Защитники Южного города

Джун

– Ты псих, Джун? – простонал Гери, дрожащей рукой подманивая официанта. – Ты что творишь? Такие милые девушки… А ты сразу наехал… Тебя демоны покусали в последнем дежурстве? Или ты банально свихнулся? Что тебе плохого сделала эта Джес?

Джун не ответил, только плотно сжал зубы. Не говорить же другу правду. Хотя…

– Гери, ты помнишь, что я с самого начала не хотел сюда приходить? – начал маг издали. – Я заранее знал, что для местных завсегдатаев мы не более чем аквариумные рыбки. Смешные создания. Что-то из другого мира, другой вселенной.

– Глупости! – отмахнулся друг и взъерошил рыжеватые волосы.

– И для этих цыпочек мы просто экзотика. Не более.

Гери закатил глаза и прошипел:

– И что? Тебе обидно? Лично я был бы не против побыть экзотикой. В любом случае… где твое воспитание? Ты сорвался с цепи, почти наорал на девушку.

Джун поморщился. Гери не стоило напоминать, маг и сам был собой не доволен. Мог же сдержаться, но девица слишком выбила его из колеи.

Она была слишком хороша собой. Не просто красивой, а утонченной, умеющей держать лицо. И это только подчеркивало пропасть между ними. Чего он хотел добиться, выплескивая в словах желчь? Истинных эмоций? Возможно. Уж точно чуть больше чувств, чем картонные улыбки и бессмысленные взгляды.

– Ты полный… – прошипел Гери, делая большой глоток вина. – Совершеннейший! Если бы я знал, что ты не умеешь разговаривать с девушками, то никогда бы тебя не взял сюда. Вот кто требует от незнакомки сражаться с демоном-пауком, потом показывает ей же свое раздражение, а после еще и дает отворот-поворот, хотя тебе никто и ничего не предлагал! – парень нервно хохотнул. – Тебя надо запереть в комнате без окон и не выпускать к нормальным людям. Ты псих, Джун!

Маг вздохнул, не желая, но признавая правоту напарника.

– Вот и не зови меня в следующий раз, – сказал Джун.

– И не буду, – согласился Гери.

Джес

Я покинула вечеринку раньше, чем планировала даже при плохом исходе. Просто не смогла и дальше там оставаться. Мне нужно было место и время, чтобы разобраться в произошедшем, как-то с этим смириться и… Продолжить жить дальше как прежде? Забыть? Найти для себя оправдания всему случившемуся? Простить себя?

Я бесцельно уставилась в окно, не замечая сверкающего огнями города, пока Ив молча рулил к дому.

Как хорошо, что у меня есть он: верный, понимающий и знающий обо мне все. Любой другой человек сейчас бы или пытался утешить, или злил бы своими доводами о глупости моих стараний. Ив помалкивал, будто зная, что именно это мне и нужно. Какое-то решение я приму позже, а пока есть лишь приглушенный рык мотора, шелест колес по асфальту и возможность не думать, не анализировать.

Я смежила веки и откинулась на кожаное сиденье. Новые туфли причиняли боль, но я сознательно их не сбросила, предпочитая физическую боль медленно подкрадывающемуся разочарованию.

Почему все пошло совершенно не так? Почему маг не выказал хоть каплю интереса ко мне?

Разве я не красива? Да моей внешности могут позавидовать десятки девушек! Спортзал четыре раза в неделю. Диета. Массаж. Куча всего и только с одной целью: вызвать у мужчин восхищение.

А этот?

Одна сплошная неудача!

Выждав, пока Ив запаркует машину, я вырвалась наружу и быстрым шагом направилась к лифту. Мне нужно поскорее оказаться в одиночестве и все обдумать. И, возможно, съесть ведерко мороженого!

Танна

Девушка расположилась за их любимым с Джес столиком и довольно улыбнулась официанту.

– Сегодня новый день и все будет хорошо, – сказала себе Танна и с удовольствием взглянула на меню.

За окном сияло солнышко, и девушке непременно хотелось чего-нибудь такого же радостного и светлого. Яичницу с колбасками-архипелагами? Поджаристый тост с тонким слоем персикового джема? Фруктовый салат? Большой стакан апельсинового сока?

– Вкуснота, – довольно проворковала Танна и заказала все вышеперечисленное, не отказав себе в большой чашке кофе.

