По следу Камня Раздора

1. Снулор. Уна. Ночной поход

Не спалось… Снова не спалось… Уже которую ночь подряд. То ли сбивчивые мысли не давали уснуть, то ли мечты, то ли удивительно приятный тёплый ночной воздух, который вкрадчиво просачивался через открытое окно. Возможно, мешал лунный свет, бесцеремонно проникающий в комнату и создающий десятки разнообразных теней, в которых ясно угадывались только деревья, растущие неподалёку от дома, а остальные тени были загадочными и непонятными.

Уна поднялась с кровати и подошла к окну. Ночь была звёздной. Уна рассмотрела созвездие Мага из пяти больших почти одинаковых по размеру звёзд, похожих то ли на дом, то ли на какое-то существо, замотанное в мантию, и в колпаке, яркое, хорошо различимое среди остальных, оно было видно всегда, именно с него начинали изучение звёзд в школах Снулора. Уна, улыбнувшись, вспомнила, как старая школьная учительница Рона, собрав всех своих учеников ночью на пустыре за городом, рассказывала о том, что созвездие Мага – древнейшее созвездие, многие мудрецы по яркости звёзд, составляющих это созвездие, могли предсказать не только погоду, но даже победителей в сражениях, если была какая-то война. Тогда же учительница сказала, что по созвездию Мага всегда можно определить расположение Долины Магов, верхушка созвездия, так называемый колпак, всегда указывал в сторону Долины.

Неподалёку от созвездия Мага ясно выделялась тёплым жёлтым светом звезда Полурослика – та самая, которая покровительствовала жителям Снулора. Считалось, что если звезда Полурослика исчезнет с неба, то Снулор прекратит своё существование. А если станет тусклой или затуманенной, то страну ждёт великое горе или война. Но пока что, сколько помнила себя Уна, эта звезда отчётливо и ярко светила своим подопечным и зимой, и летом – всегда.

Чуть севернее от звезды Полурослика дремала, ждала своего часа одна из страшных звёзд для многих полуросликов, но только не для Уны, звезда Лиот, которая считалась символом войны. Говорили, что в прошлую войну она горела ярким голубым светом. Но Уна этого подтвердить не могла, тогда она была ещё совсем маленькой и не знала ничего о звезде Лиот. Сейчас этой звезды почти не было видно, она была похожа на большую чёрную точку на небе. Уна надеялась, что когда-нибудь увидит свет этой звезды. Задержав взгляд на чёрной точке чуть дольше, чем на остальных рассматриваемых светилах, Уна о чём-то думала. Но вскоре, тряхнув головой, отогнала от себя какие-то надоедливые мысли и взобралась на подоконник, открыла неслышно окно.

В комнату ворвался поток свежего прохладного воздуха. На улице было тихо. В доме тоже. Отец спал обычно крепко, к тому же летом частенько бывало, что он вообще не приходил в дом, а укладывался на веранде или в гамаке в саду, он даже не подозревал о ночных вылазках дочери. Ложился он рано, поднимался тоже рано, днём много работал, поэтому разбудить старика ночью вряд ли бы что-то смогло. Мать спала в другом конце дома, в её комнате была крепко закрыта дверь, к тому же мать Уны всегда вечером принимала пилюли, прописанные ей местным лекарем для лучшего сна. Поэтому Уна не особенно беспокоилась о том, чтобы покинуть дом незаметно. Она уселась на широкий подоконник и перекинула ноги наружу. Свесившись на руках вниз, нащупала ногами под окном крышу веранды первого этажа. Когда получилось удобно поставить ноги на крышу, отпустила руки от подоконника. Так Уна покидала дом не первый раз, поэтому совершенно не задумывалась над тем, что делает, это получалось автоматически. Несколько шагов по крыше и – прыжок в душистое сено, которое отец заготавливал для коз. Ну, а дальше… Дальше тоже дорога продумана до мелочей. Уна вынимала из тайника под крыльцом небольшой кинжал, который ей когда-то остался от старшего брата Барди. Кинжал не был чем-то особенным, простенький стальной совершенно ничем не примечательный внешне, даже без драгоценных украшений. Для Уны он был дорогим как память о брате, который больше домой не вернулся. Говорят, он погиб в той самой победной битве, которая позволила Снулору обрести независимость от ведьмы Веледы. Хотя никто точно не знал, что именно произошло с Барди…

По сути, девушка могла и не прятать кинжал, ведь ничего плохого не было в том, что она хранила его как память. Но всё же Уна побаивалась оставлять его в своей комнате, опасаясь того, что отец или мать, надумав себе что-нибудь, заберут ценную реликвию.

