Голубь Святой Софии

© Смирнов В.Г., 2024

© ООО «Издательство „Вече“», 2024

В оформлении обложки книги использованы фотографии из экспозиции Музея Победы (г. Москва) и фотобанка shutterstock

От автора

В этой книге нет вымышленных героев, а все описываемые события происходили на самом деле. Писательская фантазия меркнет в сравнении с тем, что реально происходило на древней Новгородской земле во время Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы. Поэтому автор стремился прежде всего к документальной достоверности, а язык художественной прозы помогал ему отобразить внутренний мир героев романа.

В работе над книгой использован широкий круг разнообразных источников, главное место среди которых занимают личные воспоминания участников и очевидцев этих событий. Дополнительные краски повествованию добавят фотоиллюстрации, позаимствованные из открытых источников.

Автор выражает глубокую признательность всем, кто помогал мне в работе над книгой. Отдельные слова благодарности я адресую моему научному консультанту доктору исторических наук Борису Николаевичу Ковалеву, а также Андрею Сергеевичу Никитину, который не только посоветовал мне заняться этой сложной темой, но и помогал преодолеть порой одолевавшие меня сомнения.

Пролог

Звездный час Альфреда Розенберга

Память – писарь нашей души.

Война есть вина, но она также есть искупление вины. В ней неправедная, грешная, злая жизнь возносится на крест.

Отними у народа историю – и через поколение он превратится в толпу, а еще через поколение им можно управлять, как стадом.

Тот, кто не помнит своего прошлого, осужден на то, чтобы пережить его вновь.

Рейхсляйтер Альфред Розенберг встретил наступивший 1941 год в дурном настроении. С недавних пор его по непонятной причине перестали приглашать на закрытые заседания в Рейхсканцелярии, где собирался ближний круг Гитлера. Это было обидно и несправедливо, ведь Розенберг всегда считал себя одним из самых верных соратников фюрера. Они почти одновременно вступили в партию, а в Мюнхене в день «пивного путча» шли в одной шеренге демонстрантов, когда полиция открыла стрельбу и вокруг стали падать штурмовики.

Оказавшись в тюрьме, Гитлер поручил именно ему, Альфреду Розенбергу, возглавить партию, находившуюся на грани развала. И он справился с этой задачей, сделав главным рупором движения газету «Фёлькишер беобахтер». А когда после девятимесячной отсидки Гитлер вышел на свободу, Розенберг безропотно возвратил ему партийную власть, сосредоточившись на разработке теоретических основ национал-социализма.

В своем монументальном труде «Миф XX века» он детально обосновал историческое превосходство арийской расы, заклеймив христианскую церковь, евреев и коммунистов как главных врагов прогресса: «Сегодня мир пробуждается к новой вере – к мифу крови. Нордическая кровь составляет ту тайну, которая выше и больше всех старых святынь».

Книга наделала много шума, но фюрер отозвался о ней уничижительно, обозвав во время одной из своих знаменитых застольных бесед «маловразумительным бредом, написанным самоуверенным прибалтом». Розенберг проглотил и эту обиду, он знал, что Гитлер не терпит соперников, а в партийных типографиях уже печаталась огромными тиражами его «Майн кампф» – будущая библия национал-социализма.

Когда НСДАП вышла из подполья, Розенберг оказался в тени. В эти бурные месяцы партии нужны были яркие ораторы, а он всегда лучше чувствовал себя за письменным столом, чем на митингах.

– Главным фактором величайших мировых переворотов всегда была устная речь, а не печатное слово, – наставительно говорил ему фюрер. – Оратор, выступающий перед народной массой, читает на лицах аудитории, насколько она понимает то, что он говорит, насколько она ему сочувствует. Ничего подобного не может сказать о себе писатель, ведь он своих читателей по большей части никогда даже не видит. Блестящий оратор по правилу будет и недурным писателем, а блестящий писатель никогда не будет оратором.

