- -
- 100%
- +
Будто никому не нужной собаке, им иногда кидали кость, но с каждым разом на этой кости оставалось все меньше и меньше мяса, словно все давно уже было обглодано другими. При этом король требовал от северян верной службы и уплаты огромных налогов.
Сколько это может продолжаться?!
Именно этот вопрос Шерридан собиралась задать королю, посмотрев тому в глаза. А потом отдать письмо, хранимое на груди у лорда Ворсли, в котором было по пунктам изложено то, что не так давно было принято на Совете Севера.
У короля все еще был шанс что-то исправить. Если, конечно, он их услышит.
После этого они собирались дождаться внятного ответа. Или заключения в тюрьму, потому что текст письма, Шерридан знала, как и его тон, были довольно резкими.
Неожиданно на другой стороне моста показался отряд, над которым развевались золотисто-черные штандарты Годдартов. Люди в королевской форме принялись расчищать дорогу, громогласно требуя пропустить кронпринца Роланда.
На миг сердце Шерридан замерло, а потом застучало с удвоенной силой. Она подумала: неужели это для них столько чести и кронпринц приехал, чтобы лично встретить ее на Мосту Роз?!
Прищурившись, Шерридан разглядела молодого темноволосого всадника, один в один похожего на портрет, который ей прислали вместе с приглашением на отбор.
Нет же, сказала себе, принц Роланд не мог знать, когда они прибудут в Авенну. Они никого не извещали, а выследить северян в лесу… Гм, это непростая задачка!
Скорее всего, кронпринц встречал ту, которая сидела за темными, едва колышущимися шторами золоченой кареты, украшенной гербами Шиалора, застрявшей на мосту чуть позади них.
Но их встрече слишком быстро состояться было не суждено. Несмотря на все старания королевской стражи, пробивавшейся к карете со стороны города, и усилия охраны шиалорки, пытавшейся расчистить ей дорогу на другом конце моста, началась давка. Вместо того, чтобы пропустить важную гостью, ее карете порядком мешали.
К тому же шиалорцы и сами способствовали этой давке. Как пешие, так и конные, в нарядах своей жаркой страны, с опасно-изогнутыми саблями, они тоже начали нервничать. Расталкивали народ, не давая тем приблизиться к карете и требуя немедленно пропустить их принцессу.
При этом ругались на все лады.
Шерридан прекрасно знала их язык – говорила на нем свободно.
Тут она подумала: а почему бы и нет?! Может, пользуясь неразберихой, ей стоит подъехать к принцу? Представиться – она ведь тоже его избранница, и ее должны пропустить. Сказать ему, что прибыла по важному делу – куда более важному для Севера и для нее, чем весь его королевский отбор.
На Советах много раз звучало мнение, что из Роланда выйдет толковый король. Быть может, кронпринц ее послушает и устроит встречу со своим отцом уже сегодня? И Шерридан закончит со своей миссией еще до того, как начнутся все эти… глупые испытания отбора?
– Я подъеду к нему, – повернувшись, сказала она Адриану Ворсли. – По крайней мере, попробую пробиться и поговорить. Сама, не стоит меня сопровождать!
Он будет только ей мешать.
Но старый лорд, конечно же, не послушал. Кивнул своим сыновьям, и трое Ворсли молча проследовали за ней.
Но пересечь они успели только половину моста – именно тогда и раздался холодящий кровь звук. Такой, словно враз каркнула стая ворон.
Этот звук напугал Шерридан и ее лошадь сильнее, чем сход лавин, время от времени обрушивавшихся со склонов Горзеды, угрожая окрестным поселениям возле Бастиона Эшад.
– Погоди-ка! – похлопала она Арабеллу по холке. – Не бойся, все будет хорошо!
Впрочем, ей это нисколько не понравилось. Не только то, что до нее долетели характерные отзвуки магических заклинаний – о, она знала, что это такое! – но еще и то, что вокруг начиналась паника.
Люди бежали кто куда – в разные стороны, стараясь поскорее убраться с моста, из-за чего Арабелла занервничала еще сильнее. Именно тогда Шерридан выпрыгнула из седла и взглянула на двух братьев Ворсли.
– Присмотрите за моей лошадью! – приказала им. – Не хочу, чтобы она кого-то затоптала. Я все-таки попытаюсь добраться до принца. – Роланд и его люди все еще были на мосту, не спеша поддаваться панике.
