Третье правило семьи Райс
- -
- 100%
- +
Ну что же, Пустынный Ястреб убедился, но в обратном – потому что на него напали прямиком на рынке Фисы и теперь пытались убить изо всех сил!
Правда, мы с Ханией тоже были здесь, и нас тоже убивали не на шутку. Но мне казалось, что мы просто оказались не в том месте и в неправильное время.
А заодно и то, что для важного гостя наша помощь пришлась как нельзя кстати – потому что часть удара приняли на себя наши стражи, одного мага устранила я, зато с остальными Пустынный Ястреб разобрался сам.
И сделал это быстро, уверенно и профессионально, потому что отлично владел стихией Огня.
Пожалуй, я бы засмотрелась, как с его руки слетали боевые заклинания, если бы один из магов не решил, что наших телохранителей слишком много и пора бы их проредить. Но не смог, потому что академий он явно не заканчивал и в лучшей боевой четверке не состоял, так что…
– Госпожа!..
Кассим тоже разделался с нападавшими, но был ранен. По его плечу и белой одежде текла кровь, и все равно он спешил ко мне с проклятой вуалью в руках.
Подобрал ее возле паланкина, а потом подошел и попытался в нее завернуть!..
– Прошу, вам не стоит показывать свое лицо! – произнес он страдальческим голосом.
– Сейчас же это убери, – поморщилась я, – и позволь мне осмотреть твою руку. Ну хорошо, хорошо!.. Так и быть, я возьму чертову вуаль!
Напялила на голову ту, которая прозрачная, потому что своим открытым лицом, как оказалось, я всех нервировала, а некоторым причиняла страдания.
А ведь у меня еще были дела – надо поскорее осмотреть тех, кто истекал кровью. Возможно, кому-то требовалась срочная помощь. Заодно проверить, связали ли всех магов и сделали ли это хорошо, чтобы не получить неожиданный удар в спину.
– Вам стоит вернуться во дворец, – раздался над моим ухом привыкший повелевать мужской голос.
Я как раз занималась одним из торговцев. У него был перелом ноги – он неудачно упал, а сверху на него рухнула тележка. Кассим его вытащил, а я накинула заклинание, облегчавшее боль. Затем наложила магическую повязку и сказала на остарском, что ему непременно нужно показаться доктору.
Собиралась заняться уже другими, и тут – мне приказывают вернуться во дворец!
Повернулась, затем понялась на ноги.
Как я и думала, ко мне подошел любимый племянник султана Хефера. Тот самый, кто пялился на меня издалека, а теперь получил отличную возможность рассмотреть меня под вуалью, которая ничего не скрывала.
Вот и я тоже…
Уставилась ему в лицо – вернее, в черные пытливые глаза под темными бровями, отметив, что цвет кожи у Надира довольно светлый. Светлее, чем у исконных уроженцев Остара.
Заодно я попыталась понять причину, по которой Пустынный Ястреб скрывал свою внешность от остальных.
Недоумевала… Но ведь на нем не было никакого проклятия – ни Высшего, ни Низшего! Вместо этого я чувствовала сильнейшие вибрации Огненной магии, от которых у меня самой пошла дрожь по телу.
Черты лица, проступавшие под темным платком, показались мне правильными – уверенный нос, сильные губы. Кажется, никакого уродства. Возможно, шрамы? Но я не ощущала вибраций застарелых увечий…
Внезапно поймала себя на том, что я смотрю на него, а он смотрел на меня.
– Покушались не на вас с госпожой Ханией, – произнес Надир на центинском, демонстрируя свою осведомленность о том, кто я такая и откуда родом. Причем на моем языке он говорил почти без акцента. – Это нападение было задумано на меня. Но спасибо вам и вашей охране – помощь оказалась как нельзя кстати. Теперь вам пора возвращаться домой, здесь все закончат без вас. Городская стража уже прибыла.
Произнеся это, он едва заметно поклонился. Затем развернулся и отправился прочь, принявшись раздавать приказы. Я же, чувствуя, как меня потряхивает от пережитого – причем больше от нашей встречи, чем от нападения Черных Повязок, – уже скоро забралась в поставленный в нормальное положение паланкин.
Надир аль-Амман оказался прав, и делать мне на рынке больше было нечего. Множество мужчин в серых длинных кафтанах, подпоясанных кожаными поясами, спешили со всех сторон, и я решила, что это и есть городская стража Фисы, и они уж точно разберутся без меня.
