- -
- 100%
- +
– Великолепно! – Гасспар воздел руки к потолку и пробормотал: – Слава Великому Дракону и всем святым драконам и драконицам… Алина, теперь в баню и одеваться, ты должна быть готова к вечеру!
– К чему готова-то? – насторожилась я. Из-за всех потрясений как-то выпустила из виду, что меня купили, как заколку или пачку кофе на базаре и хотят подарить кому-то на какой-то день… рождения, что ли?
– О-о-о, ты меня не слушаешь совсем! – укорил Гасспар, снова накидывая мне на голову покрывало и таща за руку в коридор. – Ты подарок нашему правителю! Это великая честь, чтоб ты понимала.
– Чей подарок? – не унималась я. – Ваш? Вы меня купили, чтобы подарить кому-то?
– Я? Великий Дракон, спаси мой разум! Конечно же не я! Как могу я, презренный из презренных, осмелиться сделать правителю подарок?!
– Тогда кто?
– Что даст тебе это знание?
Он начал сердиться. Но я не собиралась отступать. Наверное, в этот момент мне было важно хоть в чём-то взять верх, хоть в чём-то доминировать цветочек и все эти остальные курьёзы.
– Хочу знать, кого благодарить за такое счастье, которое мне привалило, откуда не ждали, – ответила ехидно. Гасспар на секунду остановился, пристально посмотрел на меня и со вздохом потащил дальше, бормоча:
– Ох уж эти мне девушки, ох уж эти мне вопросы вечные… Какая разница к деям? Ну, допустим, я тебе скажу, что это Мать-драконица повелела найти для правителя необычную девушку и доставить её ко Дню Дракона… Что это изменит?
Мать-драконица… Это ещё что за чудо-юдо?
Так, спокойно. Надо просто подождать. Всё разъяснится само собой, как всегда. Всё будет хорошо… Наверное. Когда-нибудь.
Он сказал: необычную девушку.
Целительница ляпнула, что никогда не работала с людьми.
Тут что, вообще нет таких, как я? Только цветочки, птички, камешки? Боже ж ты мой, куда я попала… И ведь выглядят все нормально, все в человеческом обличье… Какие-то оборотни все… А как у них так получается? Может, и у меня получится, если я постараюсь?
Может, тут воздух такой, что все в кого-то превращаются?
Что за бред?
О чём я думаю?
– А вот и баня, – радостно сказал Гасспар и поймал за локоть другую девушку – симпатичную брюнетку, одетую в смешной восточный костюм с шароварами, с газовым покрывалком на волосах – и велел ей: – Амина, займись новенькой, её нужно помыть и одеть. Это подарок правителю на День дракона!
Судя по реакции Амины, подарочек я была тот ещё. Девушка охнула, оглядев меня с ног до головы, и замахала руками:
– Почему я? Почему всегда это выпадает мне?! Гасспар, ты несправедлив! Ведь полным-полно других ликки, а ты всегда поручаешь мне самые трудные задания!
– Ты самая трудолюбивая ликки, вот и займись подарком! – возразил Гасспар и подтолкнул меня к Амине. Та пробурчала:
– Вот так и работай прилежно… А потом на тебя скинут всю работу в этом гареме!
– Не болтай! – рявкнул Гасспар и ткнул меня в бок: – А ты помни о том, что я тебе сказал! Давайте, давайте! Некогда! Много работы! Нужно присмотреть на кухне, нужно украсить дворец! А, вы меня задерживаете!
И он ушёл быстрым шагом куда-то по коридору вглубь лабиринта. Я посмотрела сквозь покрывало на Амину. Она снова вздохнула и кивнула мне:
– Пойдём, баня готова.
Баня так баня. Помыться не мешает. А разговаривать с Аминой необязательно, она явно простая служанка. Как там сказал Гасспар? Ликки.
