- -
- 100%
- +
Янши осилила полчашки сладкого кофе – она пыталась полюбить утренний напиток землян, но получалось пока не очень. В задумчивости посмотрела на кувшин с онамом, даже сделала движение рукой в его сторону. Однако остановилась, решив быть за завтраком стопроцентным землянином.
– Ваш кофе очень хорошо бодрит, – сказала она. – Вот если бы куда-нибудь убрать его горький вкус…
Караклаич, как обычно, с удовольствием поддержал разговор.
– Убрав горечь, вы убьете кофе, дорогая. – Йоргенсен нипочем бы не решился обратиться к шаачанцам иначе, нежели использовав стандартное сочетание профессии и имени. Серб же был порой абсолютно свободен в своем общении. – У нас на Земле предпринято множество попыток извратить вкус кофе. Все они априори обречены на неудачу. Если вы пожелаете прислушаться к моему совету, перестаньте портить кофе сахаром. Попробуйте полюбить оригинальный вкус.
Янши оскалилась.
– Благодарю, геолог Мило. Хоть это было год назад, я помню, как в первый и последний раз сделала глоток кофе без сахара. Признаюсь, я тогда всерьез усомнилась в разумности вашей расы. Как может горькое быть вкусным?
Караклаич развел руками.
– О вкусах не спорят…
– Почему? – удивленно спросила Янши.
Караклаич растерялся, но только на один миг. Собравшись с мыслями, он уже готов был с жаром отстаивать справедливость древней мудрости, но был остановлен Чиммеулом.
– Коллеги, коллеги! – он уже принял вертикальное положение и теперь смотрел на всех сверху вниз. – Я предлагаю вам развить эту занимательную дискуссию за обедом. Сейчас мне лично не терпится поработать. Надеюсь, вам тоже.
Караклаич встал, стряхнул с колен несуществующую пыль и широко, хотя и беззвучно зевнул.
– Работа не волк, в лес не убежит, – изрек он, чем поверг в легкий ступор не только шаачанцев, но и Йоргенсена.
Корабль геологов не может быть слишком большим. Это все-таки не прогулочная яхта для прожигателей жизни, с ее расточительно-просторными номерами (назвать их каютами язык не поворачивается), четырехметровыми потолками, салонами, бальными залами и прочим, что можно назвать либо милыми излишествами, либо глупыми понтами – во многом это зависит от того, можете ли вы себе это позволить. Простая формула определения прибыли: доход минус расход диктует необходимость уменьшения расхода любыми путями, кроме тех, которые могут уменьшить доход. А большие габариты – это не только лишняя масса. Это затруднение маневрирования в гиперканале, что требует наличия экипажа, состоящего больше чем из одного человека. Нет, корабль геологов не может быть слишком большим.
Но корабль геологов не может быть и слишком маленьким. Это все-таки не тюрьма, а геологи – не заключенные, которых позволительно складывать едва ли не штабелями. Время пребывания на разведываемой планете иногда достигает нескольких недель, и обеспечение более или менее комфортных условий жизни никак не получается отнести к роскоши. Это необходимость, которую осознает даже самый жадный из работодателей. А когда ты работаешь на себя, ты, собственно, самым жадным работодателями являешься… Поэтому каждому участнику группы отводилась отдельная – пусть крошечная – каюта, имелся и камбуз с автоповаром, а не просто склад готовых пищевых рационов. Это на втором этаже. А на первом – все, что необходимо для работы. От лаборатории до мини-ангара с двумя компактными двухместными мобилями.
На один из этих мобилей Чиммеул положил свою четырехпалую ладонь.
– Коллеги, как распределим наши силы в условиях изменившихся обстоятельств?
Караклаич пожал плечами.
– Полагаю, вариантов у нас не так уж много…
– Почему, коллега Мило? – живо спросил Чиммеул.
Серб слегка замялся.
– Ну… я так полагаю, что два – это немного, разве нет? Либо уважаемая инвестор Янши едет с вами, либо доставит радость от своего общества мне. – Свои слова он сопроводил галантным поклоном в сторону шаачанки. – Я в любом случае хотел бы продолжить свою работу на седьмой точке.
Янши ответила ничего не значащим взглядом.
– Выбирайте. Я положусь на ваше решение. Вы – специалисты.
Чиммеул быстрым, почти неуловимым для глаз движением облизал длинным языком тонкие губы. Караклаич знал, что сие означает задумчивость. Он порой ловил себя на том, что и сам в моменты принятия решений повторяет эти нехарактерные для людей действия.