Втайне от кузины, родных, псевдоподруг и сменявших друг друга молодых людей, Танна время от времени любила посидеть в кафе вот так, в одиночестве, наслаждаясь этим временем наедине с собой. Никто не мог осудить ее выбор еды, некому было вести ненужные разговоры и подстраиваться ни под кого нет необходимости. Можно есть, как нравится, сидеть так долго, как хочется, и не замечать то, что происходит в шаге от столика. А если воткнуть в уши наушники и включить музыку, то и вовсе можно обо всем забыть, не чувствуя себя одинокой.

Официант принес кофе, и девушка довольно улыбнулась. Это тоже было частью идеального времени наедине с собой – кофе в большой широкой чашке, которую так удобно взять обеими руками, впитывая кожей проникающее сквозь керамику тепло.

Потянув носом, Танна счастливо прикрыла глаза, улавливая знакомые нотки: кардамон, корица, лимон. Такой аромат излучало ее идеальное утро. Для поздней ночи подошел бы черный кофе с молоком. Для пасмурной погоды – растопленный горький шоколад с добавлением сиропа и красного перца и нескольких крупинок морской соли. Для жаркого полдня – стакан ледяной воды с четвертинкой лайма и листиком базилика. А при простуде – выдавленная в горячую воду половинка лимона с пятью ложками сахара. Для каждого случая у Танны был свой рецепт, и она догадывалась, что у Джес тоже были такие вот избранные напитки.

Взглянув на экран телефона, девушка нахмурилась. Джес опаздывала.

– Эй, Танна, привет, – бодро произнесла Каролина Вуд, останавливаясь у ее столика. – Удивительное совпадение, да?

– Привет, – коротко улыбнулась Танна и привстала, чтобы невесомо расцеловаться со знакомой. – Ну, я часто бываю здесь… Я живу рядом.

– А! Ясно! – Кара быстро кивнула и поудобнее оперлась на свою трость. – Рада была тебя увидеть. Хорошего дня!

– И тебе… – вслед девушке пробормотала Танна, глядя, как мисс Вуд медленно ковыляет к одному из столиков в глубине кафе. – Вот же напасть.

Не то чтобы Танна не любила Каролину, но ее брат, Джерард, девушку изрядно раздражал.

– Но где же Джес? Неужели она расстроилась из-за происшествия с тем магом?

Каролина

Кара села за столик и невидяще уставилась в меню. Ей совсем не хотелось есть, но следовало что-нибудь заказать. И все только ради того, чтобы никто не косился на нее. Хотя этого, самом собой, было не избежать.

Всякий раз, когда Каролина Вуд входила хоть куда-нибудь, ей вслед всегда оборачивались. Были ли это посетители или работники заведения, но кто-нибудь обязательно провожал девушку сочувственным взглядом.

Как они ее бесили! Все эти люди, что молча жалели ее. Все те, кто своими неозвученными мыслями делал из нее изгоя, не такую как другие. Как же они ее раздражали.

Прежде ей нравилось казаться уникальной, но это было в те теперь уже далекие времена, когда Каре не приходилось ходить с тростью. С того момента прошло очень много лет. Целых десять лет. Почти треть ее жизни.

Каролина Вуд искривила губы и ткнула пальцем в первую попавшуюся строку.

Другое дело Танна Фре. Эта лощеная красавица жила жизнью, навсегда потерянной для Кары. И за это магичка не просто презирала Танну, она откровенно ее ненавидела, хотя всячески скрывала истинные чувства.

Каролина много кого ненавидела из тех, кого знала по прежней, нормальной жизни до аварии. Эти люди знали, какой она была. Знали и могли сравнить свои воспоминания с нынешним временем. И эта их возможность… эта их привилегия злила Кару до дрожи.

Ив

Танна Фре начала названивать помощнику после полудня. И мужчина мог понять реакцию молодой магички. Обычно по средам они с Джес отправлялись на совместное кофепитие в маленькое заведение недалеко от дома, но сегодня подопечная Ива без предупреждения изменила сложившемуся распорядку. Но если Танна Фре поняла, что с сестрой что-то случилось только на следующий день, то Ив заметил еще накануне, когда вез девушку домой.

Ив не ездил к себе и почти не спал, всеми фибрами опытного помощника мисс Фре чувствуя ее настроение. И хоть больше распоряжений Джес не давала, Ив терпеливо ждал в маленькой гостевой зоне, которую придумали когда-то для помощника: спаленка, личный санузел и небольшая гостиная с возможностью бесконечно втыкать в ТВ-шоу.

