- -
- 100%
- +
– Ну, мама приехала! Ну, навела порядок! И что в этом плохого? – поинтересовался атлет, улыбнулся, глядя на взволнованного Жору. – Ты-то чего трясешься?
– Да не было у него никогда матери! – завопил Жора. – Всю жизнь не было, а тут появилась!
– Ну и что? – бросил Анатолий. – Радоваться нужно!
– Несколько дней он и ходил обрадованный, потом задумался. Стал мрачнее тучи – злой, смотреть страшно. А вчера заявил, что если она сама не уедет, то он её выгонит… или… того хуже – убьет. Я никогда его таким не видел, жуть!
Прислушиваясь к внутренним ощущениям, Дмитрий обошел комнату. Не чувствуя присутствия хакера, постучал кулаком в бетонную стену, открыл окно, выглянул наружу.
– А где она? – спросил, он поворачиваясь к Жоре. И тут же увидел согнувшегося Бейрута, медленно бредущего по заснеженной улице.
– Ушла! Еще на улице темно было, – хакер помялся, придвинулся вплотную к Потемкину и едва слышно прошептал: – Не мать она ему! Вернее, может, и мать, но не она это.
Жора нервно тряхнул головой, забегал глазами, едва касаясь взглядом лиц друзей. Похоже, он совсем запутался. Пряча взгляд, опустил голову.
– С чего ты взял? – удивился Дмитрий.
– Слишком заботливая, слишком заинтересованная в судьбе брошенного сына. Этакий супермутер.
– Разве это плохо? – поспешил вставить Потёмкин.
– Два десятка лет её не интересовало, как он, где он, живёт или нет? А тут… сю-сю-сю. Нелогично и очень подозрительно! – прошептал Жора и вновь замолчал, прислушиваясь к скрипу входной двери.
В комнату медленно вошел Бейрут. Смахнул снег с длинных, неухоженных волос.
– Жорка, ты не прав! – с порога заявил он. – Она действительно моя мать! Только вот с чего она обо мне вспомнила? Жила бы себе спокойно – без меня, как и раньше. Так нет же – приехала!
– Ты где был? – Жорка участливо посмотрел на грустную физиономию друга.
– На вокзале, – Бейрут отвернулся. – Её провожал… Перед вагоном она словно в себя пришла. Глаза выпучила, губы трясутся. Я уж грешным делом подумал, что она готова расплакаться – не хочет расставаться, но не тут-то было. Присмотрелся – вижу: не поймёт бедная женщина, как здесь оказалась. Не выдержал я и заглянул в ее мысли, – хакер сморщился, брезгливо скривил губы. – Она действительно не знала, как сюда попала, – прошипел он злобно.
– И меня бы она еще сто лет не вспомнила. Вот только…
– Что? – замер Дмитрий.
– Было у нее в голове что-то чужое – не… – хакер на мгновенье задумался, перешел на шепот. – Нечеловеческое. Но, главное, абсолютно чужое. Димыч, я испугался! – вскричал Бейрут, сжав кулаки.
Потёмкин поглядел на окрепшего хакера – парень заметно прибавил в весе. Он уже не казался долгоногой цаплей, меряющей пространство комнаты длинными шагами. Крепкие плечи напряглись, сквозь одежду проступил рельефный мышечный профиль. Исчезла угловатость и резкость в движениях, сменившись неторопливой уверенностью, свойственной людям сильным.
– И оно почувствовало мой страх! – воскликнул возмущенный хакер. – Я уверен, что оно расхохоталось бы, будь более человечным.
– Может быть, тебе показалось? – смущенно спросил Дмитрий.
– Думаешь, у меня от нахлынувших к родной мамочке чувств мозги закипели? Да я через два дня понял, что ей здесь делать нечего! Её словно мучило что-то. Все это время. Что-то, что вынудило ее приехать ко мне, что руководило ее действиями, – Бейрут остановился посреди комнаты и надолго задумался. – Подобные ощущения испытываешь, когда долго смотришь на звездное небо, – как всегда перепрыгивая с мысли на мысль, неожиданно продолжил он.