В паланкине Хания, вцепившись в шелковую подушку, не скрывала своих слез. Сперва я подумала, что это у нее реакция на пережитый стресс, но плакала она совсем по другому поводу.
– Теперь он… Он… – Слезы текли по ее красивому лицу, оставляя мокрые пятна на полупрозрачной вуали. – Надир подумает, что все было сделано специально! Что мой муж якобы заодно с Черными Повязками и он спланировал это покушение!
– Вообще-то нам с тобой тоже досталось, – возразила ей. – Опасность была реальной, и Надир прекрасно это видел. Так что вряд ли…
Хания покачала головой.
– Он доложит обо всем султану, а тот не обратит на такую мелочь внимания! Хеферу давно уже нужен был повод… Любой повод, чтобы добраться до Рореда, а тут… На его племянника напали, причем в самом центре Фисы! И пусть мой муж ни в чем не виноват, но его все равно обвинят…
– Не думаю, что будет именно так, – мягким голосом произнесла я, прикидывая, как бы ее утешить. – Мне показалось, что племянник султана далеко не дурак, так что он будет настаивать на непричастности Рореда.
Я воскресила из памяти его лицо, скрытое платком; вспомнила пронзительный взгляд черных глаз.
Меня до сих пор потряхивало после нашего короткого разговора.
Но, конечно же, говорить об этом Хании я не собиралась, да она и не стала бы слушать. Ее интересовали только собственные проблемы, и всю дорогу до дворца Хания причитала, что их прекрасная жизнь вот-вот закончится. Ее мужа кинут в тюрьму, а потом отрубят голову, обвинив в измене и мятеже. И ей заодно!
– Нет же, Хания! Ты явно преувеличиваешь, – говорила я ей, но она не обращала на мои слова внимания.
Твердила, что все кончено. Она не представляет, что нужно сделать Рореду, чтобы Пустынный Ястреб поверил в его преданность султану!
Проплакала всю дорогу до дворца, а потом, когда слуги опустили паланкин на крыльце, сказала, что у нее разболелась голова. Она возвращается в свои покои и станет молиться – собирается просить защиты у Трехликого, а не у звероподобных Богов Остара.
Хания надеялась, что с Его помощью муж что-нибудь придумает.
…Возможно, Роред что-то и придумал и Трехликий встал на его защиту, потому что этим вечером названного отца я так и не увидела. Он заперся в своих покоях с Надиром аль-Амманом и не выходил оттуда, пока его гость не отбыл восвояси.
Покинул дворец, не попрощавшись, и меня это немного зацепило. Но совсем немного.
Оно и к лучшему, сказала я себе. Уехал и уехал.
Вот и я тоже не собиралась здесь задерживаться. Остар был не для меня, а я – не для Остара, теперь мне это было прекрасно понятно.
С отъездом Надира аль-Аммана во дворце все вздохнули значительно спокойнее, а потом принялись ждать прибытия кораблей из Хастора и Хъедвига и новых дорогих гостей.
Глава 3
…Корабли прибыли в порт Фисы к обеду.
Всю половину дня – с утра до момента встречи гостей – я провела в неудачных попытках встретиться с Роредом. Шейх снова никого не принимал, и даже мое настойчивое «Я его дочь, и вы обязаны меня пропустить!» мне не помогло.
Хании тоже нигде не было – возможно, она все еще рыдала в своих покоях, сетуя на тяжелую судьбу, либо молилась Трехликому. Не увидела я ее ни в просторных залах и галереях Восточного Крыла, ни в саду, а на мой робкий вопрос, могу ли я навестить госпожу, мне ответили отказом.
Но причину не объяснили.
В какой-то момент стало казаться, что они меня избегают – и Роред, и Хания Гервальды.
Кассима тоже нигде не было видно, а на мой вопрос о его самочувствии мне ответили, что он серьезно ранен и сможет вернуться к своим обязанностям только после полного выздоровления.
Но я видела его рану – и ничего серьезного там не было! К тому же я успела наложить заклинание, останавливающее кровь и ускоряющее заживление, а затем стянула концы раны, так что вряд ли он был при смерти.
Не только это – Кассим несколько раз говорил, что своей семьи у него нет и он привязался ко мне, как к родной дочери. Я тоже о нем переживала, но проведать его мне так и не позволили.
