шести людям, трое из которых теперь сидели рядом. Поэтому трубку я снял с некоторым удивлением.
− Слушаю вас.
− Добрый день, Григорий Александрович, − произнес незнакомый мужской голос. Густой, мягкий, очень сильный голос. − Звоню по поводу вчерашнего визита к вам так называемого Бормоталова…
− Что значит «так называемого»? И с кем я говорю?
− Называйте меня Олегом Вадимовичем. Мы не знакомы, но это не важно. Что касается Бормоталова, то выражение «так называемый» здесь наиболее точное. Дело в том, что ни Бормоталовым, ни вообще человеком он не является…
Мне показалось, что я ослышался.
− А кто же он в таком случае? − раздраженно переспросил я.
− Бормоталов, Григорий Александрович, − пришелец, инопланетянин. Если позволите, я расскажу о нем подробнее и поясню ситуацию в целом…
Наташа потом рассказывала, что в этот момент вид у меня сделался глуповатый, и челюсть непроизвольно задвигалась самым нелепым образом.
Скорее машинально, чем обдуманно, я включил громкую связь, и дальнейший разговор шел с пассивным участием Наташи, Юры и Марка Наумовича.
Незнакомец сообщил, что Бормоталов является региональным эмиссаром инопланетного центра, давно и прочно обосновавшегося на Земле. Конечной целью пришельцев является ее колонизация. Дело в том, что наш мир по экологическим параметрам почти идеально соответствует их миру, который страдает от перенаселения и нехватки ресурсов. Инопланетяне в глубокой тайне сконцентрировали на Земле значительные силы и готовы от наблюдений перейти к активным действиям. Имеется в виду скрытый захват власти путем внедрения в правительства, парламенты и силовые структуры ключевых стран мира, в том числе России. В зависимости от хода событий не исключены и акции с применением оружия…
− И на кой черт в этом случае Бормоталов приперся ко мне? − невежливо перебил я собеседника. − Хочет, чтобы я обеспечивал пиар-сопровождение?
− Я все объясню, Григорий Александрович, не надо торопиться…
В целях конспирации Бормоталов работает врачом-психиатром, что при инопланетно-экстрасенсорных возможностях вполне естественно. И вот один из его пациентов, Максим Криволапов, стал случайным свидетелем неких запредельных, невозможных для человека манипуляций и начал о чем-то догадываться. Бормоталов был вынужден ликвидировать Максима. Однако его изворотливый ум придумал, как из опасной ситуации извлечь выгоду.
Он явился в агентство «Убойные новости», рассказал о смерти Максима и представил его жертвой неких черных вудуистов, якобы окопавшихся в Нижневолжске. При этом Бормоталов напирал на глобальную опасность, которую представляют указанные вудуисты, и умолял журналистов разоблачить их. «По нашей информации, он практически убедил вас заняться расследованием. Во всяком случае, внушил определенную точку зрения, используя свои возможности влиять на сознание и психику…»
Тут я вспомнил мыслеобразы Бормоталова, и мне стало как-то не по себе.
− А вы откуда знаете про визит и о чем тут беседовали? − неприязненно спросил я .
− Мы всегда узнаем то, что нам необходимо, − спокойно ответил невидимый Олег Вадимович. − Каким образом, с помощью чего или кого − сейчас не суть важно. Важно, что Бормоталов пытается натравить ваше агентство на нас.
− А кто это «вы»? Может, объясните, наконец?
− Конечно. Мы, Григорий Александрович, и есть та самая организация, которую Бормоталов обозвал обществом черных вудуистов, стремящихся к мировому господству. Это, разумеется, ложь и бред. А правда в том, что мы пытаемся противостоять скрытой экспансии пришельцев, мешаем им, и пока мы существуем, власть они не захватят…
По словам Олега Вадимовича, филиалы организации действуют во многих странах. Ее создали вскоре после Второй мировой войны, и среди отцов-основателей оказались известные, крупные ученые. Они-то, в отличие от обывателей, чиновников и военных, были в состоянии проанализировать и правильно оценить информацию о многочисленных вторжениях НЛО.
Один из них, биолог, был членом научной комиссии, которая в 1947 году исследовала обломки летающей тарелки и трупы пришельцев, по сей день хранящиеся на базе ВВС США в штате Нью-Мексико. Другой, физик, консультировал военных в связи с массовым появлением дискообразных объектов над горным массивом Маунт-Рейнер. Третий, психолог, много работал с калифорнийцем Джорджем Адамски, который объявил о своих многочисленных контактах с пришельцами. Над ним издевались, но психолог пришел к выводу, что контакты действительно были, хотя инопланетяне, конечно, прилетели не с Венеры… И так далее.