Розенберг мог бы многое возразить фюреру, но приходилось признать, что ему действительно не хватает ораторского таланта. Йозеф Геббельс, этот маленький плюгавый хромец с внешностью местечкового еврея, на митингах в «Спортхалле» овладевал огромной аудиторией словно женщиной, ловившей каждое его слово, а импозантный, наделенный арийской наружностью Розенберг удостаивался за свои умные речи лишь вежливых аплодисментов. «Камраду Альфреду» не хватает харизмы и темперамента, с сожалением говорили соратники по партии.

Оба они, Геббельс и Розенберг, претендовали на роль главных идеологов партии и уже поэтому терпеть не могли друг друга. Геббельс постоянно подкалывал и высмеивал Розенберга, иронически величая его «философом партии», а тот в ответ награждал оппонента титулом «малограмотного выскочки».

Увы, любивший сталкивать лбами своих приближенных фюрер в последнее время стал явно отдавать предпочтение Геббельсу. Он долго закрывал глаза на его скандальный роман с расово-неполноценной чешской актрисой Лидой Бааровой, и только слезные жалобы Магды Геббельс заставили фюрера приструнить «бабельсбергского бычка», который так запал на роковую красотку, что хотел уйти в отставку и даже пытался покончить с собой. Розенберг, напротив, считался примерным семьянином. После того как его первую жену-эстонку уличили в симпатиях к евреям, рейхсляйтер по требованию фюрера развелся и теперь вел спокойную, размеренную жизнь в новом браке.

Хотя отношения с людьми из ближнего круга Гитлера складывались у Розенберга более или менее ровно, он все же чувствовал себя среди них белой вороной. Прагматичные нацистские бонзы считали его оторванным от жизни теоретиком. К тому же Розенбергу не довелось побывать на фронте, и это невыгодно выделяло его из окружения фюрера, который сам участвовал в сражениях Первой мировой и ценил в соратниках личный военный опыт.

Но самым слабым местом рейхсляйтера было его русское происхождение, и он все никак не мог смыть с себя это проклятое клеймо. Альфред родился в Ревеле, входившем тогда в состав Российской империи, в семье остзейского немца-башмачника и петербурженки с французскими корнями. Русский язык с детства был его родным языком, и только с возрастом он в совершенстве овладел немецким. Его любимыми писателями были Толстой и Достоевский, а любимым местом отдыха Крым. Блестяще окончив Московское императорское техническое училище (будущую знаменитую Бауманку), Альфред получил диплом инженера-архитектора, причем его дипломной работой стал проект крематория (это ли не мистика!).

Перспективному выпускнику предложили остаться в Москве, но вокруг царила послереволюционная анархия, и Розенберг предпочел вернуться в захваченный немцами Ревель. Попытавшись записаться добровольцем в немецкую армию и получив унизительный отказ, он отправился в Мюнхен, где и состоялась его историческая встреча с Адольфом Гитлером. У них тогда нашлось много общего кроме политики. Гитлер когда-то мечтал стать художником, а Розенберг в молодые годы рисовал на продажу городские пейзажи.

Со стороны могло показаться, что никаких оснований считать себя обойденным у Розенберга нет. Одно лишь перечисление занимаемых им постов занимало в его личном досье целую страницу. Он возглавлял Управление внешней политики НСДАП, считавшееся партийным министерством иностранных дел. В задачу управления входила поддержка профашистских движений в Европе, а также налаживание контактов с единомышленниками в недружественных странах. Он был уполномоченным фюрера по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП, а также руководил Центральным исследовательским институтом по вопросам национал-социалистической идеологии и воспитания.

Но все это были лишь громкие титулы, а Розенбергу хотелось реальной власти с четкими полномочиями. Все его инициативы тонули в болоте межведомственных согласований и спорах о пределах компетенций.