– Заглядываешь в бесконечность и ощущаешь, что она, в свою очередь, разглядывает тебя. В детстве я любливал пялиться на ночное небо. И что странно, тогда взгляд Вселенной казался мне добрым. Я был уверен, что мироздание только и ждет, когда я открою все его тайны.
Дмитрий слушал и кивал головой, вспоминая, что и сам не раз испытывал похожие ощущения.
– Это впоследствии я понял, что мироздание не должно быть добрым. Вселенная не обязана подстраиваться под человека. Она может быть безразличной к нему. И это в лучшем случае. А в худшем… – Бейрут на секунду замолчал. – Может быть злой и агрессивной. Брр! – хакер втянул голову, задрожал плечами. – Гвоздем по стеклу!
– Как дела с программаторами? – поспешил спросить Потёмкин, заранее напрягаясь. Он был уверен, что время при малейшем упоминании событий недавнего прошлого в очередной раз взбрыкнёт и помчится вспять.
– Как ты сказал – программаторы? – заинтересовался хакер, мгновенно забывая о своих страхах.
Дмитрий понял, что он один сумел хоть что-то воссоздать в своей памяти. «Остальные вообще ничего не помнят!» – подумал он и тут же решил поделиться своими воспоминаниями с друзьями.
Коротко, однако не пропуская важных деталей, Потёмкин поведал Бейруту о лаборатории, спрятанной им в расширенном измерении. Рассказал о взрывах миниатюрных галактик-программаторов, о борьбе гуорков с непонятным существом, о вынужденном перемещении во времени.
– Всякий раз, когда мы оказывались в этой комнате и сталкивались с твоими программаторами, что-то происходило со временем – нас выбрасывало в прошлое, – продолжал он. – С каждым разом временные сдвиги увеличивались. Последний был наиболее глубоким. Если так пойдет и дальше, то скоро нам придется снова учиться шнурки завязывать, – пошутил Дмитрий.
– Чёрт, а я-то думал, что только у меня глюки? – облегченно произнес Бейрут. – Я ведь тоже поначалу кое-что помнил, но решил, что это бред, и постарался выбросить лишние воспоминания из головы. Теперь понимаю, что был не прав.
– Друзья мои! – воскликнул Анатолий, не желая оставаться в стороне. – А я ведь тоже кое-что помню!
– И я! – поддакнул Илья. – Помню взрывающуюся пакость, помню… – Ванькин сморщился, посмотрел на свои кулаки. – Инверсию координатной оси! – выдохнул он радостно, удивляясь выскользнувшей из непослушных уст фразе, улыбнулся.
Возмущенно заверещал телефон, задергался в кармане, пытаясь выбраться из вынужденного плена.
– Это у меня, – шепнул Потемкин, замечая, что Бейрут полез во внутренний карман куртки.
Но хакер не обратил на его слова никакого внимания и через секунду извлек на свет вибрирующую трубку. Жора и Анатолий также достали свои вопящие аппараты. Телефоны заливались, исполняя персональные песни, вибрируя каждый на свой лад. Что-то жуткое было в этой электронной одновременности, и потому никто не решался первым включить связь.
– Да! – голос Ильи сыграл роль стартового пистолета. Тут же умолкли все звуки, мелодии, шумные вибрации.
– Здравствуйте! – одновременно произнесли все телефонные трубки. – Я не знал, до кого из вас смогу добраться, поэтому позвонил всем, – произнёс Тромб, показываясь на всех экранах сразу.
– Они что, уже и в сотовую сеть залезли? – прошипел Илья.
– А почему бы и нет? Телефонная, компьютерная – все одно – сеть. Какая разница? – произнес Бейрут.