– Коллега Мило, вы так низко цените способности инвестора Янши, что приравниваете ее к какому-нибудь инструменту?
Слова звучали вызывающе, но Чиммеул сопроводил их улыбкой, обозначая не желание поссориться, а всего лишь легкую пикировку.
– Но ведь он по сути прав, геолог Чиммеул, – Янши развела руками – жест, позаимствованный у людей. – Я не в обиде, если вы не откажетесь считать меня самым ценным инструментом.
Караклаич в очередной раз заметил, что Янши была наиболее очеловеченной, если можно так выразиться, из всех троих шаачанцев. Любопытно, откуда она набралась женского кокетства, ведь представителей прекрасного пола среди землян в их группе не было. Или кокетство – межрасовый гендерный признак?..
– Если отбросить шутки и комплименты, – сказал он серьезно, – то инвестор Янши, без сомнения, оказывает неоценимую помощь. Но готовы ли вы, коллега Чиммеул, поручить ей самостоятельную работу?
Шаачанец снова облизнулся. Потратил на раздумья несколько секунд.
– А вы знаете, коллега Мило, пожалуй, готов. Если вы не будете возражать, инвестор Янши могла бы сама, без нашей помощи снять измерения для градиент-карты на точке одиннадцать.
Караклаич склонил голову чуть набок.
– Вы справитесь, инвестор Янши?
Та ответила почти не раздумывая:
– Если геолог Чиммеул говорит, что я справлюсь, значит, я справлюсь.
Караклаич поаплодировал, шаачанцы знали, что означает этот жест.
– Браво, дорогая, браво! Вот истинное торжество логики. Сжато, лаконично и убедительно.
Янши с равнодушным видом позволила сербу поцеловать ей узкое запястье.
Следующие несколько минут прошли в исключительно рабочей обстановке. Чиммеул настроил один из приборов и проинструктировал Янши. Что там говорить, с задачей справился бы и ребенок. Встать у входа в пещеру, нажать на кнопку. Пройти вперед до звукового сигнала, снова нажать на кнопку. Пройти вперед… В случае, если и этот простейший алгоритм даст сбой, выйти на связь для получения дополнительных консультаций.
Чиммеул же с Караклаичем вдвоем набросятся на жирную точку семь, которая уже дала многое и обещала дать еще больше.
***
Тор рухнул на свою койку лицом вниз, едва не своротив плечом рукоятку тренажера. Он чувствовал себя усталым. Опустошенным. Разумеется, не манипуляции с посудой лишили его сил. Йоргенсен как-то вдруг, в один миг понял, что устал от экспедиции. Надоело. Надоело! На-до-е-ло! Хватит. Вернуться на Землю – и уволиться. Специальность у него востребованная, квалификация высокая, без работы не останется. Можно и к другим разведчикам наняться… только чтоб в группе Чужих не было.
Йоргенсен на секунду насторожился, прислушался к себе. Ксенофобия? Да черт с ней, пусть даже и ксенофобия! Наедине с самим собой надо быть честным: Тор не хочет больше работать с Чужими. Вчера закипел, потом вроде успокоился – спасибо Караклаичу – и утром забыл о почти возникшем конфликте. Но после завтрака эмоции нахлынули с новой силой. Не последнюю роль в этом сыграло и решение Ханаса остаться на корабле. Сидит сейчас там в лаборатории…
Перед глазами Йоргенсена снова и снова всплывало лицо Ханаса: «Они травоядные!»… «Они травоядные!»… «Они травоядные!». Наглая, высокомерная рожа. Усилием воли Тор все же напомнил себе, что высокомерие он себе додумывает – так тонко разбираться в физиогномике шаачанцев ему не дано. Но слова, слова…
Звякнул коммуникатор. Тор бросил взгляд на экран и пробурчал себе под нос что-то вроде «помяни нечистого…». Но привычную маску спокойной доброжелательности, подумав, все-таки нацепил, прежде чем принять вызов.
– Слушаю, геолог Ханас.
Вставать Тор не стал, лишь повернулся на бок и приподнялся на локте, отодвинув голограмму в угол каюты.
Ханас растянул губы в улыбке.
– Механик Тор, у меня к вам немного неожиданная просьба.
– Я заинтригован, геолог Ханас, – сказал Йоргенсен ровным тоном.
– Видите ли, механик Тор, я плохо спал этой ночью. И сейчас работа совершенно не идет. Мне нужно взбодриться, а коллега Мило за завтраком так убедительно описывал достоинства кофе…
– Вы хотите кофе?
