- -
- 100%
- +
Жизнь шла, я работала, Витька не появлялся. Появился он недели через три. Выловил меня после работы с цветами, с конфетами, с полной сумкой продуктов! Опять невинные глаза, опять стоим на коленях посреди улицы и вымаливаем прощение. И я, такая счастливая, гордая, ведь я так нужна этому мужчине, что он не стесняется встать передо мной на колени посреди улицы! Вот дура! Ему нужно койко-место и вкусная жратва, а ты ему это все можешь дать! Но тогда я не хотела понимать этой простой истины!
Где-то внутри меня кто-то заплакал. Ведь пришёл конец спокойной жизни! Дней пять этому козлу понадобится для адаптации, а потом все пойдёт по-старому, скандалы, унижения, выпендреж. Но я быстренько заглушила этот голос, потому что давно ждала возвращения этого товарища, давно ему все простила, в общем, велком в мою постель до следующей революции! А он, такой прошаренный, поняв, что я все ему простила, давай намекать на интим и его последствия. И хоть я по интиму не соскучилась, но ничего против этого не имела. Лучше лишка, чем недостаток.
Мамы дома не было, поэтому Витек сразу начал мне показывать, как соскучился по мне. И ведь самое удивительное, я, такая прошаренная в постельных делах, верила в то, что он действительно скучает. Пройдут годы, прежде чем я пойму, что интим для него тоже средство манипуляции. Боже, какой я была наивной, отвечая на его поцелуи и объятия. Ему было по фигу, что я чувствую, ему нужен был входной билет в комфортную и сытую жизнь. А тут я, слабая на передок, женщина, которая вообще не может без мужских рук.
Как он ответственно отрабатывал этот билет! У меня было ощущение, что он три недели читал запретный журнальчик, который я подарила Наташке! Конечно, это был не Гена, все у него получалось достаточно коряво, но он старался. И ему, непосвященному в суть постельных танцев, казалось, что сегодня он лучший любовник. Ну и я в принципе была удивлена, Витек проявлял какие-то чудеса, которые были непостижимы для его тупой натуры. А мне ничего не оставалось, как пользоваться его одноразовым всплеском, и я пользовалась.
Потом мне накрыли стол рядом с диваном, сбегали за Ольгой, перепеленали её, накормили, усыпили, и снова гладили и обнимали меня. И повторяли это снова и снова. А я не сопротивлялась. Вариант был исключительный, сожитель старался, как мог, поэтому, я, как в анекдоте, расслабилась и получала удовольствие, до самой темноты, пока не пришла мама. На этом все любовные потуги были прекращены. Я пошла объяснять маме, что вернулся Витька, и снова будет здесь жить.
Мама, конечно, была ошарашена. Ей было непонятно моё поведение, и она попыталась привести меня в себя. Но куда там! Я снова вцепилась в этого упыря руками и ногами, и держала его изо всех сил, заранее согласная на побои, издевательства, унижения. Для меня сегодня был праздник. Пришёл тот, кого я ждала, и совершенно не имело значения то, что будет дальше. Я была согласна на все, лишь бы Витек не уходил. Вернее, я была готова маме обещать, все что угодно, лишь бы она не устроила скандал и не выгнала этого горе- любовничка.
В тот момент, мама, наверное до конца осознала, кто это пристроился жить рядом со мной. И именно тогда между ними началось открытое противостояние. Но я почему-то всегда была на Витькиной стороне. И мама для меня на какое-то время стала врагом. А мама, понимая всю ситуацию изнутри, думала, как её разрулить.
Ну вот, все встало на свои места. Я теперь не переживала о том, где носит Витьку, он был рядом со мной, и можно было рассчитывать на неделю, две, спокойной и счастливой жизни. Так показывал жизненный опыт, а я уже жила бок о бок с этим карасем около полутора лет. Забой на мясухе подходил к завершению, отработать оставалось день-два, и можно будет отдохнуть и залечить раны, которые я заработала за три месяца непосильной работы. Тем более, Витька ещё не адаптировался, и старался мне услужить изо всех сил.
