День, когда я начала жить

4

– Вы восхитительны, Мари! Я с трудом вас узнала.

Мари улыбкой ответила на комплимент Анны.

– Я даже не знаю, как воспринимать ваши слова. Большое спасибо, Анна, вы тоже прекрасно выглядите.

Мари сменила дорожный костюм на черные брюки и пуловер цвета восточной хурмы, подкрасила ресницы и высоко завязала конский хвост. На Анне был костюм того же покроя, что и днем, только другого цвета.

– Зачем вы взяли сумочку? – спросила Мари. Ведь вам не понадобятся деньги, все оплачивается картой «Феличита».

– Знаю, но у меня в ней телефон. Я жду звонка.

– Хорошо. В каком ресторане вы предпочитаете поужинать?

Анна пожала плечами.

– Понятия не имею. Я чувствую себя абсолютно потерянной на этом огромном судне. Кажется, здесь несколько ресторанов?

Сама Мари чувствовала себя как рыба в воде. Несколько раз перечитав «Правила поведения на борту» и внимательно изучив план судна, она почти впечатала все это в свой мозг; это было несложно, потому что на протяжении многих лет неизвестное и новое уж точно не являлись частью ее жизни. Кроме того, она была из тех организованных женщин, которые привыкли все держать под контролем. Итак, она знала, что на лайнере пять ресторанов, один супермаркет, кинотеатр, несколько бутиков, библиотека, парикмахерская, бассейны, дополнительное одеяло в ее каюте, телефон на ресепшене, бригада врачей-полиглотов, морг; ей также были известны программы каждой из остановок, лица основных членов экипажа, длительность переходов между городами и меню каждого ресторана.

– Испанский ресторан мне внушает большое доверие, – сказала она. – Я читала, что у них отличная паэлья.

– Во всем полагаюсь на вас. Тем более что у меня уже целую вечность и крошки во рту не было. К тому же у них наверняка подают сангрию. Это будет великолепно.

Сидя на скамьях за большим общим столом, Мари и Анна приступили к их первому вечеру на борту лайнера. Совместная трапеза, особенно если она состоит из мидий и креветок, которые нужно очищать руками, способствует завязыванию связей. Пассажирам понадобилось немного времени, чтобы начать разговоры с соседями по столу. Позади себя Мари расслышала несколько слов, показавшихся ей немецкими, справа от нее говорили по-английски, а чуть поодаль слышалась то ли итальянская, то ли испанская речь. Мари всегда путала эти два языка.

В последний раз она говорила по-итальянски вне стен школы в далеком детстве. Ей было восемь лет, когда она с сестрой и родителями провела несколько дней в Италии в кемпинге. Ей так понравилось открывать для себя новую культуру, что она испещрила черновиками все девяносто шесть страниц общей тетради, пообещав себе, что будет путешествовать. Она отчасти сдержала обещание: собрала целую коллекцию DVD про путешествия.

– Неужто вы француженки?

Роскошная брюнетка с шумом высасывала сок из головы креветки.

– Вы не представляете, как приятно услышать французскую речь! А я уж было решила, что здесь одни иностранцы. Мало того что здесь полным-полно стариков, а если бы они к тому же не говорили по-французски, я бы за борт выбросилась. Кстати, меня зовут Камилла.

– Да, я француженка, – ответила Анна, – но, боюсь, старовата для вас.

– Это лучше, чем ничего. Я не выношу одиночества.

Мари удивленно вскинула брови.

– Думаю, в таком случае вы ошиблись в выборе кругосветки.

– Да нет, все нормально! Я просто не поняла этого трюка с одиночеством, честно говоря. Я и рекламные проспекты не удосужилась внимательно прочесть, лишь пробежала глазами. Мне просто нужно было совершить кругосветное путешествие, и на этот период было единственное предложение.

– Нужно? – переспросила Анна.

– Ну да! У меня очень плотный график жизни: работа, друзья, счета… А мне, черт возьми, уже не двадцать пять! И тогда я решила взять отпуск и бросить вызов самой себе: в каждой стране буду заводить по любовнику.

Сидевший рядом с Мари седовласый мужчина чуть было не подавился кружком чоризо при этих словах.