В итоге как-то сам собой сложился неформальный комитет ученых, включая двух нобелевских лауреатов, который подготовил секретный доклад, направленный правительствам крупнейших стран мира. Квинтэссенция доклада была такова: судя по многочисленным фактам, Земля стала объектом экспансии со стороны инопланетной, технологически высокоразвитой цивилизации. Цели, формы и методы экспансии подлежат тщательному изучению, однако уже сейчас надо принять серьезные меры, чтобы подготовиться к противодействию пришельцам. Напрашивается создание специальной службы, которая сочетала бы как силовую, так и научную составляющие. Из масштаба задачи вытекает, что для ее решения требуются усилия на государственном, а лучше на межгосударственном уровне…
Ученым даже не ответили. Ни одно из правительств. Между тем НЛО все чаще штурмовали земную атмосферу, все больше людей заявляли о встречах и контактах с пришельцами. Пытаясь привлечь внимание к этим фактам, комитет создал движение уфологов, которые стали своеобразным рупором ученых. Однако, словно по команде, правительственные круги Америки, Англии, Франции и многих других стран приложили недюжинные усилия, чтобы скомпрометировать исследователей НЛО. Их объявляли шарлатанами, невеждами, ловцами дешевых сенсаций. В Советском Союзе и прочих социалистических странах тему НЛО вообще не обсуждали. Время шло, и ничего не предпринималось…
Тогда комитет взял дело в свои руки. Как уже говорилось, в его составе были известные, авторитетные ученые. Им удалось привлечь пожертвования нескольких крупных бизнесменов, которые, к счастью, оказались умнее чиновников и сделали из того же доклада совершенно другие выводы. На их деньги была создана законспирированная организация, просто и без затей названная «Защита». И вот уже в течение полувека «защитники» собирают и анализируют информацию о пришельцах, следят за их действиями по всему миру, посильно противодействуют им…
Я слушал Олега Вадимовича с нарастающим чувством протеста. Вот уже второй раз за два дня мне компостировали мозги беседами на паранормальные темы и предлагали во все это поверить. Вудуисты, инопланетяне… Я в очередной раз перебил собеседника.
− Послушайте… э-э… Олег Вадимович… Даже если принять на веру то, что вы мне здесь толкуете… Словом, все равно не пойму, зачем явился Бормоталов. Ну, стану я копать информацию… Но вы же не вудуисты на самом деле! Чего вам бояться? Материала по теме нет, говорить и писать не о чем…
Собеседник кашлянул.
− Видите ли, Григорий Александрович… Я уже упоминал, что пришельцы − существа могущественные. Они намного превосходят нас и технологически, и с точки зрения личных возможностей. Бороться с ними чрезвычайно трудно, обычное оружие почти не действует…
− Что, и пули не берут? − поинтересовался я.
− Отчего же, берут. Но не всегда и не всякие… Так вот. Примерно тридцать лет назад, можно сказать, от полного отчаяния, организация привлекла специалистов по древним культам и магиям. Логика была простая: если не действуют традиционные методы борьбы, надо искать нетрадиционные. И знаете, все так и вышло. Выяснилось… м-м, опытным путем… что против инопланетян довольно эффективно работает колдовство черных вудуистов. Мы взяли на вооружение эту магию, и наконец-то в борьбе наступил перелом. Правда, со временем пришельцы в какой-то мере научились обороняться, но, во всяком случае, ситуация изменилась. Раньше-то мы вообще, можно сказать, с вилами на паровоз…
В общем, если бы вы с помощью Бормоталова проникли в нашу резиденцию, вы бы действительно обнаружили, что мы активно практикуем вуду. Конечно, с абсолютно другими целями по сравнению с версией Бормоталова, но ведь практикуем… На это, собственно, и расчет. Предположим, вы делаете сенсационный материал, разоблачаете заговор вудуистов и так далее. Для нас это провал. Мы скомпрометированы и становимся мишенью для властей, силовых структур, наконец, общественного мнения. Кому и что мы сможем доказать, учитывая ситуацию? Благородные вудуисты сражаются с коварными инопланетянами? Ведь бред же…
− Бред, − охотно согласился я.
