- -
- 100%
- +
– Что ж, Ян, пожалуй, вы правы. Это изобретение лишь ненадолго даст преимущества Воронцову. Потом все снова сведётся к соперничеству Британии, Франции и Германии.
Потом задумался, и пробормотал:
– Хотя, Британии не помешало бы получить этот секрет пораньше. Но охрана у Воронцова отличная. Никак не получается пока к секретам подобраться.
– А вот насчёт этого у меня есть идея! – оживился Ян, увидев возможность посчитаться с убийцей племянника. – До наших экспертов дошёл слух, что Семецкий и ещё пятеро охранников как раз сейчас едут в Южную Африку, воевать за буров. Думаю, его там будет не так уж сложно устранить. Достаточно объявить награду за голову. А со сменой начальника охрана воронцовских заводов и лабораторий может стать уже не такой непроницаемой.
– Да, стоит попробовать. Хотя, я думаю, с живым с ним ещё интереснее пообщаться. Мало ли, что он расскажет, если правильно поспрашивать… Да, вы правы, Ян, стоит объявить награду. И за живого – существенно больше, чем за мёртвого.
– А может, и на Воронцова заказ выдадим? Есть же специалисты?
– Нет, Ян. Понимаю ваши чувства, но… в настоящий момент на каждый шиллинг, заработанный Воронцовым и его компаньонами, британские компании имеют три или даже четыре.
– Но как это?
– Очень просто. Он продаёт нам материалы, а мы – делаем из них продукцию, которая стоит в разы дороже.
Нью-Йорк, 25 сентября 1900 года, вторник
– Этот Промптер, наверное, думает, что я на седьмом небе от счастья! Как же, они мне «тайны Воронцова» раскрыли. Фиксация, видите ли, азота! Ну и что? Америке пока хватает и чилийской селитры! Так что лезть в эту тему сейчас просто глупо. До той поры, пока синтез понадобится нам, пройдут годы! Много лет! Хотя, конечно, на бирже я эту тему постараюсь использовать и выжать всё.
– Вы большой мастер игры на бирже! – льстиво улыбнулся собеседник. – Не то, что мы, простые инженеры.
– Не прибедняйся, Стаффи! Ты – лучший инженер моего Электрического клуба. Вот новые материалы из дерева, фенола и как там его? Формальдегида – это да, хорошо. Внедрим, обязательно. Только вот секрет этот еще предстоит узнать. Так что этот визит сэкономил мне год или полтора, но не более.
– И это хорошо, сэр! Сами же говорите, время – деньги! Вот резина и топливо для моторов – это хорошо. Яйцеголовые клянутся, что теперь до разгадки им осталось недолго.
– Клянутся они… – протянул Морган. – Но если выполнят обещанное, то сбыт будет, можно не сомневаться! Мотор, и правда, хорош! Электромобиль с дополнением из бензинового двигателя сможет ездить очень далеко, так что спрос будет, и хороший! Тут главное, придумать узнаваемую марку. Как бы назвать этого уродца?
– Гибрид? Комбинация? – робко предложил инженер.
– Точно! – аж прищёлкнул пальцами Фред. – Комби! Это будет продаваться!
И он посмотрел на подчинённого, привычно ожидая восхищения. Но тот, погруженный в мысли, этого не заметил, а напротив, повёл речь о другом:
– Особенно, сэр, с учётом того загадочного кубика, который вы привезли из России. Вам его подарил Воронцов?
– Не лезь не в своё дело! – ледяным голосом оборвал подчинённого Фред. – Так что там с этим кубиком?
– Сначала я решил, что это новый аккумулятор. Не очень ёмкий, кстати, наши обычные аккумуляторы превосходят его раз в пять-шесть по объёму отдаваемой энергии. Но потом я померил его внутреннее сопротивление, босс! Замеряю, а оно не измеряется. Вообще! Приборы не позволили определить.
– Что означает эта галиматья, Стаффи? Ты забыл, что сейчас не своём «заповеднике для учёных» выступаешь?
– Сэр, этот кубик… А вернее, этот параллелепипед…
– Да хоть кирпич! – вышел из себя Морган. – ЧТО? С НИМ?! НЕ ТАК?!?!
– Он невероятно мощный, сэр. Если правильно собрать блок из таких элементов, то он сможет, например, полноценно тянуть электротяг. Недолго, минуты две-три, но со скоростью до тридцати миль в час. Так что электротяг сможет провезти груз на милю или полторы.
