- -
- 100%
- +
– Они будут за тобой присматривать, пока московский не уедет. Мне он не нравится, так что тебе придется потерпеть.
– Ах вот так!
Клянусь, я его прикончу! Вот здесь, на этом самом месте, он даже обернуться не успеет!
Нет, все же не здесь… Здесь вновь заливисто смеется малыш, и утреннее солнце светит совсем по-летнему, отражаясь в пластиковых окнах. Значит, я прикончу его в другой раз. Развоплощу, и Серые лишатся своего альфы. Коршунов станет обычным человеком, и Орден меня оправдает.
Потому что я – ведьма, а он – пес.
Но тогда в город снова вернутся Белые и старые времена, когда Стас злился и даже кого-то развоплотил, потому что они кусали всех без разбора. В Эн..ске не было порядка, пока не явился Степан. Приструнил Белых, и часть их стаи примкнула к Серым. Потом он, по словам Стаса, занялся преступностью в криминальных районах, направив туда свои ночные мохнатые патрули. Жители микрорайонов натерпелись страху, время от времени сталкиваясь с гигантскими волками по ночам, зато хулиганских выходок и ограблений стало куда меньше.
Городское самоуправление Степана тоже любило, жало руку по телевизору и даже назвало заслуженным бизнесменом года за то, что его компания что-то хорошо и быстро построила, после чего ему вручили почетную грамоту с медалью.
Только вот я – не городское самоуправление, и даже не Стас, пребывающий в восторге от своего нового друга.
– Мои дела тебя вообще не касаются, – сказала ему.
– Пес, – подсказал Степан. – Ты забыла добавить «пес».
На миг мне стало стыдно.
– Если бы ты внимательнее выбирала любовников, Ликусь, – добавил он, – этого разговора бы не было.
Все, это выше моих сил!
– Да пошел ты! – Димку с ним обсуждать я не собиралась, так же как и Артема. А больше… Больше никого у меня и не было. – Не суй свой нос в мои дела!
– Хорошо, я пойду. С тобой как всегда приятно поговорить, Ликусь! Ты отличаешься удивительной вежливостью и доброжелательностью.
– Отличаюсь, – огрызнулась, – но исключительно в твоем присутствии! Как тебя вижу, так сразу же начинаю демонстрировать свои лучшие качества.
Кивнул.
– Кстати, тебя там ждут, возле подъезда. Женщина из Пскова. Приехала в Эн..ск, ходила по гадальным салонам. Спрашивала твою бабушку, Ликусь! Там ее и подобрали мои ребята. У нее специфическая проблема, и я привез ее к тебе.
От чужой наглости я потеряла дар речи.
– Ты… Что ты сделал?! Привез ко мне? Погоди, я немного растерялась… Ты – мой сутенер или же антрепренёр?!
– Поговори с ней, Ликусь! Дело какое-то мутное… Что-то не так с ее детьми.
– Черт тебя побери, Коршунов! Ты ведь отлично знаешь, что я вышла из Ордена пять лет назад! Вышла от слова «вообще»! Я давно уже не практикую… У меня, к твоему сведению, свой салон красоты и тренажерный зал. Мы делаем женщинам лица и попы, и ничего больше… Если ей нужно лицо или попу, тогда это ко мне…
– Ликусь, не кипятись! Просто выслушай и попробуй помочь. Я уже сказал ей, что в этом деле нет никаких гарантий.
– Так почему же ты не отвез ее к Стасу? Или к Херберту?.. Они ведь практикуют, в отличие от меня…
– Потому что Стасу и Херберту до тебя далеко. Они это знают, я это знаю. И ты это тоже знаешь.
А ведь он прав! В городе из инициированных… Шестеро Десятых, трое Девятых и всего два Восьмых. Клавдия Николаевна, вторая Седьмая Эн..ска, не в счет: она давно уже в маразме. Еще есть ведьмы и колдуны по области, но никого выше Девятого.