Танна названивала, требовала проверять состояние Джес практически каждый час, но сама не появлялась, пусть для этого девушке всего и нужно было спуститься на девятнадцать этажей.

– Элита, – фыркнул Ив, дергано нажимая кнопки на пульте. – Все у них не как у нормальных. Что маги, что обычные люди… у богатеньких свои повадки!

Правда Ив и сам стал забывать, как бывает у другого класса людей. Почти всю свою жизнь он вращался в окружении богатеев, потеряв связь с многими из своих прежних знакомых из-за занятости.

А ведь когда-то он удивлялся, видя одаренных в обычной жизни, считая их едва ли не отдельной расой, а после узнал мир магов изнутри и особенно мир элиты магов.

Все началось с работы водителем у отца Джес. Чем ближе он находился к магам, тем больше о них узнавал. И через какое-то время осознал то, с чем сами маги и их знакомые жили всегда.

Дар – не болезнь. Это просто особенность. Иначе сложившиеся гены. У кого-то от природы рыжие волосы, а кто-то родился с магией. Но рыжих же не преследуют и рыжина – не национальность и не профессия. В обычной жизни маги часто занимались самой обычной работой, выбирая её по собственным склонностям, как и все.

Сильные, но небогатые маги шли работать защитниками. Это были небольшие группы, следившие за магическим порядком на определенном участке. В их работу входило оберегать обычных людей от любых опасностей магического происхождения, которые возникали или сами собой, или по вине использования черной магии.

Одаренные целительскими способностями шли в доктора и радовали статистики клиник процентом выздоровлений и спасений.

Чувствительные с самой магии, становились метеорологами, провидцами или артистами, смотря к чему тянуло больше.

И были те, кто когда-то выбился вверх даже не благодаря магии, а вопреки ей. Этим магия уже была не нужна. Верхушка. Элита. Дворянство, возросшее на денежных мешках. Как семья Фре.

Звонок телефона отвлек мужчину от размышлений.

– Ну как Джес? – в который раз с тревогой спросила Танна.

– Все так же, – отозвался помощник.

– Плохо…

– Почему бы вам не спуститься и не поговорить с ней, мисс? – предложил Ив.

– Нет, еще рано, – вздохнула девушка. – Пока она в ступоре, с Джес бесполезно пытаться вести беседы. Я знаю ее и женщин нашей семьи. Вот когда у нее начнется истерика, позвоните мне, Ив!

Мужчина вздохнул, кивнул и нажал отбой.

Легко сказать, а ему и без того приходится то и дело подходить к двери в спальню Джес и прислушиваться. Но пока из комнаты не доносилось ни звука.

Джес

Я слышала, как то и дело разрывался телефон Ива в гостевой части квартиры, слышала, как он, понижая голос, отвечает Тань-Тань одно и тоже обо мне. Волновали ли меня эти звонки, разговоры и приглушенный шепот? Нет. Не более чем пятно на паркете у стены. Там, где упало брошенное мной ведерко с мороженым. Еще одно пятно, поменьше, красовалось на светлых обоях – удар вышел слабый.

Сидя на полу, прислонившись спиной к каркасу кровати, я без эмоций наблюдала, как тает мороженое, как растекается по полу. Смотрела и ничего не чувствовала. Какая-то часть меня наблюдала за всем со сдержанно-безучастным любопытством, а вторая… Кажется, вторая часть меня просто отсутствовала, словно кто-то вколол мне лошадиную дозу успокоительного.

Я вздохнула, прикрыла глаза и сползла ниже, укладываясь на бок, щекой на подвернутую руку. Из такого положения сюрреалистичные в вечернем полумраке ярко-розовые лужицы мороженого смотрелись особенно странно.

Опять в глубине квартиры раздались телефонные трели. И почему кузина не может найти себе более интересное занятие, чем названивать моему помощнику? Переживает? Из-за чего? Разве что-то случилось?

Я моргнула. И холодная слезинка прочертила дорожку от уголка моего глаза к виску. Я вздохнула.

Как же душно. Не хватает воздуха!

Поднялась, дошла до окна и дрожащими пальцами повернула ручку. Прохладный воздух тут же взъерошил мне волосы и опалил щеки. Я яростно втянула воздух и задышала глубоко и часто. А потом…

Всхлип родился где-то глубоко внутри и, поднимаясь к горлу, судорогой скрутил тело. Я завыла, прижала ладонь ко рту и плюхнулась на пол, а там обхватила себя руками, уткнулась носом в колени, глуша звуки, и разревелась.

