- -
- 100%
- +
– Не бойтесь, достопочтенный вен, это просто мои ручные животные.
Он хмурился, не выпуская кочерги из рук. Вейра, скорчив досадливую гримаску, поднесла сову поближе, показала и представила:
– Пери.
Сова, услышав своё имя, вежливо ответила, качнув головой:
– Ух-ху.
Ликс вздрогнул, но мужественно выдержал презентацию. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Мил крутилась вокруг, изнывая от желания перетянуть на себя часть внимания, но Вейра сперва посадила Пери в клетку, сняла с протянутой лапы мешочек и обрадовалась, увидев свёрнутый в трубочку ответ.
Забыв на мгновение о пришлом госте, с трепетом развернула записку и прочитала: «Моя милая Вейра! С огромным удовольствием я исполню твой маскарадный костюм. Ах, каким он будет оригинальным! Но уверена ли ты в своём смелом желании открыть лодыжки для взглядов всего города? Впрочем, зная тебя, этот вопрос кажется излишним. Моя восхитительная подруга, у меня родилась идея для маски, которая полностью закроет твоё нежное, но узнаваемое личико! Не изволь волноваться, костюм прибудет в нужный срок, даже если мне придётся шить всю ночь. И ещё: не вздумай даже заикнуться об оплате, это будет моим знаком благодарности для тебя, милая маленькая Вейра! Всегда твоя, Лейс»
В немом восторге Вейра прижала письмо к груди. Она устроит настоящий фурор на балу! Зная девицу Лейс, платье окажется точь-в-точь таким, каким Вейра обрисовала его в письме. Ещё и маска! Ещё и подарок! Жизнь прекрасна!
Негромкий, но чёткий кашель отвлёк Вейру от ликования по поводу будущих бальных побед. Ликс сидел, странно напрягшись, стиснув зубы, отчего его волевая челюсть казалась совсем квадратной. Мил пыталась ластиться к своей неудавшейся добыче, подмурлыкивая хрипло и толкая мужчину большой тяжёлой головой в колени. Бесцеремонно отогнав зарвавшуюся кошку, Вейра предложила Ликсу руку:
– Попытайтесь встать, достопочтенный вен! Мы поднимемся по лестнице, и я устрою вас в комнате для гостей.
Слова она сопроводила выразительными жестами, и именно их понял Ликс, положил кочергу на камни камина и аккуратно взялся за руку Вейры. Ей пришлось поднапрячься, чтобы помочь ему подняться, но, как только она решила, что полдела уже сделано, как Ликс пошатнулся и чуть не упал прямо на Вейру.
– Что же вы, достопочтенный вен? Соберитесь! Я не могу вас тащить на себе! – пыхтела она, пытаясь справиться с действительно тяжёлым телом. Ликс пробормотал что-то непонятное и ухватился рукой за стену. Вейра выдохнула с облегчением и пожаловалась:
– Нет, это не очень разумное решение… Вы ещё так слабы! Упадёте на лестнице – мне вас не поднять.
Он понял и помотал головой, отчего его красивые тёмные кудри закрыли глаза. Ликс шумно дунул на волосы, а потом подмигнул ей обоими глазами. И пополз к выходу из салона, перебирая одной рукой по стене, а другой с силой навалившись на плечо Вейры. Зрелище они, наверное, представляли со стороны презабавное, так как Ликс был голым, укутанным в плетёную узорную шаль и в коротеньких чулках с грязными подошвами. Но смеяться Вейре не хотелось. Она никогда не жаловалась на выносливость, но тут готова была звать на помощь – немощный большой мужчина давил на неё, как будто она несла на плечах телёнка.
