Цветок с пятью лепестками
- -
- 100%
- +
Что же, прекрасной парочке придется подождать. Пускай, это даже были близкие ей люди. И даже именно по этому. Кроме того, ей самой этого хотелось. Она сбросила одежду и погрузилась в бассейн. Какими познаниями должен был обладать Бахман, чтобы подвести проточную воду в дом, и никакая магия при этом не требовалась? Впрочем, он наверняка воспользовался магией, чтобы получить эти знания.
Ее возлюбленный слишком много времени тратил на свои путешествия, поиски необычайного, полезного и бесполезного. И исчезал в поисках этого нового внезапно и без предупреждения.
Волнующий аромат, исходящий от воды, наполненной разноцветными лепестками цветов, успокаивал и позволял расслабиться после скачки. Закрыв глаза, Эстер пыталась ощутить своего мужчину. Для нее это было возможно. Для нее и еще одной женщины в этом городе, в этом краю, а, может быть, и на всей земле.
На севере. Он был на севере. Однажды он взял ее с собой, и она была потрясена необычайной красотой природы. Леса, леса без конца, горы, заросшие лесами, обрывистые берега бесконечных рек, разрезающих лесные равнины. Бесконечность нерастраченного. Она, как и он, чувствовала могущество, дремлющее среди этой огромной страны, пока еще не наполненной людским присутствием, не испорченной подпалинами дорог и вырубок. Не разделенной квадратами засеянных полей. И полную необузданной, непознанной силы. Манящую опасностью и необыкновенными возможностями.
Они стояли с ним на вершине горы, а под ногами волновалось море. Необыкновенное море, стремящееся за горизонт различными оттенками зеленого и голубого, заливающее миллионами деревьев заснеженные вершины и черные, пробивающиеся под облака черные скалы.
– Здесь мы найдем могущество, неподвластное Хранительнице. Власть без конца!
Бахман обвел рукой все это незабываемое великолепие. Он был чудесен в этой своей уверенности, в силе, которую не могли даже просто оценить другие маги. Эта сила зажигала чувства и заставляла бешено биться сердце. Любовь, страсть, огонь – все человеческие слова не способны были описать то, что происходило между ними.
Даже сейчас, спустя столько времени, она чувствовала дрожь нахлынувших сладостных воспоминаний.
Огонь… Огонь всегда был вне ее власти. Но тогда, когда они там пришли в себя, когда схлынули эти чувства спустя много времени, внизу везде вокруг бушевал пожар. Настоящий лесной пожар, пожирающий чащу, не знавшую огня столь страшной силы. Эмоции, которые она чувствовала, находясь среди бушующей стихии разрушения, были почти столь же необыкновенны и сильны, как и те, которые она испытывала совсем недавно. Но эти эмоции были не эмоциями радости, счастья и наслаждения, а ужаса, гибели и смерти. Плачь гибнущей в огне жизни был невыносим, и буря, которую она послала на спасение тайги, была совершенно невероятной.
Стена дождя захлестнула пламя, и огонь стих. Буря неслась дальше. Выпущенная на волю, она жила собственной жизнью, подчиняясь только законам природы. А тайга внизу приходила в себя, оплакивая потери. Эстер еще некоторое время просто смотрела вниз, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.
– Не бойся, скоро мы сможем обуздать любые силы, как в себе, так и других. А сейчас я помогу тебе спуститься вниз. Поспешим же. Жизнь тем, кому еще можно помочь, свобода для того, что мертво.
Она подала руку мужчине и решила, что на него можно положиться во всем. Но… кое-что следовало обдумать.
***
Отель “Собесски”, расположенный в самом центре Варшавы, приветствовал их блеском отражающегося в огромных стеклянных окнах заходящего солнца. Милан не будил их почти до самого конца, оправдываясь незнанием города и пробками.
Теперь Фредерике придется подождать, все-таки идти на встречу прямо с дороги, в таком виде было невозможно. К счастью, чех догадался прямо в пути заказать два номера, и теперь, приняв душ, она пыталась привести в порядок как свой внешний вид, так и мысли, которые из-за последних событий пришли в полное расстройство.