Я не буду говорить о том, что он содержал в чистоте дом, и готовил всякие вкусности, это для него было привычным. А вот каждодневный много разовый интим меня удивлял. Это была не Витькина тема. А он, каждый раз встречал меня с работы, если не работал, и прямо сразу вёл в постель. А что я? Я не отказывалась, потому что любила это дело. А с учётом того, что Витька очень старался, у него неплохо это получалось, если конечно, не сравнивать с Генкой. Поэтому у меня в голове постоянно зудел вопрос: "Он сам до этого дошёл или кто-то научил?". Но ответ мне был не интересен.
Когда моя работа закончилась, мне разрешили утром спать, а не подскакивать на готовку завтрака. И каждое утро меня обнимали, как по расписанию. Если бы это делал другой мужчина, я бы ни грамма не удивилась, а вот с Витькой за весь срок нашего общения никогда не было такой активности. От силы, день-два, и отбой. Поэтому я наслаждалась текущим моментом. Конечно, все получалось корявенько и иногда даже смешно, но Витька же старался, и я ценила его старания.
Но за рамки я старалась не выходить, очень хорошо, на всю жизнь запомнила, как Витек после очередной близости полгода назад назвал меня животным. Поэтому в наших любовных играх надсажался в основном Витя, используя, неизвестно где полученные приёмы и навыки. А я просто лежала, как звезда, стараясь не пропустить момент старта к звездам. А так как я была дама тренированная, то и летать у меня получалось, и выглядеть скромно на белых простынях супружеского ложа. Но все равно периодически вспоминала Генку, с ним было веселее. Но Генка был посторонним, а Витька, почти родным.
Мне так нравилось все, что со мной происходило в тот момент, что я даже подумала о том, что все это будет длится вечно. Вот такая жизнь, тихая, гармоничная, с разговорами за столом, с каждодневным супружеским долгом, с добрыми утрами, когда тебе несут завтрак в постель и добавляют в этот завтрак чуть-чуть нежности и интима, и день складывается совсем по другому, и после такого утра хочется летать и петь , творить и любить весь мир. И мои дни в то время были яркими и радостными, потому что всему тон задаёт утро.
Честно говоря, я не знаю, что в тот момент происходило, но больше такого в нашей совместной жизни не было. Это был какой-то чудный миг сказочного бытия. Откуда взялось это бытие и на сколько продлится, я не знала, и не гадала. Но мне все нравилось и утро с объятиями, и ожидание ночи на огромной кровати. Ведь я даже и не предполагала, что такое может случиться со мной в этой жизни. А надо же, случилось! Я каждый вечер, отдыхая в кровати от Витькиных объятий, рассматривала его, и думала о том, что могло так изменить человека, и надолго ли.
Мама тоже заметила перемену настроения в нашей жизни, и тоже старалась не разрушить эту идиллию. Мы ужинали втроём, втроём смотрели телевизор и играли в домино, и даже умудрялись вместе, день напролёт лепить пельмени. Как это было здорово! Но было непонятно откуда взялась эта идиллия, и когда закончится.
Но долго ли, коротко ли, но сказочная жизнь заканчивалась. Сначала закончился интим, потом меня погнали готовить завтрак, а потом вернулись все остальные минусы жизни с Витькой. Будучи уже неработающей, я была вынуждена вставать ни свет ни заря и извращаться с приготовлением завтрака. Так же вернулись в мою жизнь сборы Витьки на работу, и вся прочая мерзость, включая разборки и скандалы на пустом месте. Но где-то глубоко внутри я была к этому готова, поэтому особых разочарований не испытала.
Кроме всего этого мне надо было разобраться с институтом, ведь я не брала академический после рождения Ольги, я просто предупредила методистов о том, что у меня изменились семейные обстоятельства, и я, скорее всего, переведусь на заочный. И на этом я все забросила. Вот я и полетела в институт, где задним числом написала заявление на заочное отделение, получила методички учебники, расписание сессии и экзаменов. Все решилось быстро, но я не спешила уходить, мне казалось, что где-то рядом ходит Толя.
Именно поэтому я пару часов беспричинно ходила по институту, болтала с бывшими однокурсниками, но Толи не было. Я сходила в столовую, и даже поела, зашла в читальный зал и заглянула в библиотеку, но нигде не отсвечивал знакомый силуэт. Надо просто было спросить о нем у методистов, и я бы сразу получила ответ. Но мне было стыдно, с чего это замужняя женщина, мать маленькой дочери, спрашивает о чужом мужчине? Поэтому я так и не узнала, куда делся Толя и почему. Никогда.
