Жид в терновнике

Был у одного купца работник, парень прилежный и исправный: вставал утром раньше всех, позже всех ложился. Был он веселого нрава, простак и добряк, каких мало. А купец был человек жадный на деньги, над каждой копейкой трясся. Когда через год окончился срок службы работника, купец не дал ему ни гроша, и тот остался жить у него другой год. «Так-то лучше, – думает скряга: – и деньги целы и хороший работник у меня останется». Прошел еще год, опять купец не заплатил работнику жалованья, и тот остался жить на третий год. Наконец, когда кончился третий год, работник пришел к купцу и говорит: «Прослужил я тебе, господин, честно и исправно три года, Заплати сколько следует мне и отпусти: хочу по белому свету походить, людей посмотреть и себя показать». – «Сколько же тебе денег нужно за работу?» спросил скряга, и стал в карманах рыться. – «Сколько дашь, всё ладно будет». – «На вот тебе три копейки, за каждый год по копейке». – «И на том спасибо,» – сказал парень. Не знал он толку в деньгах, думал, что и три копейки – целый капитал и на него можно прожить весь век припеваючи.

Пошел парень от купца куда глаза глядят. Идет, песни распевает, засунет руку в карман, побренчит монетами и скажет: «Ишь, денег-то сколько! Живи не тужи с таким капиталом!» Идет он лесом, попадается ему навстречу старенький старичок: «Куда путь держишь, удалаяголова?» – спрашивает его. – «А куда глаза глядят». – «Уж очень ты, я вижу, весел, денег что ли много в карманах завелось?» – «Угадал, дедушка, карманы полны-полнехоньки, – получил жалованье за три года». – «А велико ли твое жалованье?» – «Целых три копейки». – «Слушай-ка, парень, дай мне эти три копейки: я человек бедный, заработать мне, старику, нелегко, а ты молод, заработаешь живо». Парень был добрый, жалко ему стало старика, – и отдал он все свои деньги, три копейки: «Возьми, дедушка, без хлеба я не останусь». Старичок взял деньги и говорит парню: «Вижу я, доброе у тебя сердце, парень, и за твою доброту я хочу отблагодарить тебя: скажи мне, что ты желаешь получить за каждую твою копейку, и всё будет исполнено». – «Хвастаешь ты, дедушка, я вижу. Ну, да коли на то пошло, изволь, скажу: за первую копейку хочу купить такую скрипку, на которой, если заиграю, всё кругом запляшет; за другую – дай ружье, из которого я мог бы попадать в цель без промаха, а за третью, – сделай так, чтобы кого и о чем я ни попросил – отказа бы мне не было». – «Ладно, будьпо-твоему,» – сказал старичок, сунул руку в куст, вынул оттуда скрипку и ружье, и отдал парню. «Проси у кого хочешь и что хочешь, – никто тебе в твоей просьбе не откажет,» – сказал старичок парню, и исчез.

– Теперь всё, чего мне хотелось, у меня есть! – говорит себе парень, и пошел своей дорогой. Встречает он в лесу жидка с длинной козлиной бородой и пенсами. Стоит жидок, смотрит на верхушку дерева и слушает пение птички. «Никак, этого не могу понять я, – разводя руками, говорит он: – и как это у такой маленькой птички и такой большущий голосище. Как бы хорошо иметь у себя эту маленькую птичку, только никто ее не может поймать: она так высоко на дереве сидит». – «Хочешь я ее тебе достану?» – спросил парень, нацелился, бац, – и птица упала с дерева в терновник. «Иди, плут, доставай оттуда свою птицу», – говорит парень, «Ну, и что же? Я возьму свою птицу, коли вы мне ее застрели,» – сказал жид и стал продираться сквозь кусты терновника. Когда он залез в самую середину, парню вздумалось подшутить над жидом; взял он скрипку, смычек и давай наигрывать. Раз ударил смычком, жид поднял одну ногу, другой – жид подпрыгнул; заиграл парень на скрипке и пошел жид плясать в терновнике. Острие шипы рвут его платье, царапают тело, волосы, бороденка растрепалась. Чуть не плачет жид, а парень, знай себе, играет да играет. «Он, перестаньте, господин музыкант! – кричит жид. – Я совсем не хочу плясать. Разве здесь свадьба?!» – «Мало ли чего не хочешь, – говорит парень. – Пляши!» Парень шибче играет, жидвприсядку пустился. – «Ай, вей! – кричит, – Помилуйте, господин музыкант!» – «То-то, помилуйте! А много ли ты миловал бедняков? Это вот тебе за их слезы». – «Я отдам, господину, что он желает! Ай! Только пусть перестанет играть! Целый кошель с золотом отдам!» – «А коли ты такой добрый, – давай». Получил парень от жида кошелек, взял скрипку подмышку и пошел своей дорогой.