– И что толку в таком уродце?
– Он заряжается ещё быстрее, сэр! За считанный десяток секунд. Так что, если мы получим много таких элементов, мы сможем сделать трамвай без рельсов и проводов. С подзарядкой за время остановок.[12]
Фред присвистнул!
– Ты прав, Стаффи! Вот это – настоящий трофей! Этот русский называл их в своих бумагах «ионисторами»! – Тут Морган посмотрел на своего лучшего инженера и вкрадчиво спросил:
– Стаффи, ты хочешь стать богатым? Если вы до Рождества разберётесь, как эта штука работает, чтобы я мог её запатентовать, получишь подарок в пятьдесят тысяч долларов.
– Шестьдесят! – нервно облизнув губы, выставил встречное условие инженер.
– Хорошо, шестьдесят! Но тогда неудачи я не приму! Хочешь, по воскресеньям вкалывай, хочешь – спи в лаборатории, но разберись, ясно?
И дождавшись ответного кивка, торжествующе улыбнулся. Кажется, он, Фред Морган, снова нашёл своё Эльдорадо!
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…Телеграмма Артузова догнала нас утром в пятницу. В ней Кирилл Бенедиктович настоятельно требовал встретиться как можно быстрее, причём настолько спешил, что проложил новый маршрут. Сначала он поездом проехал весь проложенный участок нормальной трассы, потом, сколько удалось – «декавилькой», проложенной вдоль строящейся трассы, ещё около пяти вёрст – на лошади и дальше – снова «декавилькой», уже до Медвежьегорска.
Вместо обычных к этому моменту одиннадцати-двенадцати часов он преодолел дистанцию всего за пять. За это время мы с Натали едва успели собраться и доплыть из Петрозаводска.
Первым, что он сказал, было:
– Из сейфа лаборатории пропал один из опытных образов ионистора и лабораторный журнал с последними записями. Проведённое расследование показало, что их мог похитить только кто-то из пары американцев, сопровождавших мистера Генри Моргана во время его визита к нам!
После этих слов наша жизнь ускорила свой и без того бешеный темп…»
Нью-Йорк, 25 сентября 1900 года, вторник
– Никак не ожидал так быстро встретиться с вами снова, Юрий! – улыбнулся Морган. – Мне казалось, что вы и миссис Воронцова планировали эту зиму провести в России.
– У нас есть поговорка: «Если хочешь насмешить Всевышнего, расскажи Ему о своих планах!»
Я улыбнулся и продолжил:
– Дела потребовали навестить Америку.
Фред, продолжая благожелательно смотреть на меня, улыбался и молчал.
Надо признать, за пять лет, истекшие со времени нашей первой встречи, он сильно поднаторел в искусстве демонстрировать уверенность в себе, доброжелательность и радушие. Сейчас это выглядело совершенно натурально!
Но сказано: «Суди по делам!» А дела просто кричали, что Фредди остался всё тем же. Он должен был меня бояться сейчас. Не мог не бояться! Но выглядел абсолютно спокойным. Что же, посмотрим, надолго ли хватит его невозмутимости.
– Моя жена в восторге от общения с вами, Фред. Называет вас своим Учителем. Я привёз целое письмо благодарностей, так что пересказывать не буду, сами прочитаете!
* * *Эх, видели бы вы, как бушевала Натали, после того, как Артузов объяснил, почему он уверен, что похитителями могут быть только двое американцев, сопровождавших Моргана. И почему заказчиком похищения, несомненно, является непосредственно её обожаемый Фредди!
Потом она успокоилась, подумала пару секунд и выдала: «А знаешь, милый, я только сейчас осознала, что в его лекциях по менеджменту вообще нет понятия «честь» или чего-то похожего. Только «деловая репутация». Я раньше не замечала отличия, а ведь оно есть, и очень важное! Он учит, что недопустимо не совершать гадости, а попадаться!»
Потом решительно подвела черту: «Получается, он делом доказал не только то, что он – бесчестный человек, но и то, что он – профессионал высшей пробы!»
Так что восторги, высказанные ею в письме, были неподдельными. Восторги профессионализмом. И моей жене теперь очень хотелось переиграть своего бывшего кумира, доказать, что можно быть хорошим управленцем, не поступаясь честью.