Уна взяла в руку кинжал и задумалась.

«Были же времена… Войны, походы, сражения, битвы, подвиги! Сколько славных воинов помнит история, всех и не перечислишь. И никто тогда не говорил, что место женщины дома. Женщины тоже были в строю. Это сейчас в армии Снулора всего несколько лучниц да целительница старуха Бруни. И все вокруг только и говорят о том, что женщине не место в армии, женщине не место среди солдат… Но ведь это неправильно! Был бы рядом Барди, он бы меня понял…»

Из уроков истории Уна знала, что снулорки, конечно, воевали, если была необходимость, но настоящими легендарными воительницами были женщины страны, располагавшейся, когда-то севернее Снулора. Сейчас и названия-то её никто не помнил, потому что дело было слишком давно – раньше самых старых снулорцев. Уна же собирала информацию по крупицам – кое-что было в учебниках истории, кое-что говорила сама учительница, кое-что иногда удавалось услышать в разговорах стариков. Уна очень расстраивалась, что не знала, где находились земли, где жили женщины-воины, и не знала, как их звали. А самое обидное, что и рассказать никто не мог. Поэтому Уне пришлось принять за образец и свой идеал снулорок, которые тоже когда-то давно участвовали в битвах. По крайней мере об этом было много написано в учебниках.

Уна бережно спрятала свой кинжал в сапог – это было самое надёжное место – и, пройдя мимо невысоких ароматных кустов морозных ягод, вышла за ворота.

Обычно Уна проходила по узкой улице, сворачивала направо около аптеки и уходила подальше от поселения, в сторону стрельбища или в сторону разрушенного замка Веледы, к которому и днём-то большинству снулорцев не особенно хотелось приближаться. Сегодня же Уна решила срезать путь и свернула с дороги недалеко от пекарни тётушки Леи. Сделала она это как раз вовремя, потому что где-то неподалёку впереди послышались шаги и позвякивание доспехов – шли стражники, которые каждую ночь проходили по этой дороге в казармы и из казарм. Одни шли, сменив на постах часовых, другие были этими часовыми, которые возвращались с дежурства в казарму.

Снулорцам не было запрещено выходить ночью на улицу, но детей и подростков выпускать не разрешалось. Дело в том, что в последнее время участились случаи, когда по ночам стражники замечали неподалёку от стен Снулора чёрных духов. Возможно, конечно, что это были разведчики Кифара или Леды, драконы, но стражники, видевшие чужаков, говорили, что это были не драконы, а именно чёрные духи, о которых гласило одно из древних преданий, записанных в книге, хранившейся у мага Снулора в его башне. Там было сказано, что первыми предвестниками последних времен Снулора станут чёрные духи, пришедшие с гор. Что именно должны принести с собой горные духи, никто сказать не мог, потому что последним из Снулора, кто видел книгу преданий, был старик Ферк, да и то в пору своей молодости, но сейчас он уже давно ничего не мог припомнить из того времени. Вообще Ферк казался сумасшедшим, бродил днями и ночами около гор, бормотал что-то себе под нос и совершенно, казалось, никого не узнавал. Уна с детства боялась старика. Однажды она встретилась с ним по дороге в школу, это было года три назад. Тогда лохматый растрёпанный Ферк ужасно испугал её, он выскочил из кустов и страшным голосом закричал, указывая на Уну: «Она! Это она! Заточите ее в башню! Уведите в темницу! Это она! Поторопитесь! Потом будет поздно!»

Тогда мимо проходившие стражники увели Ферка, а испуганная Уна вернулась домой, идти в школу она не рискнула – мало ли на обратном пути опять встретится ей этот сумасшедший старик. Это сейчас бы она смогла за себя постоять и нашла бы слова для старика, но тогда она была ещё глупой школьницей.