Он лишь наполовину присутствовал в комнате, нехотя поддерживая разговор. Вторая половина его все больше погружалась в мир размышлений. Руки привычно заелозили по воображаемой клавиатуре, взгляд, устремленный вдаль, медленно, но верно исчезал в бесконечности. Напоследок хакер поднял глаза, и Потёмкин вздрогнул. Он уже не раз видел этот отсутствующий нечеловеческий взгляд. Все повторялось. Светящиеся глаза-экраны демонстрировали сложный узор цифр, знаков, образов. За первым слоем математического буйства второй – из тех же цифр и непонятных схем, за ними – еще один. Слои перемешиваются, меняют яркость. Невероятный калейдоскоп символов и знаков мелькает с фантастической скоростью, превращаясь в переливающийся всеми цветами радуги узор.
– Как же их связать? – зашептали губы Бейрута. – Как отобразить большое в малом? Как вложить вечное в краткий миг?
Хакер что-то перетаскивал с места на место. Невидимое «нечто» находилось совсем рядом, и оно упорно не хотело становиться на свое место, но труженик клавиатуры не сдавался: устанавливал, примерял, закреплял и снова тащил.
– Во очкарик дает, – шепнул Ванькин, покручивая пальцем у виска.
Закончив сборку невидимой конструкции, Бейрут ткнул пальцем перед собой. Покачиваясь, словно сомнамбула, подошел к окну. Вытянув руки, совершил несколько осмысленных, но непонятных для окружающих движений. Становясь полупрозрачным, человеческий силуэт заколыхался, словно хозяин тела сдвинулся в пространстве и времени на один миг в сторону.
Бейрут, сквозь которого можно было видеть падающий за окном снег, снова пощелкал невидимыми клавишами; сделал шаг в воздух, как будто поднимался по ступенькам, неспешно взошел на подоконник и, не открывая окна, исчез в подрагивающем стекле.
Илья так и замер с приставленным к голове указательным пальцем и широко открытым ртом. «Как он это делает?» – вопил его восхищенный взгляд.
– Меня кто-нибудь будет слушать? – напоминая о своём присутствии, возмутился Тромб.
– Говори! – бросил Дмитрий, тревожно вглядываясь в лицо виртуального товарища.
– Не знаю, чем вы там озадачены, но у нас, в сети, проблема, – произнес боец.
Он вдруг исчез с миниатюрных экранов, чтобы через секунду вновь появиться, но уже не таким, как раньше: из его изображения словно вынули несколько десятков пикселей. Исчезнувшая часть была столь незначительна, что никому и в голову не пришло выискивать причину дефекта картинки.
– Что-то происходит с информацией. Что-то меняет ее сущность, а главное – ее плотность, – изображение Тромба в очередной раз исчезло, и через секунду на экране появилась изломанная искажениями, безжизненная маска. – Оно проникает в сеть, – продолжил боец, нелепо гримасничая, исчезая и появляясь вновь. – Преобразует информацию в такие формы, которые не могут оставаться на привычных магнитных носителях. Это уже не данные. Это куча нулей и единиц, – прошелестели динамики и смолкли, чтобы затем, всем дружно, затянуть привычное и противное «занято».
– Вирусапиенс! – одновременно произнесенное слово повисло в тишине комнаты.
– Ему-то это зачем? – спросил Дмитрий, поглядывая то на Анатолия, то на Жору.
Первым отозвался телохранитель:
– Затем! – выдохнул. – Он – зло!
– Вся наша жизнь – зло! – возразил хакер.
– Ваша – зло! – съязвил Ванькин, и заулыбался, довольный собой. – У вас то батюшка Михаил был виноват во всех грехах, то Вирус, который сапиенс, – пробормотал он.
Дмитрий вскинул руки:
– Вот кто нам нужен. Вирусапиенс! Нужно срочно найти его и поговорить.