Это было последнее, что Шерридан успела передать своей охране, потому что раздался еще один магический взрыв, а потом и леденящий кровь треск.
– Надо уходить! – изрек старый лорд Ворсли. – Мост может и не выдержать.
Но было слишком поздно, потому что в тот момент каменная мостовая под ногами дернулась.
***
Чариз Моррис. Пять дней назад, въезд в Авенну
До этого она много раз бывала в столице.
Они приезжали сюда всей семьей, останавливаясь в принадлежавшем Моррисам особняке с видом на Капитолийские Холмы, величественный дворец Годдартов и Королевский Канал.
И, видят Боги, это было счастливейшее время в ее жизни.
Их дом стоял на Большом Купеческом проспекте, и гувернантки водили маленькую Чариз гулять в парк, протянувшийся по обе стороны канала. Там плавали большие белые лебеди, и Чариз бесстрашно кормила их с руки, посмеиваясь над тем, как ее гувернантки закатывали глаза.
– Какая у вас бойкая девочка! – когда она подросла, говорили маме подруги, с которыми та иногда встречалась в кафе в центре Авенны.
Чариз, которую мама всегда брала с собой, обязательно покупали вкусный сок и воздушные пирожные, а она смело вступала в разговоры со взрослыми, рассказывая маминым подругам о том, как она старательно занимается, чтобы с отличием закончить школу, а потом поступить в Академию Магии Сакстердола.
Их Академия считалась ничуть не хуже столичной!
Чариз собиралась стать лучшей ученицей, потому что уж очень ей хотелось утереть нос своем задаваке-брату! Вильфред был старше ее на семь лет, и у него оказались отличные магические способности.
Но ведь и у нее были не хуже!..
Вильфред, правда, с мамой и сестрой по гостям не ходил и в женских разговорах не участвовал. У него водились собственные друзья в столице, к тому же он собирался поступать в Академию, поэтому сидел за учебниками, а еще втайне мечтал о том, как отец однажды возьмет его в мужской клуб, в котором тот проводил вечера за сигарами и разговорами за бокалами виски.
И они, видят Боги, были счастливы вместе, вся их семья!
А потом все рухнуло.
Изменилось в одночасье.
Чариз училась на третьем курсе, когда погибла мама. Глупая катастрофа – паром, на котором она отправилась проведать свою дальнюю родню в Эстерексе, – перевернулся и затонул посреди белого дня. Мало кому удалось спасти, и мамы среди них не было.
О, если бы она только умела плавать!..
Но мама не умела, как и Чариз, и вся семья погрузилась в траур, из которого они так и не смогли выбраться. Их привычная жизнь после похорон развалилась на части.
– Пошла ко дну, – иногда говорил брат, на что Чариз заявляла ему, что он полнейший идиот.
Только вот Вильфред идиотом не был.
Правда, первое время они еще держались вместе и пытались делать вид, что смогут сохранить видимость привычной жизни.
Но чуда не произошло.
Через год Вильфреду пришлось бросить учебу – он заканчивал магистратуру в столице, собираясь стать Высшим магом-артефактором. Брат вернулся в родной город, потому что отец, начав пить в день известия о маминой гибели, уже больше не останавливался.
К тому же отец начал еще и играть. Постоянно проигрывал – сложное ли дело задурить голову пьяному, который мало что понимал в происходящем?! Чтобы покрыть свои карточные долги, он закладывал дома и земли Моррисов, за бесценок распродавая картины и драгоценности.
Иногда, трезвея, ужасался содеянному. Пытался все вернуть, ввязывался в сомнительные сделки, на которых терял еще больше, пока однажды ночью не пустил себе арбалетную стрелу в рот.
Вильфреда тогда не было дома, а Чариз не уследила.
Так завершилась жизнь Амброзия Морриса. Он ушел к той, без которой его существование стало невыносимым, оставив двух детей не только с огромными долгами, но и с толпой жаждущих их крови кредиторов.
Вильфред пытался что-то сделать, но что он мог?! Чариз как раз должна была заканчивать последний курс и готовиться к экзаменам, но и она тоже не смогла… Да и не училась она толком последний год, постоянно вытаскивая отца из неприятностей.