Она иногда думала о том, что имел в виду Ферк, и почему он считал, что ей, Уне, место в темнице или башне. Но никакого мало-мальски разумного объяснения этому придумать не могла. А спрашивать… Спрашивать об этом у Ферка могло быть чревато последствиями, потому что с годами старик становился только ещё более непредсказуемым. Недавно напал на одного из стражников, потом требовал у аптекаря Фука какое-то омолаживающее лекарство, которое способно улучшать зрение, да и мало ли такого было, о чем сразу и не вспомнишь… Особенно эти поступки бросались в глаза потому, что в Снулоре давно был принят Закон Тишины. Чужому это было бы совсем не понятно. А дело в том, что правитель Снулора Рум после визита в соседний Лорендель на одном из совещаний совета старейшин предложил принять этот закон.

– Мы должны заботиться о снулорцах, – сказал тогда Рум, – в последнее время было много войн и сражений, мы забыли, что такое спокойствие. Вы посмотрите, как проводят снулорцы свое свободное время. Они не умеют проводить его спокойно и тихо. По вечерам мы слышим ругань и видим драки. Это последствия войн…И мы должны помочь снулорцам. Закон Тишины поможет им.

Ничего плохого, казалось, в этом законе не было, но Уне он не нравился. Именно он запрещал драки, поединки, даже спортивные соревнования на какое-то время, именно он запрещал снулоркам иметь и использовать какое бы то ни было оружие. Собственно, в этом законе рекомендовалось девушкам заниматься только рукоделием и домашним хозяйством. Какое отношение это имело к тишине, Уна не понимала. Родителям было запрещено кричать на детей и было предписано всеми возможными способами успокаивать малышей, едва только они начинали плакать. Учителя в школе могли разговаривать только полушёпотом. В тавернах и барах музыканты не могли играть громко – музыка не должна была быть слышна на улице. Единственными, кто мог практически всё, были военные. На них не распространялись запреты, предусмотренные Законом Тишины.

А недавно, Уна случайно узнала об этом, старейшина Рум предложил отменить уроки стрельбы из лука в школе. Это возмутило Уну, которая больше всего любила именно эти уроки. И хотя она уже не была школьницей, это не давало ей покоя.

«Чего они хотят добиться? Того, что в один прекрасный день в нашу страну придут лорендельцы, а мы тут все такие тихие и спокойные сидим и вышиваем? И что тогда? Тогда они просто придут и останутся… А если маги? А если маги, с которыми Снулор воевал десятки лет на протяжении истории? Магам даже не придётся ничего делать на сей раз. И ради чего тогда, спрашивается, Барди и другие ребята сражались? Кто такой Рум, и куда он хочет привести наш Снулор?..»

Ей неожиданно вспомнилась вдова Корши, которая зарабатывала тем, что носила на продажу в приграничные города Лоренделя целебные травы из Снулора, а в Снулор приносила лорендельский мёд и конфеты. Собственно, стоит ли говорить, что старуху Корши любили все дети в округе… Недавно, когда Корши заходила к матери Уны, они были подругами, за чаем у них состоялся разговор, который случайно услышала и Уна.

– Теперь не знаю, чем и как я буду зарабатывать. Мой бедный Корши умер на войне не для того, чтобы я сейчас умерла от голода, – старуха Корши была в отчаянии. – Они запретили торговлю с Лоренделем, они сказали, что торговать можно только в Снулоре. Но кто купит у меня здесь траву, которая растёт у каждого под ногами? Если бы мой бедный Лори сейчас был жив, он бы, конечно, смог поддержать меня, но война отобрала у меня и мужа, и сына…

Уна тогда очень расстроилась, было безумно жаль бедную добрую старуху Корши. И в тот момент девушка поняла, что Снулор становится совсем не той приятной страной, где прошло её детство. Уна в последнее время часто думала о том, что происходило в Снулоре, была очень недовольна поведением правителя Снулора, его предложениями и Законами, удивлялась тому, что старейшины его поддерживают, а снулорцы, по крайней мере прилюдно, не выказывают недовольства. И вроде никого не волнует, что в долине уже давно перестал появляться маг, что старейшины и правитель вообще никакого внимания не обращают на мага, хотя именно он в своё время спас Снулор от великого горя. В школах никто не преподаёт основы магии, раньше это делали ученики мага. И Уна ещё застала эти уроки. До сих пор она могла кое-что припомнить из простых бытовых заклинаний, а отдельные заклинания, особенно те, которые касались лечения, помнила очень даже хорошо. Уна собиралась после школы проситься в ученики мага, хотя девушек и не брали в магический замок для ученичества. Но как раз тогда маг неожиданно прекратил всякое общение со Снулором и его обитателями, равно как и перестал появляться на собраниях старейшин, которых, кстати, происходящее, казалось, совершенно не удивляло, словно так и надо было. Уна же до сих пор ещё не теряла надежды попасть в замок к магу и договориться с ним. Ей хотелось освоить магию как можно лучше. Ей казалось, что она может достичь в этом больших успехов, она чувствовала в себе силу. Но пока что в Снулоре, да и в жизни Уны, творилось что-то непонятное, в чем ей хотелось бы разобраться, и изучение магии для неё оставалось всего лишь мечтой, девушку занимали куда более серьёзные вопросы. Собственно, именно из-за этого она теперь и уходила в ночь подальше от поселения…