После отставки министра иностранных дел фон Нейрата Розенберг рассчитывал занять его место, но фюрер предпочел ему Иоахима Риббентропа, с которым у Розенберга сразу возникли трения. Самый острый конфликт между ними случился вокруг советско-германского договора о границе и дружбе. Розенберг отвергал любые договоренности с Кремлем, в то время как Риббентроп активно их продавливал. Также категорично Розенберг требовал отозвать посла в Москве графа Шуленбурга, обвиняя его в пророссийских настроениях и недостаточной жесткости по отношению к извечному врагу Германии.

Увы, фюрер снова встал на сторону оппонентов Розенберга. Шуленбург остался на своем посту. Риббентроп отправился в Москву, где встретился со Сталиным и подписал договор, а также секретный протокол о разграничении сфер влияния. Он вернулся из Москвы победителем, был обласкан фюрером, и Розенбергу оставалось лишь кисло поздравить своего оппонента. Он снова потерпел поражение, но ни единым словом не возразил фюреру и даже в своем личном дневнике никак не прокомментировал его решение.

Все эти неудачи убедили Розенберга в необходимости действовать более решительно и напористо. После оккупации Франции и Голландии он обратился к фюреру с предложением заняться реквизицией на завоеванных территориях архивов частных лиц, масонских лож и еврейских организаций. Получив одобрение на создание Оперативного штаба Розенберга, рейхсляйтер развернул широкую деятельность по реквизиции в завоеванных странах не только архивов, но и культурных ценностей.

Вскоре в рейх потянулись целые эшелоны с картинами выдающихся мастеров, редкими книгами, антиквариатом и старинной мебелью. Это был крупный карьерный успех, однако и он не принес настоящего удовлетворения. Розенберг по-прежнему мечтал о действительно масштабном деле. Вот тогда он докажет всем, что Альфред Розенберг способен решать задачи государственного масштаба!

…Словно услыхав его мысли, зазвонил внутренний телефон. Бесстрастный голос на том конце провода известил партайгеноссе Розенберга о том, что фюрер срочно приглашает его на личную аудиенцию.

Новое здание Рейхсканцелярии занимало целый квартал на Вильгельмштрассе. По выражению фюрера, прежнее здание годилось для офиса небольшой мыловаренной компании, но никак не для столицы Третьего рейха. Заказ на строительство Гитлер доверил своему фавориту архитектору Альберту Шпееру. Меньше чем через год в центре Берлина выросло здание циклопических размеров, настоящая витрина империи, ярко освещенная в любое время дня и ночи. Здесь принимали послов и важных гостей, здесь принимались решения, способные изменить судьбы мира.

Вход в большой подъезд фланкировали две статуи, над которыми парил каменный орел, сжимающий в когтях свастику. В вестибюле застыли, широко расставив ноги, сжав автоматы и устремив взоры куда-то вдаль, плечистые светловолосые эсэсовцы в черной с серебром униформе. Широкий, бесконечный коридор, ведущий к кабинету Гитлера, украшали средневековые шпалеры, колоннады, фронтоны, канделябры, стены были облицованы порфировыми плитами, а мраморные полы застелены толстыми коврами, в которых утопали ноги.

В приемной фюрера Розенбергу пришлось ждать около получаса, прежде чем распахнулись высоченные, в три человеческих роста, бронзовые двери, выпустив Германа Геринга. Обычно вальяжный рейхсмаршал, щеголявший парадным мундиром и огромными, как фруктовый торт, эполетами, сейчас был одет в полевую форму, а вид имел серьезный и озабоченный.

Кабинет фюрера площадью в четыреста квадратных метров и высотой в десять метров должен был окончательно поразить воображение гостей. Палисандровый потолок, стены из красного мрамора, декорированные бронзовыми геральдическими знаками, в огромном камине, украшенном портретом Бисмарка, горели, потрескивая, пихтовые дрова. На монументальном письменном столе среди груды бумаг совсем потерялся единственный телефонный аппарат. По бокам стола разместились два тяжелых кожаных кресла для гостей.

