Иллюзия

– Но она верна, эта оценка?

– Я не знаю, – Артак пожал плечами, – кто знает, если бы человечество выбрало гуманитарный путь развития, а не техногенный, как сейчас, кто знает, – повторил он задумчиво, – возможно, все было бы с точностью до наоборот. И существующие бы сейчас гении томились бы в сумасшедших домах, а нынешние сумасшедшие занимали бы посты академиков, – Артак улыбнулся, – кто знает…

– То есть…

– То есть их открытия абсолютно равноправны и равноценны. Но эволюционный путь, выбранный людьми, выбирает своих фаворитов и своих изгоев.

– И на самом деле…

– А на самом деле все что случается, все что происходит – очень важно и нужно. И совсем не случайно. Хотя и совсем незначительно. И нет исключений из этого правила. Нет и не будет.

– Я понимаю.

– Это хорошо что понимаешь.

Я молча кивнул.

– И значит вся человеческая жизнь, все существующее в нашей Вселенной Время сконцентрированы в одном большом клапане перехода из одного Мира в другой. А само человечество думало и продолжает думать, что это и есть самая что ни на есть настоящая Жизнь.

– Человеческую жизнь, с ее постоянным спутником – Временем, скорее всего можно назвать только началом, процессом Рождения, который может быть повторен многократно. До тех самых пор, пока дух человека, его энергетическая суть, не достигнет необходимого уровня развития, чтобы проскочить сквозь клапан и действительно попасть в настоящую, вечную, и ничем не омраченную Жизнь, в бессрочное и безвременное Существование.

– Но, позволь, а как же тогда произойдет новый переход, если настоящая жизнь бесконечна во Времени и судя по всему в Пространстве?

– Бесконечна во Времени, но изменчива в чем-то другом, – Артак никак не мог мне объяснить главное, – и если здесь, – он постучал лапой по поверхности звезды, – для того чтобы чувствовать себя живым, человеку просто таки необходимо Время, то после перехода обязательно будет какой-то новый инструмент познания, возможно, он будет чем-то напоминать Время, а возможно, и нет.

– Но что это будет такое?

– Не знаю, но что-то будет.

– И когда закончится процесс перехода? С моей смертью?

– Ну, – неопределенно протянул дракон, – с твоей смертью процесс твоего трехмерного существования закончится в любом случае.

– И что тогда?

– Если ты готов к новому и от тебя отлипло все ненужное – ты с величайшей радостью идешь вперед познавать новые Миры.

– А может быть такое, что я не буду готов?

– Сколько угодно раз, – Артак посмотрел на Агафью Тихоновну словно ища поддержки, но та молчала, – сколько угодно раз, – повторил он и добавил:

– Тогда черная дыра выплюнет тебя и ты вернешься сюда, проживать свою Жизнь заново и борясь с действием Времени, как и любой другой человек.

– И я ничего не буду помнить из прошлого?

– Ничего. Твои воспоминания будут разорваны в клочья, впрочем как и чувства.

– Но они же настоящие!!!

– Конечно, настоящие. Но отражающие суть трехмерного Мира. А Ничто трехмерное, впрочем Ничто с любым конечным количеством измерений, не может быть абсолютным.

– Я понимаю. Но что тогда останется?

– Информация. Беспристрастная и не привязанная ни к чему информация. Она будет везде в окружающем тебя Мире, и где бы ты ни находился, при определенных обстоятельствах ты сможешь ее поймать и использовать в новой Жизни. И кто знает, – дракон подмигнул мне солнечным глазом, – кто знает, может ты и продолжишь начатое тобой сейчас, а может и вспомнишь что-нибудь отскочившее от другого человека. Люди иногда это называют де жа вю. Переживание уже пережитых эмоций.

– Де жа вю – это если я еще раз переживу уже пережитое мной, да?

– Тобой или кем-то еще, разницы никакой. Везде – лишь ты и больше никого нет, помнишь? – Артак устало усмехнулся.