Впрочем, на лестнице дела пошли веселее. Ликс отпустил Вейру и уцепился двумя руками за перила. Подтягиваясь и корча страшные гримасы, он потихоньку, шаг за шагом, преодолел крутой подъём и остановился наверху, дыша, как распаренный от долгой скачки жеребец. На десять ступенек у них ушло почти пятнадцать минут… Вейра поднималась сзади и молилась Творцу, чтобы Ликс не запнулся. Упадёт прямо не неё и погребёт под своим мускулистым телом, а там только и звать соседских слуг, чтобы выбраться. Но, к счастью, всё закончилось благополучно.
Бея как раз завершила готовить комнату. Это было маленькое помещение, которое служило спальней для вдовьей компаньонки – старушки-приживалки. Когда Вейра вселилась в дом, она велела выбросить весь хлам, скопившийся за многие годы, оставив лишь узкую твёрдую кровать с высоким изголовьем и старинный шкаф работы венийских мастеров – настоящий антиквариат в отличном состоянии. Теперь в шкафу хранились запасы простынь и лишние подушки, а кровать служила Бее для сортировки целых и порванных чулок хозяйки. Когда Ликс доковылял до комнатки, кровать была убрана и застелена чистой, хрустящей с мороза постелью, на окошке висели синие занавеси, впускавшие лишь немного утреннего света, а на прикроватном столике стояли фарфоровый тазик, такой же кувшин с водой и глиняная кружка из личных вещей служанки. Смотри-ка, прониклась заботой о незнакомом вене!
Вейра в последнем усилии помогла Ликсу добраться до кровати, и он упал на жалобно скрипнувшие доски, покрытые соломенной периной.
– Ну вот и славно! – выдохнула Вейра, смахивая капельки пота со лба. Вгляделась в бледное лицо Ликса. Славно-то славно, а выглядит он неважно! Надо бы его накормить, напоить медовым вином… Закутать, но не допускать перегрева, а то подхватит горячку, как кузен в далёком детстве. Ох, не сейчас. Сейчас надо подготовиться к визиту вена Риули.
Вейра окликнула деловито хлопотавшую возле больного служанку:
– Бея! Ступай приготовь мне ванну! Потом возьмёшь в леднике курицу и сваришь лёгкий бульон для вена. Не мешкай! И прибери в салоне!
Толстенькая девушка только молча кивнула и убежала на лестницу. Вейра улыбнулась Ликсу:
– Теперь отдыхайте, достопочтенный вен. Я проведаю вас позже.
Она указала на окно:
– Не открывайте занавесь!
Ликс поморщился, показывая своим видом, что не понимает её слов, и Вейра тронула ткань пальцами, потом приподняла её и грозно покачала головой, а для верности ещё и пальцем помахала из стороны в сторону. Лицо Ликса просветлело, и он нехотя кивнул. Вейра ткнула пальцем на дверь и снова сделала запрещающий жест. Ликс усмехнулся, снова бормоча на своём непонятном языке. Недоволен. Ну ничего! Вот поправится немного, Вейра найдёт способ поговорить с ним, возможно, спросит совета у кого-нибудь из знакомых, которым можно доверять… Ей самой было странно это нежелание раскрывать присутствие постороннего человека в своём доме, как и подробности их знакомства. Что-что, а приличия не играли здесь практически никакой роли. Но интуиция подсказывала – лучше пока молчать.
Ликс устало прикрыл глаза, откинувшись на взбитые подушки. Вейра постояла ещё минутку, разглядывая его красивое необычное лицо, а потом вышла. Пора искупаться. И подумать обо всём обстоятельно.
В купальне было тепло и душно от пара. Бея, достойная дочь своей матери, готовить толком не умела, зато воду грела очень быстро. Каждому своя магия, конечно, но иногда Вейра была готова поменять своё воздействие на животных против самой скучной бытовой магии, как разводить огонь пальцами или в момент кипятить чайник воды одним касанием ладони.