Фюрер только что пообедал, его личный повар-вегетарианец, невысокий толстяк в белой куртке, убирал на сервировочном столике посуду. Как только повар вышел, Гитлер торжественно объявил Розенбергу о принятии им решения о нападении на Советский Союз. В этом его окончательно убедила советско-финская война, обнажившая вопиющую слабость Красной армии. Обладая многократным численным превосходством, русские полгода не могли справиться с маленькой Финляндией, понеся огромные потери. Зато теперь им будет противостоять самая мощная армия мира, закаленная в победоносных сражениях на полях Европы.

Тем не менее мы не должны недооценивать противника, подчеркнул Гитлер. Советы тоже готовятся к большой войне, и им удалось в короткие сроки наладить массовое производство современных вооружений. Успех будущей кампании во многом определит эффект внезапности. Чтобы не допустить утечки информации, мы максимально сузили круг посвященных лиц, исключив из них даже Муссолини, Антонеску и других ближайших союзников. Особое значение также приобретают дезинформация противника и стратегическая маскировка. Переброску наших войск к советской границе мы объясняем возросшим напряжением на Балканах, наращивание производства вооружения – войной с Великобританией, подготовку дорожной сети – необходимостью освоения новых территорий.

– Наша задача – усыпить бдительность Сталина, – продолжал фюрер. – Пусть думает, что у него в запасе еще два-три года. Ради этого мы внесли заманчивые для русских предложения по совместному переделу сфер влияния. Нам даже пришлось инсценировать конфликт с самым непримиримым противником «пакта Молотова – Риббентропа» в моем окружении, то есть с вами, Альфред. Что же касается посла Шуленбурга, то мы отвели ему роль полезного идиота, который будет искренно убеждать русских в отсутствии у меня агрессивных намерений.

Фюрер рассмеялся, но тут же снова стал серьезным, а в его голосе зазвучали патетические ноты.

– Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке! Регион, предназначенный самой природой для немецкого населения, – это область от восточных границ нашего Рейха до Урала. Мы поселимся в этом регионе в соответствии с тем законом, что более способный народ всегда имеет право захватить земли менее способного и владеть ими.

Это «Лебенсраум» – наше жизненное пространство, ради которого я готов пожертвовать жизнями 2–3 миллионов наших солдат. Вместо убогих русских деревень здесь вырастут аккуратные немецкие фольварки, а на место ленивых и пьяных русских крестьян придут наши трудолюбивые бауэры.

Фюрер помолчал, вероятно, сам впечатленный нарисованной им картиной, затем заговорил снова:

– Наш Генштаб уже завершил разработку плана «Барбаросса», в основу которого положена идея блицкрига. У меня нет ни малейших сомнений в грядущей великой победе! Я ударю сапогом, и Советский Союз, этот колосс на глиняных ногах, рухнет как подкошенный. Уже через два-три месяца после начала военных действий мы овладеем громадным пространством с многомиллионным населением. Необходимо уже сейчас решать, как мы поступим с поверженной Россией, наметить главные контуры нашей политики на завоеванных территориях.

Наша восточная политика будет радикально отличаться от той, которую мы проводим в странах покоренной Европы, где нам было достаточно просто сменить государственный аппарат. В России все будет по-другому. Там сложился особый уклад жизни и выросло новое поколение, отравленное идеями коммунизма. Поэтому перед нами возникает огромное количество вопросов, на которые нужно без промедления готовить ответы.

– Эту великую задачу я поручаю вам, Розенберг! – объявил Гитлер. – Вы родились в России, вы лучше всех нас знаете эту страну и психологию ее народа. Я назначаю вас уполномоченным для централизованного решения вопросов восточноевропейского пространства. Поручаю вам подготовить программу будущего устройства наших новых восточных территорий. Если вы справитесь с этой задачей, в чем я нисколько не сомневаюсь, я поручу вам управление всеми восточными территориями, которые будут завоеваны нашим победоносным вермахтом.

– Итак, пришел ваш час, Альфред! – произнес фюрер на прощание, крепко пожимая Розенбергу руку.