Моя бабушка была очень сильной. Третьей. Но она уже год как умерла.
– Хорошо, – прикусив губу, сказала оборотню.
Степан кивнул, затем почему-то добавил, что отправляется на работу. Его компания опять что-то строила в центре города, большое и стеклянное. Стас мне говорил, но я как-то подзабыла. Да и неинтересно мне вовсе! И вообще, зачем он отчитывается, словно он муж мне какой-то?!
– Мне глубоко наплевать, – сказала вслед удаляющейся мужской фигуре, – куда ты потащишь свою гору мускулов!
Знала, что услышит, но я… Терпеть не могу оборотней!
Вздохнув, отправилась к поджидавшей меня возле подъезда – стеклянный козырек, три ступеньки – женщине в коричневой блузе и длинной темной юбке. Она было двинулась ко мне, но я кивнула в сторону лавочки возле подстриженных по ранней весне кустов сирени.
Мои соглядатаи дожидались на стоянке, нянечка усадила малыша в оранжевую коляску и укатила с ним гулять, так что там нам не помешают.
Не успела.
Дверь моего подъезда распахнулась, и по ступеням сбежала бодренькая старушка с аккуратно уложенными – волосок к волоску! – седыми волосами. Моя соседка по лестничной клетке Варвара Павловна, женщина немыслимой энергии, спешила по своим пенсионерским делам. Мужа она давно похоронила, детей вырастила, и те разлетелись по миру кто куда. Но дети у нее вышли хорошие, заботливые. Купили маме квартиру в элитном доме и подкидывали деньжат до пенсии. Раз в полгода Варвара Павловна отправлялась в зарубежный вояж, навещать своих внуков. Пока же она оставалась дома, мне изрядно перепадало из… неисчерпаемого источника ее любви.
– О, Ликочка! – радостно затараторила соседка, застыв на последней ступеньке. – Доброе утро, мое солнышко! Посмотри, какая чудесная погода! Уже совсем, совсем лето… А почему ты не на работе?..
– И вам доброго, Варвара Петровна! – вздохнула я в ответ на ее цепкий взгляд. – Вот, заехала переодеться. – Дернула себя за светлый подол. – Жарко сегодня, не рассчитала…
Платье я купила месяц назад в Италии. У Димки накопились отгулы на работе, и мы с ним улетели на длинный уикенд в Европу. В Венеции, на балконе нашего номера с видом на весенний канал, обшарпанные дома шестнадцатого столетия и гондольеров в полосатых кофтах, я сказала ему, что хочу ребенка. Мы уже два года вместе и почти десять месяцев живем под одной крышей в моей квартире.
Может, нам уже пора?
Из того уикенда хорошим вышло разве что платье. Весь следующий месяц Димка отравлял мое существование нытьем и причитаниями. «Нам еще рано», «надо подождать» и «я не готов» закончились тем, что пару дней назад я приказала ему собирать вещи и катиться… На выбор – ко всем чертям или же к своей маме.
Знала, что вернется, но не была уверена, что пущу.
– А где же Димочка? – поинтересовалась Варвара Павловна. – Я не видела его машину уже целых два дня. Неужели сломалась? – Глаз-то у нее был цепким. – Ох уж эти новые иномарки!.. Или в командировку уехал?! Он у нас такой солидный мужчина, и работа у него солидная…
Димочка руководил кредитным отделом в одном из скандинавских банков.
– Я его прогнала, – сообщила Варваре Петровне. Замучает ведь расспросами не хуже испанской инквизиции! Поэтому… лучше уж признаться сразу. – Так что он у нас уехал в длительную командировку, из которой вряд ли когда-нибудь вернется.
Соседка помолчала, подумала.
– Ну и правильно! – неожиданно заявила мне. – Давно уже было пора! Не понимаю, как ты его так долго терпела. Не мужчина, а… китайский веник какой-то! Вроде все при нем – и лицо, и фигура, и должность солидная. Весь из себя такой обходительный, вежливый, и метет, и стелет, но все как-то не по-нашенски… – соседка покачала головой. – Не походит он тебе! Другого найдешь, свято место пусто не бывает.