Она надеялась, ах, как она надеялась, что все приключения остались в прошлом, и дальше все покатится спокойно и размеренно. И действительно, так и было. Изучение языка, вечеринки в клубах и посещение других чудесных мест с Уршулой, солнечный теплый город. И Милан, с которым теперь ее связывало многое, а не одна непонятная ниточка. Бывший полицейский вошел в ее жизнь со своими необыкновенными способностями, и теперь она не отпустит его уже никогда. Ее даже не очень интересовало, связывают ли их какие-то колдовские чары, она просто чувствовала его любовь. Ловила себя на мысли, что постоянно думает о нем и понимает, как он думает о ней. Это чувство, знать, что ты нужна, что вот сейчас, сейчас накатит теплая волна, от кончиков пальцев охватит дрожь осознания чужой нежности, жить без этих чувств было невероятно тяжело, и чех тоже говорил, что не может расставаться с ней надолго.
Он уволился со службы и теперь работал на Сообщество. Кем? Он не очень охотно говорил на эту тему, да и, судя по всему, работа там еще практически не началась. Главное, Милан большую часть времени проводил с ней.
И вот теперь все закрутилось по новой. Почему-то она была уверена, что эти события не станут мимолетным эпизодом. И перстни. Эти перстни на руках женщин ее очень сильно напугали.
Кира вдруг осознала, что ничего не знает не только о сообществе, в которое ее приняли с такой необыкновенной радостью и быстротой, но и о мире, который окружает ее с некоторого времени.
Мир, в котором существуют и до поры до времени никак себя не проявляют люди с необыкновенными способностями. А возможно, и проявляют, но этого никто не замечает. Никто, кроме тех, кого это непосредственно касается. Только сейчас почему-то ей стало ясно: все вокруг может быть устроено совсем по-другому. Очень может быть, те страшные события, в которые она была втянута совсем недавно, могут быть совсем не исключением, а вовсе даже рядовым событием.
Нельзя сказать, что Кира совсем не думала об этом. Но хватало других событий в жизни. И про нее как будто все забыли. Ни звонков, ни визитов. К Уршуле месяц назад приезжала наставница, серьезная женщина среднего возраста, и они на три дня куда-то исчезли.
На вопросы Киры женщина не отвечала. Странное чувство испытала девушка, когда, отчаявшись добиться контакта с Ритой, попробовала обратиться к своей черной стихии. В глубине души у женщины словно таился страх. И боялась она ее, Киры. Этот страх там, в самой глубине души, совсем незаметный. Возможно, сама ведьма не подозревала о его существовании и никогда бы не призналась в том, что хоть раз испытывала его. Он просто был.
Кира разглядывала себя, стоя в коридоре перед зеркалом. “Чем же я могла напугать эту ведьму, которая наверняка старше меня раза в два и все знает о такой страшной силе, как огонь?” Кроме всего прочего, они же даже не встречались. И все равно этот страх, как нечто глубинное, непонятное, таился в самых дальних уголках души этой женщины. “Что она знала обо мне такое ужасного? А может, все-таки не обо мне?”
В зеркале она не нашла ответа. Там отражались только испуганные серые глаза и бледное личико. “Пожалуй, немножко здорового румянца мне не помешает. На встречу с Фредой надо идти, конечно же, в своем цвете, пускай она ничего о нем не знает”. Кира достала из гардероба черный бархатный жакет с воротником-стоечкой и золотистой окантовкой. Он немного напоминал военную форму, но к этой женщине лучше идти во всеоружии. “A laguerre comme à laguerre” . Фредерике она никогда не поверит и не простит. Да, вполне возможно, она отправляется не на милую беседу, а на войну. А жакет, купленный совсем недавно, идеально подходил к этой встрече.
Вода в ванной перестала литься, и через минуту оттуда показался раскрасневшийся Милан. Взглянув на Киру, он сделал большие глаза и пробормотал что-то себе под нос. Девушка закончила застегивать длинный ряд блестящих пуговиц и сердито потребовала повторить.
– Я хочу сказать, что тебе не хватает только маршальского жезла.
Он со вздохом начал натягивать брюки. Ясно было, что на встречу с Фредерикой можно будет идти только в костюме. Теплая волна, задевшая словно самым краешком, заставила мужчину оглянуться.
Кира стояла и, глядя на него, улыбалась, в глазах играли бесенята.
– Вообще-то, мне жезл не нужен. У меня есть ты.