Жалость к себе перемешивалась со стыдом, выворачивала меня наизнанку. Я раскачивалась, до боли впивалась ногтями в ноги, забыв, что останутся синяки, по-детски вытирала слезы о домашнюю одежду, не думая о том, что на утро нос будет красным.

Плевать! Разве важны такие мелочи? Сейчас я один на один с собой. Уже не нужно держаться и притворяться.

Сжавшись в комочек, я забралась в угол между кроватью и тумбочкой, в единственную точку моей спальни, где всегда царил благословенный полумрак, и продолжила горько рыдать, кусая ладонь и только так сдерживая громкие всхлипы.

Пусть глупо, пусть я веду себя, как ребенок. Пусть! Потом я стану собой, смогу посмеяться в лицо проблемам. Но сейчас мне нужна эта почти истерика! Иначе я сойду с ума.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я совершенно обессилила и беспомощно распласталась на полу, чувствуя, как в неудобной позе затекает тело, но передвинуться или вовсе заползти на кровать сил не осталось.

***

Утро началось через пару часов, когда солнце пробралось в комнату через незадернутые шторы и неопущенные жалюзи. Дернув ногой и пнув одеяло пяткой, я глубже зарылась лицом в подушку и вздохнула.

Говорят, что после хорошей истерики все дурное забывается легко, как страшный сон. Но нет, я прекрасно помнила каждую мелочь, каждую деталь… Весь дурацкий разговор, прошлый день, который, удивительное дело, так долго тянулся, но оставил за собой в памяти лишь финальные аккорды накрывших меня переживаний.

– Ив! – крикнула я, садясь и решительно отбрасывая одеяло.

Я могла позволить себе раскиснуть на один день, но не более. Я не мороженое, что ярко-розовой пеной застыло на полу, мне не положено сникать от каждого неудачного события в жизни.

– Да?

Как я и ожидала, помощник остался в квартире на ночь, и сейчас в щели приоткрывшейся двери показалась его всклокоченная голова. Красные глаза и бледность выдали мне, что Ив не спал, верно охраняя мой покой. Удивительно, что не вызвал Танну, когда услышал мои всхлипы – та явно ожидала сигнала для вылета со своего сорокового этажа с набором из службы спасения для девушек с разбитым сердцем: носовые платки, шоколад и бутылка розового вермута.

– Я хочу большой кусок шоколадного торта и самую большую чашку латте, какую можно добыть в округе, – решительно скомандовала я, соскакивая с кровати.

– Мисс Фре просила ей перезвонить… – прошептал помощник, бочком проскальзывая в спальню и кося глазом на растаявшее мороженое.

– Я сама позвоню Тань-Тань, – я кивнула, подкрепила свои слова, подхватив со столика телефон, и направилась в ванную комнату. – Сейчас душ. Я жду кофе. И поедем в спортзал.

– Абонемент в местный все еще действует, – напомнил Ив.

– Знаю, – я развернулась и улыбнулась, сама удивляясь собственным бодрости и внезапному позитиву. – Но я хочу пойти в какой-нибудь клуб, где есть боксерская груша, Ив, так что поищи что-нибудь подходящее и подальше от дома.

Ив внимательно посмотрел на меня, будто видя, как я внутренне хорохорюсь, кивнул, а я скрылась за дверью, точно зная, что помощник справится с поручением, как всегда делал до этого. За столько лет я не раз просила его о самых странных вещах. Кажется, он уже привык не задавать много вопросов.

Вздохнув, я оглядела свою ванную, стараясь не обращать внимания на собственное отражение, захлопнула крышку унитаза и, сев на него, выбрала из списка вызовов имя с дюжиной пропущенных.

– Привет, Джес! – сестра ответила сразу же, всего через два гудка, что для нее можно было назвать рекордом. – Как ты?

Мы всегда знали друг друга, понимали одна другую лучше, чем родные сестры или самые близкие подруги. И знали, что и как нужно делать в определенных ситуациях, словно давно разработали сборник инструкций на все случаи жизни. Правда кузина видела лишь самые большие мои истерики, скрыть которые не удавалось. Но и этого хватало, чтобы разобраться в моем поведении. Вот и теперь Танна ограничилась всего одним коротким вопросом, не стала набрасываться с расспросами или высказывать кучу претензий. Она спросила и замолчала, зная, что я отвечу. Пусть даже и через продолжительную паузу. За это выжидательное молчание и знание меня я была благодарна сестре.