Иногда у них с братом это получалось, но в тот день спасти его не удалось. Кто знал, что отец совершит с собой такое, ведь он поклялся ей, что отправится спать?!
Это произошло пять месяцев назад, и сейчас, подъезжая к столице, которую Чариз когда-то любила всем сердцем, она думала о том, насколько сильно все изменилось в их с Вильфредом жизни.
И еще о том, что ее старший брат тоже порядком изменился.
Не сказать, что в детстве они были лучшими друзьями, потому что разница в возрасте оказалась существенной. Вильфред постоянно над ней насмехался, называя «маленькой глупой таракашкой», а она злилась на него, но ничего не могла с ним поделать.
Ну если только пару раз не удержала свою магию под контролем, когда он особо сильно ее донимал, и брат ходил с подпаленной шевелюрой. Но они всегда помогали друг другу, забывая о разногласиях, а горе так и вовсе их сплотило.
Не только оно – еще и обрушившиеся на них огромные проблемы.
Вернее, огромные долги.
Но Чариз и предположить не могла, что Вильфред поступит с ней подобным образом!..
Правда, сперва они продали все, что у них оставалось, чтобы хоть как-то заткнуть жадные рты кредиторов. Все, кроме родового имения в Сакстердоле, потому что Вильфред заявил, что не позволит наследию Моррисов кануть в лету.
Они должны сохранить родительский дом во что бы то ни стало.
Так он ей и сказал.
Именно тогда брат заключил сомнительную сделку, и даже то, что на руке Чариз загорелась метка королевского отбора, не стало сделке помехой. Поездка на отбор невест для кронпринца лишь ненадолго ее отложила, потому что и Чариз, и Вильфред прекрасно понимали: отбора ей не выиграть.
Ее присутствие в Авенне лишь видимость, жест уважения к древнему роду, и ее выставят из дворца при первой же возможности. Вернее, уже после первого или второго испытания, потому что на место на золотом троне Авенны собралось слишком много претенденток – куда более знатных, родовитых и нужных короне.
Но напрасно Чариз молила брата найти другой выход – продать их чертов дом, в конце-то концов! – Вильфред оказался неумолим. Заявил ей, что все будет именно так, как он решил, и ей придется исполнить свой долг.
Дом продавать он не станет, а в долговой тюрьме сидеть он не намерен.
Затем присматривал за ней, чтобы она не сбежала. Не только лишил ее каких-либо средств, но и нацепил на руку проклятый артефакт. Эта мерзкая штука отняла у Чариз большую части магии, при этом постоянно сообщая Вильфреду о ее местонахождении.
Но Чариз все равно собиралась сбежать, сделав так, чтобы брат ее не нашел и уже не смог принудить. Долгое время не понимала, как ей это провернуть, пока у нее не появился план.
И поездка в столицу пришлась как нельзя кстати.
– И в что же я буду носить на королевском отборе? – иногда в дороге спрашивала она брата, исключительно чтобы его позлить. – Как ты это себе представляешь? У меня есть всего лишь три платья, – одно, серое дорожное, было на ней, два других лежали в седельной сумке. Именно так, верхом, они направлялись в столицу, потому что кареты и коляски Моррисов пришлось продать. – От маминых драгоценностей ничего не осталось, но я всегда могу накинуть на сорочку мантию пятикурсницы, а на шею нацепить бусы из шишек. – Одна как раз пролетела рядом, заставив ее лошадь повести ушами. – Похоже, ты специально хочешь, чтобы я опозорилась на отборе!
Изводила брата этими разговорами по дороге в Авенну, потому что он изводил ее своим молчанием. И еще тем, что у нее на руке все так же был его мерзкий артефакт. Проклятый браслет холодил ей запястье, хотя Чариз прилагала все усилия, чтобы втихаря его снять.
Это оказалось не так-то просто. Вильфред сам его сделал – магическим умениям брата можно было только позавидовать. Но Чариз им давно уже не завидовала – она умела разве что чуть меньше его, а ее Дар был так же силен.
Именно так – то храня молчание, то огрызаясь друг на дружку – они проделали путь до столицы. Въезжать решили через Мост Роз – мамино любимое место, – невольно поддавшись ностальгии.
Именно на этом мосту Чариз планировала сбежать.
Понимала, что если она попадет в огороженный от остального мира защитными заклинаниями дворец, то сделать это будет намного сложнее.