Раздевшись донага, она медленно погрузилась в горячую, мутную от мыла воду. Наслаждение обняло её, растворило в пелене первозданного счастья. Никто не поймёт Вейру, если она скажет, как любит сидеть в обжигающей воде, ни один человек, который не умирал однажды от холода… Чем горячее, тем лучше. Много, очень много горячей воды… И любимое медовое вино рядом. Бея выучила это правило с первого дня. Вейра отпила глоток тёплого вина со сладким вкусом и закрыла глаза, поставив бокал на приступочку ванны. Вен Риули… Бал у вена Триболи… Вен Ликс… Мысли путались, наверное, от усталости, ведь она очень плохо спала этой ночью, просыпаясь каждые полчаса и проверяя, не умер ли мужчина рядом с ней…
Дверь открылась, сметая с порожка снег и скрежеща налипшим льдом. Вейра видела её смутно, но неяркий розовый свет разбудил угасающее сознание, и женщина, представшая перед ней, показалась такой же красивой и сияющей, как Чёрная Ведунья … Невысокая, худощавая, с нимбом пушистых светлых волос, не покрытых шляпкой или чепцом, женщина курила трубку и просто стояла, смотрела на Вейру. Одета она была весьма скромно: кроме тканого корсета с костяными вставками и коротенькой нижней сорочки, которая пузырилась на грудях и ниже пояса, на женщине были лишь кокетливые белые чулочки с бантиками на подвязках. Она отчего-то не боялась мороза, поэтому показалась Вейре в первый миг самой настоящей богиней…
Но в следующий миг женщина выплеснула помои из ведра, которое вынесла за дверь, и нетронутый белый снег окрасился всеми оттенками коричневого и жёлтого. А женщина вынула трубку изо рта и спросила хриплым голосом:
– Эй ты! Что ты тут сидишь?
Вейра не ответила. Она не смогла выговорить ни слова. Горло не повиновалось ей. Женщина с минуту оценивающе смотрела в упор, а потом кивнула, велев подойти. Вейра, с трудом передвигая ноги, которых почти уже не ощущала, приблизилась к крыльцу.
– Стирать умеешь?
Вейра кивнула.
– Готовить?
Снова кивок. Готовить она умела лишь простые сытные блюда в печи, но объяснить этого уже не могла.
– Мыть и убирать?
Силы почти покинули Вейру, голова заполнилась туманом. Того и гляди, сознание уйдёт в Чистилище… Но женщина не стала ждать ответа на последний вопрос, а снова кивнула:
– Давай, греби сюда! Не нужен нам твой холодный труп перед заведением!
Вейра очнулась, дёрнувшись. Во сне, полном старых воспоминаний, она поскользнулась на обледеневшем крыльце и чуть не упала. Но вовремя проснулась. Хорошо, что во сне нельзя упасть или умереть! А ведь тогда она всё же пересчитала ступеньки крыльца, руками и плечом, хвала Творцу, что не носом… Лира привела её в жарко натопленную кухню и усадила напротив печи. Там Вейра и дремала, отогреваясь, пока не пришли остальные.
Лира. Надо спросить совета у Лиры. Она всё знает и обязательно поможет! И Вейра не станет посылать сову, оденется потеплее и сходит сама, лично. Такие дела требуют разговора с глазу на глаз.
Глава 3. Вен Риули, или Зачем птичке думать?
– Выдохнитеся, госпожа! Ещё немножечко жа! Постарайтесеся!
Вейра постаралась. Ухватилась руками за стойку балдахина, зажмурилась и выдохнула весь воздух. Бея поймала момент и резко дёрнула за шнурки. Корсет стиснул талию тисками, служанка ловко завязала шнурки кривоватым бантиком и довольно оглядела Вейру:
– Ох-ох, какая же у вас тоненькая талия! Вы прямо бокал для вина!