Наверное, на «китайском венике» я изменилась в лице, потому что соседка тут же сменила тему.
– Ликочка, а я на рынок бегу! Тебе помидорчиков принести? Уже польские пошли, свеженькие. Новый урожай…
Наконец, выпроводила Варвару Петровну и вернулась к женщине, терпеливо дожидавшейся меня на скамеечке.
– Вы – Анжелика Воронцова? – спросила она, когда я села рядом.
Женщина выглядела уставшей. Я кивнула, и она полезла в объемную, потертую дерматиновую сумку. У нее тряслись руки, когда она шарила, вылавливая… Достала старый кошелек, половинчатую пачку бумажных носовых платков, затем российский заграничный паспорт.
– Что у вас случилось? – спросила осторожно, думая, как бы ей объяснить, что на меня надежды мало.
Я – не бабушка, принимавшая посетителей до самой смерти. Ей стало плохо с сердцем, и я ее не спасла. Не успела доехать с работы, так же как и «Скорая» из Первой Городской.
– Беда, – отозвалась женщина. – У меня случилась беда.
Я хотела было сказать ей, что ненавижу оборотней… Нет, это к делу не относится! Как и то, что я уже пять лет как вышла из Ордена Древних, чья история насчитывает вот уже тысячу лет. Мы умеем хранить секреты, и обычные люди о нас ничего не знают. Но промолчала, потому что женщина посмотрела убитым взглядом, а затем сунула мне в руки фотографию. На ней – две улыбающиеся мордашки. Близнецы, лет по шестнадцать-семнадцать – хорошие, светлые девчонки, без толстого слоя косметики и надутых губ.
И я вздернула подбородок, закрывая глаза. Приложила ладонь к снимку, сканируя информационные потоки. Сперва меня учила бабушка, а потом Мстислав. Но это было давно, и это было в Москве, когда мы еще с Артемом…
Оказалось, навыки так быстро не теряются и ведьмы не бывают бывшими. От фотографии шло ощутимое тепло.
– Они живы и здоровы, – удивленно сказала я женщине. – Это ваши девочки, я чувствую кровную связь. Дочки. Но… Что с ними не так?
Еще было странное излучение, которое у меня пока что не получалось классифицировать.
– В том-то и дело! Они… Они…
И женщина заплакала.
Глава 3
Мириться Димка приехал вечером, после работы, когда я уже вернулась домой. Скинула туфли, растерла икры, уставшие за день от беготни на высоких каблуках. Прогулялась к холодильнику, вытащив из него вчерашний рис с овощами. Поев, включила музыку и растянулась на светлом кожаном диване – моем прошлогоднем приобретении – с ноутбуком и фотографией девочек из Пскова.
Заливисто щебетали птицы и шелестел проливной тропический дождь. Раньше, когда я постоянно работала с магическими потоками, всегда включала «Звуки Природы».
Ключевое слово – «раньше».
Последние пять лет я почти не пользовалась своим Даром, решив, что раз уж вышла из Ордена, то вышла. Ну, если только по мелочам – защиту на себя и на квартиру, заговор на удачу для собственного дела, затем еще немного подсобила Димке с повышением… Выбирали из пяти кандидатов на должность руководителя отдела, а он был самым молодым и бесперспективным.
Но взяли его.
Потом радикулит у Варвары Павловны, повышенное давление у Димкиной мамы и затяжной, многолетний алкоголизм у его отца. А вот с фотографиями – нет, не работала. Может, и разучилась совсем?!
Но стоило лишь сосредоточиться, как я тут же погрузилась в привычные магические потоки. Вскоре почувствовала девочек – Машу и Аню – вот как их звали! Одна – хохотушка и душа компании, вторая – задумчивая, все больше в себе. Затем я долго настраивалась, пытаясь проникнуть в их разум.