− Вот видите… В сущности, борьба с пришельцами накануне решающих событий будет парализована. Вот чего добивается Бормоталов. С его стороны сделан совершенно великолепный ход… Разумеется, этого допустить нельзя. Мы все земляне, и вы не имеете права быть слепым орудием нашего общего врага.
− Полегче! − осадил я собеседника. − Меньше пафоса… И вообще, теперь скажу я. Слушал я вас долго, внимательно − и что? Уж не думаете ли вы, что я вам верю? Инопланетная экспансия, надо же… Проще предположить, что некий пациент Бормоталова, обиженный на врача, хочет ему напакостить и плетет всякие небылицы. Угадал?
Олег Вадимович засмеялся.
− Не угадали, − сказал он. − Во-первых, никакой пациент не раскопает номер телефона, по которому я звоню. Вы же его засекретили, ни в одной базе данных он не значится. Во-вторых, откуда пациенту знать, что его врач-мучитель побывал у вас, и, главное, о чем рассказывал? А в-третьих, я и не жду, что одним телефонным разговором сумею вас убедить. По телефону такие вопросы не решаются. Я уполномочен предложить вам встречу. Это будет встреча со статусным членом «Защиты». Он подробнее объяснит ситуацию и ответит на любые вопросы.
− Ну, зачем же так напрягаться…
− Зря шутите, Григорий Александрович. Мы хотим, чтобы вы стали нашим союзником. Вы можете серьезно помочь общему делу.
− Да неужто? Вы меня заинтриговали в корень. И каким образом, если не секрет?
− Это и будет главной темой встречи с нашим представителем.
− Я, кажется, догадываюсь, о ком идет речь. Не Колбасьев ли часом имеется в виду?
Олег Вадимович помолчал.
− Вы проницательны, − наконец произнес он. − Речь именно о Колбасьеве.
− Кандидатура отклоняется, − сказал я. − Мы уже встречались, и вел он себя при этом самым похабным образом. Я не буду с ним разговаривать.
─ Я знаю об этом инциденте. Сожалею. Наш коллега был неправ. Но дело в том, что Колбасьев ─ один из руководителей региональной «Защиты» и основной переговорщик в подобных случаях…
─ Не агитируйте. Я буду говорить с вашим главным лицом. Или не буду говорить вовсе. Точка.
─ Боюсь, это не так-то просто…
─ Отчего же? Насколько я знаю, Петровский сейчас в Лягушкино, у себя на фазенде…
Петровского я назвал по какому-то наитию, и лишь потом сообразил, почему. Ну конечно! Петровский − олигарх и, вполне возможно, один из спонсоров «Защиты». Петровский, неожиданно сделавший Колбасьева ближайшим сотрудником, но, главное, подручным в негласных делах. Петровский, из, якобы, ностальгических мотивов построивший в Лягушкино фазенду, которая может служить региональной штаб-квартирой «Защиты»…
Олег Вадимович отчетливо крякнул.
─ С вами страшно общаться, Григорий Александрович, ─ молвил он то ли с упреком, то ли с уважением. ─ Давайте сделаем так. Я доложу о нашем разговоре, узнаю решение и перезвоню… скажем, завтра в это же время. Договорились?
─ Время пошло, ─ сказал я и бросил трубку.
Денисов шумно поднялся.
─ А послать бы это все к чертовой матери! ─ произнес он фразу, которая, похоже, давно уже вертелась на языке.
Я был полностью с ним согласен.
─ Как-то все это выглядит не очень серьезно, ─ сказала Наташа с сомнением в голосе.
─ Но именно поэтому вполне может оказаться делом нешуточным, ─ глубокомысленно заметил Марк Наумович. Старик в своем амплуа: нашел время философствовать…
Я подошел к бару, открыл инкрустированную дверцу и, махнув рукой, налил себе египетского виски. Коллеги с опаской наблюдали за моими манипуляциями.
─ Что будем делать, шеф? ─ осторожно спросил Юра.
Я поставил рюмку на стол и шумно выдохнул.
─ Что, что… Будем разбираться. Похоже, ребята, попали мы в эпицентр каких-то событий и кому-то очень понадобились. А кому-то, напротив, сильно мешаем. Можно, конечно, всех послать и жить, как жили. Только оставят ли нас в покое? И потом, больше всех рискует страус… В конце концов, журналисты мы или где?
− Журналисты, − подтвердил Марк Наумович. − С большой буквы «Ж».
− А коли так, вперед и с песнями. В общем, объявляю оккультную тревогу и перевожу заведение на авральный режим.
