Месть пока подождет

–Ты должен научиться понимать, чего на самом деле ждет или хочет от тебя собеседник, – говорил Беня. – Именно на самом деле. И постараться ему это дать, ничего не требуя и не ожидая взамен. Или умей отказать так, чтобы не обидеть, и было понятно почему. Так ты покажешь свою силу и независимость, но и доброту и щедрость тоже. Так ты не наживешь врагов, и, возможно, обретешь друзей. Твое слово должно быть весомым. Для этого надо продумывать то, что говоришь, прежде чем слова вылетят изо рта. Это путь к тому, чтобы тебя уважали и тебе доверяли. Много не обещай, но обещанное выполняй. Помни, что я за твоей спиной, со своим именем и возможностями. Но со временем должны начать работать и твое имя, и твои возможности. Учись, больше читай умных книг. В них ты найдешь опыт других людей, который тебе пригодится. И еще – интересуйся историей других народов и наций, тем более что в Америке живут выходцы отовсюду. Обрати внимание на испаноговорящих, на арабов. Их много вокруг, и они на этой земле такие же пришельцы, как и евреи. У нас с ними много общего.

Позднее я понял, что Беня готовил меня к улаживанию различных конфликтов. Оказалось, что в этом деле он был уважаемым и почитаемым человеком. Это была одна из сфер его деятельности, делающая его авторитетным в различных слоях общества. К нему обращались за помощью в разрешении споров, и это были не только евреи, но и пуэрториканцы, и американцы с черным цветом кожи, и многие другие. Его слово во многих ситуациях было решающим, поскольку устраивало обе спорящие стороны. Самым сложным было разрешение конфликтов различных этнических групп с местными властями, но и здесь Беня обычно умудрялся находить точки соприкосновения так, что такие конфликты не выходили за рамки закона. Я все это понял позже, когда Беня стал привлекать меня к участию в таких разборках, и это стало для меня серьезной жизненной школой. Я начал лучше понимать окружающий мир, с его проблемами и возможными путями их решения.

А пока я набивал голову всевозможными сведениями. Отрабатывал свой испанский с выходцами из Латинской Америки, русский с эмигрантами из России и так далее. Нашелся и учитель арабского языка, и лишь позже я понял, зачем он мне. Идишу вместе с Беней учил меня старый еврей, который смешно задирал левую бровь, когда я делал ошибки. Это почему-то пугало меня больше всего, и я очень старался говорить правильно. А свои синяки я получал на тренировках по самообороне с тем высоким телохранителем, который в свое время забирал меня из моего прошлого жилья для встречи с Беней. Звали его Симон, для близких Сеня. Несмотря на такое домашнее имя, это был грозный боец, бывший спецназовец, необыкновенно сильный, быстрый и ловкий.

Сеня одобрительно отнесся к моему умению драться, которое я вынес из детских разборок в своем городе Одессе, но жестко и неукоснительно требовал доведения до автоматизма новых приемов зажиты и нападения, что не раз выручало меня в будущем. Я подрос, налился силой. Стал замечать, как на меня с интересом начали поглядывать девушки на улицах. Я решил посоветоваться с Беней, как лучше мне пригласить девушку в кафе, чтобы соответствовать своему новому образу и статусу. Карманные деньги у меня были, расходовать их, по сути, было некуда. Ел я дома, одеждой и обувью был обеспечен. Их правильный выбор, соответствующий ситуации, кстати, тоже входил в мое обучение.

–Учись быть хорошим понимающим другом в общении с девушками. Умей ненавязчиво проявить внимание и заботу, -поучал меня Беня.

–Находи ту, которая выше тебя по уму, ну и конечно, чтобы тебе нравилась. Что бы между вами не произошло, она может остаться тебе верным другом на будущее. Дружба с хорошей, умной и красивой женщиной дорогого стоит. Умей ее защитить, не слишком демонстрируя свою крутость, и будет больше уважения к тебе.

Так по-отечески наставлял меня Беня. Эти советы, как и умение постоять за себя, пригодились мне однажды, когда я шел с девушкой вдоль пляжа вечером при лунном свете, и нас стали задирать неведомо как забредшие сюда ребята – пуэрториканцы из другого района. Сначала это были сальные шуточки, на которые моя спутница просила не реагировать. Но ребятам явно хотелось показать свою силу и подраться. Когда один из них, явно вожак, попробовал положить девушке руку на плечо, она ловким движением выскользнула и сделала шаг в сторону. С коротким ругательством он шагнул к ней, и тут произошло то, что я осознал только потом. Время будто ускорилось. Мои руки и ноги сами сделали то, чему учил меня Сеня. Не прошло и нескольких секунд, как четверо из этих парней лежали на земле, а пятый удирал со всех ног. Я хотел броситься за ним, но моя спутница удержала меня со словами: «Не стоит, он и так уже все понял». И тут я понял, что значит умная девушка – она не хотела, чтобы я проявил чрезмерную агрессию. Слегка смущенный, я под ее взглядом подал руку ребятам на земле и помог им подняться.