Аудиенция у фюрера повергла рейхсляйтера Розенберга в состояние крайнего возбуждения. Еще вчера он был на положении опального функционера с непонятными полномочиями, а теперь превращался в одну из ключевых фигур в окружении Гитлера. Кто бы мог подумать, что его русское происхождение, которое он всегда считал своей ахиллесовой пятой, вдруг станет его главным козырем в начавшейся большой игре! Но только теперь до Розенберга стал доходить грандиозный масштаб поставленной перед ним задачи. Ему предстояло составить план полного переустройства громадной враждебной страны с многомиллионным населением!

Да, фюрер воистину гениален! Только гений способен мыслить столь масштабно и ставить такие грандиозные задачи, не страшась огромных жертв. В победе Германии Розенберг тоже не сомневался. Франция продержалась против вермахта 43 дня, Польша – 36, Бельгия —18, Голландия – пять, а Дания та и вовсе капитулировала через 6 часов. На Германию уже работает почти вся промышленная Европа, вермахт стремительно пополняется все новыми дивизиями из покоренных стран.

И фюрер прав, называя Россию «колоссом на глиняных ногах». Ее национальный состав разнороден, армия ослаблена репрессиями командного состава, крестьяне недовольны коллективизацией, у интеллигенции зажаты рты, своего часа ждет разгромленная большевиками церковь. Но прав фюрер также и в том, что русских нельзя недооценивать, в критических ситуациях этот народ способен на многое.

Расстелив на столе карту Советского Союза, Розенберг погрузился в ее пристальное изучение. В молодости он много путешествовал по России, и теперь перед его мысленным взором проплывали необозримые пространства, в недрах которых таились несметные сокровища: золото и алмазы, нефть и уголь, медь и железо. Там несли свои воды могучие реки, плескались холодные и теплые моря, высоко вздымались горы, шумели дремучие леса, обжигала холодом ледяная тундра, на жирных украинских черноземах колосилась тучная пшеница.

Своими очертаниями Советский Союз напомнил рейхсфюреру громадного медведя, подмявшего под себя почти целый континент. А ему все мало! По договору с Германией Сталин только что аннексировал Прибалтику, Бессарабию и половину Польши. Спрашивается: почему, по какому такому праву все эти богатства достались одному народу, и даже не народу, а пестрому сборищу разноязыких этносов?

Стоп! Но ведь именно здесь и кроется ответ на поставленную фюрером задачу! В основу восточной политики рейха должна лечь древнеримская максима: «Divide et impera», то есть разделяй и властвуй! Нужно разорвать эту громадную страну по национальным швам, превратить ее в лоскутное одеяло, прочертив разделительные линии, по которым она распадется после неизбежной победы немецкого оружия.

С этого дня Оперативный штаб рейхсляйтера Розенберга превратился в копию пчелиного улья. «Пчелы-разведчицы» искали источники информации о Советском Союзе, «пчелы-сборщицы» несли в общий улей нектар собранных сведений, передавая его «пчелам-приемщицам», которые систематизировали полученную информацию. Затем в дело вступали «рабочие пчелы», то есть сотрудники аналитического отдела, которым предстояло отделить мед полезной информации от воска побочных сведений, после чего доставить его «пчелиной матке», то есть самому рейхсляйтеру Розенбергу.

Здесь аналогия с пчелиным ульем заканчивалась. В студенческой юности Розенберг пережил короткое увлечение Карлом Марксом. Целиком «Капитал» он так и не осилил, погружаясь в анабиоз уже на десятой странице, но одна цитата прочно засела в его памяти. Звучала она так: «Самый плохой архитектор отличается от самой лучшей пчелы тем, что прежде, чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове». Точно сказано! Отличие настоящего интеллектуала от приземленного пропагандиста геббельсовского типа заключается в способности прозревать будущее, просчитывать будущую партию на несколько ходов вперед.