– То есть вы будете заводить себе по любовнику в каждой стране? – переспросила Анна, четко выговаривая каждое слово.

– А что тут такого? Я, конечно, не хочу сказать, что собираюсь переспать с каждым встречным. Только в том случае, если он такой красавчик, что просто отпад. А если нет, то и поболтать будет достаточно.

Седовласый мужчина нервно ерзал, сидя на скамье. Мари так сильно обхватила рукой стакан, что побели пальцы.

– А кем вы работаете? – спросила она.

– Я управляю имущественными комплексами ряда предприятий в частном банке и имею дело только с крупными счетами. Это всегда всех удивляет. Наверное, у меня нетипичный психологический профиль для такого рода деятельности.

Мари поперхнулась сангрией, пытаясь сдержать усмешку, и прижала салфетку к губам. Анна прыснула, покачав головой. А Камилла, громко рассмеявшись, подняла стакан и произнесла:

– За наше кругосветное путешествие!

– За нашу кругосветку, – прозвучало ей в ответ.

После ужина они сидели в шезлонгах на верхней палубе, закутавшись в одеяла, которые прихватили из кают.

Камилла в деталях сообщила им о своих амбициозных планах. Анна спросила, не является ли комок, сформировавшийся в ее желудке, предвестником морской болезни, а Мари рассказала о сюрпризе, который она устроила своему мужу на день рождения.

Смотря на звезды, проплывающие над ее головой, она в полной мере осознавала, что с ней происходит. Она находится на борту лайнера посреди Средиземного моря, вдали от близких, вдали от привычных точек отсчета, рядом с шестидесятилетней страдалицей и молодой нимфоманкой.

Она могла бы испытывать страх, чувство вины, сожаление, она могла бы повернуть назад, аннулировать путевку, вернуться домой и жить дальше, как будто бы ничего не произошло. Но она не могла отказать себе в удовольствии дать захватить себя чувству, которое не испытывала с юности. Этим чувством была гордость за себя.

И в этот момент Анна вдруг расплакалась.

5

Мари слишком много выпила вчера вечером. И слишком много курила: две с половиной сигареты – более чем достаточно для некурящей женщины. Легкий стук в дверь вывел ее из сонного забытья. На световом табло телевизора высветилось семь часов утра. Мари легла спать около пяти часов назад, проведя вечер с Анной и Камиллой.

Она вылезла из-под одеяла, отметив, что не помнила, когда так крепко спала. Бортовая качка не мешала ей быстро заснуть и лишь увеличивала чувство свободы, которое не покидало ее с тех пор, как она ступила на борт круизного лайнера.

Накинув халат, она открыла дверь. Перед ней стояла Анна с заплаканными глазами и опущенными вниз уголками губ.

– Доброе утро, Мари. Прежде всего я хотела бы тебе сказать, что мне, в принципе, несвойственно изливать душу.

– Заходи. Извини, но я еще не успела одеться.

Анна покорно села на софу. Мари устроилась напротив на кровати.

– Я не спала всю ночь, – сказала Анна, глубоко вздыхая. – Мне кажется, я совершила непоправимую ошибку… Я разрушила свою жизнь.

– Именно поэтому ты плакала вчера вечером?

– Да. Я хотела все сохранить в тайне, я даже не осмелилась вам рассказать о том, что со мной произошло. Но я не могу больше все это носить в себе, мне нужно выговориться. Можешь ли ты оказать мне любезность выслушать меня?

– Разумеется! Хочешь апельсинового сока?

Нервно теребя в руках бумажный носовой платок, Анна открыла Мари душу.

Ей шестьдесят два года, сорок лет из которых она провела вместе со своим другом Домиником. Их связывало такое всеобъемлющее чувство, что они даже решили не заводить детей.

– Нам друг друга вполне хватало, ребенок стал бы третьим лишним.

Анна думала, что гармоничные отношения продлятся всю жизнь. Их союзу были незнакомы скандалы и ссоры, самое большее, что между ними случалось, – мелкие недоразумения, которые они тут же решали в ходе обсуждения. Они были образцом для подражания и часто повторяли, что им крупно повезло в жизни, потому что они нашли друг друга. Счастье в их понимании – это когда они были вместе.