Осторожно отпустив мышцы, Вейра положила ладони на утянутый живот и несколько раз легонечко вздохнула. Огромное зеркало с потрескавшейся позолоченной рамой показало её отражение: хрупкая девушка с силуэтом скрипки, сжатая изогнутыми костяными пластинами, с высокой грудью, едва укрытой кружевами нижней рубашки, с худощавыми, но вполне аппетитными ножками в ажурной сеточке чулок с кокетливыми бантиками на лентах. Всё, как того требует мода, но немножко короче, уже или виднее. Вейра повернулась перед зеркалом, изгибаясь в разные стороны, чтобы побыстрее привыкнуть к давящему корсету, и наклонилась, поправляя чуть сползший чулок. Бея в открытую любовалась грацией госпожи, а потом заметила:
– Как это у вас так получаетася – вроде бы ничего не делаетеся, а красиво-о-о!
– Не болтай! – довольно буркнула Вейра, присаживаясь на низкий пуфик. – Лучше заколи мне волосы, как в прошлый раз, на затылке высоко, а спереди локоны!
Как получается, как получается… Тренировки, долгие годы наблюдения и повторения, иначе никак. Сначала просто смотришь и запоминаешь, а потом пытаешься перед зеркалом сделать то же самое. И просишь показать ещё раз, да не только показать, а и руки поставить, как надо, и наклон тела поправить, если надо.
Бея взяла в руку щётку для волос, сунула пучок приколок в рот и прошепелявила:
– Завелися б вы, госпожа, камеристку, у ней бы лучша получилосеся бы.
– И у тебя получается, – дёрнула плечом Вейра, освобождая тянущую под мышками кожу. – Я вот тебя обучу, будешь моей камеристкой, Бея. А на твоё место возьму другую девчонку из деревни!
– Ишь, – ухмыльнулась служанка, споро расчёсывая светлые, чуть вьющиеся длинные волосы Вейры. – Небось и жалование дадитеся побольшей!
– Дадуся… Тьфу ты, Бея! Учись уже говорить правильно! А то я за тобой повторяю, скоро начну в рукав сморкаться и подолом руки вытирать!
Несмотря на строгий тон Вейры, девчонка не испугалась, а фыркнула от смеха, наверное, представив госпожу в образе деревенщины. Не знает глупышка, что до десятого года хозяйка её и была обычной крестьянской нищетой. Всем, что Вейра знает и умеет теперь, она обязана Лире и заведению матушки Бийль… Ну, и немного своему природному упорству.
Старательная Бея очень быстро закончила причёску. Видимо, её подхлестнуло обещание места камеристки. Вейра удовлетворённо оглядела своё отражение и кивнула:
– Давай теперь платье. А то скоро визитёр появится.
Служанка с готовностью расправила платье из серого шёлка, лежавшее на кровати. Это платье Вейра любила больше всего и не только из-за его удобства. Одежда из Вессландии всегда привлекала внимание, хотя не была ни особо модной, ни очень дорогой. Серый шёлк становился то чуть голубоватым, то переливался лавандовым, а то казался бежевым, а происходило это от перемены настроения той, которая носила платье. То ли ткань была магической, то ли пряхи колдовали над нитями, но Вейра всякий раз словно надевала новый наряд.
Вступив в кольцо широких юбок, она приподняла руки, ожидая, пока Бея приладит поясные завязочки к крючкам корсета. Потом служанка расправила широко заложенные складки, чтобы уголок корсета совпадал с уголком лифа, врезанного в юбку. Узкие рукава без манжет, но с фестончиками и складками на уровне локтей, скроенные лишь до плеч, скрылись под широким белоснежным кружевным воротником, который к вороту не имел ровным счётом никакого отношения, зато открывал глубокое декольте, чтобы можно было любоваться на пухлые, выпуклые и приподнятые облачки грудей. Застегнув крючки на спине, Бея несколькими ловкими движениями отряхнула платье, огладив юбку ладонями, и выдохнула:
– Всёшь! Красота несравненная!
Вейра облизнула чуть тронутые кармином губы. Платье было насыщенного цвета недоспелых оливок и чуть ли не светилось изнутри. Вот как выглядит нетерпение и возбуждение! Это Туана со своим балом! Да ещё непонятно откуда взявшийся на заднем крыльце вен Ликс… Ох, всё это не к добру, совершенно уверена.