– Как же! Станет он с нами говорить, – отозвался Жора, поглядывая в сторону окна. – В последнюю нашу встречу он, кажется, мнил себя Богом. Интересно, кем он вообразил себе сейчас?
В кармане вновь заворочался телефон, постепенно набирая силу, исполнил военный марш, бодро пошёл на второй круг. Потемкин выхватил вибрирующую трубку.
– Слушаю вас, Юрий Николаевич.
– Дима, ты не мог бы взглянуть на файл, который я тебе послал, – попросила трубка голосом генерала. – Занятные данные.
– Хорошо, – согласился Потёмкин, сканируя окружающее пространство в поисках подключенных к интернету компьютеров. – Я перезвоню чуть позже.
Яркое пятно работающей персоналки высветилось едва ли не под рукой. Ноутбук Бейрута жил своей жизнью, производя расчеты, пересылал и получал данные. Дмитрий живо вошел в сеть, нашел свой почтовый ящик и быстро вскрыл электронную корреспонденцию. Сбросив несколько бесполезных писем в корзину, он подхватил послание генерала и вышел, на ходу распаковывая длинное письмо. Перед его глазами замелькали выдержки из милицейских протоколов, подписи допрашиваемых, свидетельства очевидцев.
* * *«На улице Профсоюзная, – гласила электронная версия протокола, заполненного неким Г. В. Васильевым, – неизвестными людьми была задержана гражданка Сазонова Мария Семеновна. Приняв незнакомцев за артистов цирка, гражданка Сазонова проследовала за ряжеными мужчинами. Автомобиль неизвестной конструкции, по словам очевидцев, больше похожий на летающую повозку, парил над землей с двумя странно одетыми пассажирами на борту. Очевидцы утверждают, что он светился всеми цветами радуги, мигал огоньками и не имел ничего общего с привычными транспортными средствами.
Гражданка Сазонова сообщила, что как только к ней приблизился вышедший из странного экипажа мужчина, она ощутила резкий дурманящий запах. Незнакомец, одетый в яркую пурпурную мантию и такие же шелковые штаны, настойчиво повторял один и тот же вопрос: «Где ваш плейт»?
После того как гражданка Сазонова ответила, что не знает, о чем идет речь, она неожиданно почувствовала удушье и на короткое время потеряла сознание. Очнувшись, она не обнаружила ни странной летающей повозки, ни странного незнакомца, ни сумочки с деньгами.
Странную парочку и автомобиль неизвестной конструкции видели еще несколько человек, оказавшихся на месте происшествия. По словам очевидцев, автомобиль исчез сразу после того, как гражданка Сазонова упала в обморок. Сумочки в руках потерпевшей никто из свидетелей не наблюдал.
– Хороша гражданка Сазонова, под шумок сумочку себе придумала! – воскликнул Илья, выслушав пересказ Потёмкина.
Анатолий хмыкнул и громко выдохнул.
– Творчеки! – воскликнул он, но заметив непонимание во взглядах товарищей, поспешил пояснить. – Это ребята из мира, в котором я недавно побывал. Я уже рассказывал вам об идиотском мире, где тротуары выкрашены в сиреневый цвет, а заключенных пытают музыкой. Ну, тот, из которого пассия профессора прибыла. Эх, мне бы их встретить! Я бы показал им, где мой плейт.
Ванькин согласно кивнул, радостно хлопнув кулаком по открытой ладошке.
– Вот только откуда они взялись? – продолжил Анатолий. – Они же не Либерис и перемещаться по ветвям Хронодендрида не могут?
– Если это они, тогда ты прав, их не должно быть здесь, – прошептал Дмитрий, но тут его внимание привлекла еще одна выписка из протокола, присланного генералом.
«…гражданин Петров Анатолий Иванович, двадцати семи лет от роду, проживающий по улице Костанайской в доме номер девять, выйдя из квартиры, обнаружил молодого человека, пытавшегося ключом открыть двери его квартиры».