В их разговор совершенно бесцеремонно ворвался звонок телефона. Кира подняла трубку.
– Да. Привет. Я знаю, где это. Будем через десять минут. Нууу… Милан слегка нервничает, не может выбрать галстук. Да, передам.
– Она тебя помнит с прошлого раза и ждет новой встречи с нетерпением. Вот стерва!
Он надел бежевый пиджак.
– Ну, как я?
– Хоть сейчас под венец. И невеста ожидает.
Кира подошла и поцеловала его в губы. Мужчина попытался задержать ее, но она выскользнула из его рук. В дверь осторожно постучали, и девушка поспешила открыть.
Вошла Уршула. Видимо, она тоже хорошо знала Фредерику. Девушка была в темно-бордовом трикотажном платье, плотно облегавшем ее фигуру. Она распустила свои золотистые волосы и выглядела просто ослепительно.
– Фреда нас ждет внизу, в лобби-баре. Просила поспешить, хочет сегодня вернуться в Питер. А я думала, она работает в Москве. Наш головной офис – там.
Уля внимательно оглядела их внешний вид и, усмехнувшись, прокомментировала:
– Ami! Je pensequenotre bureau se trouveailleurs, mais je ne sais pas où . А вы прямо как на парад.
Да, Уршула, конечно, была права. А вот узнать, где находится офис, или что там у них вместо него, можно было прямо сейчас. Кира кинула последний взгляд в зеркало и вышла. Милан захлопнул номера.
– Ты, подруга, уже по-французски так научилась болтать, я еле успеваю. Давай уж сейчас пока по-польски, а то бедный Милан пока еще не очень, как это, “comprend” .
Ну что же, кажется, они были готовы к встрече, какие неожиданности она бы им ни готовила.
Глава 6. Эстер
15 января 1919 года. Бостон. США
– Может, чайку, приятель?
– Не откажусь, дружище! Но только, Артур, обойду территорию!
Артур Джелл, который уже налил в чайник воды, согласно кивнул. Вообще-то, они должны были проделывать это вместе, но в последнее время ходили по очереди. Ну что могло произойти здесь, среди этих огромных резервуаров? Пускай Джейкоб пройдется по территории продышаться, а он пока заварит напиток.
Джейкоба Свита последнее время преследовали неудачи. Вернее, он считал, что в его жизни была одна неудача. И звали ее Честити.
Мой бог! Кто придумал для этой ненормальной такое имя! Перед собой Джейкоб еще мог признаться, что и он не без греха, ну, повеселился пару раз с девушкой. Но это совсем не повод, чтобы жениться! А теперь эта ирландка преследует его, где только можно. Даже сюда грозилась прийти.
Сторож обошел по кругу огромный резервуар. Все последние дни в порту кипела работа. Все емкости под крышку заполнялись патокой, привезенной из Пуэрто-Рико. “Интересно, сколько бутылок виски можно изготовить из содержимого одной цистерны?”
От этих почти высоконаучных размышлений Джейкоба Свита отвлек весьма приятный женский голосок. “Все-таки пришла!”
Честити не очень походила на коренную ирландку – хрупкая брюнетка с темными, почти черными глазами, но по-настоящему огненным характерам.
Вот и сейчас онаявно пришла не просто так. Устремив на мужчину решительный взгляд, и сжимая в кулачках, словно готовая порвать, скомканный платок, Честити перегородила ему путь.
– Джейкоб Миллер, ты подумал?
Мужчина демонстративно сплюнул себе под ноги. Чтобы какая-то портовая девчонка пыталась прижать его к стенке?
– Ах ты,мерзавец! Ты что, не понял? У нас будет ребенок!
Ну, называть себя мерзавцем он не позволял и в те времена, когда плавал матросом в Европу, и сейчас тоже не позволит. Миллер размахнулся, но в последнюю секунду что-то задержало огромный кулак в нескольких сантиметрах от лица девушки.
Глаза. Этот совершенно необыкновенный, странный взгляд. Он нехотя опустил руку.
– Запомни этот миг, Джейкоб Свит! На весь недолгий остаток своей мерзкой жизни!
Честити повернулась и решительно направилась вдоль металлической стены. Через несколько минут она скрылась из виду, а мужчина вытер внезапно выступивший обильный холодный пот. “Ведьма”. С этой мыслью он медленно побрел обратно к домику, где Артур Джелл как раз собрался снимать с огня чайник.
