Не будь миллионером, будь горным инженером

– А что же Вы не подходите и не просите у меня прощения за тот ужасный поступок?

– Да я хотел, но думал, что Вы так на нас рассердились, что и разговаривать не захотите.

– Конечно, я очень рассердилась, но потом простила. У вас же было безвыходное положение – день рождения первой красавицы. А Томочка ваша и правда красивая.

– Да она не моя… А Вы что, её знаете?

– Знаю-знаю. Не хотите отойти подальше от этого шума?

И они пошли гулять по тёмным, насыщенным ароматами цветов улицам посёлка. Оказалось, что Света приехала в Куйбышево на каникулы к бабушке из Симферополя, где училась на историко-филологическом факультете педагогического института. В свободное время она работала в Крымском краеведческом музее и знала много интересного об истории Крыма, начиная с античных времён, и особенно о горном Крыме, где прожила всю сознательную жизнь. На вопрос Григория о заброшенных садах и разрушенных домах вокруг Куйбышево, Света, помолчав, сказала:

– Тёмная это история. Документов об этом, конечно, никаких нет, но здесь старые люди хорошо помнят, как татар выселяли. Всё быстро произошло, за два дня, сразу после освобождения Крыма от фашистов – в мае 1944 года.

– А почему их выселяли?

– Многие с немцами сотрудничали, помогали им сопротивление организовывать – местность ведь хорошо знали – и против партизан воевали, хотя, конечно, далеко не все. Многие сами партизанили и на фронте геройски воевали.

– Какими же в то время были эти дома и сады, если даже сейчас в них такие вкусные фрукты и такие красивые арыки…

– Татарское население считалось очень зажиточным. У многих дома, сады и имущество остались ещё с царских времён. Между прочим, после их отъезда ходили упорные разговоры, будто наиболее ценные вещи татары успели собрать и спрятать в одном месте – в надежде на будущее возвращение.

– А разве выселение не внезапно произошло?

– Оно хоть и было как будто бы неожиданным, о нём всё-таки знали. Ведь постановление ГКО[12] было принято 11 мая, а выселять людей начали 19 мая и слухи успели просочиться. Выехать никто бы не смог: за дорогами уже присматривали. А вот спрятать ценные вещи вполне могли успеть.

– А почему решили, что они собрали и спрятали всё в одном месте?

– Наверное, потому что понимали, что прятать в своих подвалах бессмысленно: легко найдут и заберут в пользу государства. Потаённых, но никому не известных мест не так уж много, поэтому и предположили, что если где-то что-либо и спрятали, то, скорее всего, в одном месте.

– Ну а что же эти сокровища не искали?

– Как это не искали? Сколько я себя помню, мы в детстве только это и делали. Все игры были этому посвящены. Этим и взрослые занимались, даже специальные группы приезжали из Симферополя. И награды обещали за находку. Только так ничего и не нашли. А потом потихоньку об этом забыли, и теперь всё воспринимается уже почти как легенда…

Так прошёл этот субботний вечер. А уже в воскресенье у ночного костра Григорий рассказал всем, имеющим уши, историю о татарском кладе.

На следующий день никаких изменений в лагерной жизни заметно не было, а вот ещё через день ковыляющие на зарядку геологи с удивлением обнаружили, что все группы геофизиков бегут на спортплощадку в лучших олимпийских традициях, на зарядке энергично размахивают руками, слушают Одесского без обычных диссидентских реплик и даже торопят его, как будто бы желая поскорее выйти на работу. Завтрак геофизики съели быстро, похватали свои катушки и магнитометры и почти бегом ушли в горы. Озадаченные геологи, не успевшие ещё съесть ни одной ложки утренней каши, остались за столами одни.

После обеда произошло почти то же самое. Вместо того чтобы разойтись на сладостную сиесту, геофизики дружно и без всяких признаков сонливости двинулись к камеральному помещению, прихватив журналы наблюдений, арифмометры и логарифмические линейки.