Вместо Кассима в телохранители ко мне приставили некоего Шахира, остарца с безразличным лицом наемного убийцы. Похожий на каменного истукана, он застыл за дверьми моих покоев, и пусть я его не видела, но меня нервировало даже его незримое присутствие.
Хорошо, хоть Маису у меня не отобрали!
Она-то и поделилась последними новостями, хотя знала девушка немного. Только то, что гостевое крыло усиленно готовили к приезду многочисленной заморской делегации, и, по слухам, их корабли уже были на подходе к Фисе.
Мне захотелось посмотреть, как подплывают к городу величественные хасторские фрегаты и юркие драккары Хъедвига, но на стену, окружавшую дворец, меня тоже не пустили. Шахир преградил мне дорогу, затем попросил спуститься в сад или, еще лучше, вернуться в свои комнаты.
Якобы для меня это слишком опасно.
– И какая же опасность мне угрожает? – не выдержала я. – Если честно, то мне ее не видно!
Затем добавила, что я магесса и могу за себя постоять. Но меня все равно не пропустили.
Стоило ли говорить, что выход в город после вчерашнего нападения тоже был под запретом?
Золотая клетка захлопнулась – именно так я себя ощущала.
Ну что же, я могла сбежать. Одеться попроще – попросить Маису раздобыть для меня платье служанки, да и саму ее прихватить, раз уж я пообещала, что мы всегда будем вместе. Накинуть на головы дурацкие вуали, затем связать заклинанием противного Шахира – я бы сделала это с превеликой радостью! – и продолжить наш путь через ворота.
Потому что порталом не воспользоваться, слишком уж мощные заклинания стояли на дворце.
Ну да, прорваться на волю с боем, затем спрятаться в чужом городе и переждать суматоху. Через какое-то время попытаться найти корабль, который отвез бы нас в Хастор – дотуда было значительно ближе, чем до Центина.
При этом не забывать, что меня станут разыскивать не только люди шейха, но еще и вся городская стража Фисы, которая у Рореда в кармане. И наемники – их тоже пустят по моему следу.
Пусть золотые монеты и бриллианты Гейры все еще были со мной и я могла щедро заплатить за дорогу и молчание, но я сомневалась, что это будет здравой идеей.
Сперва стоило посмотреть, как пройдет встреча с хасторцами. С Эрвальдом, если прибудет именно он.
Заодно у меня была надежда на викингов – судя по тому, что я о них слышала и читала, правила этому народу были не писаны, а законы другой страны их не страшили.
Пару сотен лет назад небольшая армия на драккарах весело и непринужденно штурмовала отлично укрепленные остарские города. Несколько безрассудных попыток прошли вполне успешно, и тогдашнему султану пришлось порядком раскошелиться, чтобы викинги убрались восвояси.
Ну да, с нагруженными доверху остарским золотом драккарами.
И пусть те времена канули в лету, зато боевой дух жителей Хъедвига никуда не пропал. Вот я и надеялась… Нет же, я просто ждала, когда гости прибудут во дворец.
…Мы вышли встречать их на парадное крыльцо, и Роред наконец-таки явил себя миру.
За час до этого мне принесли новый наряд. Это были украшенные золотым шитьем зеленые с желтым шелковые шаровары, янтарного цвета корсаж, надевавшийся на легкую золотистого цвета тунику с пышными рукавами. И драгоценности, куда без них!
Колье, браслеты, длинные сережки и золотые нити в волосы – это был подарок шейха Рохара – так мне сказали.
Пожав плечами, я согласилась их принять, зато от полупрозрачной вуали категорически отказалась. Заявила, что все в Хасторе многократно видели меня с открытым лицом, так что не вижу никакого смысла прятать его в Остаре.
Но если кто-то захочет, чтобы я вышла встречать гостей в вуали, то ему придется меня заставить. И улыбнулась самой кровожадной из своих улыбок.
Служанка убежала жаловаться – наверное, Рореду или, может, Хании, – но потом вернулась и сообщила, что мне разрешили встречать гостей с непокрытой головой.
И вот я уже стою на крыльце рядом с закутанной в полупрозрачную вуаль женой Рореда, и она почему-то отводит от меня глаза, словно не хочет встречаться со мной взглядом. Ведет себя так, будто бы я в чем-то провинилась.
Неужели в том, что я стою с открытым лицом?