Просить у кого-то о помощи? Смешно! Кому они нужны, разорившиеся отпрыски когда-то славного рода?..
Да и у кого о ней попросить? Уж не у принца Роланда, которому до нее будет столько же дел, как… Как до увитого розами подъездного столба!
Поэтому, въехав на мост, Чариз принялась действовать. Заявила брату, что именно здесь собирается купить себе кое-что из бижутерии. На въезде в Авенну она стоила сущую мелочь, а потом с помощью магии Чариз немного ее изменит, придав вид настоящих драгоценностей.
В принципе, Вильфред может ей помочь – это как раз по его части, пускать людям пыль в глаза.
Брат кивнул, заявив, что это хорошая идея, при этом сделав вид, что не обратил внимания на ее последние слова.
К тому же ей нужно купить кое-что из одежды, продолжала Чариз, потому что магия в этом случае бессильна. Так и заявила брату, после чего решительно спешилась, оставив его с лошадьми, и отправилась к маленьким лавочкам, вокруг которых суетился народ.
Но брат упрямо следовал за ней – не спускал с нее глаз с того самого дня, когда две недели назад объявил о заключенной сделке.
В принципе, Чариз знала, что может уйти хоть сейчас. В любую секунду скинуть его браслет, потому что пару дней назад догадалась, как это сделать, затем распахнуть портал и скрыться из вида. Но она понимала, что Вильфред тотчас же пойдет за ней следом и убежать от него не получится.
Ей нужна была фора – хотя бы несколько минут, чтобы не только уйти, но и замести следы.
– Посмотри-ка, сам кронпринц пожаловал! – неожиданно произнес Вильфред, и Чариз повернула голову, уставившись на въехавший на мост королевский отряд. – Похоже, явился встречать свою шиалорскую красотку. Вот кто выиграет этот отбор!
– Может, и выиграет, – пожала она плечами, – а может, и нет. Я больше склоняюсь к тому, что это все-таки будет принцесса Цельсии. Кажется, она красотка, да и Ангору они нужнее, чем шиалорцы. Или же они, в конце концов, могут пойти на сближение с Клаймором. Сколько уже можно вести эти нескончаемые войны на Севере? С другой стороны, нам-то какая разница?! – добавила она. – Я уж точно его не выиграю!
И брат подтвердил, что не выиграет.
Тут они остановились возле небольшого магазинчика с женской одеждой. Чариз засобиралась было подняться по ступенькам, но Вильфред двинулся за ней, накинув на лошадей заклинание подчинения.
Но Чариз покачала головой:
– Знаешь что, Виль, – сказала ему, – твое присутствие в лавке нижнего белья будет довольно-таки вызывающим!
– А мне кажется, что я бы неплохо смотрелся среди всех этих сорочек и корсажей, – ухмыльнулся он.
– Подозреваю, те несколько девиц, которые сейчас их примеряют, тотчас же потребуют от тебя на них жениться, потому что ты уже увидел их самое сокровенное. Так что если брак не входит в твои планы на ближайшее будущее, окажи мне любезность и подожди снаружи!
– Не злись на меня, сестренка! – неожиданно произнес Вильфред, и его голос прозвучал… совсем как прежде.
Тогда, когда их семья еще не развалилась на части и они были братом с сестрой, которые пусть и ссорились иногда, но любили друг друга.
– Как ты себе это представляешь? – спросила она резко. – Как мне на тебя не злиться?! Это ты решил, что хочешь оставить себе имя и наш дом, но почему-то придется отдуваться мне!
– Чариз, это было единственным выходом. Мы получим деньги…
– Нет же, Вильфред! – покачала она головой. – Ты давно уже не маленький, так что научись называть все своими именами. Ты продал меня в угоду своим интересам и получишь за это деньги. Но знаешь, что я тебе скажу, – я тебя ненавижу!
Услышав это, брат отшатнулся, и его зеленые глаза сузились. Но Чариз не собиралась его щадить, как не стал этого делать он.
– Поэтому убирайся отсюда! – заявила ему. – Вернее, я сейчас пойду и на последние деньги куплю себе нижнее белье, потому что это как раз входит в твой «великолепный план»!
Брат все-таки отвел глаза, а Чариз с гордым видом проследовала в лавку. Там она сразу же сняла с себя магический браслет, незаметно нацепив его на манекен. Потому что у нее все было готово, настало время действовать.