Тор все же не смог скрыть удивления. Ни Ханас, ни Чиммеул в отличие от Янши так ни разу не соизволили даже пригубить традиционный утренний напиток землян. Оба были верными приверженцами онама, а сам запах кофе им решительно не нравился. С удовольствием они восприняли только земной алкоголь, Тору казалось, что он действовал на оранжевых как-то иначе, нежели на землян – будоражил, возбуждал, но не оказывал тормозящего действия на мозг. По крайней мере, и Чиммеул, и Ханас были не прочь пропустить пару-тройку рюмок даже за работой.
– Да, – шаачанец снова улыбнулся. – Мне кажется, это утро создано для экспериментов. Вас не затруднит приготовить мне чашечку? Дело даже не в том, что вы сегодня дежурите, просто я хотел бы свою первую чашку кофе принять из рук мастера…
– Достаточно, геолог Ханас, – прервал его Тор, помимо воли тоже слегка растянув губы. – Конечно, я сделаю вам кофе.
Он всмотрелся в интерьер за спиной Ханаса.
– Вы будете в лаборатории?
– В лаборатории, – шаачанец зевнул. Зевали оранжевые совсем как люди. – Пытаюсь работать, но…
– Я уже иду.
Йоргенсен отключился, встал, постоял несколько секунд, в задумчивости потирая подбородок. Затем решительно вышел из каюты.
***
Чиммеул не стеснялся признаться себе, что в многих областях техники земляне заметно обогнали его народ. Его радовала возможность работать на земном оборудовании, наверное, не будет преувеличением сказать, что он его полюбил. За широкий спектр возможностей, функциональность, удобство… И за максимальную бесшумность. Работа геолога штука творческая, как, впрочем, и любая другая работа, если ее выполняет специалист. И приятно, когда тебя не сбивает с мысли рев и грохот. При необходимости (или при желании) можно перекинуться парой слов с коллегой, не подходя вплотную и не напрягая до предела голосовые связки. Чиммеул как раз собирался обратиться к Караклаичу, мурлыкающему что-то себе под нос в десятке шагов, как у того заиграл сигнал вызова на коммуникаторе.
Караклаич сначала попытался было принять вызов, не отвлекаясь от работы, чуть не выронил анализатор грунта, чертыхнулся и положил прибор себе под ноги.
– Да, Тор, – сказал он тем не менее вполне добродушно.
– Ми… Драгомил, – голос Йоргенсена дрожал и рвался. Это было столь необычно, что Чиммеул оставил работу и подошел поближе к Караклаичу.
Тот тоже подобрался, стал серьезным.
– Что случилось?
Ответ последовал не сразу.
– Драгомил, тут такое… Ханас…
– Тор, прошу тебя, соберись и скажи, что случилось.
– Он умер, – выдохнул Йоргенсен, словно избавляясь от непосильного груза.
Глава 3
Йоргенсен встречал у открытого люка. Был он бледен до чрезвычайности, и от маски холодной невозмутимости не осталось и следа. Глаза бегали, а посиневшие губы дрожали.
– Где он? – коротко бросил Чиммеул, выпрыгивая из мобиля.
– В лаборатории, – Йоргенсен сопроводил слова совершенно ненужным нервным жестом. – Он попросил сделать ему кофе…
– Коллега Ханас? – на ходу удивился Чиммеул.
– Ага… Хочу, говорит, попробовать, сон прогнать. Я сделал, принес. Он только пару глотков сделал и…
– Что «и», механик Тор?
– Выгнулся весь, захрипел… И затих. Не дышит.
В лабораторию ввалились все втроем. На такое многолюдное общество довольно тесное помещение рассчитано не было. Пространство у одной стены полностью занимал рабочий стол – широкий, с размещенными на нем, в нем и над ним приборами и инструментами. На столе кроме того стояла пустая кофейная чашка на блюдце, ополовиненная бутылка виски и рюмка. Противоположную стену частично скрывал узкий, разделенный на ячейки шкаф для образцов, сейчас на три четверти пустой. Из двух кресел одно пустовало, а на втором располагался Ханас. Глаза затянуты пленкой, заменяющей шаачанцам веки, рот приоткрыт. Руки беспомощно свисают по бокам кресла.
Стремительным движением Чиммеул переместился к другу. Протянул руку к лицу, положил пальцы прямо на глаза. Смотреть на это было неуютно. Чиммеул оставался неподвижен секунд десять, затем запустил обе руки Ханасу под мышки и снова замер. Спустя еще несколько секунд Чиммеул повернулся к землянам.