Роред Гервальд тоже выглядел бледным и осунувшимся. На его скулах играли желваки, а на мое заявление, что нам следует поговорить, потому что к этому времени у меня скопилось множество вопросов…
Например, почему мне нельзя практиковаться в магии? Кому от этого хуже?!
Или же выйти на стену, чтобы посмотреть на город хотя бы издалека? Вряд ли в меня будут стрелять лучники! Но если такая угроза существует, то я приму все меры предосторожности.
И вообще, когда мы уже обсудим мое будущее? Ведь Эрвальд Хасторский – потому что в распахнутые железные ворота въехал именно он (знаменосец держал штандарт со стягом Хастора) – прибыл в Фису явно не для заключения торговых сделок и обсуждения ввозных пошлин.
Уверена, он явился сюда по мою душу, но у меня имелось собственное мнение о своей судьбе.
– Мы поговорим обо всем позже, Аньез! – прошелестел Роред.
– Надеюсь, что сегодня, – склонила я голову.
И Роред Гервальд, немного подумав, кивнул. Пообещал, что наш разговор состоится совсем скоро, после чего отправился навстречу дорогим гостям.
Мы с Ханией остались на ступенях, и я смотрела во все глаза на пришельцев из своей прошлой жизни.
Сперва на Эрвальда Хасторского в окружении полудюжины телохранителей, немного осунувшегося и загорелого после длительного морского путешествия. Но это был все тот же драконий всадник с ярко-синими глазами, который ухаживал за мной в Меерсе, уверенный, что он меня уже заполучил, потому что наш союз принесет спокойствие и стабильность всему обитаемому миру.
Теперь же, будучи в другой стране, я прекрасно понимала, что жизнь в Остаре была далека от склок и дрязг братьев Гервальдов за трон Центина. Здесь имелись совсем другие склоки и дрязги – свои собственные.
Синие глаза Эрвальда смотрели на меня оценивающе, затем кронпринц улыбнулся. Судя по всему, разительных перемен он в моем облике не обнаружил, хотя мне казалось, что с нашего последнего разговора прошла уже добрая тысяча лет.
Потому что после Меерса у меня было Орлиное Гнездо, «Морской Демон», а потом… Надир аль-Амман.
Перестав пялиться на Эрвальда, который спешился, а теперь пожимал руку подошедшему к нему Рореду, я уставилась на Рейна Бергссона, тоже прибывшего в Остар. Его сопровождала пешая дружина, и знаменосец держал стяг – но на нем был флаг вовсе не Хъедвига, а, наверное, собственного клана Бергссона.
И чудился мне на развевающемся на остарском ветру знамени серый волк.
Ну что же, причины прибытия Бергссона я не знала. Возможно, тот решил отправиться в Остар после Игр, чтобы посмотреть на мир, или же у него имелись какие-то дела с Эрвальдом. Вероятно, викинги сопровождали кронпринца – их часто нанимали в качестве охраны, я о таком читала.
Либо…
Рейн Бергссон не спускал с меня глаз, и я подумала… Быть может, он тоже прибыл в Остар из-за меня?
Еще в Меерсе заявил, что я выйду за него замуж, и не собирался отступать от своего слова. Потому что, как и его предки, штурмовавшие стены остарских городов, он был совершенно неудержим и не ведал преград.
Ну что же, столичный лоск и красные плащи команды Хъедвига остались в Меерсе, и теперь я видела перед собой здоровенного викинга. Светлые волосы отросли, и он собрал их в боевое плетение на затылке. Виски были выбриты, а серая с вышивкой и треугольным вырезом туника не скрывала татуировок клана, украшавших его грудь.
Такие же татуировки виднелись и на мускулистых руках.
И я подумала…
Нет, не успела, потому что Эрвальд перестал раскланиваться с Роредом и подошел к нам с прячущейся за вуалью Ханией.
– Слухи о красоте жены шейха разошлись по всему обитаемому миру, – произнес он, хотя вряд ли мог по достоинству оценить прекрасное лицо Хании.
Но галантно ей поклонился, на что та едва слышно поблагодарила его за столь лестные слова.
Затем пришел и мой через.
– Аньез, ты все так же великолепна, как и в первый день, когда я тебя увидел. Твоя красота заставляет биться сильнее любое мужское сердце, но я надеюсь, что уже скоро ты будешь принадлежать только мне!
На это я выдавила из себя нервную улыбку.
Ну что же, Эрвальд ясно обозначил причину, по которой он явился в Остар. Раз теперь я стала дочерью Рореда Гервальда, то он попытается заключить сделку уже с ним.