– Но ведь может так случиться что еще при жизни от меня отскочит все ненужное и получится, что я буду готов пройти сквозь портал до своей физической смерти?

– Такое тоже возможно, – Артак прищурился, – вполне возможно.

– И как тогда быть с телом? Если мой разум будет готов к новому, то тело – нет?

– Тогда тебе останется просто ждать своей физической смерти, проводя дни и ночи в абсолютной нирване. Тогда ты будешь безмерно счастлив и спокоен, несмотря на телесные страдания, которые могут тебя сопровождать. Могут, и наверняка будут. Однако они не будут важны. Твой дух будет чист, свободен и сможет отделиться от трехмерной субстанции, называемой телом. Сможет путешествовать самостоятельно. И Ничто не сможет его остановить.

– Ничто?

– Ничто.

– И Время для меня станет иллюзией еще при Жизни в человеческом теле?

– Да.

– А смерть?

– Ну подумай сам, – Артак ласково улыбнулся и провел своей лапой по моим волосам, – может ли быть смерть без Времени?

30

Время подходило к концу. Рядом с черной дырой оно сжималось, становилось плотнее и по своей структуре ничем не отличалось от Пространства. Любой, кто хотел пройти дыру насквозь должен был быть готов к тому что ему придется преодолевать не только сверх горячую и очень плотную, спрессованную материю, но и Время – стиснутое, сдавленное, а иногда даже перекрученное из-за потрясающего давления, которое на него оказывала гравитация черной дыры.

Время, по своей сути, действительно ничем не отличается от Пространства. Эти две величины, рожденные человеческим Сознанием, и продолжавшие свое существование, питаясь Энергией, которую им в избытке предоставляли мысли людей, уверенных в их существовании, эти две величины, абсолютно искусственные по своей Природе вскоре будут разорваны в клочья и похоронены безумной, можно сказать бесконечной гравитацией черной дыры. Но перед самым своим концом, перед тем как исчезнуть навсегда, перед своей смертью, человеческие иллюзии имели право на яркую, слепящую, живописную и интенсивную агонию, агонию, которая навсегда избавит человечество от двух главных его заблуждений – существования Пространства и Времени.

– Что происходит?

– Для того чтобы уничтожить ненастоящее, его сначала необходимо как можно сильнее сжать, – дракон, как всегда, отвечал мне мысленно, – сжать чтоб оно занимало как можно меньше места.

– А потом?

– А потом разорвать на мельчайшие энергетические частицы.

– И что с ними произойдет?

– Энергия вернется людям.

– Но как?

– В этом Мире ничто не пропадает в никуда и не появляется ниоткуда, – Артак с восхищением смотрел прямо в центр черной дыры, и я думаю что его драконье зрение позволяло ему увидеть гораздо больше, чем могли видеть мы с Агафьей Тихоновной, – и так как сами люди и собрали эту Энергию, – он кивнул на сжимающиеся иллюзии, – она к ним и вернется.

– В качестве чего?

– Это зависит от самих людей.

– Но…

– Никаких но, – дракон взмахнул сильными крыльями так, что поднял с поверхности звездную пыль, – никаких но, – повторил он и одним крылом обнял меня, а другим – Агафью Тихоновну, – иллюзии имеют свои плюсы. Энергия, затраченная на их поддержание, никогда не сможет пройти сквозь портал, из-за своей ненастоящести, если можно так сказать. Но Энергия остается Энергией и она вернется к тем, кто ее создал, предоставив им, таким образом, еще один шанс познать Вселенную. И так будет до тех пор, пока люди не лишатся всяческих иллюзий.

– Это произойдет?

– Обязательно! Обязательно произойдет, – Артак утвердительно кивнул головой, – это не может не произойти.

– И что будет тогда?

– Черные дыры лишатся своей пищи и умрут от истощения, а точнее – за ненадобностью.

– Постой, но как же… – начал было говорить я, но дракон перебил меня.