Честити остановилась около резервуара. “Какой все-таки мерзавец, наглец. И это мужчина? А какие сладкие речи вел, под стать своей фамилии!” Ей на секунду стало дурно, и девушка оперлась на металлическую поверхность резервуара.
“Сладкие?” Честити почувствовала, как за стенкой, в замкнутом пространстве бурлит забродившая патока, услышала скрежет заклепок, еле удерживающих обручи. Она отбросила мимолетное чувство жалости, нелепо было пытаться.
“Да, моя месть будет воистину сладкой”. Девушка провела по металлу рукой. Спустя несколько секунд в этом месте краска начала вспучиваться, и на ней стали появляться темно-бордовые пятна. Буквально на глазах они стали расти, а потом с громким шумом большой кусок краски с толстым слоем черно-красной ржавчины отвалился и упал на землю.
Честити усмехнулась и побежала прочь. У нее за спиной первая заклепка, подобно пуле, выскочила из своего гнезда.
Артур залил заварку кипятком и собрался вновь поставить чайник на плитку. “Где же этот проклятый Джейкоб?”
Внезапно со стороны стоящих резервуаров раздался выстрел, потом другой, потом пулеметная очередь.
Мужчина выскочил из конторки, и перед ним открылся поражающий воображение вид.
В проходе между резервуарами бежал Свит, а чуть позади, настигая его, с невероятной скоростью поднимался огромный вал темной жидкости. Еще секунда, и вал поглотил несчастного мужчину и, не снижая скорости, продолжил свое движение.
“Проклятье!” Только эта мысль успела мелькнуть в голове у охранника, он захлопнул дверь, а необыкновенная река уже неслась дальше, поглощая людей и сметая все на своем пути.
Поток ослабел только тогда, когда достиг железнодорожной станции и перевернул стоящий на рельсах поезд.
Ведьма могла быть довольна, “сладкая месть” состоялась.
***
– Как ты думаешь, откуда в нас все это?
Они медленно прохаживались вдоль озера. Парк был устроен таким необыкновенным образом, что ласковая тень всегда накрывала дорожки и беседки, а солнечный свет, отражаясь от безупречно голубой поверхности воды, создавал впечатление моря ярчайшего блеска, в котором можно было буквально купаться. Чуть дальше от берега солнечные лучи, иногда пробиваясь через густые кроны деревьев, устраивали в шелесте листьев и порывах ветерка необыкновенную игру, преследуя друг друга. Цветные пятна среди сумрака иногда настигали прохожих, и солнечный свет внезапно наполнял их лица теплом и сиянием.
Как раз в одном из таких мест они и остановились. Солнечные лучи замерли, словно специально собравшись на резной деревянной скамейке с изображениями листьев и гроздьев винограда. Видимо, ее привезли с Кавказа, хотя, может быть, оттуда просто приехал мастер. Кавказ, горы, уходящие в небеса снежными вершинами прямо из глади моря. Красивое место. Пожалуй, стоит еще раз поехать туда.
Эстер зажмурилась, подставив лицо теплу. Можно было просто помечтать. Помечтать о поездке вдвоем или с караваном. Не мчаться с ураганом, рискуя не справиться со стихией и рухнуть на землю, нет, просто наслаждаться путешествием и друг другом. Внезапно прозвучавший вопрос застал ее врасплох, и некоторое время девушка даже не понимала, о чем речь.
Бахман остановился в двух-трех шагах от нее и скрестил руки на груди. Лицо мужчины скрывала тень, но она все равно чувствовала, что вопрос задан неспроста, и мужчина напряженно ожидает ее ответа. А она даже не поняла, к чему он относится.
После секундной паузы маг продолжил.
– Вся эта власть над стихиями. Способность чувствовать желания природы, направлять их. Владеть чувствами и силами людей. Это необычно.
Теперь она поняла. Ее мужчина уже несколько раз пытался узнать ее мнение. Но что она могла сказать? Все это просто… было.
– Но согласись, необычно, что это свойственно только группе людей, живущих в одном месте и одними интересами.