Уна переждала, пока стражники уйдут достаточно далеко, а затем продолжила свой путь. Пройдя последние дома Снулора, она вышла на узкую тропинку, которая, петляя среди валунов и деревьев, вела девушку в глубь леса. И если ночь Снулора была спокойной, уютной, домашней, знакомой, то ночь полей и леса, куда шла девушка, была бы для человека постороннего пугающей. Отовсюду доносились странные неразборчивые звуки, казалось, вокруг из темноты выступают какие-то тёмные существа, издалека слышались леденящие душу крики то ли каких-то лесных птиц, то ли животных. Но Уна, казалось, не обращала на это совершенно никакого внимания. Она спокойно шла вперёд, точно зная, куда и зачем идёт. Девушка знала дорогу прекрасно и могла бы совершенно спокойно идти по ней с закрытыми глазами, поэтому даже то, что луна вскоре скрылась за тучами, не остановило юную снулорскую бунтарку.

Единственное, что не хотела бы встретить Уна на своём пути, это были Тёмные вихри. Когда и как появились вихри – никто не знает. Но они кочуют по Снулору, Долине магов, иногда встречаются в Мирре и Лоренделле. Те, кому приходилось их видеть, говорили, что вихри – это большие чёрные сгустки, которые с приближением к ним раскрываются в красивые яркие порталы, в которые хочется хотя бы заглянуть, если не войти. Но стоит только приблизиться к вихрю на расстояние вытянутой руки, как он начинает притягивать к себе. И невозможно это притяжение никак преодолеть, может быть, если только магией. И никто не знает, куда забросит свою жертву Тёмный вихрь. Поговаривают, что вихри могут перенести в далёкую историю или в будущее, а могут перенести человека в мир его страхов или в мир исполнившихся его желаний. В любом случае это очень непредсказуемо. Одно известно точно, чтобы вернуться назад, нужно снова искать Тёмный вихрь. Вихри в Снулоре встречались довольно часто, даже отец Уны Гур видел Тёмный вихрь, но не стал подходить к нему, а поспешил уйти побыстрее и подальше. О тех, кто неожиданно пропадал, говорили, что «тут явно не обошлось без Тёмного вихря».

Были и те, кто возвращался. Одним из таких был сумасшедший Ферк. Однажды он пропал, появился снова только спустя несколько лет. Бывшие друзья не приняли его, потому что весельчак Ферк стал замкнутым и странным, постоянно бормотал что-то непонятное. Жена Ферка к тому времени перебралась в Лоренделль, но, узнав, о появлении мужа и изменениях в нём, не стала возвращаться обратно. Так Ферк остался совершенно один.

Правда, не на всех так действовали Тёмные вихри. Кто-то возвращался совершенно таким же, как был раньше. Например, булочница Лея утверждала, что не против снова побывать в мире сбывшихся желаний, который увидела благодаря Тёмным вихрям.

Уна и хотела увидеть вихри, и боялась их. Всё-таки трудно быть готовой к неизвестности. Собственно, Уне везло – она до сих пор не сталкивалась с этими таинственными сгустками странной материи.

2. Немодница. Встреча. Важное решение

Уна была совершенно обычной, ничем не примечательной внешне молоденькой снулоркой. Ей только недавно исполнилось четырнадцать. Год назад она окончила школу и теперь помогала отцу в его овощеводческих делах. Она была голубоглазой и светловолосой. По меркам снулорских модниц, а такие тоже были в этой небольшой столице маленькой страны, Уна была совершенно неинтересной чудачкой, мало того, ещё и какой-то нескладной, длинновязой по сравнению с остальными.

