Витёныш и одноногая нимфа

Я прекрасно понимала, что если бы новоявленный папаша хотел узнать что происходит с женщиной, с которой он спит, он бы нашёл способ с ней встретится. А я, если бы доверяла ему, конечно бы в первую очередь рассказала о своей проблеме, но я рассказывала об этом совершенно посторонним людям, но не ему. По идее надо было об этом задуматься, но у меня тогда не было таких мозгов, как сейчас. И я варилась в собственном соку, в одиночку решая проблему, которую сотворили мы вдвоём.

Прошла неделя, результата не было никакого. Мой организм плевать хотел на мои потуги. Он не собирался расставаться с этой оплодотворенной яйцеклеткой. За меня болели четверо совершенно чужих людей, Светка, Машка, Ольга и её соседка Люда. А те, которые по идее должны были переживать за меня, были даже не в курсе того, что я беременна. И это было обидно. Почему маме насрать на то, что происходит с единственной дочерью? Ведь если бы она просто поговорила со мной, мне бы уже полегчало. А ведь она и совет дать могла, ведь она же женщина.

В общем, первая серия закончилась безрезультатно, началась вторая. Теперь я пила луковый отвар. У меня даже сейчас слов нет описать тот процесс. Если бы не сложившаяся ситуация, никто бы в жизни не заставил меня пить эту гадость. Когда я пила, то мгновенно наступал рвотный рефлекс, и я буквально насильно проталкивала в себя пару глотков. Но было надо, и я пила этот отвратительный напиток. Я носила с собой на работу бутылку с луковым отваром и травила себя этим весь день и вечером дома. Мне очень нужен был результат.

В итоге прошли три недели, а результата не было никакого. Срок беременности, по моим подсчётам близится к трём месяцам. Ещё пара дней, и даже медицинский аборт будет нельзя сделать. Меня колотило от страха и безысходности. Но близкие это не видели. Витька один раз все таки выловил меня, но как я и предполагала, с возвратом потенции, у него было только одно желание, близость. Ему было по барабану, что я не реагирую на его поцелуи и объятия, он добивался своего. Он вообще всегда воспринимал секс, как механический процесс , как будто в этом участвовала не женщина, а робот. Достал , когда надо, дернулся пятнадцать раз, и опять убрал в шкаф. Вот так несказанно мне повезло с партнёром.

Я вытерпела это, так в тот момент было дешевле, и пошла дальше думать о своём неженском горе. А этот сексуальный маньяк удалился восвояси. Внутри у меня был огромный ком обиды. На себя, на Витьку, на весь мир.

После того, как я полежала с этим необузданным на диване, я вообще потеряла покой. Мне как будто тыкнули в лицо тем, что надо было решать ещё вчера, а завтра будет конкретно поздно. Кому нужен этот ребёнок? Папаше? Он заранее сказал, что он бесплодный, поэтому ответ есть. Нужен ли он мне? Я его боюсь и боюсь не своим страхом, а тем, который мне навязали. Мать, соседи, знакомые. Мать -одиночка в той стране, это особое звание. Помните, как его переделали? "Мать-одноночка". В той стране женщина почему то всегда была униженной и оскорбленной. И виноватой во всем, по умолчанию.

Я опять поползла к Ольге, а к кому мне ещё было ползти? Только она могла меня понять в тот момент! А может и помочь? Мало ли какие мысли посещали её за три недели. Ольга, как ни странно, была дома и одна. Я села на табуретку в кухне, и слушала Ольгу. У Ольги, видимо, вследствие каких то событий, тоже случился взрыв эмоций, и она говорила, говорила и говорила. Говорила о том, что зря вышла замуж, что все бы бросила, и стала бы жить с Юркой, она вообще без этого Юрки жизни не представляет. Кстати, неожиданно вспомнила Юркину фамилию, Кишинский. Вот какие сюрпризы память выдаёт, а ведь 40 лет прошло.

Ольга выговорилась и присела рядом. Взяла меня за руку и просто молчала. Она все поняла, а что могла сказать? Идей у неё не было. Мы просто сидели на кухне, Ольга обняла меня, а у меня по щекам катались слезы. Я не знала что дальше делать и как жить. И тут в кухню пришла соседка Люда, и так между делом сказала:"Ой, я тут кое что, Галина, для тебя нашла, когда в шкафах убиралась. Я думаю это тебе подойдёт. У них даже срок не истек". Она пошла в комнату и принесла какие то таблетки. Даже упаковка у них была целая.

Таблетки назывались биссекурин. Это были противозачаточные таблетки, но мы в те времена не знали, что так можно. Мы даже про презервативы ничего не знали, и вспоминали о том, что они есть только тогда, когда оказывались в такой ситуации, в какой оказалась я. В коробке было штук 60-80, их предлагалось пить по схеме, каждый день увеличивая дозу. В тот момент мне показалось, что это спасение. Я поблагодарила Люду, и поскакала домой пробовать волшебное средство. На душе похорошело, и вдали показался выход из лабиринта.

Начала я эксперимент в этот же день. Мне в тот момент казалось, что вот дня два три, и я избавлюсь от отягощения. Я так устала за эти месяцы, что у меня даже лицо осунулось. А поимев маленькую надежду, я увидела мир совсем в других красках. Оказывается он разноцветный! Как только меня слегка отпустило, я решила рвануть к Гальке, маленько развеяться от этого напряжения, которое меня преследовало не один день. Мужчины меня сегодня не привлекали, я просто хотела расслабится в приятной компании.

Хотя вру я конечно, мужчины меня привлекали всегда, да и сейчас привлекают, но сейчас их численность упала, вымерли, как мамонты! Но в голове у меня стояла установка, дебильная установка. Если я в отношениях с Витькой, то больше ни с кем НИЗЗЯ. Вот дура то. Разве это отношения, если я боюсь ему сказать, что беременна? Намного позже мне пришла в голову идея, что если бы я тогда нашла кого нибудь неутомимого и шибанутого, и бросилась к нему в объятия, резко, с размахом и страстью, может бы выкидыш сам случился? Но я так не сделала, я просто напилась и пошла домой спать.

В общем после трех дней принятия таблеток по схеме, изменений в моем организме я не заметила, все было по старому. Ну что это за организм такой? Ведь сейчас даже не один врач за мою проблему не возьмётся, да и не пойду я к врачу! А рожать как? Чем я только этого ребёночка не травила, фиг знает, какие там последствия будут от этого! И опять я погрузилась в уныние, и решила запивать это уныние алкоголем. Так меня хоть слегка отпускало. Но ещё день-два, и обо всем придётся сообщить матери. Что она мне скажет, я догадывалась.

Начиналась новая неделя, а проблема у меня была старая, и рассасываться она не собиралась. В воскресенье вечером я в очередной раз горевала. Купила пару бутылок "Медвежьей крови", и тихо выла от отчаяния. Пила я втихушку в собственной комнате, закрыв шторы и выключив свет. Мать где то носилась по подругам и приятельницам , и я не хотела, чтобы припёрся Витька, и опять полез с нежностями. В таком настроении надо было не обниматься, а заливать свое горе. Что я в принципе и делала.