– Благодарю вас! Передайте очаровательной миссис Воронцовой, что она – лучшая моя ученица! – и Фред, улыбнувшись, начал вставать из-за стола, одновременно протягивая мне руку для прощания.
– Погодите, Фред! Письмо я мог передать и по почте.
Он снова сел, и вот теперь на мгновение-другое неуверенность проскользнула в его позе. Ну что же, я ещё только начал.
– Я очень люблю свою жену. И благодарен за ту радость, которую вы доставили ей. Благодарен настолько глубоко, что бесполезно и пытаться выразить это словами. Нет, я хочу подарить настоящую драгоценность! Так что примите! – и протянул ему маленькую шкатулку. Морган открыл её, и его рука заметно дрогнула.
– Эти штучки я назвал ионисторами. Они произведут настоящую революцию в электрическом транспорте, когда я выброшу их на рынок[13]. Да и в электрической аппаратуре.
Морган с недоверием потрогал привезенные мною кубики, достал один из них из шкатулки, повертел в руках. Если бы я раньше и сомневался в выводах Артузова, то теперь сомнениям места не оставалось. Было заметно, что он сравнивает мои подарки с чем-то уже знакомым.
– А вы не боитесь… – начал он.
– Что вы разберётесь в их устройстве, запатентуете и начнёте выпускать под своим именем? Ну что вы, Фред, как мне такое могло прийти в голову? – ответил я, не сильно-то и стараясь скрыть сарказм.
– Я извинился за ту историю. И вы приняли извинения и компенсацию! – попытался попереть на меня Фред. – Теперь вы не имеете права попрекать меня старой историей!
– Старой? – с иронией переспросил я. – Нет, старой историей я и не думал вас попрекать.
«Туше!» – как говорят в фехтовании. Фред невольно отвёл взгляд. А вот сейчас самое время начать дожимать.
– Я говорил совсем про другое, Фред. Про то, что мне нечего опасаться! Во-первых, менее чем через неделю после вашего отбытия мы подали заявку на патент в двух десятках крупнейших стран. Институт поверенных и телеграф позволили нам сделать это даже раньше, чем вы вернулись в Соединённые Штаты, представляете? Во-вторых, и это более важно, технология производства ионистора базируется на использовании шунгита – уникального природного материала, который пока что обнаружен только на моем руднике возле города Повенец, который вы должны помнить, мы с вами его проезжали.
Морган заметно погрустнел. Похоже, нанятые нами сыщики правильно всё поняли. И Стаффорд Бьюкенен, ведущий инженер «Электрического клуба», не только разобрался в перспективах ионизаторов, но и доложил о них Моргану. А тот успел губки раскатать. Патент, если он выдан иностранцу, можно и обойти. Или через суд признать «вредной монополией» и потребовать «делиться».
А вот с монополией на исходный материал хуже! Тут придётся задействовать российские элиты, а там и у меня самого – крутая крыша. Что же, клиент готов, подсекаем!
– Но главное, Фред, состоит в том, что у меня к вам выгодное предложение о сотрудничестве. Через год-полтора я рассчитываю поднять ёмкость моих ионисторов ещё впятеро, а максимальную мощность – вдесятеро. И все это время мы с вами, Фред, будем готовиться. Пока что мы покажем образцы с высоким внутренним сопротивлением и не очень высокой ёмкостью. К ним принюхаются, оценят и не станут волноваться из-за моих патентов. А через некоторое время, доведя образцы до совершенства, мы продемонстрируем миру уже их! Тогда шок, который произведут на фондовые рынки перспективы применения этих устройств, позволит нам с вами поднять куда больше.
– Нам с вами? – изумлённо повторил Фред. При этом его показная невозмутимость не просто дала трещину, она сползла с него целиком! Глаза, как пятаки, рот полуоткрыт, голос срывается. – Вы предлагаете мне партнёрство?!
– Да, Фред, мы с Натали предлагаем вам партнёрство. У меня есть сами ионисторы, эксклюзивное сырьё для их производства, технологии и понимание их достоинств и недостатков. Всё то, что необходимо, чтобы не только получить монополию, но и развернуть роскошную рекламную компанию. У Натали есть понимание того, как, где и на чём стоит зарабатывать, а также умение организовать дело. Без неё я бы пропал. Ну а у вас – развёрнутая по всему миру мощнейшая структура по производству, сбыту, прокату и ремонту электрического беспроводного транспорта. Фред, да мы просто созданы для партнёрства!