– Бея, ты бульон сварила для нашего гостя? – чтобы отвлечься от мыслей, Вейра вернулась к хозяйственным делам. Служанка покивала:
– А как жа! Как жа! Кипится, кипится, как только сготовится, сразушь ему и отнесуся наверх.
– И смотри, чтобы тебя никто не приметил! Пока прибери тут, побрызгай парфюмом, только ради Творца не используй весь флакон!
Спустившись в салон, Вейра придирчиво оглядела обстановку. Всё же Бея расторопная девчонка, хоть и не слишком сообразительная. Уже успела навести порядок. Камин снова разожгла, придвинула к огню диванчик со столиком, даже вино поставила греться на камни. Надо подарить ей какую-нибудь приятную мелочь из тех, что Вейра больше не использовала: брошь, например, или ленту для чепца…
На часах медленно ползла длинная стрелка. Ещё немного времени осталось, можно присесть и закрыть глаза. Подумать обо всём хорошем, что есть в её жизни, представить тихий спокойный вечер в компании медового вина и новой книги о любви принца к крестьянке… Жаль, что приходится запирать Мил в клеть на время визита, все гости боятся бедную рысь. А так было бы славно погрузить пальцы в её тёплую маслянистую шерсть, почесать загривок, потрепать кисточки на ушах…
Быстрые шаркающие шаги вывели Вейру из состояния полудрёмы. Выпрямившись, взглянула на дверь – тётушка Фридиль собственной персоной. Не старая ещё, но морщинистая и полусогнутая, экономка производила впечатление жалкой приживалки. Но только на тех, кто её не знал. Живой, цепкий ум и отменная деловая хватка более подошли бы купцу или сборщику податей, а не пожилой женщине неопределённого происхождения. Тётушка Фридиль приковыляла к Вейре на второй день после переезда в этот дом и тихим, скромным голоском объяснила, что негоже молодой незамужней вильене жить в одиночестве с одной лишь служанкой-недорослью. Велик был соблазн посмеяться над сумасшедшей старушкой, но Вейра спросила, что же, собственно, умеет тётушка Фридиль. Та лукаво улыбнулась и предложила устроить ей испытание. Лунный месяц чтобы увидеть собственными глазами. По прошествии двадцати одного дня Вейра с удивлением выслушивала вежливую просьбу старушки назначить ей жалование или велеть идти вон. О последнем не могло быть и речи. Вейра вообще не понимала, как могла жить раньше без этой деятельной и волевой женщины. Сэкономленные за лунный месяц гаульдены в несколько раз превышали стандартное жалование экономки, поэтому тётушка Фридиль получила в свои руки неограниченную власть над Беей и всем маленьким хозяйством Вейры, а также некоторые дополнительные обязанности, с которыми отлично справлялась до сих пор.
Проковыляв к камину, старушка обвела критическим взглядом инсталляцию из стеклянного кувшинчика с вином и бокалов, слегка передвинула дощечку с нарезанным крупными пластами деревенским сыром, завернув палец в передник, оттёрла несуществующее пятнышко на столешнице и, наконец, повернулась к Вейре:
– Моя дорогая, нам нужно очень серьёзно поговорить!
Сердце упало куда-то вниз, стуча в животе, и Вейра поднялась с кресла, постаралась мило улыбнуться:
– О чём же, тётушка Фридиль?
Экономка несколькими точными движениями поправила на ней кружево воротника, фестончик, складку юбки и почти шёпотом продолжила:
– Чудесное платье, милая, у вашего поклонника безупречный вкус. Так вот. Я обнаружила на заднем крыльце… Извольте вообразить, Вейра! Кровь!