Домой я припёрла сумку учебников, и села за стол, чтобы хотя бы прикинуть, как распределить свои силы. Но тут прибежал Витек с вечным голодом, и мои проблемы и задачи ушли на второй план. Теперь мне в моем плотном графике придётся изыскивать ещё и время для учёбы. Хорошо, что я любила учиться, и учёба мне давались легко. При другом раскладе я бы никогда не закончила этот институт, потому что без мотивации и стремления к знаниям, это просто нереальная задача. А у меня все было.
Ещё не наступило время безденежья, потому что я заработала денег на мясухе, поэтому я не прибегала к изощренным методам добычи еды. Конечно, я не кидалась деньгами направо и налево, но точно знала, что у меня есть деньги, и не надо считать копейки. В то время я совершенно разучилась думать о себе. За полтора года с Витей, я не купила себе ни одной одежки. Я донашивала то, что висело в шкафу. Благо, в моей прошлой жизни я была большая любительница хорошей одежды, поэтому, пока у меня все было.
Ольга подрастала, становилась осознанной, и мы стали лучшими подружками и собеседниками. Если я что-то делала на кухне, я тащила её туда, усаживала в кресло, и пока готовила, убирала, стирала, беседовали с ней. Она пучила на меня свои чёрные глаза и агукала в ответ. В общем, общий язык мы нашли ещё тогда, в младенческом возрасте, и стали подружками. Правда этот статус по жизни много раз менялся, но в итоге восстановился, и стал константой. А тогда я даже не думала о том, что моя дочь когда-то вырастет.
И ещё на меня неожиданно свалился сюрприз, которого я не ждала, но он был прогнозируем и ожидаем. У меня появились признаки беременности. Ещё до того, как можно было испугаться в реале. А признак беременности у меня один-хочу спать, всегда и везде. В общем, до очередных месячных я ещё не дожила, а уже спала там, где сон настигнет. И я уже в принципе на 100% была уверена в беременности, но надеялась на то, что ошибаюсь.
Но прошло какое-то время, и я уже точно знала, что беременна. Но ,как всегда, не знала что с этим делать. Я до сих пор завидую женщинам, у которых есть куда пойти с подобной проблемой. У меня в окружении таких людей не было, и я варилась в собственном соку. На меня опять навалились вопросы, много вопросов. А ответов на них у меня, как всегда, не было! Поэтому у меня опять было мерзкое состояние, состояние потерянности. Вроде все понятно, забеременела, рожай, но только не для меня.
Хотя где-то подсознательно, я ещё месяц назад знала, что забеременела. Ну не может быть по-другому, если тебя призывают отдавать супружеский долг три раза в сутки, а ты не отказываешься, и не предохраняешься, как всегда надеясь на чудо. И вроде ты готова ещё раз выносить и родить, в чем тогда дело? А дело в том, что окружающие всегда лучше знают, что тебе делать. Вот и сейчас я думала не о том, что я хочу, а о том, как на это отреагирует Витя и мама. Хотя на самом деле как они связаны с моим животом?
И в этот ответственный момент я старалась понять себя. Старалась понять, нужен мне этот ребёнок или не нужен, потяну я его или не потяну, и морально, и физически, и финансово. Потому что, прожив полтора года с Витюшкой, я реально поняла, что он не муж, не отец, и тем более не добытчик. Дети ему мешали, отбирали у него сон и покой. И тем более, они его не вдохновляли на развитие и покорение вершин. Не стремился он ни развеселить ребёнка, ни обрадовать, да он даже обнять свою дочь никогда не стремился.
И я думала и размышляла. Размышляла о том, как мы будем жить комнате 14 кв. метров вчетвером, размышляла о том, что в квартире нет горячей воды, а стирать и мыть детей предстоит мне, а ещё думала о том, где взять стиральную машинку, ведь все мои ручки были измочалены стиркой на доске. В общем, впереди были одни минусы и ни одного плюса, и все эти минусы должны были лечь на мои хрупкие женские плечи, потому что помощи мне ждать было неоткуда. Тот, с кем я жила, сам был ребёнком.