Шагая за девушкой и стараясь не наступить на подол длинного платья, в которое меня одели после похищения, я готовилась к турецкому хаммаму. Ну, в фильмах видела ж, как оно там всё в гареме происходит. Но ещё не поняла, что тут ничего не будет так, как я жду.
В комнате, отделанной красивыми расписными изразцами, меня раздели – почти насильно, потому что мыться в обществе других людей, даже если они были девушками и женщинами, я не привыкла. Обернув вокруг тела крохотное полотенечко из жесткой холщовой ткани, послушно проследовала за Аминой, одетой точно так же, в другую комнату.
А там…
Я не поверила своим глазам. Обернулась на ликки, та подняла брови: мол, что не так? Да всё не так! Всё!
Где вода? Где бассейн, где раковины, где пар? Это хаммам или что? Пол комнаты был покрыт неровным слоем чёрного, тёмно-серого песка. Очень мелкого и очень… странно пахнущего. Как будто я оказалась на пепелище! Что это за фигня такая?
На мой молчаливый вопрос ликки ответила просто:
– Это баня, тут моются. Заходи.
И подтолкнула меня.
Я подавила нарастающую панику. В конце концов, что может со мной случиться страшнее, чем уже случилось? Перекрестилась, выдохнула и ступила на чёрный песок. Нога погрузилась в него до щиколотки, и я ойкнула, отдёрнув стопу. Амина фыркнула и нетерпеливо заторопила:
– Быстрее! У нас не так много времени!
– Э! Я никогда не мылась в песочке!
– Это не песочек, это очищающая грязь. Да поспеши же уже!
Сухая грязь была тёплой, приятной на ощупь. Я погрузилась в неё по щиколотки, потом по колени, а потом Амина надавила мне на плечи и заставила сесть. Полотенечко было жалко – оно сразу же стало серо-бурым, но это не печалило ликки, поэтому и я забыла о нём. Тем более, что вторжение в моё личное пространство продолжалось. Амина принялась натирать мою кожу этой грязью, и песок оказался на удивление мягким, не царапающим. Мне было неловко, но, чтобы справиться с этим чувством, я представила, что Амина – массажист. Пусть массирует, а я закрою глаза и перенесусь в салон красоты, что на главной улице моего маленького городка, и буду думать, что горят ароматические свечи, играет лёгкая этническая музыка, и руки Вики, моей бывшей одноклассницы, скользят по моей коже, расслабляют, мнут, успокаивают…
И мысли потекли тонким ленивым ручейком.
Почему я?
Я же всего лишь села в маршрутку, опаздывая на кастинг… На моём месте могла оказаться любая другая девушка. Но кроме меня в маршрутке были только мужчины, бабушки и тётки под пятьдесят. Да, выбор невелик, если заказ поступил на симпатичную… да ладно, что там скрывать, ха-ха-ха, красивую и молодую!
Гарем…
Почему гарем? Почему не другой мир, в котором я сразу же стала бы принцессой или, на худой конец, хозяйкой какого-нибудь поместья? Почему меня приготовили в подарок правителю? А если он старый и страшный? Не всем же быть Сулейманами Великолепными! С моим еврейским счастьем мне достанется дряхлый дед со струйкой слюны изо рта…
Озноб пробежал по коже, несмотря на тепло грязи.
Нет, нет, нет! Я не хочу! Я хочу домой! Я не хочу быть запертой тут со столетним дедом!
Но что я могу сделать?
Сбежать? Орать и биться в истерике? Изобразить смертельную болезнь? Или хотя бы жестокий понос?
Амина потянула меня вверх:
– Всё, пойдём.
– Я уже чистая? – не удержалась от сарказма, оглядывая своё тело, покрытое тонким слоем чёрного песка. Ликки вздохнула, едва сдерживая раздражение, и ответила:
– Будешь чистая, когда я тебя отскребу и намажу маслами.
А вот я смех не сдержала:
– Скребочком? Как лошадку?