Закрыла свой, чтобы увидеть происходящее уже их глазами.
Вскоре замелькали картинки: серое здание школы, угрюмая пятиэтажка их дома. Квартира на третьем этаже за обитой коричневым дерматином входной дверью. Комната близнецов – одна на двоих. Два допотопных компьютера, мерцающие в полутьме; разбросанная по стульям одежда, книжная полка и яркие плакаты с Джастином Бибером по стенам.
Нормальные девчонки и совершенно обычные мысли – все больше о мальчиках, немного об уроках и субботней дискотеке. Только вот… Я почувствовала это сразу же, стоило лишь взять в руки их фотографию. Попробовала было разобраться еще на работе, но меня постоянно дергали по поводу и без, поэтому отложила до вечера. Взяла номер телефона у Маргариты, мамы девочек, пообещав обязательно позвонить, если разберусь в произошедшем, после чего посоветовала ей возвращаться домой к дочкам. И никому не рассказывать о нашей встрече.
Мне же по дороге домой позвонил Димка, заявив, что нам надо поговорить.
– Ну, раз надо, давай поговорим, – ответила я в трубку, поглядывая в зеркало на красную «Митцубиси», пристроившуюся в хвосте за моей «Тойотой».
Вечерние пробки оказались беспощадны к сторожащим меня оборотням, и вскоре их машину «затерли» на одном из перекрестков.
– Так я приеду? – голос Димки звучал виновато, и я кивнула в ответ.
Парень на синей «Хонде» в соседнем ряду заулыбался, решив, что это ему. Помахал мне из окна.
– Приезжай, – сказала я Димке.
И он приехал.
Но сперва я долго рассматривала фотографию, затем препарировала странное чувство, возникавшее каждый раз, стоило снимку оказаться в руках. Девчонки как девчонки, если бы… Я постоянно утыкалась в непробиваемую стену защиты. Словно кто-то – вот же удивительно! – похитил и спрятал за глухим магическим забором часть их души. Забаррикадировал так, что посторонним вход запрещен.
Даже мне, Седьмой Эн..ска!
Сколько бы ни пыталась, сколько бы ни пробовала на прочность этот «забор», пробиться мне не удавалось. Он стоял, выстроенный уверенной, крайне сильной магической рукой, и моих способностей и навыков работы с фотографиями не хватало, чтобы с ним разобраться. Подумала – как же жаль, что не вижу девочек вживую, тогда мне было бы намного проще…
– Они пошли на какой-то тренинг… Взяли карманные деньги, остальное выпросили у отца. Мы давно уже в разводе, а он их постоянно балует! – жаловалась мне Маргарита, сидя на лавочке под кустом сирени. – Собирались в Москву после двенадцатого класса, хотели поступать в театральное, а тут заезжий коуч… Что за дурацкое слово! – женщина всхлипнула. – Если бы знала, что так выйдет, запретила бы им! Костьми бы легла, но не выпустила из дома!
– Какой именно тренинг?
– Самосовершенствование. Развитие лидерских качеств, умение достигать поставленных задач, – произнесла Маргарита брезгливо. – Кто-то из их класса уже ходил, вот и они… Решили, что поможет в будущем, когда они уедут покорять столицу. Но после этого тренинга их как подменили! – Черная тушь, смешанная со слезами, потекла по ее щекам. – Они вернулись и… В тот же вечер слегли с температурой под сорок. Я подумала, что подхватили вирус, но все обошлось. На следующий день уже встали на ноги, температура спала, но… Я сразу почувствовала, что это уже не мои девочки.
– В смысле? – растерялась я. – Как это… Не ваши?
Маргарита старалась, но так до конца и не смогла объяснить суть терзавших ее сомнений.
– Они – словно куклы с часовым заводом. Живут, спят, ходят в школу, а внутри все тикает и тикает! Мне кажется, что еще немного и… Я боюсь, что в один из дней они просто исчезнут!