Но был ещё один косяк, самый глобальный. У меня было кесарево. Рожать в таком случае можно только через 3 года после операции! А через сколько я рожу, если все оставлю как есть? Через год и три месяца! Да врачи сделают мне аборт прямо на первой консультации! Повалят на стол, разведут ноги в стороны и сделают! А если они мне на свеженькое кесарево сделают аборт, то что-то кажется мне, что не будет у меня больше детей, никогда! И такой расклад меня не устраивал, вообще!
Если принять действительность такой, какая она есть, единственный человек, кому я могу сказать о беременности, это мама. Но. Я точно знала, что маме это не понравится и она будет искать помощи на стороне. Куда она рванет? Конечно, к врачам! Чтобы запугали меня, убедили и склонили к аборту. Ведь, что что, а пугать врачи умели. И не факт, что я выстою против тех, кто давал клятву Гиппократа. Им то точно было все равно, как сложится моя жизнь дальше, будут у меня ещё дети или нет.
Поэтому, посвятив размышлениям две недели, я решила рожать. Но мама, Витя и врачи должны были узнать об этом тогда, когда назад дороги уже не будет. На этом ко мне вернулось спокойствие, и я продолжила жить дальше. Я ждала, когда станет виден живот, пусть будет сюрприз!
Решение было принято, и я продолжила жить. И пока срок был маленький, я вертелась, как белка в колесе, ничто мне не мешало, и не смущало. Я добывала еду, слушала эмоциональные выговоры Витюшки, мыла и шлифовала квартиру. А ещё я привыкала быть нищей. Потому что денежки, которые я заработала на мясокомбинате, закончились буквально к Новому году, и начался режим жёсткой экономии. Я сдавала бутылки, тащила в комиссионку свою импортную обувь, которую купила ещё до поезда, и продолжала отказывать себе во всем.
А ещё со мной случилась какая-то метаморфоза, и я при полном отсутствии интима, была совершенно спокойна. Мне не хотелось изнасиловать первого встречного мужика, моя плоть не бастовала и не выла, а вела себя спокойно, и мне это нравилось, впервые в жизни! Ведь если к моим бытовым и жизненным проблемам прибавить ещё поиски мужиков и любовные игры, я бы, наверное, не вынесла. Потому что в этот раз беременность протекала совсем по-другому, и хоть живота и не было видно, но тяжесть я начала чувствовать буквально со второго месяца.
А ещё, я потихоньку начала перестраивать свой быт. С помощью мамы, я написала заявление в горгаз и нам должны были поставить в ближайшее время газовую колонку, которая меня избавит хотя бы от таскания бачков с горячей водой. Ведь мой милый при своём бычьем здоровье и силе не очень то торопился помочь мне в домашнем быту. Поэтому я старалась сама. Слава богу, что никто ничего не замечал, хотя мне казалось, что весь мой живот торчит во все стороны. В этот раз беременность протекала тяжелее.
Но раз никто не видел, значит и не надо было. У меня то была задача сохранить тайну как можно дольше. И я уставала, массажировала спину, но не ныла и не просила помощи. Я таскала небольшой, но тяжёлый беременный живот, Ольгу на этом животе, коляску, сумки с продуктами, ну и конечно протез весом 7 кг, и старалась при этом держать лицо. Слава богу, Витя в тот момент скандалил по минимуму, не пил, и не лез ко мне с супружеским долгом, так мне все-таки было легче. Но каждый раз, ложась с ним в постель, я боялась того, что сейчас он меня обнимет, прижмет к себе, и сразу поймёт, что я не одна.
Но бог меня хранил, все шло по плану. Но мама моя, все-таки женщина, и она первая стала подозревать. Но заметила она не живот, а мои осторожные движения, и сразу спросила: "Галька, ты никак снова беременна?". У меня, в зобу, дыхание сперло. Но я отбоярилась. И теперь старалась тогда, когда мама рядом, не передвигаться, а прижать свою задницу, чтобы не вызывать лишних подозрений. И какое-то время у меня это получалось. Я даже стала гордится тем, как я всех ловко обвела вокруг пальца. Но сколько верёвочке не влиться, все равно конец будет!
Маман просто зашла ко мне утром, когда Витька ушёл на работу. И напрямую спросила: "Ты же врёшь, какой у тебя срок? Месяца три-четыре? Скоро уже шевелится начнёт? Зачем тебе этот ребёнок? Ни квартиры, ни мужа приличного, как ты его растить то будешь на одной ноге? Ты же знаешь, что помощи ждать неоткуда?". Теперь смысла врать вообще не было, так же, как и не было смысла говорить. А что говорить то? Мать все сказала! Какие ещё нужны слова? Я просто молча сидела и смотрела на маму.