А Виль… Ну что же, он позлится порядком, но делать будет нечего. Поэтому он продаст дом и рассчитается с основными кредиторами, да и с остальными уж как-нибудь справится. Пустит им пыль в глаза, как он и привык, так что никакая тюрьма ему не грозит!..
Когда Чариз выбралась наружу через черный ход, порядком смутив этим продавца, и засобиралась уже распахнуть портал, в этот самый момент мост под ее ногами, а также стены лавки зашатались. Несколько человек не устояли, упав на каменную мостовую, а рядом дружно и истерически завизжали женщины.
И тут же последовал еще один толчок.
Чариз показалось, что и первый, и второй были вызваны магией, но у нее не хватило времени разбираться, что именно произошло.
Стеклянная витрина соседней лавки с выставленными в ней шиалорскими шелками и яркими шалями разлетелась на миллион кусочков, и она едва успела выставить защиту, чтобы уберечь не только себя, но и остальных, оказавшихся поблизости, от острых, летящих в них осколков.
Но на этом все не собиралось заканчиваться.
***
Ашера Кхан, принцесса Шиалора. Пять дней назад. Въезд в Авенну
Авенна издалека показалась ей довольно занятной. Не такой большой, как ее любимая Эдора, столица Шиалора, куда она, надев на себя никаб и простенькое платье, иногда сбегала из дворца со своей верной служанкой, пользуясь расположением одного из евнухов на воротах.
Гуляла по узким улочкам, глазела на огромные мечети, оживленные рынки и переполненные людьми торговые улицы. И еще на стражу короля, своего отца, которого вблизи видела хорошо если пару раз в жизни.
Никакого интереса к ней султан не проявлял, уже давно, чуть ли не со дня ее рождения, решив судьбу дочери. С раннего детства Ашеру воспитывали в традициях Ангора, и она знала, что однажды ей придется исполнить свой долг.
Как только настанет время, она выйдет замуж за того, на кого ей укажут, но из чужой для нее страны. Будет ли это кронпринц Роланд, которого в будущем ждал трон Ангора, или же его средний брат Кирон, или кто-то из хайлордов, Ашера не знала. Зато ей с младенчества втолковывали, что ее обязанность – послужить интересам Шиалора.
Ашере всегда казалось, что речь шла только о замужестве, но в последний год у отца появилась иная цель.
Впрочем, воспитанию в ангорских традициях продолжали уделять столько же внимания, как и всегда. Их традиции сильно отличались от размеренной, ленивой жизни, которую вел гарем султана.
Ашеру учили не только игре на музыкальных инструментах, пению и танцам, чтобы ублажить взор своего будущего мужа, но также и читать, писать, говорить на нескольких языках, владеть магией и свободно держаться в обществе мужчин, потому что в Ангоре не считалось зазорным, если они увидят ее лицо до брака.
К воспитанию приложила руку мама, урожденная ангорка – когда-то ее подарили султану, захватив в плен на корабле, но она сумела привлечь его внимание и родила дочь, получив тем самым статус пятой законной жены.
Впрочем, султан быстро к ней охладел, но привилегированное положение осталось. Маме отвели отдельные покои, состоявшие из нескольких комнат, и в гареме она пользовалась относительной свободой. К тому же к воспитанию Ашеры приложила руку еще и Чу-Синь, мамина подруга, одна из бесчисленного числа наложниц султана Ихрана.
Захваченная на поле боя, зетонка Чу-Синь посетила покои султана ровно три раза, но так и не смогла забеременеть. Султан тоже быстро потерял к ней интерес, увлекшись молоденькой черчериской, после чего и вовсе забыл о Чу-Синь.
Впрочем, такое положение дел нисколько ее не волновало. К этому времени Чу-Синь подружилась с мамой Ашеры, и та взяла ее под свою опеку, защищая от нападок остальных обитательниц гарема.
Но Чу-Синь могла спокойно постоять за себя и сама. У нее было крепкое, мускулистое тело; бывшая воительница владела почти всеми видами оружия. Именно Чу-Синь по просьбе мамы стала наставницей Ашеры в боевых искусствах – они решили, что такой навык в Ангоре Ашере не помешает.