Да, она не знала меня так же хорошо, как Ив. И да, я многое скрывала от сестрички Тань-Тань, но, когда дело касалось сестринской любви, привязанности, мы были ближе всех.

– Не очень, – тихо ответила я и улыбнулась. – Я, конечно, уже взяла себя в руки, перестала раскисать. Но это маска… Ив заметил. Ну да ладно! Я справлюсь и быстро-быстро забуду неприятное происшествие.

– Да! Конечно, Джес, – согласилась сестра. – Ты молодец. Я уж думала, что впадешь в депрессию.

– Нет, нельзя, Тань-Тань! – фыркнула я уже искренне. – Депрессия? Много-много мороженого, шоколада и просмотр всех моих любимых фильмов днями напролет? Мне, может, и нечем себя занять, но сгонять потом десяток килограммов я не хочу!

Танна рассмеялась и хрюкнула в трубку.

– Да!

– Я зайду, Джес? – предложила сестра. – И, так и быть, оставлю шоколад дома.

– Давай позже, Тань-Тань, – предложила я. – У меня есть кое-какие дела, а после я сама к тебе поднимусь.

– Надеюсь, у тебя нет в планах поехать к Джуну Эртону и сжечь его дом, Джес? – уточнила сестра с опаской.

– Пф! Ты меня с кем-то путаешь, Тань-Тань! – отмахнулась я и добавила, точно зная, что после этих слов от сестры стоит отвязаться за тридцать секунд, пока у нее не началась икота и словесный поток, опережая разум, не затопил меня вопросами: – Я не собираюсь мстить магу таким способом. Я вообще не собираюсь мстить. Я поступлю иначе. Добьюсь своего!

– Чего? – опешила сестра.

– Я ему не понравилась? Он смотрел на меня, как на самоуверенную золотую девочку? Что ж, Тань-Тань… Я заставлю его в меня влюбиться!

– И бросишь? – тихо спросила Танна с надеждой.

– Нет. Зачем? Я просто докажу ему, что была права… Он ведь даже не дал мне сказать главное, Тань-Тань! – выпалила я быстро.

– Что? – упавшим голосом выдохнула сестра.

– Я его судьба, – злорадно выпалила я и отняла трубку от уха, собираясь нажать «отбой».

– Я уже ему сочувствую, – донеслись до меня слова Танны. – Он еще не знает, какого демона вызвал…

Джун

Очередной длинный день. Ожидание выматывает, от напряжения сводит каждую мышцу, а выплеснуть накопленную энергию некуда. Опасности нет, и Южный город спокойно дремлет. Если и случится что-то, то мелкое, почти незаметное. Или нет?

– Ну что, Гери? – постукивая по обтянутому кожей рулю, спросил Джун и недовольно поморщился, когда в наушнике раздалось лишь шипение и невнятный шум. – Гери!

– А! – взвыл друг. – Чё орешь?

– Попробуй сразу отвечать, тогда я не буду на тебя орать, – спокойно напомнил защитник. – Как фон?

Гери надолго замолчал, а Джун представил, как друг-разгильдяй протирает глаза после короткой дремы, приподнимается на локте, оглядывая кварталы с высоты облюбованного им сегодня дома, зевает и раздраженно вновь прикрывает глаза.

– Ничего не вижу, отстань, Джун, – прошипел Гери и громко зевнул.

– Гери, ты хочешь, чтобы я остановился, поднялся на ближайшую крышу и сам проверил? – с каплей угрозы переспросил Джун.

– Ой, только не надо! – проныл Гери. – Знаешь ведь, я не боюсь твоего стра-ашного голоса.

Маг прошипел в адрес товарища пару неласковых и огляделся, выискивая местечко вдоль ряда припаркованных на обочине машин. Притулив хищномордого, но до неузнаваемости пыльного металлического друга на крошечном пятачке, и едва протиснувшись между машинами, Джун с кряхтением отряхнул грязь с узких джинсов и промычал себе под нос:

– Пора переходить на мотоцикл.

– Что? – переспросил в ухе Гери, но маг быстро выключил передатчик и направился к ближайшему дому.