Теперь, когда мама была в курсе, надо было сообщить обо всем Витьке. А как набраться смелости? Какие найти слова? Ведь я же боюсь его до дрожи в коленках! Но если он сам узнает, будет ещё хуже. А ребёнок то все таки как никак его, и он имеет право об этом знать. И конечно у него будет очень много вопросов ко мне. Надо заранее подготовить ответы.
Но я все равно попросила маму не говорить Витьке о том, что я беременна. Я решила выбрать момент, когда он будет в хорошем настроении и сообщить ему сама. А когда у этого чувака было хорошее настроение? Только тогда, когда нажрется от пуза! Но такую новость не каждая жратва могла исправить. Я, конечно, очень идеализировала Витьку, но в тот момент даже я понимала, что второй ребёнок ему на фиг не нужен. Потому что любой ребёнок, это ответственность, а ответственность для Вити, это как удавка на шее.
В общем, я растила живот и думала, как об этом животе сказать тому, кто его сделал. Загадочная ситуация. Я старалась вдохновить его на интим и в процессе сообщить о том, что случилось. Но это Витю последнее время что-то не привлекало, а я сильно и не надсажалась, тоже пропало всякое желание прижаться к мужчине. Видимо эта беременность так на меня влияла. Но какая бы не была беременность, но сообщать о ней придётся. А я все тянула. Ну не могла я найти повода для таких откровений, да и боялась я, что мне за своевольство триндюлей выпишут.
И тут накатилась сессия. С одной стороны хорошо, Витька меня реже видел, а с другой стороны у меня не было денег заплатить соседке за то, чтобы посидела с Ольгой, и маме пришлось в сутки, когда Витька работал, тащить её к себе на работу, благо, работа позволяла. А знаете, почему Витек согласился сидеть с Ольгой? А потому что он всегда мечтал, что я выучусь и стану большим начальником с большой зарплатой, и ему тогда совсем не придётся работать, будет жить за мой счёт! Как будто сейчас было по-другому!
Я оказалась в чужом мужском коллективе. Мужчины здесь были более взрослые, и более состоятельные, чем на дневном отделении. По деньгам, конечно. Никто из них не жил в общаге, все на обед ходили не в студенческую столовку, а в кафе на автовокзале. В общем, я с интересом разглядывала новый коллектив, а новый коллектив с интересом разглядывал меня, нам всем было интересно. Я заметила пару заинтересованных взглядов, и почувствовала, впервые за несколько месяцев, что моя женская суть жива.
Это меня очень порадовало, ведь повеселиться с мужчиной в той моей жизни было единственной искренней радостью. И вдруг эта радость ушла. Ладно осознавать это будучи беременной, а вдруг моё естество никогда не проснётся? Но в коллективе из семидесяти мужиков я поняла, что женщина во мне живёт и здравствует, не смотря на тяжкую беременность. Мне действительно нелегко давались вторая беременность. Живот только-только стало видно, да и то не всем , а у меня было ощущение, что мне до родов недели две.
В общем, институт меня отвлек, заставил меня вспомнить о том, что я женщина, и стимульнул к жизни. Это было хорошо. Но я не могла придумать, как сказать Витьке о пузе, и это было плохо. Не просто плохо, а постоянно портило мне настроение. Каждый вечер я шла домой, как на расстрел, потому что знала, что в определённом ракурсе мой живот виден, и его в любую минуту мог увидеть мой гражданский муж. Да и срок был, наверное месяца четыре, точно я не знала, просто догадывалась по приметам.
Все решилось как-то само собой. Не имея дома ласки и нежности, и попав в коллектив, состоящий из мужчин, я ожила и стала искать приключений. И конечно я их нашла, в лице однокурсника. Мы поперемигивались пару дней и решили уже хотя бы посидеть рядом. Ну и по проторенным следам пошли в кино. Сашка, мой однокурсник, тоже был женат, он сказал это сразу, и нас все устроило. На последнем ряду мы нацеловались до обморока, обследовали друг у друга все выпуклости, и если бы Сашка жил один, мы бы отправились к нему в гостиницу, но он жил с соседом. Поэтому он проводил меня до дому, и открыв мне дверь в мой родной подъезд, увидел на площадке первого этажа Витю, а Витя, конечно, увидел его.