Дима Куклин, сидевший за одним столом с Григорием, Лёшей и Лёней Пантилеевым, уверенно сказал: «Разберёмся!» Среди геофизиков двое были членами институтской секции спелеологии, а Дима пользовался в секции авторитетом даже у старичков, не говоря уже о первокурсниках. Так что он имел серьёзные основания рассчитывать на то, что трудовой энтузиазм геофизиков найдёт скорое объяснение.

Через три дня вечером в палатке Дима рассказал, что геофизики ищут ни много ни мало татарский клад. Диме объяснили, что как раз с помощью тех геофизических методов, которые студенты учились применять на практике, вполне вероятно отыскать запрятанные ценности. Ведь можно было предположить, что ценности эти хотя бы частично сделаны из металла, следовательно, обладают повышенной электропроводностью, а это легко может быть зафиксировано при использовании методов электроразведки. Если же среди запрятанных предметов имеется железо, что тоже вполне возможно, то и магнитные их свойства будут резко отличными от окружающих менее намагниченных пород. Такие резкие отличия физических свойств каких-либо участков территории от более спокойного фона на языке геофизиков называются аномалиями.

Однако всё это казалось очевидным только теоретически. Дима рассказал, что почти сразу кладоискатели столкнулись со сложностями. Используемая ими методика электроразведки была рассчитана на поиски электрических проводников на значительных глубинах, а им требовались, скорее всего, глубины относительно небольшие. Студенты не могли посоветоваться с преподавателями, так как было очевидно, что их вмешательство сделает по меньшей мере неинтересной, а то и невозможной всю затею. Поэтому геофизики штудировали учебники, стараясь разработать методику, соответствующую задачам поиска небольших по размеру и неглубоко залегающих электропроводников. Оказалось, что среди студентов были светлые головы, которые очень быстро поняли, что для получения нужного результата нужно варьировать разнос электродов, и теоретически рассчитали их величины. Кроме того, работу нужно было построить так, чтобы одновременно выполнялась и программа практики.

Другой сложностью было то, что для правильного понимания результатов своих измерений (говоря профессиональным языком, их интерпретации) геофизикам нужно было достаточно хорошо представлять геологическое строение тех участков, где они работают. Для этого им была необходима помощь геологов. Дело в том, что с самого начала было высказано разумное предположение, что клад мог быть запрятан в какой-нибудь карстовой полости – попросту говоря, в пещере, – которые иногда встречались на территории полигона. Пещеры, как известно, могут образовываться только в тех породах, которые растворяются водой. На территории полигона такими породами были известняки, поэтому, если геологи, сверившись со своими картами, посчитали бы, что найденные геофизиками объекты с повышенными магнитными или электропроводящими свойствами находятся внутри слоёв известняка, то такие места требовали бы прямой проверки. По существу, перед студентами обеих специальностей стояла задача комплексного геолого-геофизического изучения территории. Только предметом поисков были не месторождения полезных ископаемых, а гипотетические татарские сокровища.

И, наконец, ещё одной сложностью была как раз прямая проверка возможных мест нахождения клада. Чтобы обследовать пещеру, необходимы были и соответствующее оборудование, и опыт. Всего в лагере было шестеро членов институтской секции спелеологии: два геофизика, никакого практического пещерного опыта не имевшие, и четыре геолога – Дима, Григорий, Лёня Пантилеев и Нина Малыгина. Они уже дважды выезжали на спелеологические сборы под Адлером и работали в Воронцовской системе пещер (кстати, именно там и сгорела брючина на штанах Григория). Но самое главное, что сразу после практики, в сентябре, в районе этих пещер должен был состояться сбор институтской секции спелеологии. Туда должны были подъехать спелеологи-старшекурсники, которые проводили лето на производственных практиках в геологических экспедициях в разных концах страны. Спелеологическое оборудование – верёвки, проволочные лестницы, крючья, светильники – должны были привезти к пещерам Дима, Лёня, Григорий и Нина, поскольку старшекурсникам везти всё это в какой-нибудь Магадан, всё лето таскать с собой, а потом приехать с этим под Адлер было очень затруднительно. Следовательно, у геологов имелось всё необходимое для обследования возможных мест нахождения клада. И они, разумеется, проявили к его поискам не меньший интерес, чем геофизики.

Примечания