Подойдя к двери, маг накрыл ладонью панель с кнопками и мягко послал в нутро механизма короткий импульс магии. Тот проскочил по проводкам и пластинкам, достиг магнитов и скользнул между ними, создавая прослойку толщиной в волос. Этого хватило – и замок с глухим вздохом открылся.

Маг огляделся, убеждаясь, что никто из прохожих не видел его выходку, и быстро скользнул в подъезд.

По решению властей, защитники имели право пользоваться для обзора только крышами муниципальных зданий, а проникать в жилые дома могли лишь в том случае, если возникала угроза жизни людей, но Джуну с самого начала не нравились эти ограничения.

Игнорируя лифт, молодой человек устремился к черной лестнице. Без труда перескакивая через три ступеньки, он вновь включил передатчик и требовательно прошипел:

– Ты где?

– О чем ты, Джун? – удивился Гери. – Там же, где и был. На торговом центре «Эль».

– Ясно, – отмахнулся Джун, вновь обрывая связь.

День только начинался и по всем приметам грозил стать таким же нудным, как и всегда, но где-то в глубине души боевого мага снедала тревога. Она пока не сформировалась, но осторожно скреблась внутри.

На двадцатом этаже неприятно удивило правое колено, начав отдавать острой, как раскаленная игла, болью, но маг только сжал челюсти и упрямо продолжил подъем. Наставник вновь будет злиться, когда узнает, загонит к кому-нибудь из опытных целителей на лечение, но сейчас молодой человек ничего не мог поделать со своей давней привычкой преодолевать боль.

Сколько раз в детстве и подростковом возрасте он получал травмы? Не сосчитать. Жесткая и жестокая жизнь на самом дне не щадит даже детей. В память об этом Джуну остались многочисленные шрамы: одни от когтей взбесившихся монстров, а другие – от людей.

О трущобах, которые не только не исчезли с развитием мира, а только разрослись, превратившись в огромное бельмо на глазу общества, все знают, но никто не сует свой нос вглубь узких улочек. Именно там и прошло детство Джуна. В любом крупном мегаполисе, а магу за последние годы удалось побывать в нескольких, находились целые районы, ставшие пристанищем тех, кого общество предпочитает не замечать.

И в таком месте в Южном городе, на одной из улочек, в сером доме, куда будто специально не заглядывало солнце, когда-то жил сам Джун. Они с матерью переехали в это непритязательное и небезопасное место не по своей воле. После гибели отца иного выбора не осталось. А потом от тяжелой работы умерла и мать.

Джун помнил ее плохо. Лишь облик тоненькой усталой женщины с желтоватой болезненной кожей. Она никогда не улыбалась, лишь смотрела сухими воспаленными глазами в окно в их единственной комнатке.

Оставшись один, Джун был вынужден податься на улицу, искать пропитание и приют. Но кому нужен подросток в районе, где через здание игорные дома, серые жилые клетушки, тайные и явные притоны всех мастей, а в подворотне вполне можно натолкнуться на созданного кем-то монстра из сна?

Наверное, Джун бы так и скитался, пока однажды какой-то безумец не пырнул паренька в бок. Карманы мальчишки оказались пусты, и напавший еще больше разозлился. Сейчас, спустя годы, Джун мог предположить, что тот человек был самым обычным наркоманом, искавшим любую возможность получить очередную дозу. Разозлившись, мужчина еще несколько раз ударил Джуна под ребра, пнул в плечо и скрылся. А мальчишку через несколько часов нашли, но не люди, а свежесозданные кем-то прожглоты – похожие на черных медуз демоны, питающиеся как магической энергией, так и живой плотью. Джун очнулся от боли в ноге, кое-как отпихнул полужидкое осклизлое существо со своей лодыжки, с трудом поднялся и побрел прочь из подворотни. Силы оставили его через десяток метров, но этого хватило, чтобы отвязаться на время от прожглотов. На счастье мальчика его снова нашли очень быстро и на этот раз уже защитники…

Тряхнув головой и отогнав воспоминания, Джун легонько толкнул хлипкую дверь на крышу. Ветер рванул тонкую кожаную куртку и хлопнул дверью у парня за спиной. Маг огляделся и направился к краю. Под черными кедами при каждом шаге поскрипывало песком растрескавшееся покрытие, ветерок шевелил пробившиеся к солнцу тонкие стебли сорняков, а в углу, рядом с забытой кем-то бочкой, распространяла зловоние банка, забитая до отказа бычками.