Теперь по утрам на стол рейхсляйтера ложились объемистые коричневые папки с изображением орла, держащего в лапах свастику. Каждая из них содержала информацию о республиках и отдельных регионах СССР. Здесь было все: исторические и географические справки, сведения о национальном составе населения, экономические обзоры, анализ умонастроений, сведения о лицах, пострадавших от советской власти, и т. д. Сюда же поступали донесения агентуры, отчеты дипломатов, обзоры советской прессы. Весь это громадный объем информации предстояло изучить, осмыслить, а затем воплотить в чеканные формулировки будущего доклада.

Доклад Розенберга об основах восточной политики был назначен на 9 мая 1941 года. На совещании присутствовали все высшие руководители рейха во главе с Гитлером. Не было только Рудольфа Гесса, который в последнее время отдалился от дел и вообще вел себя странно. (На следующий день рейхсминистр Рудольф Гесс совершит свой сенсационный перелет в Англию, который до сих пор считается одной из главных исторических загадок ХХ века.– Здесь и далее примечания автора.)

– Задача, которую поставил перед нами фюрер, заключается в том, чтобы подвинуть на восток саму сущность Европы, – такими словами начал свою речь Розенберг. – Россия должна прекратить свое существование в качестве большого государства. Германское влияние должно прозвучать до Урала. Для этого нужно отделить от Московии все национальные окраины и использовать их в качестве буфера между территориями рейха и остатками России. Мы должны подхватить в умной и целенаправленной форме стремление к свободе народов СССР, придать им определенные государственные формы, то есть органически выкроить из огромной территории Советского Союза новые государственные образования и восстановить их против Москвы, освободив тем самым Германскую империю на будущие века от восточной угрозы.

– Что же касается населения наших новых территорий, – продолжал Розенберг, – то мы стоим перед выбором: посредством по необходимости жесткого и одинакового для всех обращения сделать врагами 150 миллионов человек или посредством разделения и дифференцированного обращения сделать впоследствии половину населения своими помощниками. Поэтому нам предстоит жесткая борьба за умы этих людей.

Мы должны убедить наших будущих подданных в том, что Россия – это не государство в классическом смысле, а конгломерат территорий, насильственно оккупированных Москвой. Нашей пропаганде следует взять на вооружение тезис о неспособности русских к собственному государственному строительству. Мы покажем на исторических фактах, что государственность была принесена на эти земли нашими далекими предками, а первый правитель Руси Рюрик имел арийские корни.

Для практической реализации нашего плана предлагается создать четыре рейхскомиссариата, которые будут выполнять роль буферной зоны между Германией и первобытной Московией. Это Великая Финляндия, Прибалтика, Украина и Кавказ. При этом Прибалтика и Крым предназначаются для интенсивной германской колонизации. Белоруссия, Украина и Туркестан должны стать формально независимыми государствами в статусе сателлитов.

Доклад Розенберга вызвал одобрительную реакцию. Геббельс, уловив настроение фюрера, выразил готовность развернуть на восточных территориях мощную пропагандистскую кампанию. Гиммлер поддержал тезис об исторической неспособности русских к государственному строительству.

– Этот низкокачественный человеческий материал сегодня так же не способен поддерживать порядок, как не был способен 700 или 800 лет назад, когда эти люди призывали варягов, когда они приглашали Рюрика, – произнес он, холодно поблескивая стеклами очков. – Поэтому нам надо быть готовыми к необходимости массовой депортации непригодного для наших целей населения новых территорий, а также полной ликвидации евреев и всех слоев, отравленных коммунистической пропагандой.

Подводя итоги обсуждения, Гитлер заявил:

– Итак, мы должны разрезать территорию этого громадного пирога таким образом, чтобы суметь, во-первых, господствовать над ней, во-вторых, управлять ею, в-третьих, эксплуатировать ее. После того как мы оккупируем европейскую часть России, ее азиатскую часть мы разделим на несколько безобидных крестьянских республик. Слова «русское», «Россия» в дальнейшем необходимо навсегда уничтожить и запретить их употребление, заменив терминами «московское» и «Московия».

Закрывая совещание, Гитлер объявил о создании Имперского министерства оккупированных восточных территорий во главе с Альфредом Розенбергом.