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…Идея предложить Моргану партнёрство поразила нас самих. Сначала я по всем правилам устроил мозговой штурм. Первоначально все идеи были направлены на затыкание дыр: срочно подать заявки на патенты через поверенных. Телеграф вполне позволял это делать. Существовала даже методика передачи чертежей, как небольшого набора букв и цифр. Потом, разумеется, выяснить, что за молодчики были с Фредди. То, что это не простые стрелки, нам уже было ясно. Наладить слежку за ним. А вот дальше мы упёрлись. Характер Фредди однозначно показывал, что он попытается обойти патенты. Информация неизбежно разойдётся, и мы получим на порядок меньше непрямых выигрышей от вброса на рынок революционного продукта.
А ведь тут светила не только биржевая игра. Просматривались и другие интересные способы заработка. Но телодвижения, которые неизбежно предпринял бы Морган, могли существенно уменьшить нам выхлоп.
Артузов сгоряча даже предложил убрать его. Но это был не вариант. Организовать такое сложное дело из России мы не могли, тут нужно лично ехать, искать концы, а время было бы упущено. Нет, можно, конечно, попросить Фань Вэя. Думаю, их организация могла бы помочь. И, возможно, даже не отказалась бы. Но, во-первых, такое решение могло заставить мою жену думать обо мне намного хуже. Это ведь не только аморально и незаконно, но ещё и, как говаривал Остап Бендер, «низкий класс, нечистая работа!» Во-вторых, такие просьбы оплачиваются не деньгами. А я не хотел быть должным ни Старшим братьям, ни триаде. Ну и в-четвертых, все равно не было гарантий. С ним плыли два опытных стрелка, которые, к тому же, были в курсе ситуации.
С отчаяния я применил другие методы решения проблем. Метод фокальных объектов, эмпатия, ещё один мозговой штурм. Потом попробовал молиться. Когда и тут не дождался ответа, я попробовал прибегнуть к тому, что запомнил из уважаемого отцом ТРИЗа. И вот там, когда я дошёл до принципа «обратить вред в пользу», меня наконец-то осенило. Хотя… Может, это был такой ответ на молитву?
Я ведь первоначально планировал передать свои наработки Элайе Мэйсону и Эдисону. Понимал, что греха таить, что с ионистором на руках они начнут давить на бизнес Моргана. Но в результате все они завязли бы в позиционных боях американских судов. Длиться такие суды могут не только годами, но и десятилетиями, так что выгоды мои были бы больше моральными. А вот объединившись с Фредди, мы не только решили бы проблему, но и в разы увеличивали потенциальный выигрыш. Вернее, сам-то выигрыш увеличивался на порядок. Но ведь придётся снова делиться с Фредди!
Увы, мне не просто пришлось с этим мириться, я собирался ему ещё и помочь…
Однако это оправдалось почти сразу же! Морган показал-таки класс! Помимо биржевой игры Морган предложил скупать землю под многоэтажную застройку по-дешёвке, а потом, объявив о строительстве «электрической маршрутки», продавать эти участки в разы дороже. Или продать половину его, на вырученные деньги поучаствовать в застройке, а по итогу заработать раз в двадцать больше, чем вложено…»
Часть 2
Глава 5
Нью-Йорк, 25 сентября 1900 года, вторник
– Как видите, Фред, мы сейчас связаны. Вы уже тоже заинтересованы в сохранении тайны, а мы – в том, чтобы у вас было как можно больше собственных денег к началу нашей совместной операции. Поэтому примите ещё один подарок! – с этими словами я бросил ему конверт. – Тут ещё один мой секрет. Ваши канадские активы нуждаются в том, чтобы как-то химически перерабатывать лес. Тут – способ получения резины и бутанола.
Само собой, технология, которую я передавал ему, была упрощённой, не требующей делиться теорией радикальной полимеризации. Поэтому исходный каучук по ней получался не очень. Но был в этом один нюанс. Для превращения каучука в резину его подвергают вулканизации, при этом атомы серы как бы сшивают разные молекулы каучука. И если сшивать во многих местах, то не так уж важен исходный размер молекул, то есть, подойдёт и тот каучук, который можно получить, не зная теории и, как следствие, не контролируя некоторых очень тонких нюансов.
Правда, при такой частой сшивке Морган мог получать только эбонит и очень жёсткую резину. Ну да, весь американский рынок я ему отдавать не собирался, самое сладкое оставлял себе. Но – дареному коню в зубы не смотрят, верно?