Уверена, выгодную как для Хастора, так и для его династии.
Следующим к нам подошел Рейн. Тоже поклонился, но комплементы говорить не стал. Они были и не нужны – все, что он обо мне думал, ясно отражалось в его глазах.
И мне неожиданно стало приятно – то, что Рейн находил меня настолько притягательной.
– Прошу вас, добро пожаловать! Мой дом – ваш дом! – тем временем твердил Роред, увлекая Эрвальда и его приближенных вверх по ступеням.
– Но где же твой дом, Аньез Гервальд? – спросил, задержавшись рядом со мной, Рейн.
Хания уже поднималась по ступеням, так что… Слышать мой ответ мог если только Шахир, но я не была в курсе, знал ли мой новый телохранитель хасторский.
– Где угодно, но только не здесь, – негромко сказала я викингу. – Я готова на все, лишь бы отсюда выбраться!
Рейн кивнул, и я поняла, что заручилась союзником.
Но поговорить нам не дали – слуги настойчиво демонстрировали обещанное хозяином гостеприимство. Зазывали за собой гостей, окружили Рейна и его дружину, так что серьезный разговор пришлось отложить до вечернего приема – прибывшим давали время отдохнуть после долгой дороги.
Затем был прием, на который я явилась в изумрудного цвета платье по центинской моде, зато с заплетенными в множество косичек волосами, как любили носить в Остаре. Маиса потратила на новую прическу почти два часа своего и моего времени, но заявила, что таким образом я удивлю гостей, а заодно порадую шейха.
И я согласилась на подобную экзекуцию, но не ради гостей. Подумала, что хорошее настроение Рореда мне не помешает, раз уж нас ждала серьезная беседа о моем будущем.
Только вот шейха этим вечером ничего не радовало – пусть с его лица не сходило любезное выражение, но я чувствовала снедавшее Рореда беспокойство. Казалось, в своих мыслях он пребывал далеко от этого места, где устроили роскошный пир для заморских гостей, и, несмотря на свои попытки поддержать разговор, был не слишком внимательным даже к Эрвальду.
Поняв, что связной беседы с Роредом не получится, принц пригласил меня выйти на балкон, якобы чтобы подышать насыщенным ароматами ночных цветов воздухом.
Я знала, что Эрвальд давно уже хотел побеседовать со мной наедине, потому что в зале для торжеств сделать этого не получалось, и дала свое согласие. Нам нужно было поговорить!
Впрочем, на балконе одиночество тоже оказалось с натяжкой.
Многостворчатые стеклянные двери были широко распахнуты, и нас прекрасно было видно всем пирующим – гости из Хастора и Хъедвига сидели на низких софах или возлежали по остарским традициям на подушках возле длинных, заставленных невероятными вкусностями столов.
Кстати, Хания по центинской традиции должна была взять на себя роль хозяйки, но сегодня она выглядела бледной тенью самой себя. Постоянно отводила глаза, если я оказывалась рядом, и бормотала что-то неразборчивое, когда я спрашивала, все ли у нее в порядке.
Зато Роред отводить глаза от меня не собирался. Не отрываясь, смотрел на нас с Эрвальдом, а мой телохранитель и вовсе потащился следом и застыл возле балконных дверей.
И я подумала… Неужели они боятся, что мне угрожает опасность? Или же опасаются, что я сбегу в остарскую ночь вместе с хасторским принцем?
Заодно я видела, как не спускал с меня глаз Рейн Бергссон.
Ревнивых? Вряд ли.
Мне казалось, он просто смотрел.
– Рад, что с тобой все в порядке, – произнес Эрвальд, когда мы подошли к балюстраде.
Хотел взять меня за руку, но я не дала, покачала головой. Сделала шаг в сторону, затем прислонилась боком к мраморным перилам.
Странным образом рядом с Эрвальдом я не чувствовала ничего – ни радости от его присутствия, ни раздражения, ни… Словно встретила старого знакомого, который мог бы помочь мне разрешить одну проблему.
Если, конечно, это совпадет с его планами.
Но у меня были свои собственные. Я хотела поскорее отсюда выбраться и собиралась уговорить Эрвальда взять меня с собой в Хастор.
– Я тоже рада, – сказала ему. Затем все-таки не удержалась: – Хотя выжить было непросто, ведь Райар Кеттер дважды пытался меня убить!