– Послушай, я понимаю, что ты чувствуешь себя не очень уверенно и поэтому хорохоришься, – сказала Амина. – Однако тебе придётся смириться. Мать-драконица захочет посмотреть на тебя перед тем, как ты попадёшь к правителю, и, если продолжишь болтать без умолку и нарушать правила, она не даст тебе шанс.
– Шанс? Ты считаешь, что попасть к вашему правителю – это шанс, которого мне не хватало в жизни?!
Она посмотрела на меня своими красиво подведёнными карими глазами и ответила серьёзно:
– Да, я считаю, что это шанс, и ты должна воспользоваться им. Те, кто попал в гарем, не выходят отсюда. Никогда. Только мёртвыми. Ты хочешь прожить жизнь, купаясь в подарках и хорошо питаясь, или прислуживать, а то и выполнять самую чёрную работу до самой смерти?
Я молчала, колупая грязь на руке, и Амина прищурилась:
– Подумай об этом, пока я скребу. Если решишь воспользоваться шансом, я помогу тебе, обещаю.
Пока я раздумывала, что ответить, меня провели в следующую комнату, которая была похожа уже на настоящий массажный салон. С одним различием: никаких столов, никаких удобств, надо было сесть на твёрдую каменную лавку у стены и подставить сначала лицо, а потом все остальные части тела.
Амина вооружилась длинным скребком в виде загогулины и принялась снимать с меня корку прилипшего чёрного песочка. Я следила за её руками и ужасалась своей коже, которая покраснела от такого с ней обращения. Но молчала. Даже не терпела, потому что в принципе процедура была вполне приятной. Но краснота! Сойдёт ли она и как скоро? Впрочем, песочек очень качественно удалил все волоски и даже те, которые обычно надо было отдирать садистским шугарингом.
Когда я была уже вполне чистой, очень гладкой и равномерно розовой, как мультяшная свинка, Амина принесла большой глиняный горшок с рисунком стилизованного дракона и велела:
– Теперь ложись на спину.
Я легла. Она зачерпнула полную горсть белой густой субстанции и начала намазывать меня по всему телу – от кончиков пальцев на ногах до бровей. Эта жижа консистенции доброй деревенской сметаны оказалась ко всему прочему ещё и приятно-горячей, поэтому вскоре я забалдела и почти задремала.
Проснулась, когда ликки подтолкнула меня:
– Эй, повернись на живот!
Со стоном разбуженной белоснежки я перевернулась, подставив ей филей, и снова задремала… Как давно я не чувствовала себя так кайфово? Наверное, с класса девятого. Дома… Когда ничего особо не надо было делать, не колотиться по поводу денег и что я буду есть в ближайшие тридцать дней… Интересно, это и есть их сытая жизнь? Если да, то я подписываюсь! И даже готова привыкнуть к деду…
Нет, к деду не готова!
Я даже вскинулась, но Амина аккуратно придержала меня:
– Ты чего? Лежи спокойно!
– Я боюсь!
– Чего ты боишься, глупышка? – рассмеялась она, но мне показалось, что смех этот был слегка натянутым. Я обиделась:
– Правителя вашего. У тебя есть его фотка? Картина? Изображение какое-нибудь?
– Изображение правителя? – она сделала оскорблённое лицо. – Ты что! Это запрещено! Нельзя!
– Запрещено только правителя или…
– Нельзя изображать на картинах лица!
– Понимаю… Расскажи тогда, какой он!
– Я не могу, – призналась Амина. – Я никогда не видела правителя.
– Почему? – удивилась я. – Он никогда не приходит в гарем?
– Приходит, конечно. Но его видели только его сёстры и некоторые из жён. Потому что на него нельзя смотреть, когда он проходит по коридору!
– Да ты что…
Амина подняла брови и сказала твёрдо:
– Да. И ты должна уяснить эти правила. На правителя нельзя смотреть, если он тебе не велел поднять глаза.