– И сколько вы хотите за ваш подарок?
– По нашим оценкам, внедрение этой технологии повысит стоимость ваших канадских акций на шестьдесят-восемьдесят миллионов долларов! – как бы, не услышав вопроса, продолжил я. – Разумеется, официально это не будет подарком. Мы продадим право на производство вашей канадской фирме.
Я перегнулся к Фреду через стол и закончил свою мысль:
– Размер платы за передачу прав на производство резины и эбонита определят оценщики. Вы и сами понимаете, что она будет несравнима с размером вашей выгоды. Поэтому подумайте, что ещё вы можете добавить, чтобы и мы получили нечто равноценное, а не как всегда.
– Но я же в тот раз переслал вам ниобий! И вы выгодно пристроили его в производстве радиоламп! – привычно начал отбояриваться Фредди.
– Фред, только не говорите мне, что вы тогда знали, насколько он мне пригодится! – ответил я с широкой улыбкой.
И предложил:
– У нас начинается большой совместный проект. Давайте попробуем договариваться на реально взаимовыгодных условиях.
Фред помолчал. Потом прошёлся по кабинету, что-то даже насвистывая. И наконец, ответил мне:
– Хорошо, я подумаю, что может быть равноценным ответом. А пока… Держите от меня небольшой подарок. У вас не было предателя, если вы волновались об этом. Просто у меня есть глаза и уши. Легко было заметить, что в то серое трёхэтажное здание нас не хотят пускать. Я и напросился, правильно задав вопросы вашей жене. А уж там, в корпусе, Джиму всё подсказала система вашей охраны. Чем важнее помещение, тем сильнее его охраняли. Так он выделил самое важное помещение. Ну а дальше – дело техники. Незаметно подсыпал препарат в кружку охранника, и доступ к нужной двери открыт. А уж Стив, второй мой сопровождающий, умеет уговаривать замки дверей и сейфов…
Я молчал.
– Вот и весь секрет. Внимательному человеку ваша система охраны сама говорит, куда идти.
«Ну, погоди, Семецкий! Вернись только, гад! Я тебе покажу, как охрану организовывать!» – подумал я.
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…Разумеется, в ходе той поездки я не упустил случая и повстречался со многими другими американскими партнёрами.
С Эдисоном мы заключили несколько интересных контрактов. Я передавал нашей совместной американской фирме дополнительные патенты – устройство замедленного включения, продлевающее срок службы, наполнение колб разреженным инертным газом – с той же целью, галогеновые лампы, позволяющие ещё сильнее повысить яркость…
Был и крупный заказ на изготовление в США партии осциллографов с кинескопом Брауна[14], и другой – на поставки в Россию трансформаторных пластин. Я брал на себя встречные обязательства по поставке электротехнической меди. Пресса по этому поводу разразилась восторженными заголовками «Американский и русский Эдисоны заключили союз!»
Не менее продуктивным было и общение с Якобом Шиффом и Элайей Мэйсоном. Они заинтересовались идеей открыть в САСШ производство фреоновых холодильников и новой модели стиральных машин.
Кроме того, договорились с Рокфеллером и о производстве моторного топлива. Не моего «стооктанового», но и «семьдесят второй», получающийся после разработанной Шуховым ещё до меня установки термического крекинга, вполне неплохо подходил, например, для моторов самоходных барж или мотодрезин. Да и для автомобилей со временем пригодится. В СССР времён моего детства грузовики на нем вполне себе неплохо ездили. А технология не такая уж и сложная, Шухов патент оформил по всем правилам, так что почему бы и не заработать немного?
Тем более, что тут я не только сам заработаю, но и Шухову денежка капнет, да и Моргана подстегну, чтобы не почивал на лаврах. Конкуренция – основа продвижения прогресса! Мне же самому потом проще будет, если вместо одного варианта партнёрства я смогу выбирать между тремя или десятью, верно?
А со временем и «восемьдесят пятый» бензин начнём в Америке производить, если со «Стандарт Ойл» договоримся. Рокфеллер очень хотел и его производить сам, купив патент, но такую вкусняшку я просто за патентные отчисления отдавать не соглашался. Нет уж, если и производить, то только самому! Не выпуская секрета из рук! А вот сбывать потом можно и от совместного предприятия. Причём я даже соглашусь на роль партнера с небольшой долей.