Долго жид смотрел вслед уходившему парню, а когда тот совсем почти скрылся из глаз, – стал ругаться: «Погоди ты у меня, дрянной музыкантишка. Попадешься ты мне глаз-на-глаз, я тебя так пугну, что ты забудешь, как на своей проклятой скрипке пилить!» Поругался жид, отвел свою душу и пошел в город судье жаловаться.

– Господин, судья! Смилуйтесь над бедным, честным евреем. Ограбил меня злодей на дороге… Ай, вей, смотрите: весь кафтан порвал, всего меня изрезал, – ни одного живого местечка не осталось. Отнял кошель, а в кошеле были червонцы, много червонцев, один лучше другого. Ой, червонцы мои! Прикажите того злодея повесить и в тюрьму посадить!

– «Кто же этот разбойник? – спрашивает судья. Солдат что ли тебя саблей исполосовал». – «Какой солдат! Совсем не солдат, простой мужик; за плечами ружье, а в руках скрипка… Ух, какая скрипка!»

Судья послал стражу ловить разбойника, стража скоро настигла парня. Он шел себе спокойно по дороге. Обыскали его, нашли кошель с червонцами и повели на суд. «Ты ограбил этого человека?» – спросил судья. – «Никак нет, я его пальцем не трогал и денег не брал: он мне сам их отдал». – «Как отдал? За что?» – «А за то, чтобы я не играл на скрипке: жид не любит моей музыки». – «Лжет он, господин судья, лжет, не верьте ему!» – кричит жид. Судья и так не поверил парню, и за грабеж присудил его повесить.

Повели парня на казнь. «Так тебе и нужно, – кричит жид. – Попался грабитель, живодер!» Парень спокойно поднялся с палачом по лестнице, остановился на верхней ступеньке и говорит судье: «Господин судья, позвольте мне перед смертью обратиться к вам с просьбою?» – «Ни, говори, – сказал судья, – только не проси о помиловании». – «Не о помиловании прошу, а позвольте мне сыграть на скрипке в последний раз». – «Ай, вей! Не дозволяйте, господин судья, не дозволяйте играть на скрипке!» – закричал жид. Но судья не послушал его и позволил осужденному, «Ой! Вяжите меня, вяжите!» – кричит жид. Парень взял скрипку, и только что провел по ней смычком, как все стали раскачиваться, шаркать ногами: и судья и стража и палач, у которого выпала из рук веревка. Ударил парень смычком второй раз – все, кто были на площади, стали поднимать ноги и припрыгивать; палач выпустил из рук парня и упер руки в боки, чтобы плясать. При третьем ударе смычка все принялись отплясывать: судья с жидом впереди всех. Весь народ на площади заплясал: и старые и малые и дети и даже собака с козлом. Пляшет вся площадь, а парень играет да играет. Наконец, судья из сил выбился: «Стой! кричит, – будет играть. Дарю тебе жизнь, только перестань!» Этого только и нужно было парню; кончил он игру сошел с лестницы и подошел к жиду. Тот лежит на земле, как пласт, не может дух перевести от усталости. «Ну жид, – говорит, – сознайся теперь: откуда ты взял свои деньги? Коли не скажешь, сейчас опять буду играть». – «Украл их, господин, украл эти червонцы!» – сознался жид. – «Ну так посадить в тюрьму этого вора,» – сказал судья, и жида засадили в тюрьму, чтобы после пляски прохладился.