Однокурсник проводил меня до дверей подъезда, закрыл за мной дверь, а я осталась один на один с Витей, и тут же получила оплеуху. Оплеуха была так себе, потому что Витек стоял неудобно. И, как всегда начал орать. Его рёва я боялась больше, чем физических действий. Все внутри у меня сжималось от этого рёва. Он орал про моё неприличное поведение, про распущенность, поинтересовался личностью провожающего и спросил, где мы с ним занимались интимом. Я понимала, что Витька прав, я бы занялась, но было негде.
А Витька заводил себя, и распалялся с каждой минутой все больше и больше. Я вся сжалась и понимала, что сейчас наступит время расправы. И тут в мою голову пришла идеальная идея, простите за пафос. Какая разница за что получать триндюлей, ты же все равно их получишь, поэтому лучше сразу получить их за все. Поэтому, когда в Витькином оре наступил пробел, я сказала, что у моего однокурсника не было никаких мерзких мыслей в голове. Он просто решил проводить меня, потому что на улице скользко, а я беременна, и могу упасть.
Сказать, что Витька ошалел, это ничего не сказать о его состоянии. Он ожидал какой угодно новости, но не этой. В этой жизни он был вообще наивен. Ладно, мне было 23, и я до 20 лет дожила девственницей, но он то был на восемь лет старше меня! Он что, не знал от чего беременеют, и не ожидал последствий от каждодневного исполнения супружеского долга? А может он вообще не знал откуда дети берутся? Так думала я, глядя на потерянное лицо своего гражданского мужа.
Уже было понятно, что киздячки отменяются, Витя был в ступоре и пошёл думать о том, как дальше жить. И я его понимала. Я-то обладала этой информацией уже месяца три, а на него она свалилась, как снег на голову. Тем более, что, когда я узнала о своей беременности, были варианты. Сейчас же уже вариантов не было, он становился отцом независимо от того, хотел он им быть или нет. Я, конечно, боялась Витьку, но когда решала судьбу своей второй беременности, я думала только о себе. Единственное, что могло быть хорошего в этой беременности для Витьки, это то, что я могла родить мальчика.
Я сняла верхнюю одежду и прошла в комнату вслед за Витькой. Он сел на диван, притянул меня к себе и стал раздевать. Я, дура наивная, думала, что меня обласкают, ага, как же. Витька раздевал меня для того, чтобы увидеть живот, воочию. Живот был больше, чем при первой беременности, но все равно был ещё маленьким, но заметным. А Витьке надо было убедится в том, что я говорю правду, ведь он по жизни никому не верил. Поэтому он раздел меня до нижнего белья и стал крутить вокруг моей оси, тщательно разглядывая талию.
А я, не дошедшая до логического завершения с однокурсником, и теперь, стоящая почти без одежды перед мужем, уже завелась и кипела. И в тот момент готова была кинулся на любого мужика, и даже на беспонтового Витю. И я осторожненько намекнула ему на то, что он тоже может раздеться, и так как я уже беременна, то ещё одной беременности не наступит. Витек меня не слышал. Тогда я сделала шаг к нему и попыталась приласкаться Витя отреагировал очень интересно, сказал мне о том, что от того, что я предлагаю родятся дети, поэтому больше мы этим заниматься не будем.
Я в то время уже привыкла к обломам и про себя подумала, что Витя конечно может опустить свою письку в уксус, чтобы она умерла, а я то не собираюсь с этим завязывать, никогда, независимо от того, чем это заканчивается. Тем более на завтра уже был кандидат. Я одела халат, покормила и переодела Ольгу, позанималась на ночь и легла спать в ожидании волшебного дня.
Утром я подскочила готовая к подвигам, к любым, тем более постельным! Ольгу я сунула Витьке под бок, так же принесла две бутылки со смесью. А сама пришла прихорашиваться, мне очень нужен был однокурсник Саша, нужен был ещё больше, чем вчера. Поэтому я одела нижнее белье из прошлой жизни, юбку вместо брюк, и не стала утепляться лишними рейтузами. Потом слегка подкрасилась, и стала красавицей. В общем моё отражение в зеркале мне нравилось. И теперь меня интересовало только одно, не передумал ли однокурсник Саша.