– Хорошо, – покладисто ответила я, вспомнив сказку о Роксолане. – Что ещё?
– Нельзя заговаривать с правителем. Нельзя попадаться ему на пути. Нельзя шептаться или издавать любые звуки, пока правитель не удалился. А, ещё нужно обязательно склониться в глубоком файшет.
– Что такое файшет?
– Я тебе покажу. Сначала смою жир, намажу тебя маслами, расчешу волосы…
– Ещё долго?
– Потом нужно будет одеть тебя. Мать-драконица наверняка приготовила платье для первой встречи с правителем.
– Логично, в моём я гожусь только, чтобы мной полы подтирать, – снова съязвила я. Амина посмотрела на меня с неудовольствием, но ничего не ответила.
Масло пахло какими-то незнакомыми мне цветами и на удивление быстро убрало красноту. Я приятно блестела, хорошо пахла и была воодушевлена. Не то чтобы прямо горела желанием попасть к правителю в постель, но, наверное, лучше так, чем работать, как Амина, и скрести других наложниц. Ведь у правителя должно быть много наложниц, не правда ли?
Кстати, а где они все? Где остальные служанки? В гареме всегда полно народу и все ходят туда-сюда. Почему же я никого не вижу?
Задала этот вопрос Амине. Она закатила глаза, ответила:
– Ты ещё не принадлежишь гарему. Как только Мать-драконица осмотрит тебя и удостоверится, что ты подходишь правителю, ты получишь своё место в гареме и познакомишься с остальными жёнами.
– Сколько же у правителя жён?
– Триста двадцать семь.
– СКОЛЬКО-О-О-О?
– Три сотни и ещё двадцать семь жён, – вежливо ответила Амина, натягивая на меня смешные панталончики-шаровары и коротенькое розовое болеро. Оно выгодно приподняло мой бюст эффектом пуш-ап, и я подняла брови, любуясь грудью. Потом спросила рассеянно:
– И что же, правитель видит каждую из жён раз в год? И тридцать дней отпуска?
– Прекрати болтать! – рассердилась Амина. – Лучше смотри на меня. Я покажу тебе файшет!
– Ну, давай. Я умею в реверансы, я училась в театральной школе.
Девушка раскинула руки в стороны, согнула их в локтях, опустив кисти вниз, изображая цыплёнка табака. Мне стало смешно. Но файшет оказался гораздо сложнее, чем показалось. Амина присела, слегка расставив ноги, выгнулась и стала похожа на…
– Курица, которая высматривает червячка, – назвала я этот этюд и прыснула от смеха.
Глава 3. Кастинг
– Курица – очень элегантная птица, – сказала Амина с неудовольствием. – Будь осторожна с такими высказываниями, Мать-драконица не любит языкатых! А ну, повтори файшет.
– Я не стану изображать курицу, – отказалась. – Быть может, у вас она и элегантная, но я не собираюсь оттопыривать жопу даже перед Матерью-драконицей.
– Ша-ас-са! – прошипела Амина, будто выругалась. Упёрла руки в боки и выпрямилась, отчеканила: – Я не для того трачу своё время с тобой, чтобы тебя сослали в прачечную! Сейчас ты выдохнешь, быстренько подумаешь головой и сделаешь мне красивый глубокий файшет. Потому что ты очень красивая девушка, и жаль будет, если такая красота пропадёт на тяжёлой работе через пару лет.
Бла-бла, красивая, красота… Я не только красивая, но и талантливая! Я умная! Я сообразительная! Я… Так, стоп, я оттопырю филей, чтобы стать похожей на курицу, которая ищет червяка, чтобы понравиться матушке правителя, который возьмёт меня триста двадцать восьмой женой?
А у меня есть другой выход?
В принципе, думаю, что нет.
А раз я умная девочка, то попытаюсь подстроиться под образ жизни и дурацкие правила, которые мне навязали, не спросив.
Как она там раскорячивала локти?