Действительно, они отличались от большинства живущих вокруг. Но ведь они отличались даже друг от друга! Разве похожа была она, с котлом кипящих стихий внутри, на девочку, которая могла с помощью своей силы разве что зажечь свечу или задуть ее небольшим порывом ветерка? Нет, она отличалась и от них.
Тем более, что Бахман был не прав, такие люди жили и в других местах.
– Пойми, дорогая моя, если бы нам удалось раскрыть эту тайну, мы бы стали еще могущественнее. Сейчас Хранительница следит за исполнением правил, за использованием сил. Но представь себе, что не только она смогла бы ощущать способности каждого, не только она могла бы ограждать и усиливать!
– Не только Хранительница это может.
Эта фраза, вырвавшаяся почти машинально, испугала ее саму. Она и он, вместе они могли многое.
Мужчина сделал шаг вперед и обнял девушку. От него исходила такая сила, что она не могла не прижаться к нему в ответ. Секунда, и они слились в поцелуе. А он продолжал сжимать ее сильнее и сильнее, так что дыхание Эстер сбилось, и, казалось, она сейчас потеряет сознание. Запах мужчины словно окутал ее, вытесняя все другие и зажигая огонь желания.
– Нет, еще не сейчас.
Жаль, что ему так нравилось дразнить ее, доводя почти до помешательства, но такой уж он был, ее маг. Словно поспешив на помощь, ветерок принялся обдувать лицо девушки. Да, это явно его проделки, стихиями воздуха и воды он владел лучше кого-либо. Возможно, даже в окружении хранительницы не было такого сильного мага. Но у нее был Амулет.
Бахман уже отступил на несколько шагов назад, и солнечное сияние охватило его, словно подчеркивая необыкновенную силу.
– Не сейчас. Но совсем скоро, Эстер, я принесу нам могущество, которое не снилось Хранительнице и всем живущим на Земле!
Она испуганно оглянулась. К счастью, не брать с собой служанок во время прогулок с возлюбленным уже давно вошло у нее в привычку. Правда, причина заключалась совсем в другом, но такие высказывания… Лучше бы их никто не слышал.
Ведь все и так ясно.
Во-первых, никто не стремится к власти. Мы только помогаем другим, не имеющим таких способностей.
Во-вторых, желательно не проявлять свои способности при обычных людях, а тем более против них. Все-таки, как мы ни сильны, но нас всего несколько десятков, может быть, пара сотен. И Хранительница делает все, чтобы нас не становилось больше.
Пускай за власть сражаются все эти цари и правители, там, далеко. Ей уже приходилось помогать пострадавшим в этих войнах. Случалось, в этих сражениях принимали участие и маги. Они вели битвы, незаметные для других, но не менее катастрофические.
И потом, что бы ни придумал ее мужчина, все это и так достанется той женщине. Только она обладала властью над всеми стихиями. Она одна. И другой нет, и не может существовать. Мысль об ином пугала. Во всяком случае, в этом ее убеждали с детства. Особенно ее.
Видимо, неуверенность и страх отразились у нее на лице, потому что Бахман поспешил вновь обнять ее и, нежно прижимая к груди, ласково прошептать на ушко.
– Моя любовь не должна сомневаться. Я не позволю ее обижать никому.
Ветер поднял рябь на поверхности озера, и солнечное отражение в синеве вод померкло, сменившись тенью, накрывшей собой весь парк и влюбленных, которым в этом мире не было дела ни до кого другого.
Глава 7. Маттео
Рим. Италия. Сентябрь 2017 года
Маттео уже достаточно долго рассматривал фотографии, полученные с камер слежения заправочной станции. Фотографии достаточно четкие, ясные и совершенно непонятные.
Конечно, если бы удалось своевременно получить доступ к самим записям, то разобраться было бы легче. Но, как выяснилось, по недосмотру полицейского эксперта, записи были стерты и восстановлению не подлежали. Остались невредимыми только несколько десятков принтскринов, которые успел распечатать удачливый репортер местной газеты, первым прибывший на место происшествия.
Но репортера интересовало совсем не то, что его, поэтому на фотографиях были, главным образом, пострадавшие в давке, разбитые машины и попавшие в кадр безумцы. Люди, которые потеряли память и начали приходить в себя только сейчас, постепенно вспоминая, как их зовут, но совершенно не понимая, как они оказались в том месте.