Она не стригла волосы, предпочитала заплетать их в традиционную снулорскую сложную косу, тогда как большинство её сверстниц выбирали короткие причёски. Уна же раз в неделю ходила на окраину Снулора к старой Норсе, которая, наверное, была единственной, кто помнил и умел заплетать снулорскую косу. Эта коса плелась из пяти прядей волос, плотно прилегала к голове. Начиналось плетение от затылка и шло ко лбу, затем косу разворачивали, и она возвращалась обратно, получалась своего рода петля, огибающая голову. В зависимости от длины, густоты волос и искусности мастера могла получиться очень интересная причёска, которая сохранялась в первозданном виде долгое время.

Уне нравилась снулорская коса. Во-первых, очень удобно, что не нужно каждое утро тратить время на расчесывание, а во-вторых, именно такие причёски были у древних снулорок-воинов, которые всегда участвовали во всех битвах. Уна была просто помешана на истории и войнах, поэтому в свою повседневную жизнь она старалась привнести как можно больше из героической истории Снулора. Это же касалось и её одежды. Одежду Уна носила простую: летом – сарафан из плотного коричневого полотна до колен, под него серую тонкую рубашку, наверх – тёплую отороченную коротким мехом жилетку. Туфли на широких каблуках с яркой вышивкой и камнями, которые были в моде у её сверстниц, Уна терпеть не могла, она предпочитала тапочки из мягкой кожи с длинными завязками. Кого-то удивит такой наряд для лета, но ведь лето в Снулоре никогда не было жарким.

Зимой же Уна полностью переодевалась в одежду, которую сшила сама по примеру тех нарядов, изображения которых девушка нашла в старых книгах и на старых картинах. В гардеробе Уны в холода появлялись тёплые штаны на меху, удивительно тонкие, но хорошо защищающие от непогоды и позволяющие с лёгкостью передвигаться на лыжах, длинная мохнатая меховая жилетка и лёгкие меховые сапоги до колена.

Вообще снулорки и зимой, и летом носили обычно только платья, сарафаны или юбки, штаны были у модниц не в почёте. Да и родители Уны не очень одобряли такой странный выбор дочери в одежде. Старик Гур посматривал на дочь и её обновки с тревогой. Ему не нравилось, что его девочка, а он до сих пор считал Уну маленькой, так выделяется и не придерживается принятых в Снулоре традиций.

– Разве твоя мать носит штаны? – не один раз спрашивал он у дочери. – Разве носит штаны любая из дочек наших соседей? Тебе нравится перечить родителям, а это очень нехорошо. Ты нарушаешь наши традиции…

– Отец, но ведь есть традиции, которые древнее тех, о которых ты говоришь, – мягко отвечала Уна. – Вспомни хотя бы Великую войну Магов. Снулорки воевали наравне со всеми, они проходили через самые опасные горные тропы, они жили в горах месяцами. И они не носили платья и туфли на каблуках. Это ведь более древняя традиция, не так ли, отец?

Гур, который не был силён в истории Снулора, обычно отмахивался и шёл заниматься своими делами. Он бы с большей охотой и удовольствием рассказал дочери об овощах, удобрениях, рассаде, чем беседовать о войнах. И он надеялся, что придёт тот день, когда дочь поймёт важность домашнего хозяйства и абсолютную ненужность для девушки изучения истории.

Мать тоже иногда затевала похожие разговоры, только подходила к вопросу немного с другой стороны.

– А не хотела бы ты украсить свой сарафан вышивкой, Уна? Я могу тебе помочь, это получится очень красиво, – говорила приземистая Ифина, улучив момент, когда Уна была в хорошем настроении.

– Нет, я не люблю вышивку, – отвечала девушка.

– Тогда мы могли бы сшить тебе сарафан другого цвета, у меня как раз есть очень красивая голубая ткань. Тебе всего лишь придётся поменять цвет. И обойдёмся без цветов, раз уж они тебе не нравятся, – предлагала Ифина.

С матерью Уна не заводила разговоры об истории Снулора, потому что, несмотря на то, что Ифина была всего лишь портнихой, она на удивление хорошо знала и историю, и древние традиции, и могла бы переубедить Уну в считанные минуты. Поэтому девушка избегала этой темы. Но однажды мать сама затронула её.