Но несколько месяцев назад Доминик кардинально изменился. Всегда обычно веселый, он вдруг стал угрюмым. Дело в том, что его предприятие столкнулось с необходимостью вести борьбу с конкурентом, который «увел» самых крупных клиентов. И если бы Доминик не сумел остановить их отток, ему бы пришлось выставить своих сотрудников за дверь, а саму дверь запереть на ключ.

Самое страшное заключалось в том, что теперь у него совсем не было свободного времени – каждое мгновение его жизни было посвящено предприятию. Он просыпался, когда Анна еще спала, принимал душ, стараясь не шуметь, и уходил на работу, тихо прикрыв за собой дверь. Вечером он возвращался, когда она уже спала, и осторожно ложился под одеяло, чтобы ее не разбудить. А в те редкие моменты, когда они встречались, у него был отсутствующий вид и он витал где-то далеко. Он стал замкнутым, напряженным, раздражительным. Жизнь Анны наполнилась тишиной и тоской. Он чувствовала себя одинокой.

– Мне стало страшно. Мне осталось совсем немного до пенсии, которую я ждала с нетерпением, но тут вдруг она стала меня пугать. Какой будет моя ежедневная жизнь? На что она будет похожа? Чередование бессмысленных дней без него? В страшном сне я не могла такого представить. Это было невозможно! И тогда я решила заставить его реагировать, как-то проявить себя… У тебя есть «клинекс»?

– Нет, только туалетная бумага.

Сначала Анна решила вызвать Доминика на разговор. Именно совместная беседа была их сильной стороной, которой они помахивали, как флагом, когда у них спрашивали рецепт их долговременного союза. Она ему объяснила, что ей одиноко без него, что она даже не хочет уходить на пенсию, потому что на работе ее хотя бы окружают коллеги. Казалось, он ее понимает, он предпринял даже некоторые усилия, но надолго его не хватило.

Она больше не играла первую роль в его жизни. И в один из дней, когда в полночь его еще не было дома, она встала, сложила в чемодан его вещи, поставила его перед входной дверью, заперла ее, оставив ключ в замочной скважине, и легла спать.

– Быть такого не может, ты шутить! – воскликнула Мари.

– Я всего лишь хотела заставить его реагировать, и я даже не думала, что он воспримет все это таким образом. Я была уверена, что он позвонит в дверь или по телефону!

Но нет. Доминик взял чемодан и исчез. В буквальном смысле этого слова. Анна звонила ему тысячи раз, оставила ему столько же сообщений, часами ждала его возле офиса, и все тщетно. Он соблаговолил дать о себе знать только через неделю. Он был разочарован – впервые в жизни он нуждался в ее поддержке, а ее в этот момент не было рядом с ним. А если к этому прибавить тот факт, что она всегда отвечала отказом на его предложения руки и сердца, то из всего этого следовало, что он «вообще не может ей доверять». Короче говоря, он сказал, что ему нужно время, пауза в отношениях, чтобы взвесить все «за» и «против».

Анна всхлипнула.

– Но на самом деле он прав: я была ужасна с ним. Я должна была бы сказать «да», когда он впервые предложил мне выйти за него замуж, но мне этого совсем не хотелось. Мне казалось, что это лишнее в нашем случае, что свадьба может что-то нарушить в нашей жизни.

– Он так и не вернулся?

– Подожди, это еще не конец!

Лишившись постоянного присутствия Доминика, Анна впала в мрачную тоску. Она не знала, что ей делать без него, да она и не хотела ничего делать. Будущего без него она не представляла, тем более что все о нем напоминало: песни, фильмы, запахи. Она страдала. И именно в этот момент она совершила «самую большую глупость в своей жизни», как она выразилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Французский сайт бесплатных объявлений. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

Один из самых известных французских авторов-исполнителей. Начал записываться в середине 1970-х, однако пика популярности достиг в 1995 году, когда написанный им для Селин Дион альбом «D'eux» был признан самой продаваемой франкоязычной пластинкой в истории. Помимо Дион, его песни исполняли Джонни Холлидей, Патрисия Каас, Патрик Фьори и др. Родился в 1951 году.