– Черные дыры способны питаться только ненастоящими вещами – Пространством, Временем, материей, человеческой ложью, привязанностью, гневом и злостью, невежеством и страданием. Всем тем, что должно умереть.

– И что тогда произойдет? – я повторил свой вопрос.

– Когда человек лишится всех приобретенных и навязанных ему иллюзий, черная дыра останется без пищи и погибнет. Растает вместе с Пространством в нем же самом. Растворится. Ведь ты же помнишь – все настоящее беспрепятственно проходит через любую, даже самую большую и страшную черную дыру. То есть для настоящего черных дыр никогда и не существовало. Настоящее не замечало их, как, например, ты не замечаешь глазами Любовь.

– Любовь?

– Да, Любовь, – Артак посмотрел на меня, и я заметил что его желтый зрачок приобрел округлость, мягкость и ярко светил солнечным светом, – Любовь, – повторил он еще раз и добавил, – и Правду. Когда в человеческих умах останется только это – черные дыры исчезнут навсегда и Мир станет единым.

– И это произойдет? – я еще раз повторил свой вопрос.

– Обязательно, обязательно произойдет! – Артак ласково провел крылом по моему телу. Его тело увеличилось, оно приобрело форму шара, и более всего стало напоминать наше родное, земное Солнце.

– А что делать с этим? – я потряс в руке рюкзаком с красками.

– Верни людям. Это их Знание. Может быть оно поможет кому-то еще, – его тело продолжало увеличиваться и от него шло тепло, переходящее в жар.

Я открыл рюкзак, протянул руку за поверхность звезды, на которой мы стояли и высыпал бутылочки прямо туда, где по моим расчетам должна была быть наша Земля. Яркое, разноцветное свечение в один миг поглотило нас троих и осветило темную планету прямо под моими ногами. Краски слились в одну огромную радугу, берущую начало в моем рюкзаке. Радуга извивалась, закручивалась, будто искала направление, и в конце концов, бросилась вертикально вниз, в мгновение ока достигнув Планеты. Другое мгновение растворило ее в атмосфере человеческого Сознания, оставив мне в руках пустой рюкзак.

– Пустота.

– Ничто, – мягко поправила меня Агафья Тихоновна, – Ничто, – произнесла она еще раз с каким-то благоговением, – а другими словами – Начало.

– Ничто, – повторил Артак и окончательно превратился в Солнце.

Я перевел взгляд на свои руки. Рюкзак потихоньку исчезал, оставляя мне одну Пустоту.

– Мы еще увидимся?

– Для того чтобы увидеться, сначала необходимо расстаться, не так ли? – Агафья Тихоновна подмигнула мне черным, глянцевым глазом-бусинкой, – а мы никогда не расстанемся.

– А Артак?

– Он тоже всегда с тобой.

– И я смогу вас еще увидеть?

– Конечно. Когда только пожелаешь.

– Во сне?

– Смотря что считать сном, – Агафья Тихоновна взяла меня за руку и крепко пожала ее.

Солнечный свет потихоньку вытеснял темноту, которая, словно туман, накрывала эту часть Земли. Ночь отступала в свои владения, постепенно уходила в небытие. Утро, как всегда, обещало быть вовремя. И оно не подвело.

Я спешно натягивал на себя рубашку и брюки, боясь пропустить даже одно мгновение этого солнечного и ясного дня.

Мои пальцы нащупали что-то в кармане брюк.

– Билет в зоопарк, – почему-то вслух прочитал я надпись на картонке.

Билет был ярким, с гармонично подобранными красками, и чем-то напоминал сегодняшний день… Прижав его к груди я прошептал в пустое пространство:

– Спасибо, Артак! Спасибо, Агафья Тихоновна!

Комната в которой я был тут же наполнилась благодарностью и любовью. Именно тем настоящим, что никогда не сможет разорвать ни одна из черных дыр.

– Спасибо, – еще раз повторил я, и схватив под мышку японский автоматический зонт, пулей выскочил на улицу.

КОНЕЦ