– Кстати, древние воины-снулорки действительно не носили ярких вещей, – сказала Ифина, отмеряя очередной отрез ткани. – Но только в военное время, чтобы иметь возможность быть незаметными. В дни перемирия они ничем не отличались от остальных, носили и украшения, и цветные наряды. А у нас сейчас как раз мирное время…

Но Уна не стала тогда продолжать разговор, а поспешно ушла, сказав, что ей срочно нужно помогать отцу.

Так ничего в её одежде и не изменилось.

Выделялась Уна и телосложением. Большинство её ровесниц, особенно тех, которые считали себя модницами, были девушками хрупкими и очень худощавыми. После того, как аптекарь Фук изобрёл средство, позволяющее не толстеть, а правитель Рум сказал, что снулоркам следовало бы поучиться у лорендельских дам быть изящными, в Снулоре началась настоящая эпидемия похудения. Аптекарь только и успевал готовить пилюли из всесила и морозных ягод, при этом очень гордился, что ему удалось сделать такое удивительное открытие. Он даже утверждал, что похудательные пилюли способны вылечить как минимум с десяток болезней и совершенно не имеют никакого побочного действия. Уна презрительно смотрела на тощеньких соседок и бывших одноклассниц. Она называла их паучихами и считала, что настоящая снулорка должна быть сильной и физически крепкой, а с тоненькими ручками и ножками вряд ли получится даже удержать меч, не говоря уже о том, чтобы использовать его в бою. Паучихи в свою очередь называли Уну гномихой и всячески старались её унизить.

После окончания школы Уна, как и любая другая её ровесница в Снулоре, должна была заняться тем ремеслом, которым занимались родители. Обычно сыновья перенимали опыт отцов, а дочери – матерей. Быть портнихой Уне не хотелось. Огородничество привлекало её ничуть не больше, чем шитье, поэтому девушка всеми силами старалась побыстрее справиться со своими поручениями по дому и ускользнуть куда-нибудь. Конечно, Уна понимала расстройство матери, ведь помощница из дочери не получилась. В отличие от других матерей Снулора, которые с радостью перекладывали половину своих хлопот на подросших дочерей, Ифина такой возможности была лишена, поскольку Уна, считавшая, что её призвание не в готовке и не в шитье, не проявляла даже капли заинтересованности. Единственное, что она сшила за все время, – это та своеобразная одежда, которую ей хотелось носить. Впрочем, без помощи матери она не справилась бы и с простым сарафаном. Но больше к шитью девушка не притрагивалась.

Несколько раз Уна пробовала попасть к магу, преодолевала сложную каменистую дорогу, первый раз даже заблудилась, но единственная дверь в замок, известная снулорцам, все время была плотно заперта, и на стук никто не выходил. Не теряя надежды, Уна отправлялась к башне мага ещё и ещё раз, но и эти походы оказывались безрезультатными. С той поры она решила, что если нельзя попасть в башню известным путём, нужно искать те пути, о которых она ещё не знает, ведь они же наверняка есть. Этим и занималась. Расспрашивала старуху Норсу о всяких, казалось бы, незначительных деталях из истории Снулора, заводила такие разговоры даже со своей матерью, старалась как-то поближе подобраться к старикам, которые по вечерам частенько беседовали, усевшись где-нибудь около трактира. Кое-что становилось понятным, но пока что очень и очень мало информации было у девушки, чтобы предпринять что-то серьёзное. Одно она поняла точно – существует какая-то тайна, которую нужно непременно разгадать. И эта тайна хранится в башне мага.

Однажды Уна отправилась к горам за травой всесила. Погода стояла самая, что ни на есть типичная для снулорского лета: мягкое тепло обволакивало окружающий мир, практически не было ветра, в удивительной тишине, казалось, можно было услышать любой шорох. Уна собирала траву и цветки всесила, который в изобилии рос у подножия гор. Всесил – это низкорослая трава, которая буквально стелется по земле. У неё маленькие округлые листья, притом на одном стебельке их может быть до десятка, и такие же маленькие жёлто-розовые цветы. Собирают и сушат стебельки и цветы всесила отдельно. Поэтому на поясе у Уны были две большие сумки, похожие на огромные карманы. В правый карман девушка укладывала стебельки и листья, а в левый – цветки. Уна любила собирать травы, особенно всесил. Снулорцы считали, что всесил укрепляет здоровье и придаёт силу. Девушке казалось, что она даже чувствует эту силу…