– Исчезнут?!
– В нашем городе постоянно пропадают люди… Раз, и с концами! Выходят из дома, и без вестей… Приличные люди, не бомжи, не алкоголики… Многие как раз из тех, кто слушал этого самого коуча! – в ее устах это прозвучало как ругательство.
– А вы не пробовали обратиться куда следует? – осторожно спросила у нее.
– Пробовали, еще как пробовали! Но это не помогает. Да и я… С чем я пойду?! У меня ничего нет, только подозрения. Они… Они ведь хорошие девочки! Учатся нормально. По вечерам дома, не шастают где попало. Но это… Сердцем чувствую, вот-вот случится беда!
Заплакала, и я принялась ее утешать, пообещав, что обязательно постараюсь разобраться.
– Я искала, кто мог бы мне помочь в Пскове, но у нас…
У них – два убийства в Ордене, и псковскому филиалу сейчас не до Маргариты и ее дочерей. Она собиралась поехать в Москву, но кто-то из знакомых рассказал ей о сильнейшей ведьме Эн..ска. А ведь это куда ближе, чем столица! Только вот ей забыли упомянуть, что моя бабушка уже год как умерла.
Попросила у Маргариты фотографию этого самого… тренера по самосовершенствованию и достижению целей. У Маргариты ее не оказалось, но она назвала имя, которое мне ничего не говорило. Никогда о таком не слышала! Зато я знала другое – это сделал очень серьезный маг, мощь которого я затруднялась себе представить.
Уже дома нашла в Интернете того самого, заезжего из Москвы, с лидерскими качествами. Долго его рассматривала, пытаясь понять… Кто же ты такой, скотина?! И кто тебе позволит творить подобное?
Выходила полная ерунда! Я неплохо его чувствовала даже через экран монитора – слабенький колдун, недавно инициированный. Десятый, не выше! Не мог он сделать подобное, силенок бы не хватило!
Но если это не он, тогда кто? И, самое главное, как?!
А тут еще и Димка пожаловал! Открыл дверь своим ключом – защиту я уже сняла – поздоровался из прихожей. Скинул обувь, аккуратно поставил под вешалкой – я слышала, как он возился, – затем потопал в ванную мыть руки. Он был чистюля, каких еще поискать. Наконец, появился в арке гостиной – крепкий, плечистый, светлые волосы с завитками. За дорогими очками прятался виноватый взгляд голубых глаз. В одной руке – роскошный букет красных роз в цвет крови, в другой – ваза с водой.
– Предусмотрительно, – отозвалась я, отрываясь от ноутбука.
От напряжения кружилась голова. Перед глазами мельтешили картинки – комната девочек, псковская пятиэтажка и сероватое лицо «тренера» с залегшими возле темных глаз морщинами. И все это путалось со светлыми стенами и яркими пятнами картин в моей гостиной.
– Значит, обо всем подумал и решил ко мне вернуться? – спросила я у Димки.
И ведь уверен, что не швырну в него этими цветами, а приму обратно!
Помиримся, куда же мы денемся! Несмотря на приезд Артема и слова Варвары Павловны, с Димкой мне было хорошо. Вернее, спокойно. Именно так, как я всегда хотела. Наверное, я даже его любила… по-своему. Не так сильно, как Артема, но была очень привязана – и к нему, и к нашей нормальной, совершенно обычной жизни, в которой мы много работали и многого чего достигли.
К тому же Димка был неглуп, ненавязчив и умел меня рассмешить. Да и по ночам, на большой кровати, мне было с ним…
Приятно. Именно так!
И я радовалась тому, что у меня все как у людей – работа, квартира, машина и серьезные отношения с подающим надежды банковским работником. Ну, для надежности я немного его подтолкнула по карьерной лестнице…
А что он?!