– Мертв, – произнес он глухим, словно идущим откуда-то из глубины, голосом. – Он мертв, коллеги.
Йоргенсен обеими руками схватился за голову, запустил дрожащие пальцы в волосы и чуть слышно застонал.
– Может, что-то еще можно сделать? – надтреснутым голосом спросил он.
Караклаич молчал, а Чиммеул после небольшой паузы ответил вопросом:
– Вы говорили, механик Тор, что коллега Ханас сделал всего два глотка кофе?
– Гхм… да, – ответить Йоргенсен смог только прочистив горло.
– Но чашка пуста. – Чиммеул всем корпусом повернулся к столу. – И, насколько я могу видеть, чиста.
На Йоргенсена было жалко смотреть. Он озирался по сторонам, словно желая найти поддержку не то у Караклаича, не то у мертвого Ханаса.
– Я… сполоснул чашку, – чуть слышно выдавил он из себя. – Просто на автомате, понимаете? Но почему… неужели вы думаете, что кофе…
– Я думаю, что коллега Ханас умер, выпив то, что вы ему принесли, механик Тор, – непривычно резко для себя заговорил Чиммеул. – А после этого вы вымыли чашку. Вы спрашивали, что можно сделать? Я отвечу. Сейчас можно и даже нужно вызвать полицию.
– Полицию?! – буквально простонал Йоргенсен.
– Разумеется, – голос Чиммеула слегка смягчился. – Я искренне надеюсь, что все разрешится, и мои подозрения окажутся беспочвенными, механик Тор. Но вы должны понимать их наличие. Коллега Мило, вы со мной согласны?
Чуть помедлив, Караклаич кивнул. Лицо его было сосредоточенным и печальным.
– Это необходимо, Тор. Внезапная смерть при невыясненных обстоятельствах – в таких случаях без полиции не обойтись.
Чиммеул дотянулся до бутылки виски, одним движением налил полную рюмку и тут же выпил. Поставил рюмку на стол, опустился во второе кресло и подпер голову руками.
– Полагаю, связываться с дежурным Интерпола должна инвестор Янши как владелица корабля. Я позвоню ей и подожду здесь, чтобы все объяснить. Вы останетесь или?..
Караклаич мотнул головой.
– Не думаю, что наше присутствие будет обязательным. Пойдем-ка, Тор, по каютам.
Он вывел Йоргенсена из лаборатории, приобняв за талию. Тот двигался будто сомнамбула. Уже в лифте, поднимаясь на второй этаж, Караклаич заглянул механику в глаза:
– Ты ничего мне не хочешь рассказать, Тор?
Йоргенсен долго смотрел сквозь серба, прежде чем вяло мотнуть головой из стороны в сторону. Караклаич вздохнул и подтолкнул его к выходу.
Когда десятью минутами позже Янши вошла в лабораторию, Чиммеул сидел все в той же позе.
– Что тут произошло, геолог Чиммеул? – спросила Янши на родном языке. В отсутствии землян не было смысла мучить себя лингвой, которая речевому аппарату шаачанцев давалась тяжеловато.
Чиммеул дотронулся до плеча мертвого коллеги.
– Как я уже сказал, коллега Ханас мертв. Убит большим мягкокожим.
Янши подошла поближе к креслу Ханаса и какое-то время постояла молча.
– Геолог Ханас все-таки был невежлив вчера за ужином по отношению к мягкокожим.
Чиммеул облизал губы.
– Я тоже так считаю. Но до этого дня они не производили впечатление существ, способных убить за оскорбление.
– До этого дня… – согласилась Янши.
Глава 4
До конца рабочего дня оставалось чуть более получаса, и я, верный своему принципу максимальной интенсификации рабочего процесса, занимался двумя делами одновременно. Пил кофе и скучал по прежней работе.
Кофе я до недавнего времени не любил. Но, получив на медосмотре строгий наказ ограничить потребление этого напитка, начал испытывать к нему неотвратимое влечение. Ежедневно я боролся с собой, стремясь ограничивать, и ежедневно эту борьбу проигрывал. Вот и сейчас передо мной стояла четвертая чашка за день. Я уже подумывал о том, чтобы попросить какого-нибудь другого доктора прописать мне кофе в большой дозировке – уверен, тогда моя любовь к кофе уйдет туда же, откуда пришла. Обычное дело, мы, люди просто так несуразно устроены.
Что же касается тоски по прежнему месту службы, то и тут я не оригинален. Я не знаю человека, который, пусть даже его новая работа абсолютно по всем параметрам лучше предыдущей, порой не вздыхал бы украдкой по оставленному за спиной.