─ Может быть, есть смысл посоветоваться с Серегиным? ─ негромко предположил Денисов.
─ Ты не поверишь, старик, но я его уже накручиваю по мобильному…
Часть вторая
ОККУЛЬТНАЯ ТРЕВОГА
(Рассказано хозяином сыскного агентства «Детектив» Игорем Серегиным)
Глава десятая
Друг седовласый
С Гришей Кирилловым мы познакомились лет двадцать пять назад при довольно любопытных обстоятельствах.
Дернул же его черт написать репортаж с похорон одного из крестных отцов Нижневолжска! Сегодня этим никого не удивишь, но в конце 80-х, при советской-то власти, такие вещи были в диковинку. Наша провинциальная мафия уже вовсю играла мускулами и, пользуясь случаем (разборки со стрельбой, пять трупов, один из них авторитет), решила высунуться из подполья и себя показать.
Вагинака провожали красиво. За катафалком с баснословно дорогим гробом, утопавшим в цветах и венках, шли рыдающие родные, удрученные близкие, хмурые товарищи по оружию − сплошь в черных костюмах. Следом тащилась колонна непрерывно гудящих автомобилей, среди которых были даже старые иномарки. Шествие на какое-то время парализовало центр города. В сущности, это была демонстрация, смотр криминальных сил.
Вот об этом и написал в своем репортаже молодой журналист Кириллов, который затесался в процессию и много чего наслушался. Конечно, получилась бомба, сенсация. Горожане рвали газету из рук. Гриша в одночасье стал знаменитым. Но поскольку за все надо платить, уже на следующий день ему от лица нижневолжской мафии позвонил незнакомый человек и в грубых выражениях пообещал искалечить за неуемное любопытство и бойкое перо. При этом аноним продемонстрировал хорошее знание Гришиных обстоятельств (место проживания, распорядок дня, имена родственников)…
Понятно, что Гриша сообщил об этом редактору. Тот позвонил начальнику городского управления милиции, а полковник поручил заняться этим делом мне, в ту пору капитану-оперативнику. Так мы с Григорием встретились и познакомились.
Нельзя сказать, что он был уж так сильно перепуган. Как я потом не раз убеждался, он вообще не из пугливых. Однако был напряжен − да и кто в такой ситуации не напрягся бы? Но вот что меня поразило: журналист, которому нет и тридцати, был абсолютно седым. Как будто ему на голову опрокинули чан с белой краской, а промыть волосы не удосужились. Во всем прочем (лицо без морщин, сверкающая улыбка, здоровый румянец, энергичные правильные черты и цепкий взгляд с хитринкой) парень вполне соответствовал возрасту. Вообще, седина ему шла, и был он, пожалуй, красив неброской мужской красотой.
− Не обращайте внимания, − сказал Гриша, заметив мое удивление. − Это не от переживаний. Это у меня физическая и нервная конституция такая. В шестнадцать лет поседел в одночасье.
− А я уж подумал, что это звонок мафии на вас так подействовал, − неуклюже сострил я, присаживаясь.
− Может, лучше на «ты»? Это я с виду такой преклонный, − он пригладил шевелюру, − но душой очень даже молод…
− Годится…
На «ты» беседовалось проще. Я объяснил Григорию, что сильно переживать не стоит: хотели бы действительно убить или искалечить − сделали без всяких предварительных звонков. Целью звонившего было явно другое: напугать. «У нас журналистов не убивают», − веско сказал я (и ведь не соврал: убивать их начали года через три-четыре…). Однако не расслабляться! В темное время суток из дома не выходить! Безлюдных мест избегать! Завести овчарку! И так далее! И тому подобное! И поменьше проявлять здоровое журналистское любопытство!!
По-моему, воспитательная беседа удалась. Во всяком случае, месяца два Гриша пробавлялся репортажами с культурно-массовых мероприятий, очерками о передовиках производства да отчетами с партийно-комсомольских пленумов. В оперативно-розыскной круговерти я уже начал про него забывать, как вдруг журналист Кириллов выдал еще одну сенсацию − большой материал о подростковых бандах, которые терроризировали Краснозаводской район Нижневолжска. Конкретный такой материал с именами, фактами, статистикой…
Я позвонил ему сам.
− Тебе что, жить надоело? − спросил я с большевистской прямотой.
− Ты же сам говорил, что у нас журналистов не убивают, − бодро сказал он.