Ему, несомненно, льстило, когда его друзья смотрели на меня, раскрыв рот. Внешность досталась мне от мамы, в свое время частенько мелькавшей на подиумах. Они с папой поженились совсем молодыми, едва закончив школу. Брак был коротким и ярким, как падение метеорита, да и закончился полнейшей катастрофой. Мама уехала покорять Европу и Америку, забыв о нашем существовании. Папа тоже… вскоре уехал. Завел себе бизнес, а затем и новую семью на берегах туманного Альбиона.
Я же досталась бабушке.
Но это было давно, а сейчас… Оторвавшись от фотографии, невзначай «посмотрела» еще и Димку. Не собиралась, но не успела выйти из этого состояния. И тут же замерла, раскрыв рот. Смотрела, не в силах поверить, не в силах пошевелиться, как он пристраивал цветы на секции, подвинув мои книги по дизайну. Затем пошел ко мне, расстегивая пиджак дорогущего костюма, под которым была его любимая офисная рубашка в мелкую клеточку, застегнутая на все пуговицы.
– Успел соскучиться по тебе, мой котик! – промурлыкал он. – А ты скучала по своему папочке?..
Эта глупая игра мне никогда не нравилась.
– Стой! – приказала ему, и Димка послушно остановился. Отложила ноутбук и поджала ноги, натягивая на них длинную цветастую юбку. – Погоди! Что… Вот так, прямо на столе?!
И он растерялся.
Защита на Димке стояла слабенькая. Позавчера, после того, как мы поругались, и я его выгнала, сняла свою. Злая была, решила – пусть катится ко всем чертям! А вот теперь… Он транслировал в мир осознание собственной вины. При этом был уверен, что я никогда не узнаю о том, что произошло несколько часов назад, как раз перед положенным ему обедом.
Стеклянные стены с жалюзи, отгораживающие кабинет начальника от остального зала… И темноволосая худая девица из бухгалтерии, что приносила отчеты, – длинная юбка-карандаш на костлявых бедрах, белая блуза с тремя расстегнутыми перламутровыми пуговицами, шарф под горло и офисные, черные «шпильки». Ярко-красные, в цвет принесенных Димкой роз, губы кривились в обещающей улыбке. Я видела, как она нависла, касаясь бюстом его плеча – Димка как раз сидел в своем кресле – затем терлась об его ухо, засовывая руки под его пиджак…
Ногти у нее длинные и острые, словно когти.
Мне стало противно, но я все же подавила приступ тошноты. «Шагнула» чуть дальше во времени, в прошлое. Мне… Мне надо знать наверняка! Оказалось, у них уже была собственная «история» – особые взгляды на собраниях, слова и шутки, и даже поцелуи на «корпоративах». Слишком далеко Димка не заходил, хотя она давно его преследовала и всячески намекала, что отнюдь не против… Но он был со мной и даже втайне гордился тем, что его так долго и упорно добиваются, а он…
Молодец, держится!
Но мы поругались и даже как будто бы расстались. Хотя он знал, что вернется, но решил все же выждать пару дней – правда, жить с родителями еще та головная боль!.. Был уверен, что я его прощу, но вновь захотел почувствовать себя свободным. Поэтому закрыл кабинет на ключ, толкнул ту девицу на стол, трясущейся рукой отодвигая важные бумаги. Задрал ей юбку – непослушную и узкую, которая все не хотела подниматься на бедрах. Наконец, поддалась, и мелькнул треугольник темных стрингов…
И вот тогда я засмеялась.
– Лика… – Димка все же замялся. – Я много думал эти дни и решил… Мне уже двадцать девять, а тебе двадцать семь. Нам пора принимать ответственные решения и перевести наши отношения на более серьезный уровень.
– И что же тебя подтолкнуло к такой мысли? Быстрый секс на столе с… Как ее там?! – брезгливо рылась в его воспоминаниях, не обращая внимания на вытянувшееся Димкино лицо. – Карина?.. Катрина? Нет же, Кристина!
Он выдохнул изумленно.