– Твой файшет неплох, – задумчиво сказала Амина. – Но нужно постараться и изогнуться ниже. Расставь ноги пошире. Гибучести у тебя не хватает… Нет, не хватает.
– Да ладно! – фыркнула я из позы курицы, которая защищает цыплят. – Нет такого слова – гибучесть.
– Ц-ц-ц, – Амина покачала головой. – Опять твой язык. Закрой рот, – и она провела пальцами по губам, как будто повернула ключ в замке. Закатив глаза, я выпрямилась и снова растопырилась разъярённой курицей.
– Вот так! Очень хорошо, – сказала Амина. – Теперь садись, я сделаю тебе причёску.
Время тянулось так долго, что я заскучала. Ликки вертела мои волосы, как ей хотелось, правда, не дёргала и не тянула, чем часто грешат наши парикмахеры. А, когда закончила, поднесла мне зеркало в красивой тяжёлой бронзовой оправе:
– Посмотри. Тебе очень идёт эта причёска! Она выгодно оправляет твоё лицо. Думаю, ты понравишься правителю!
– Бу-бу-бу, – откликнулась я. – Сколько времени жду, никак не дождусь, чтобы увидеть вашего правителя.
– Он не только наш, а теперь и твой, – поправила меня Амина. – Пора возвращаться к Гасспару, а он представит тебя Матери-драконице.
– Наконец-то, – выдохнула я. – Пусть уж поскорее…
– Не терпится попасть к правителю? – лукаво усмехнулась ликки. – Вижу, ты решила быть покорной! Это хорошо. Покорная рабыня понравится правящей семье!
Я промолчала. Усилием воли. Очень большим усилием! Молчи, не жужжи, делай всё, как надо, как положено, и ты, возможно, понравишься правящей семье! А если вдруг тебе захочется проявить немного индивидуальности, не забывай, что любят только покорных, а непокорных наказывают.
Амина оглядела меня со всех сторон, поправила локон там, складку болеро сям и кивнула сама себе. Набросила мне на голову всё то же неизменное покрывало и велела:
– Следуй за мной по пятам, ни на кого не смотри и не вздумай ни с кем заговорить!
Я только фыркнула. Ей-богу, мне хотелось, чтобы всё закончилось поскорее. Мать-драконица, правитель, постель, отмучиться и жить спокойно целый год.
Гасспар встретил нас в конце длинного коридора. Всплеснув руками, зацокал языком:
– Красавица, ах красавица! Я знал, что не ошибся в тебе, Амина! Посмотри, какая нежная кожа! Какая белая! По моему скромному мнению, ни у одной женщины в гареме нет такой белой кожи!
– Ты прекрасно знаешь, Гасспар, что в гареме нет ни одной человеческой женщины, – Амина покачала головой и сказала тише: – А эта слишком языкатая. Вот уж не знаю, сможет ли она сдержаться и не язвить в присутствии Матери-драконицы…
– Ай-ай, Алина, ты же придержишь свой острый язычок? – спросил подозрительно цветочек. – Ты же не подведёшь меня? Ты же помнишь, что ты специальный подарок для правителя! У меня нет времени искать другой!
Я пожала плечами. Буду молчать. Вообще ничего не скажу, ни слова! Ни полслова, ни буквы, даже если это будет буква «ы».
– Пойдём, Алина, – Гасспар кивнул мне. – Нельзя заставлять Мать-драконицу ждать.
Ну ещё бы, подумала я. Алле, хоп, рысью! И двинулась за ним, разглядывая сквозь полупрозрачную ткань коридор. Двери какие-то, прикрытые строгими занавесями, факелы в железных креплениях на стенах, камень холодный и безразличный. Сколько же километров в этом коридоре? Не меньше пяти, ёлки! Должен же он когда-то закончиться?