О, Творец! Только этого и не хватало! Сейчас зайдёт неприятный разговор о ночном госте, отогретом в салоне…
– Кровь? Я ничего не заметила, – пробормотала Вейра, пытаясь выиграть время и придумать подходящее объяснение, но тётушка Фридиль уже всё решила за неё:
– Я склонна вменить её вашей рыси. Вообще, я всегда считала, что животным место в лесу или в специальном огороженном саду, куда можно прийти посмотреть на них. Но не в доме! Мил постоянно таскает внутрь всяческих мелких грызунов и птичек, а убирать за ней кому?
– Немедленно скажу Бее, и она посыплет крыльцо песком, – со вздохом облегчения обрадовалась Вейра, но старушка не спешила подарить ей надежду на сохранение секрета:
– О, не трудитесь, моя маленькая Вейра! Я уже убрала замаранный снег и засыпала следы песочком. Но… Сдаётся мне, что в этот раз добыча рыси была покрупнее, чем простая мышь!
Вейра схватилась за грудь. Корсет давил и мешал дышать. Неужели на крыльце остались отпечатки рук или ног вена Ликса?! Творец, что же делать?
Тётушка Фридиль приблизилась, обдав Вейру плывущим вокруг неё ароматом сладких яблок с корицей, и заговорщицким шёпотом заключила:
– Я думаю, что Мил поймала и разорвала… Извольте вообразить, моя милая! Крысу!
Неправильно истолковав молчание ошеломлённой Вейры, старушка покивала многозначительно и продолжила:
– Да-да! Одно из тех жутких существ, что терроризируют бедные кварталы! «Вестник Тоннехеда» писал об этих монстрах! Они огромны и бесстрашны, не гнушаются ни припасами, ни младенцами, можете ли вы представить себе такой кошмар?
– Это ужасно… – пробормотала Вейра. Взяв со столика маленький веер из длинных перьев экзотической птицы, она принялась обмахиваться им, чтобы согнать краску с лица. Крысы… Ей нет никакого дела до крыс, уж с кем с кем, а с крысами всегда можно договориться! Но пусть уж лучше старушка паникует из-за крыс, чем из-за незнакомца, который в сей момент спит в комнатке на втором этаже.
– Так вот. Мил не должна приносить сюда падаль из всяческих трущоб. Неизвестно, что ела эта крыса и какой заразой болела. Моя покойная нянюшка говорила, что все болезни от крыс. Крыса – главный враг человека…
«Динг» и ещё один «динг» дверного колокольчика прервал говорливую экономку на полуслове. Она встрепенулась, насколько это было возможно при её сгорбленной спине, и зашаркала в коридор, бросив Вейре:
– Ох, милая моя, прихорошитесь же! Покусайте губки, пощиплите щёчки, на вас лица нет – какая вы бледненькая!
Ну вот, пожалуйста! Сначала напугает до полусмерти, а потом – прихорошитесь, милая! Вейра с треском захлопнула веер, прикрыла глаза, вздохнула несколько раз, успокаиваясь внутренне, и взглянула на дверь, надев на лицо свою самую приятную улыбку.
Вен Риули вошёл быстрым шагом, свойственным всем коммерсантам. Его полное лицо, словно вздувшееся от неумеренных возлияний, бледное и всегда слегка растерянное, сейчас выражало умеренную радость. Достопочтенный владелец всех окрестных лесопилок придерживался консерваторских взглядов на общение: умеренность во всём, со всеми и независимо от обстоятельств. Он словно экономил эмоции, не позволяя себе транжирство в чувствах. Вейра чуть склонила голову к плечу, протягивая ему руку:
– Вен Риули, вы сегодня прекрасно выглядите! Мороз идёт на пользу вашему и без того отменному здоровью!
Склонившись в точно отмеренном движении, вен Риули отметил её кисть галантным поцелуем и ответил ровным, ничего не выражающим голосом:
– А вы, моя маленькая Вейра, с каждым днём становитесь всё прелестнее и прелестнее. Примите от меня небольшой презент, не сочтите за дерзость.