В этот момент рядом с нами остановилась полицейская машина с мигалками, и водитель через окошко спросил: «Дава, все в порядке?». Я его успокоил, сказав, что мы просто беседуем. Сказав: «Передай Бене привет», он уехал. И тут я понял, что Бруклин – мой район, где меня знают. Это мой дом. Напугавшиеся было ребята, которые хотели со мной подраться, смущенно пожали мне руку, сказав:

–Мир, амиго, мы не в обиде.

–Приходите, вместе кофе выпьем», – попрощался с ними я.

Это был один из моих первых опытов относительно мирного разрешения конфликтов. Когда Беня спросил меня дома: -Все хорошо? (похоже он уже все знал), я ответил:

–разошлись мирно.

В ответ он молча кивнул.

Глава 4. Домик Одри.

Из этих грез меня вывел голос Одри.

      Я резко вынырнул из своего сна-воспоминания и увидел, что Одри смотрит на меня искоса, как будто даже с сочувствием. Мне казалось, что я проспал долго, но прошло лишь несколько минут.

–Ну, что ты надумал? – спросила она.

–Надо пересидеть где-то в тихом месте, – ответил я. – Ни отели, ни мотели не подойдут. С его связями Шеф быстро нас отыщет.

–Не только ты у нас такой умный, – ответила она.

– Я сняла домик, о котором никто не знает. Папашке обычно нет дела, где я бываю, лишь бы глаза не мозолила. Так что не скоро хватится. Дом в тихом спокойном месте, там можно переждать и все обсудить.

Меня удивила предусмотрительность, которую трудно было ожидать от такой юной девушки.

–Тогда вези, – ответил я. – А я подремлю пока, если ты не против. И поглядывай вокруг на всякий случай, вдруг за тобой все же был хвост.

Взглянув на меня с иронией, она завела мотор, и я подумал, что мои последние слова были, пожалуй, лишними. Ловко развернувшись, она нажала на газ, а я откинулся на подголовник и мгновенно уснул.

Проснулся я, когда почувствовал, что мотор заглох. Хлопнула дверца, и я мгновенно напрягся, выхватив оружие. Может, она решила меня подставить, и я зря ей так быстро доверился? Но выбора у меня, похоже, не было.

Все как будто было тихо вокруг. Впереди темнела стена хибарки, к которой со всех сторон подступали деревья и кустарники, закрывающие дом со всех сторон. Да, место она выбрала подходящее.

Я выскользнул из машины и огляделся. В свете луны все казалось нереальным. Театральной декорацией. Темные силуэты деревьев отбрасывали тени на стены дома. Где-то глухо ухал филин, шелестела листва деревьев от дуновения легкого ветерка. Никаких других знаков, говорящих об опасности, я не уловил.

Впереди щелкнул замок, и я услышал голос Одри:

–Релакс, иначе я бы привезла тебя в другое место. Девчонка как будто читала мои мысли.

На стене дома появился темный провал двери, через мгновение сменившись светлым пятном, которое мне показалось очень ярким во тьме ночи. Прикрыв глаза рукой, чтобы не засвечивать зрение, я неслышно подошел к двери сбоку и заглянул внутрь.

–Да заходи уже, хватит прятаться, – услышал я насмешливый голос Одри.

– Кофе будешь?

В доме была всего одна комната, совмещенная с кухней. За занавеской угадывались очертания кровати. Я вошел внутрь и опустился на ближний стул у крепко сколоченного простого деревянного стола, покрытого клеенкой в мелкий цветочек, которая придавала комнате деревенский уют. И почувствовал, что за глоток кофе готов отдать один патрон из своего пистолета, а за полную чашку и все остальные. Тем более что чашка, которую Одри бухнула на стол рядом со мной, оказалась большая, на целую пинту.

– Люблю пить из больших чашек, так вкуснее, и вставать доливать не надо,

– произнесла Одри, опускаясь на соседний стул.

Мы пили обжигающий кофе, каждый в своих мыслях, молча разглядывая друг друга. Над столиком висел оранжевый абажур, придавая теплый оттенок света всему помещению и как бы объединяя нас в круге света, от чего хотелось просто сидеть, расслабившись и, ни о чем не думая, вдыхать аромат кофе.

Заметив, что я смотрю на абажур, Одри, неожиданно тепло и чуть смущенно улыбнувшись, пояснила, что специально искала что-то подобное для своего домика. Улыбка у нее получилась какая-то мягкая, детская, и я подумал, что ее бравада на дороге была, похоже, напускной. Только жесткие условия, в которых протекало детство, заставили ее надеть маску крутой девчонки. Впрочем, все ее действия до сих пор были логичными и продуманными.

– Кто ты таков, Дава Брайтонский, – вдруг спросила она, посмотрев на меня мгновенно изменившимся и ставшим острым взглядом. – Мне почему-то кажется, что это твоя ненастоящая фамилия, слишком уж вычурная. Или это просто кличка такая?