На красивое лицо принца набежала тень.
– Райар Кеттер граф Триронга? – недоверчиво переспросил он. – Но ведь именно он сообщил мне, что тебя похитили и везут в сторону Остара! К тому же Райар старался тебя отбить, но был серьезно ранен – как сам, так и его дракон. Заодно его Орден потерял несколько своих всадников, убитых в попытке тебя спасти.
Вместо ответа я покачала головой. Затем повернулась и уставилась в ночной сад, на безлюдных дорожках которого зажгли магические огоньки.
Было красиво, но меня это не радовало, потому что я размышляла.
Получалось, Райар и Севург все-таки выжили после падения в море, а затем лорд Кеттер сумел добраться до берега и сообщить о моем похищении Эрвальду.
Интересно, зачем бы ему это делать? Быть может, для того чтобы Эрвальд вернул меня в Хастор, так как в Остаре Райару до меня не добраться?
Ну, чтобы он смог убить меня уже наверняка!
– Вообще-то, лорд Кеттер и его всадники пытались спалить корабли, на одном из которых меня везли к шейху, так что о спасении не шло и речи. Наоборот, они сделали все, чтобы меня уничтожить.
– Аньез, это довольно серьезное обвинение, – нахмурился принц. – Не понимаю, зачем Райару желать твоей смерти?!
В ответ я рассказала ему историю о поисках древнего артефакта, убрав из нее свои чувства к Джею Виллару. Потому что эти чувства были убиты вместо меня в хранилище Орлиного Гнезда, но сделал это уже не Райар Кеттер, а сам Джей Виллар.
Лично.
– То есть куратор вашей команды решил выкрасть древний артефакт и для этого пробрался в родовой замок Кеттеров? Но Райар прознал о воре и приказал его убить?
Я поморщилась. В словах Эрвальда имелась определенная доля правды, но ведь все было совсем не так!
– Райар приказал убить не только его, но и меня, потому что я стала невольной свидетельницей происходящего. Слишком многое узнала, поэтому Райар решил, что меня стоит уничтожить. И причина всему – обеты Ордену Черного дракона, которые он когда-то принес.
Принц задумался.
– Аньез, я думаю, что произошла ужасная ошибка, – наконец, возвестил он. – Но тебе не стоит отзываться о графе Триронга подобным образом. Он всегда был верен короне и не причинил бы тебе вреда.
Но я не собиралась замолкать.
– К тому же попытка отыскать «Сердце Центина» не была воровством. Артефакт принадлежит Джею Виллару как единственному потомку Джеймса Офина. Поэтому наш куратор и проник в Орлиное Гнездо. Что касается меня, то… я приехала за ним. Правда, камня в хранилище не оказалось, и где сейчас находится артефакт – этого никто не знает.
Я догадывалась, но предпочитала не распространяться.
Какое-то время Эрвальд хмурился, размышляя о моих словах, затем заявил, что он непременно во всем разберется, как только мы вернемся домой. Но я прибуду туда уже в качестве его невесты или даже жены, потому что в Остар он явился за мной и без меня отсюда не уплывет.
– Я хочу сегодня же просить твоей руки, – произнес он. Усмехнулся: – Собираюсь жениться на тебе до того, как у тебя появится новый отец, потому что Роред Гервальд с его влиянием в Остаре устраивает нас даже больше, чем Имгор.
Судя по его лицу, это была вовсе никакая не шутка.
– Не думаю, что нам стоит так торопиться с помолвкой и свадьбой, – отозвалась я. – Да, мне хочется поскорее выбраться из Остара и вернуться в Хастор, и я надеюсь, ты заберешь меня с собой, но… Просто так, Эрвальд! От чистого сердца, чтобы помочь мне в беде. Потому что я серьезно сомневаюсь в разумности нашего брака.
Зато принц не сомневался ни мгновения.
– Союз с шейхом Рохаром пойдет на пользу нашим странам, – уверенно произнес он. – Как Хастору, так и Остару с Центином, и я собираюсь решить этот вопрос уже сегодня.
Затем вновь заговорил о целесообразности нашей свадьбы.
Твердил мне о древней драконьей крови, текущей в моих венах, о сильнейшем магическом даре и сыновьях, которых я непременно ему рожу и которые будут править Хастором, а также унаследуют немыслимые богатства Рохара, потому что из-за проклятия у того не может быть детей.