И он протянул ей деревянную шкатулку вытянутой формы, украшенную изысканной резьбой. Вейра приняла дар, отложив веер, откинула затейливый крючочек и отворила крышку:
– Ах, вен Риули, вы просто неподражаемы! Как вы точно помните мои вкусы!
В шкатулке покоилась на перине из стружек, пахнущих хвоей, пыльная бутылка тёмного стекла с залитым воском горлышком. На пожелтевшей этикетке вязью были выведены заграничные буквы.
– Морошковое вино из Вестернских погребов, милая Вейра. Ему двадцать четыре года. Хранится на лёгком холоде. Употребляется под сладости и мягкий сыр, – прочитал краткую лекцию явно довольный собой вен Риули. – Смею надеяться, что мы разопьём его вместе, скажем, на будущей неделе?
– Вне всяких сомнений, достопочтенный вен! – Вейра присела в вежливом реверансе. – Я велю служанке устроить эту бутылочку возле ледника. Но присаживайтесь, чувствуйте себя как дома!
– К моему великому сожалению, Вейра, я сегодня несколько спешу. Не будет ли слишком фривольно и бесцеремонно с моей стороны попросить вас немедленно приступить к самой сути нашей встречи?
– Ну что вы! – Вейра мягко улыбнулась, коснувшись пальцами его дряблой руки. – Мы давно знакомы, вен Риули, какие церемонии могут быть между нами! Но уж бокал медового вина вы выпьете, не так ли?
– Не могу отказаться.
Вейра наполнила два бокала чуть больше, чем наполовину, помня о вкусах гостя. Умеренность во всём. Вино приятно согрело изнутри, и Вейра пожалела, что не может выпить сразу два или три бокала. Ну ничего, выпьет потом. Чинно подняв бокал, вен Риули пригубил немного вина и причмокнул губами:
– У него странноватый вкус, Вейра. Вы в него добавляли что-то?
– Да нет, ничего особенного, всё как всегда, – удивилась она, отпивая из своего бокала. – Быть может, служанка бросила слишком много корицы!
– Не знаю, не знаю…
Он отставил бокал на столик и склонил голову:
– Могу я предложить вам руку, Вейра?
Она быстро проглотила вино и улыбнулась, продевая кисть в кольцо его согнутого локтя:
– Только до лестницы, достопочтенный вен, как и всегда!
Они вышли в коридор, и Вейра бросила быстрый взгляд на изящный комодик из лакированного дерева, стоявший у входной двери. Рядом со стоявшей на нём вазой, в которой красовался букет засушенных цветов, примостилось маленькое, ничем не примечательное расписное блюдечко. Кожаный мешочек лежал на нём, выпирая пухлыми боками. Полный мешочек. Прекрасно, все формальности соблюдены.
По лестнице они поднимались по отдельности. Сперва Вейра, приподнимая подол платья одной рукой, затем вен Риули – медленно преодолевая крутые ступеньки. Он сам на этом настоял, ибо не желал, чтобы его придерживали сзади, хотя таков был негласный порядок вещей в любом заведении. Но вен Риули на всё имел своё собственное мнение, не считаясь ни с какими установленными правилами. В комнате, притворив за собой дверь, он мгновенно преобразился. С лица исчезли чопорность и умеренность. Лишь здесь он позволял себе быть самим собой…
Прижатая к его объёмному животику в страстном объятии, Вейра засмеялась и нежно поцеловала вена Риули в нос:
– Ну погодите же, мой вен! Вы же поможете мне расстегнуть платье, не правда ли?
– Это моя святая обязанность – помогать дамам! – выдохнул он с горящими глазами. Вейра повернулась к вену спиной, принимая самую соблазнительную позу. Быстрый взгляд, брошенный в зеркало, подтвердил, что вен Риули, как обычно, сражён наповал. Хорошо, что на этом платье не так много крючков, а то руки у него всегда дрожат при церемонии раздевания.