– Естественно, его это не обрадовало, – заржал Ванькин.
«После непродолжительной схватки гражданин Петров нанес злоумышленнику удар в висок мусорным ведром, находившимся в это время у него в руках. От нанесенного удара злоумышленник упал и через некоторое время скончался.
Прибывший на место происшествия наряд милиции обнаружил труп молодого человека. Внешность покойного в точности соответствовала внешности хозяина квартиры. На вопрос «есть ли у вас братья» Анатолий Иванович ответил, что является единственным ребенком в семье.
Во время осмотра тела труп молодого человека на глазах работников милиции исчез. (По словам милиционеров – растворился в воздухе). По факту исчезновения и убийства ведется следствие».
Дмитрий бегло просмотрел содержимое письма, но читать дальше не стал.
Истории повторялись, как из-под копирки.
– Этот точно не представитель Хомо Либерис! Он даже не знал, что находится на другой ветви Хронодендрида, иначе не стал бы соваться к себе домой, – высказался Анатолий.
– Что-то происходит с древом времен, – прошептал Жора.
Потемкин нахмурился, нервно сжимая кулаки, задумался.
– Если бы сошлись соседние ветви, отличающиеся на один сдвинувшийся не в ту сторону атом, – было бы понятно. Но та действительность далека от нашего мира. И это пугает! Чем дальше ветви, тем больше различий, тем выше потенциальный барьер между мирами и тем сложнее им пересечься, – он подошел к окну, машинально потрогал стекло и вдруг резко повернулся на сто восемьдесят градусов. Взгляд его вначале сфокусировался на моргающем индикаторе ноутбука, а затем и вовсе исчез из реального мира. – Черт! – воскликнули губы.
Ярко вспыхнул монитор ноутбука, просыпаясь и демонстрируя широкоплечего воина. Одетый в блестящую кольчугу, боец появился на экране и, оглядываясь по сторонам, заорал что было сил:
– Тромб! Ты где?
Потемкин кричал вместе с ним.
* * *– Где-е-е? – заблудившееся эхо вернулось, зашуршал песок, осыпающийся с серых стен недостроенных зданий. Ветхие строения удивленно взирали на возникшего в середине площади молодого человека. Разбитые окна дышали тревогой.
– Боже мой! – опешил Дмитрий, замечая царившие вокруг хаос и разрушения.
Трухлявые, покрытые пылью времен деревья, потрескавшиеся стены недостроенных дворцов. Под ногами осколки битого кирпича. Вываливающиеся из стен железобетонные балки угрожающе нависают над головой. Полное ощущение, что с момента глобальной перестройки, затеянной Вирусапиенсом в Сети, прошло не несколько недель, а несколько тысяч лет.
Дмитрий еще раз осмотрелся и тяжело вздохнул. Повсюду следы разрушений, запустение и ветхость. Кажется, виртуальная тля поела некогда величественные строения. Некоторые из них до сих пор возвышаются над головой, стыдливо прикрывая проржавевшие балки дырявыми стенами.
Дмитрий не успел пройти и нескольких шагов, как над головой что-то зашуршало. Взвыл защитник, не покидающий хозяина в реальном мире и прикрывающий его в сети. Задирая голову к мрачному небу, молодой человек ощутил дуновение холодного ветерка. Тоненькая шпилька, венчающая одну из круглых башен-маковок, вдруг надломилась. Но вместо того, чтобы упасть вниз, вдруг стала невидимой. Словно недобрый фокусник набросил на нее магический плащ, а когда сдернул его, обнаружил лишь исчезающую тень металлической конструкции.