− Так с тебя и начнут! − заорал я. − Ты кого зацепил? Это же кодла малолеток, банда несовершеннолетних! (Таких слов, как «отморозки» и «беспредельщики», тогда еще не знали). У них же немотивированная жестокость! Сила уже есть, а мозгов ни на грош! Дадут по голове и не задумаются. Лучше бы ты взрослой оргпреступностью занялся. Те, по крайней мере, десять раз прикинут, прежде чем с газетчиком связываться…
Он всполошился и принялся меня утешать. (Он! Меня!)
− Да брось ты, Игорь, не переживай. Лучше подумай, сколько я вам усилий сэкономил, сколько всего накопал… Создадите группу, проверите факты и вырубите эту бандитскую поросль к чертовой матери! И вообще, не посидеть ли нам нынче в «Нептуне»? У меня там бармен знакомый. Пива попьем, поговорим…
Я шел на встречу, до глубины души потрясенный его наивностью. Неужели он в самом деле думал, что если бы не эта публикация, мы бы так и не узнали, что в Краснозаводском районе творится неладное? Или он полагал, что у милиции, как у Шивы, сто рук, и она до чего-то не дотягивается исключительно из-за лени?
В баре мы переругались. Я пытался ему втолковать, что в милиции служат не такие уж валенки, и мы вполне в состоянии выполнять свои обязанности без газетно-публицистических понуканий. («Не учи меня жить, лучше помоги материально!») Григорий возражал. К органам внутренних дел он относится с пиететом, но у них есть свои недостатки, и об этом надо говорить вслух. Разве не известно, что на счету у краснозаводской шпаны грабежи, кражи, нападения, угоны машин? А если известно, почему не реагируете? Почему эти босяки на свободе и фактически безнаказанно терроризируют целый район?..
Защищая честь своих мундиров, мы оба погорячились. Расстались у дверей «Нептуна» холодно, без рукопожатия, и каждый двинул в свою сторону.
Не знаю, что меня толкнуло, но через пару минут я развернулся и пошел следом за ним, убыстряя шаг. То ли интуиция оперативника что-то шепнула, то ли не понравилась стая подростков, куривших у входа в бар и разглядывавших тех, кто выходил. Как будто поджидали кого-то… Свернув за угол, я увидел, что впереди, метрах в пятидесяти, семь или восемь пацанов догнали Гришу и, словно волчата, кинулись на него.
Рукопашных навыков у журналиста, конечно, не было. Однако Григорий мгновенно сориентировался и, заорав во весь голос: «Милиция!», принял неравный бой. Хорошие физические данные позволили ему уложить пару нападавших, но остальные общими усилиями свалили его и принялись избивать. Его затоптали бы, если бы не подоспел я и не отвлек внимание.
Прямо скажу: нечасто мне приходилось в драках настолько туго. Юркие, сильные пацаны дрались озверело, подбадривая друг друга дикими криками. Чужие жизни были им до фонаря. Я получил сильный удар обрезком трубы по ребрам и понял, что нас обоих сейчас убьют. И как только я это понял, мне стало плевать на их подростковый возраст. Я начал бить, как учили: на поражение. Тому, с трубой, я раздробил нос. Другому, который пытался ткнуть ножом, вывихнул руку. Инструктор мной гордился бы. Я перестал уворачиваться, я шел напролом, я рычал, как танк на подъеме.
Немногочисленные прохожие в драку благоразумно не лезли, но кто-то позвонил в милицию из телефона-автомата, и подъехал наряд. Один из восьмерых убежал, троих поймали, а четверо были не в состоянии передвигаться без посторонней помощи. В милицейских руках детки быстро присмирели и стали давить на жалость. «Ой, дяденька, больно-то как!» − в голос рыдал тот, кто чуть не зарезал меня. Гриша лежал без сознания. Мне досталось меньше, но главное было впереди. Вы, наверное, поняли, о чем я… Да! Банда юных отморозков со мной не справилась. Это сделала общественность.
Уже через несколько дней после побоища группа родителей, педагогов и ветеранов труда завалила петициями райком, горком и обком, городское и областное управления УВД, министерство внутренних дел и ЦК КПСС. Надо ли говорить, что речь шла про царя Ирода в капитанском звании (обо мне, то есть), который при поддержке беспринципного репортера (то есть, Гриши) учинил зверское избиение несовершеннолетних подростков. (Очевидно, из педагогических соображений я должен был позволить, чтобы меня забили ногами.)