Эти люди тоже вызывали у него интерес, но не такой, как две девушки на одной из фотографий. Фотография была необыкновенной, и с ней была также связана необыкновенная история.
Девушки на фотографии стояли обнявшись, причем, одна из них была спиной к камере, и можно было различить только ее светлые волосы. Зато лицо второй было видно достаточно четко. На этом лице был написан испуг.
Конечно, ей было чего бояться, стоящий перед ней мужчина был объят пламенем. Багровый язык словно обернулся вокруг него, сжимая в огненной спирали. И в руке мужчины, поднятой на уровне лица, определенно было нечто, напоминающее пистолет.
Безусловно, это была необыкновенная фотография. Ведь, согласно протоколу полиции, изображенный на ней мужчина погиб совсем в другом месте, а именно – при аварии двух легковых автомобилей, пытавшихся покинуть стоянку. Автомобили столкнулись, загорелись, и Мачей Поспешальски, гражданин Германии польского происхождения, не смог выбраться и задохнулся внутри машины. Никакого оружия в машине, естественно, обнаружено не было.
Маттео сложил фотографии в папку с эмблемой огня на корешке и убрал ее в стол. Трудно сказать, относилось ли это событие, одно из ряда таких же странных событий, захлестнувших Европу в последние годы, напрямую к тому заданию, над которым сейчас работали они все, но оставить его без внимания он не мог.
Стоящий у стены шкаф был заполнен такими папками. Некоторое содержали листы бумаги, пожелтевшие от времени и достойные занимать место в музее. Другие, более новые, были полны черно-белых фотографий и газетных вырезок, отчетов агентов, отправленных за информацией к месту происшествия, писем приходских священников. Некоторые содержали заключения инженеров, технические схемы и чертежи.
Компьютеры облегчили и помогли систематизировать работу, но не отменили главного: только встреча и живое общение помогали определить истину.
Иезуит поднял трубку.
– Рикардо? Да, это я. Я отправил тебе несколько файлов. Необходимо определить всех людей на этих фотографиях. Да, конечно. Любыми способами. Конечно, это санкционировано.
Не подлежало сомнению, огонь на фотографии был необычным. Ведь у него не было никакого видимого источника. Но он уже однажды наблюдал подобное явление и знал, с чем это может быть связано. На фотографии было три женщины. Которая из них?
***
– Завтра, моя дорогая, ты вместе с отцом отправишься в Экбатаны.
Эстер оторвалась от необыкновенного растения, привезенного с дальнего востока последней экспедицией ее дяди. Дядя был единственным мужчиной в их семье, кто не унаследовал никаких способностей к владению стихиями. Но зато он был непревзойденным дипломатом и торговцем, а также очень любил всяческие экзотические растения. Из каждой поездки он обязательно привозил несколько новых образцов, которые мама высаживала в саду около дома.
Последнее время заботу о саде взяла на себя Эстер. Мама говорила, что забота и общение с растениями поможет ей лучше понимать и использовать свои возможности. Конечно, она была права, возвращение к жизни, наполнение новыми силами привезенных саженцев и ростков доставляло девушке огромную радость. Чувства, которые передавались ей от оживающих на глазах экзотических кустарников и цветов, сравнить было невозможно ни с чем иным.
Мама в роли наставницы была лучшей и самой любимой. Другие женщины, которые время от времени занимались с нею, часто мало в чем помогали. У нее временами даже складывалось впечатление,что ей и не желают помогать, но ведь это было невозможно.
В Экбатаны. С этим городом у них было связано очень многое. Мама родилась в Экбатанах. Но она никогда не рассказывала о своей семье. Это было очень странно и загадочно. Жители их города не очень часто ездили в столицу Мидии, а девушки и женщины еще реже.
– Кроме отца поедут еще несколько магов и Сагар.
Эстер хорошо помнила эту немолодую женщину из сообщества Хранительницы, ведь она участвовала в определении способностей девушки. Несколько раз главная дарительница приходила к ней и проверяла ее успехи в развитии стихий. Всегда в зеленом или белом, всегда задумчивая, как будто мыслями решала какие-то другие проблемы. И знающая о своих стихиях все. Так, во всяком случае, казалось девушке.
Ей требовалось значительно меньше силы и времени, чтобы получить тот же отклик от растений. После общения с ними девушка словно слышала песню всего живого вокруг места приложения стихии.