Когда я уже устала топать за Гасспаром и молчать (главное – молчать!), коридор неожиданно вывел на большой зал с каменной лестницей, ведущей на второй этаж. Тут уже было больше жизни – сновали девушки и женщины постарше, гладколицые мужчины в смешных шляпах, вероятно, одного вида с главным хранителем покоев. Кто-то где-то напевал незатейливую мелодию, слышались птичьи голоса, звяканье посуды, перестук чего-то деревянного.
Я даже замедлила шаг, чтобы всё рассмотреть, но Гасспар шикнул мне на ухо:
– Не отставай! За мной!
– Иду, иду, – пробурчала я, нащупав ногой первую ступеньку лестницы. Мы поднялись на второй этаж, и там уже оказалось больше воздуха – широкий коридор с частыми маленькими зальчиками, по стенам которых стояли узкие, но мягкие скамеечки, перемежаясь с длиннолистными растениями в кадках. Гасспар вдруг перешёл на коротенький шаг, напомнив мне знаменитый танец «Берёзки» – ног мужчины не было видно, и казалось, что он плывёт над полом. Остановился хранитель покоев только у двери, возле которой стояли, склонив головы, две девушки в платьях из серых и красных перьев. Девушки, не глядя на Гасспара, синхронно открыли обе створки двери, и он кивнул мне:
– Следуй за мной и молчи.
Мы вошли в большую комнату, где каменные полы были застелены пушистыми коврами, круглый камин у стены пожирал огнём два больших полена, а на банкетках возле окна чинно сидели, сложив руки на юбках платьев (без перьев!) три женщины без возраста. Перед ними на столике стоял поднос с тарелочками и пиалами, полными разных вкусностей, которые я никак не могла разглядеть. В комнате витал запах сандала, который я очень любила в мужском парфюме, и ещё что-то неуловимо знакомое, но ускользающее.
– Драгоценная Мать-драконица, умоляю, удостойте вашего мудрейшего внимания подарок нашему любимейшему правителю на День его дракона! – залебезил перед старшей из женщин Гасспар. Я силилась рассмотреть её лицо через покрывало, но не могла. Мать-драконица сделала лёгкий жест рукой, и Гасспар сдёрнул тряпку с моей головы. На секунду наши с женщиной взгляды встретились, и я ощутила холодок, пробежавший вдоль позвоночника. Поспешно опустила глаза, уставившись на тканый рисунок ковра, и в панике несколько раз вдохнула и выдохнула.
На лице Матери-драконицы – на её висках, скулах, шее – вился узор из чешуек, подозрительно напоминавших змеиную кожу. И эта женщина-змея молвила сурово:
– Одной мало, где вторая?
– Драгоценная, если я могу позволить себе, вторым подарком занимался Лалик, но я могу сейчас же пойти узнать, если вы пожелаете! – согнулся в поклоне Гасспар. Мать-драконица отослала его жестом, и хранитель покоев, не разгибаясь, попятился до двери. Интересно, если он не смотрел на женщину, как узнал, что она согласна?
Но додумать эту мысль мне не дали. Одна из женщин – постарше – сказала с упрёком:
– Разве тебя не научили, что перед Матерью-драконицей нужно проявить уважение?
Я вспомнила про файшет и поспешно растопырила локти, приседая в глубоком «ку» с подвыподвертом. Очень хотелось посмотреть на реакцию дракониц, но я никак не могла из этого положения. Застыла и, молча, стиснув зубы, терпела боль в растянутых мышцах.
– Она неплоха. – Голос женщины постарше.
– Ты действительно считаешь, что она может понравиться правителю? – А это Мать-драконица. Не слишком довольна.
– А кто она? Какой расы? Из какого мира? – Третий голос, глуховатый, но приятный. – Я нахожу её бледноватой. И слишком худой.
– У нас нет времени раскармливать подарок.
Скрип диванчика. Тихие шаги. Шорох юбок. Меня обдало запахом песка после дождя. Ничего себе, это у неё такие духи, что ли? Мне нравится! Я тоже такие хочу!