Так она и росла – жила в закрытой части дворца, иногда сбегая за его пределы. К ней приходили лучшие преподаватели, в их с мамой комнатах звучало несколько языков, ее учили математике, астрономии, придворному этикету Ангора, бальным танцам и воинскому искусству.
Все это продолжалось так долго, пока ей не заявили, что время пришло. Пора отправляться в Ангор, где она должна будет исполнить волю отца. Ашере сказали об этом без обиняков – она должна сделать именно то, что ей приказано.
И пусть и не думает ослушаться, иначе ее мать ждет смерть.
Никто не посмотрит на то, что она – пятая, давно уже забытая султаном жена. На такие вещи в Шиалоре мало кто смотрел – женщины были безголосыми придатками к дому и спальне мужчины, нужными лишь для того, чтобы удовлетворить его похоть и родить сыновей. Если рождались дочери – ну что же, их можно было выгодно продать замуж или сделать гарантом в своих сделках.
Ни на что другое они не годились.
Вот и сейчас отец превратил ее в разменную монету в своей игре, но Ашера собиралась пойти против его воли.
Сделать все по-своему.
Долго выжидала тайных вестей из Шиалора. На самом подъезде к Авенне – Ашера заявила, что хочет путешествовать по суше, а не по морю, давая верным людям чуть больше времени, – они появились.
Ей сообщили, что все устроено. Ни матери, ни Чу-Сунь больше ничего не грозит.
Это развязывало Ашере руки.
Думая о том, что ей предстоит сделать, принцесса выглянула в окно. Они только что миновали увитые розами столбы и арку на въезде на Мост Роз, но застряли в толкучке на мосту.
Ну что же, это было даже к лучшему.
Скинув никаб, Ашера принялась стаскивать с палец кольца. В карете она была одна – служанок выгнала еще утром. Сперва из своей комнаты, которую они снимали на одном из постоялых дворов – вернее, начальник ее стражи Мун Кин снял для них весь постоялый двор, заставив выпроводить остальных гостей.
Утром, перед самым выездом в столицу Ашера заявила ему, что ей надоела трескотня в карете, поэтому служанки поедут в соседней повозке, одной из множества в длинном караване, везущем ее вещи и подарки султана.
Служанки округлили глаза – всю дорогу они хранили вышколенное молчание, разражаясь лишь редкими репликами «да, госпожа» и «нет, госпожа». Но, опять же, возразить не посмели.
И теперь Ашера, сидя в полном одиночестве, стягивала с себя украшения, складывая их на лавку перед собой, решив, что в одном из них вполне может быть магическая метка. На подъезде к Авенне она сняла с себя две, но, кто знает, вдруг ей подсунули замаскированный под кольцо артефакт слежения?!
Рисковать она не имела права – от этого зависело слишком много жизней.
– Моя принцесса! – неожиданно возле окна кареты появился вездесущий Мун Кин, и Ашера вздрогнула. Неужели начальник стражи почувствовал, что она что-то задумала? – На другой стороне моста вас поджидает кронпринц Роланд. Похоже, приехал, чтобы лично приветствовать вас на въезде в столицу. Прибыли его вестники, что мне им сказать?
– Значит, Роланд Годдарт уже здесь? – кусая губы, отозвалась Ашера. – Хорошо, я с ним встречусь!
Ничего хорошего в этом не было.
Для того, чтобы все провернуть, у нее оставалось несколько минут – ровно столько, сколько займет ее людям дать принцу ответ, а карете миновать переполненный людьми Мост Роз.
Впереди ее ждала неминуемая встреча с Роландом Годдартом – отказаться от нее означало бы вызвать никому не нужные вопросы, – обмен формальными любезностями, после чего…
Позднее убежать уже не получится – на нее будет устремлено слишком много глаз.
Как жаль, что она узнала о мамином побеге так поздно!
– Если вы не желаете с ним сейчас встречаться, моя принцесса, я скажу принцу Ангора, что вы устали с дороги. Пусть сопровождает вашу карету. Ему необязательно видеть ваше лицо здесь, на мосту! – резко произнес Мун Кина.
Ашере показалось, что в голосе начальника стражи прозвучали нотки осуждения. Или же это была затаенная боль? Принцессу не оставляло ощущение, что Мун Кин был уже давно в нее влюблен, хотя до этого он видел ее лишь мельком.