– Не подходи! – предупреждающе подняла руку, когда он вознамерился было присоединиться ко мне на софе. – Еще один шаг и…
И тогда меня точно стошнит.
– Кто тебе сказал?! – пробормотал он испуганно. – Откуда знаешь? Кто-то из наших?..
– Что, страшно тебе, Димочка Малышев?.. Ты ведь не хочешь огласки, не так ли? Боишься, что тебя уволят за неподобающее поведение, так как сам не понимаешь, почему тебя назначили… Нет, дорогой мой, тебя уволят совсем за другое! – Пусть я не могла заглянуть в будущее – бог миловал, не видим мы его! – но знала, на этой должности без моей магической поддержки долго он не протянет. – А пока что… Ты ведь терпеть не можешь эту глупую, навязчивую девицу, решившую, что теперь у нее есть на тебя полное право?! Погулял, оттянулся и решил вернуться?.. Да и мама, наверное, тебе все уши прожужжала. Нравлюсь я ей…
– Лика… Я не понимаю, как все получилось!.. Я не хотел! Не знаю, что на меня нашло, – заныл Димка. – Ведь я люблю только тебя, а это помутнение рассудка… Она ничего, совершенно ничего для меня не значит!
– Еще один шаг, Димочка, и ты – труп! – пообещала ему.
Наверное, что-то в моем голосе было такое, отчего он замер.
– Меня тошнит от твоих оправданий! Ты не мужик, а… китайский веник! – поморщившись, вспомнила слова Варвары Павловны. – Любишь ты только себя, так что… Выметайся отсюда, видеть тебя больше не хочу! Пришлешь завтра вечером такси, отдам тебе твои вещи.
Он все же шагнул ко мне, видимо, надеясь хоть что-то исправить. Не верил, что все закончилось – вот так, глупо, из-за ничего для него не значившего секса на столе! – поэтому собирался загладить свою ошибку. Все еще думал, что я его прощу, но задохнулся, замер, потянулся к шее, оттого что перехватило дыхание.
И я смотрела, как он царапал горло, затем, покачнувшись, упал на колени. Наконец, разрешила ему вздохнуть.
– Ты ведь всегда меня побаивался… Интуитивно чувствовал, что со мной что-то не так. Что не такая, как все! И ты был прав, Димочка!.. Ведьма я, одна из сильнейших… Таких мало, поэтому молись горячо и истово, чтобы такие больше никогда не встретились на твоем жизненном пути. И радуйся тому, насколько сильно тебе повезло. Я ведь не обиделась на твою измену, а ведь могла бы!.. Могла бы обидеться так, что ты бы не выжил. Но дура здесь я, потому что так долго тебя терпела. Уговорила себя, что люблю, а ты… Ты – тюфяк и тряпка!
– Лика…
– Выметайся, пока не передумала! И если еще раз тебя увижу – считай, сердечный приступ тебе обеспечен. Хотя быстрая смерть – слишком уж просто… Инсульт, Димочка, и полный паралич! Каким бы овощем ты хотел стать?
Поймала его испуганный взгляд.
– Прочь!
Не знаю, что он увидел в моих глазах, но рванул к выходу так быстро, что даже забыл ботинки.
Дверь за ним закрылась, и я стёрла со щеки непрошенную слезу.
***
Ночь на дворе стояла совсем уж летняя, а вот порывы северного ветра не давали забыть о том, что в Эн..ске все еще весна. Но я, все в той же длинной юбке и легкомысленном топике на шелковых бретельках, совсем не мерзла на одинокой лавочке под окнами своего дома возле того самого куста сирени, где этим утром разговаривала с Маргаритой. Наоборот, мне было очень тепло. Да и звезды из-за выпитого алкоголя светили как-то по-особенному ярко, а луна казалась огромным блином в полнеба – золотисто-желтым, в темных «пропеченных» прожилках – и грела меня своим светом не хуже разложенного костра.