Под конец моего пребывания в Штатах мистер Шифф захотел пообщаться со мной с глазу на глаз. Долго хвалил меня за прогрессивность, ругал «клику Романовых, превративших Россию в тюрьму народов». Ещё раз похвалил меня за то, что я не боюсь принимать на работу революционеров и женщин, а также активно сотрудничаю в бизнесе с его соплеменниками.
А потом небрежно так показал отчёт его аналитиков о том, что само расположение моих цехов и коммуникаций говорит о том, что я готовлюсь внедрить технологию фиксации азота. И поинтересовался, что именно я собираюсь получать – аммиак, гидразин или гидроксиламин?[15]
Пришлось не только ответить, но и пообещать, что и в этом направлении мы с ним будем сотрудничать. Потом, когда технологию отлажу в достаточной степени для тиражирования.
А про себя я думал: «Охраннички чёртовы! Всё утекает! Ну, ничего, вернусь домой, всё Артузову выскажу! Да и Семецкий, как только вернется, огребёт у меня по первое число!..»
Трансвааль, 23 октября 1900 года, вторник
Конец октября в Трансваале чем-то похож на московский июнь. Ещё не слишком жарко, зато легко можно угодить под дождик. Вот и сейчас небо на горизонте хмурилось тучами, поэтому колонна британских солдат ускорилась, пытаясь добраться до лагеря как можно быстрее. Семецкий их прекрасно понимал! Всё же, переживать дождь в палатке с кружкой чая, сдобренного ромом, куда приятнее, чем на марше.
Внимательно осмотрев марширующую мимо полуроту в бинокль, он подал остальным членам отряда беззвучную команду: «пропускаем!»
Нет, славно было бы, конечно, как и неделю тому назад, ударить по британцам из «максима», а потом добавить из гранатомётов «два раза по три выстрела». Между колонной и их засадой как раз тянулось пересохшее русло речушки с невысокими, но обрывистыми берегами. Да тут, к востоку от Претории, других почти и нет. Зато крутизна берегов делает это русло почти непреодолимым для дюжины кавалеристов, сопровождающих колонну, так что одним рывком их группу достать не получится. А потом из карабинов Нудельмана начать прицельно, «двоечками» – один выстрел в центр корпуса всадника, второй – в корпус лошади, начать прореживать и кавалерию. Недолго, секунд пятнадцать на всю атаку. Но карабины самозарядные, магазин – на полтора десятка патронов, да в три ствола, с двухсот шагов… Нет, у колонны почти не оставалось шансов. И после нападения сильно пополнились бы госпитали и кладбища.
Неделю назад так и вышло. А потом – быстро в буш! Скрыться за колючими кустами, разобрать пулемёт, спрятать его по вьюкам и, ведя лошадей в поводу, скоренько-скоренько подняться на холм, скрыться за его гребнем. А там, как говорится, дай Бог ноги!
Местность тут сильно пересечённая, холмистая. То тут, то там торчат скалы, часть холмов имеет крутые обрывы, да и жёсткие. Колючие кусты растут то тут, то там небольшими группами, поэтому здесь легко прятаться и трудно искать.
Если даже и застигнут на открытом участке, достаточно положить лошадь и лечь самому. Трава к октябрю уже высокая, кое-где и до пояса достаёт. Разумеется, для этого требуются обученные лошадки, но других в группе Семецкого не было. Так что поймать их группу ой как непросто, хотя погоню пустят обязательно.
Но сегодня нет, пусть британцы торопливо шагают мимо, цель группы должна выйти на рубеж атаки чуть позже. И цель заманчивая. Разведка донесла, что британцы придумали пускать за колоннами повозку с трофейным «пом-помом». Ирония судьбы! Сами англичане от закупки этой пушки отказались, и в первый период войны её успешно применяли именно буры. Даже расстреляли бронепоезд прошлой осенью.
Теперь же эта скорострельная автоматическая пушка калибром 37-мм, работала на англичан. А ведь она как будто создана была специально для борьбы с другим творением Хайрема Максима – пулемётами. Пусть и не слишком точна, но скорострельна, да и стреляет почти на три мили. Вот её и возили на повозках следом за колоннами пехоты. С виду – одинокая повозка. А по сути – охотники на засады. Когда «пом-пом» начнёт с дистанции около мили садить по пулемёту свои «триста выстрелов в минуту», пулемёту и засаде не светит…