Я с не вполне заслуженной теплотой вспоминал свой заштатный полицейский участок на Земле, обставленный по моде столетней давности кабинет, оборудованный примерно тех же времен оргтехникой, не обученного тонкому искусству говорить тихо шефа и скучную, однообразную работу.
Ведь участок был в двух шагах от дома, кабинет стал мне родным вместе со своей обстановкой, компьютер признавал только меня, впадая во время моих отпусков в необъяснимые с точки зрения грубого материализма капризы. Шефа по большому счету можно было не принимать всерьез, ибо он, как говорится, лаял, но не кусал. Уж если такой раздолбай как я за пять лет работы не получил ни единого взыскания, Босс вполне мог считаться исключительно мягким руководителем.
Подумать только, я считал свою старую работу излишне бюрократизированной! Я мысленно стряхнул со щеки слезу умиления. Ведь там составление различных отчетов занимало не больше половины моего рабочего времени, и из этих отчетов только семьдесят или восемьдесят процентов были бессмысленными или ненужными.
Сейчас, получив право гордо зваться сержантом Интерпола, я мог о таком только мечтать. Справедливости ради стоит отметить, что ситуация довольно сильно усугублялась моим статусом новичка, а проще говоря салаги.
Я был разочарован.
Конечно, минуло как минимум десяток лет с той поры, как наивный и романтичный юноша Русик Лозовский засматривался сериалами об «Интерплэнет Полис», представляя себя в сладких грезах то инспектором Голдом, то комиссаром Покровским, а иногда даже шефом Буа Ло Гвиром.
И все-таки… Почтительное, с ощутимым оттенком завистливости отношение к сей организации сохранялось и во время моей работы в отделении полиции на Земле. Пускай даже проявлялось оно по большей части в язвительных шутках и дежурных анекдотах. Избранные, лучшие из лучших, полубоги со всех населенных планет Галактики, супердетективы…
Получив приглашение поступить в академию ИП, я сумел скрыть переполнившие меня чувства за маской равнодушия. Ну, по крайней мере, мне так показалось. Хотя Пал Семенович почему-то посоветовал мне сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не лопнуть от гордости. Но это он от досады, я думаю. Кому приятно терять лучшего сотрудника?
Для начала Босс устроил мне форменный разнос. И это вместо заслуженной похвалы, после гениального, не побоюсь этого слова, расследования жутко запутанного дела на космозаправке. Мне было поставлено в вину а) головотяпство, б) нарушение должностной инструкции, в) превышение полномочий… Были там еще пункты где-то до середины алфавита, но я уже слушал вполуха. Победителей не судят, это я знал точно, что бы там Босс себе не воображал.
Когда список смертных грехов лейтенанта Лозовского был исчерпан, шеф дал себе передохнуть. Хотя, может быть, повисшая в воздухе пауза в понимании Босса давала мне время осмыслить всю глубину моего падения.
Я скучал, вяло раздумывая, стоит ли изображать на лице раскаяние. Подобные выволочки, возможно, оказывали бы на меня какое-то влияние, не устраивай их шеф с такой регулярностью. Ко всему привыкаешь, знаете ли.
В общем, все было достаточно обыденно, но закончилось совершенно неожиданно. Бросив на меня еще один испепеляющий взгляд заплывших жиром глаз, Пал Семенович каким-то брезгливым движением положил передо мной карточку. Даже глядел он при этом куда-то в сторону.
– Ознакомься, – буркнул шеф.
Я вопросительно посмотрел на него, но никаких устных пояснений не последовало. Я осторожно открыл документ, ожидая там чего угодно, вплоть до приказа о моем переводе регулировщиком улиц. Мне пришлось прочитать текст дважды, прежде чем до меня дошел его смысл. Интерплэнет… Тогда-то я и напустил на себя вид, будто давно ожидал этого признания моих очевидных заслуг.
Внутренне я, разумеется, ликовал, что там говорить.
Обучение в академии не развеяло ореол элитарности вокруг ИП. Эти полгода немного напоминали университетские занятия – примерно в той же степени, как университетские занятия походили на посещение детского садика. Вместе со мной на курсе обучалось всего восемь человек, и это ставило жирный крест на возможности похалтурить на занятиях или – чем черт не шутит – прогулять лекцию-другую. Вскользь замечу, что и студенты, и преподаватели все как один были землянами, из чего я сделал логичный вывод, что каждая планета имеет собственную академию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.