Дмитрий готов был поклясться, что обезглавленная башня в какой-то момент шевельнулась, как живая. Полупрозрачный силуэт, восседавший на месте длинного шпиля, дрогнул и продолжил свою разрушительную работу. Наползая на уцелевшую часть проржавевшей кровли, невидимый зверь выключал вначале наиболее яркие куски изображения. Затем гигантский ластик прошелся по блеклым ржавым балкам, поддерживающим остатки строения. Изъеденные ржой железяки стерлись, как будто их и не было вовсе, но здание все еще возвышалось над головой. Однако с каждой секундой едва заметный силуэт разжижался все больше и больше, пока не превратился в прозрачную крышу, да одинокие фрагменты стен, парящие над землей.
Дмитрий, удивленно вытаращив глаза, пялился под ноги. На мостовую сыпались странные комки. Касаясь холодного камня, рыхлая масса тут же превращалась в маленькие холмики нелепых нулей и единиц.
– Черт! – недовольно выдохнул он, оглядывая площадь.
– Это… похуже вируса будет.
Из-за обветшалой деревянной беседки, приютившейся под двумя гигантскими дубами, появился прихрамывающий Тромб. Тяжелые, сдвинутые к переносице брови слегка приподнялись, и радостная улыбка на секунду осветила серое лицо воина. Подойдя к Дмитрию, он коротко кивнул.
– Я ждал тебя.
– Прости, что сразу не пришел. У нас там тоже не сладко, – оправдался Потемкин, закатывая глаза к серой хмари, висев ей на месте привычного неба.
Воин сморщил нос:
– Ты Вирусапиенса не встречал?
Потёмкин отрицательно покачал головой, сжал губы, осматривая потертые доспехи воина.
– Его работа? – кивнул в сторону исчезающих зданий.
– Если бы! – шумно выдохнул Тромб. – Это что-то чужое. Извне! Что-то бездушное – то ли программа, то ли физический процесс. А может быть, даже закон природы.
Дмитрий вздрогнул. Пытаясь объяснить зарождающуюся в душе тревогу, вытащил из памяти образ остывающего Ра-преобразователя и непонятное то ли существо, то ли физический процесс.
– Одно я знаю точно: ОНО уничтожает информацию…
– Тромб резко отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от прозрачной капли, сорвавшейся с невидимой крыши.
Маленький плевок, едва заметно блеснув в воздухе, шлепнулся на потрескавшийся истертый камень мостовой. В воздух поднялась мелкая пыль, вязкой лепешкой вернулась на землю и тут же исчезла. Оставаясь невидимой, но различимой по движению нуль-единичной крошки и кирпичных осколков вокруг нее, маленькая хищница собралась в темную бесформенную массу. Сгустившаяся тень метнулась к ногам бойца, но тот, ругнувшись, отпрыгнул за крупный камень, валяющийся неподалёку. Уплотняющаяся зверушка слепо задергалась на одном месте. Тычась в обломки кирпичей, она измельчала их в цифровую взвесь нулей и единиц, сыто распухая при этом.
– Всеядная тварь! – кивнул Тромб, обходя шевелящуюся полупрозрачную тушку. – Пошли отсюда.
– Куда? – Дмитрий осмотрелся.
– Наш друг Ядрена вошь звал, – прошелестел голос исчезающего бойца. – Беда у них.
– Где-нибудь есть место во Вселенной, где сейчас всё в порядке? – пробормотал Потёмкин, догоняя виртуального воина.
* * *– Здесь, пожалуй, будет хорошо, – пробормотал Пугачёв.
Он не прыгнул следом за Потемкиным, когда тот бежал от всеуничтожающего взрыва сверхновой. Проследив за исчезновением друга, он переместился подальше от вспыхнувшей звезды, чтобы с безопасного расстояния наблюдать за гибелью искусственного светила.
Единение созидательной мощи разума с разрушительной силой неизбежных законов природы завораживало Вячеслава. Не имея сил хоть на секунду оторвать взгляд, он следил за фантастическим действом, разворачивающимся в пустоте.
Теперь уже вся туманность исчезла в ослепительной вспышке. Горело пространство, вспыхивало время.