– Встань.
Машинально я выпрямилась и взглянула на драконицу. Она подняла брови:
– Я не приказывала тебе поднять глаза, только подняться самой. На первый раз прощу. Но не вздумай ослушаться снова.
Достали!
Опустив взгляд на ковёр, я принялась считать завитушки вокруг большого круга. А дамы совещались вполголоса, обсуждая меня, будто я не могла их слышать.
– Ни одно платье не подойдёт на эту нескладную фигуру.
– Матушка, можно позвать портниху и быстро подшить платье.
– Иссэини, не стоит, потому что, если повезёт, она не останется в платье надолго.
– Ассарна! Что за мысли!
– Простите, матушка.
Так, одну из женщин, та что оценила меня неплохой, зовут Ассарна. И она дочь старшей драконицы. Резка и слегка цинична. Другая, Иссуини, тоже дочь, но мыслит практично и отвлечённо. Если я правильно помню законы турецких гаремов, Мать-драконица тут главная после правителя, а потом её сыновья и дочери. Ладно, поберегу зубы, а то сотрутся так скрипеть… Потерплю немного, а когда стану главной и самой любимой женой – заправлять буду я.
Ёшкин кот, я уже собралась тут всем заправлять? О побеге надо думать! О возвращении в свой мир. О кастингах, съёмках и своей семье! А я думаю о том, как выжить в гареме…
В дверь постучали, и почти сразу же я услышала шелестящие шаги.
– Драгоценнейшая! – голос Гасспара стелился по коврам так же, как и полы его халата. – Я привёл вам второй подарок для нашего мудрейшего правителя!
По ковру переступили ноги в тонких балетках и шароварах, как у меня. Ещё девушка? Правителю одной мало? Подавай сразу двух? У нас что, будет партеечка на троих?
– Гасспар, в каких мирах вы их нашли?! Что за худышки?
– Это неприсоединившиеся миры, моя драгоценная госпожа, – в голосе хранителя покоев я услышала страх, но Гасспар взял себя в руки и снова залебезил: – У нас ещё не было таких девушек, во всяком случае, целительницы таких не видели.
– Матушка, не тревожьтесь! Правитель оценит ваш подарок.
Мягкий голосок Иссэини начал меня раздражать. Слишком сладкая, слишком беззаботная. Её вообще ничто не беспокоит, наверное, кроме рукоделия и вкусной еды… Какое ей дело до тех, кого силой привели в это место и заставляют спать со столетним дедом!
– Правитель празднует сто пятидесятый День дракона, это должен быть идеальный праздник, и подарки должны быть идеальными! – сердито ответила Мать-драконица. – А вы притащили непонятно что! Даже одеть их прилично не получится. Худые, необученные, глупые!
Этого я снести уже не могла.
– Я не глупая! – вскинув голову, возразила женщине. – И я получила вполне себе хорошее образование! И не худая, а стройная, вот!
Гасспар икнул.
Вторая девушка рядом со мной чуть отодвинулась в сторону, боязливо сжавшись.
Чёрт, почему я не умею вовремя затыкать себе рот?
– Дерзкая, – удивилась Мать-драконица, подняла одну бровь и кивнула Гасспару: – В Забытые покои.
– Но, драгоценная наша, как так? – изумился он. – Ведь деньги уплачены охотнику… Я выдрессирую, не извольте волноваться… Я смогу!
– Нет времени. У нас есть один подарок, второй… обойдёмся без второго. Прочь с глаз.
Гасспар подхватил меня под локоть и потащил к выходу, постоянно кланяясь. Я возмутилась:
– Стоп, стоп! Так нечестно! Я же уже настроилась!
– Надо было молчать, как рыба, – прошипел хранитель покоев. – А теперь ты попадёшь навсегда в ублиеты, и там у тебя будет вся жизнь, чтобы раскаяться о своём вызывающем поведении перед лицом Матери-драконицы!