«Вне времени и пространства нет материи, – подумал Вячеслав неожиданно, ни с того ни с сего. Мысль, возникшая в голове, показалась важной, но тут же сменилась другой. – А где я? И, главное, когда я? И сколько времени…»
Сверхновая взорвалась, закрывая собой всю видимую Вселенную. Безумство горящей материи продолжалось вечно; плазма, собираясь в огненные жгуты, пронизанная невозможным по законам физики переплетением изогнутых световых лучей и силовых линий, взрывалась. Слепящие огненные цветы распускались в кипящем океане энергии, выплескивая которую в бесконечную пустоту, новорожденная заметно пополнела, ощутимо прибавляя в объеме, словно что-то распирало ее изнутри. Внутреннее давление росло и, казалось, вот-вот должен наступить момент, когда звезда сбросит верхние слои и начнется обвал…
Но не тут-то было.
На невыносимо ярком, белом поле появилась едва заметная тень – даже не тень – лишь намек на нее – легкое серое облачко. Это приближающийся бесформенный чужак коснулся пылающего диска своими невидимыми щупальцами, и тот, почувствовав холодное прикосновение, внезапно помрачнел.
Защитник Пугачёва уже не ревел, как раненый носорог. Темная муть энергетической брони, непроницаемой для всех видов излучений и полей, прояснилась.
Заметно потеряв в яркости и катастрофически уменьшаясь, сверхновая перестала слепить затемненные глаза наблюдателя. Испуганно сжимаясь, она поблекла и уже не пылала, напоминая раскаленный добела гигантский пятак, один край которого опустили в ледяную воду.
Вместе с угрожающей тенью, медленно и неотвратимо наползающей на звезду, пришло ощущение надвигающейся катастрофы.
В горячее гало, окружавшее звезду, бившуюся в предсмертной агонии, наверняка уместилась бы вся солнечная система, но мрачного пришельца не смущали вселенские масштабы атакуемого объекта. Он наступал медленно и неотвратимо, неся с собой холод и смерть. Там, где его невидимое тело соприкоснулось с раскаленной поверхностью, образовалась багровая кромка. Остывающее пятно покраснело. Багровая клякса, расползаясь во все стороны, продолжала расти. Нестерпимый блеск сменился густым свечением, плавно переходящим в мерцающий полумрак. После сверкающего безумия любой свет казался едва заметным мерцанием.
Гаснущее светило стремительно сжималось, пока не превратилось в коричневую, едва заметную то ли звезду, то ли планету. Туманности как не бывало. Исчезла и родная планета гуорков и гигантский эллипсоид. Словно космического масштаба пылесос прошелся по окрестностям Ра-преобразователя, оставив после себя лишь стерильное пространство, пустоту на месте газопылевого скопления – только остывающий коричневый планетоид спрятался в темноте. Карлик размером в несколько десятков километров.
Оглядывая поле боя, Вячеслав заметил мелькающие светляки одиноких плазмоидов, кружившиеся на месте гигантского эллипсоида, но ни самого Ра-преобразователя, ни его врага не обнаружил.
– Чёрная дыра! – фыркнул Пугачев, глядя на плывущего в пустоте коричневого карлика. – Похоже, здесь больше делать нечего – пора возвращаться.
Глава шестая
ДЕМОН НА АТОМНОЙ СТАHЦИИ
Если Демон пришел в реальную Вселенную, то рано или поздно в той или иной форме он должен появиться и в виртуальной.
– Вот я и дома, – улыбнулся Тромб, подходя к воротам коммуникационного порта, за которым начиналась сеть атомной электростанции.
Пройдя процедуру верификации, он получил доступ к системе, не спеша миновал входной шлюз и оказался за пылающей запретной полосой файервола.
Над головой захлопала крыльями СОВа. Система обнаружения вторжений просветила бойца зеленоватыми лучами и, найдя в его теле маркер суперпользователя, дающий Тромбу наивысшие привилегии, переключила свое внимание на программную копию Дмитрия.