- -
- 100%
- +
Глава 1
Ева Сафронова
– Ты вот так просто отправишь меня в Архангельск?! – спрашиваю своего мужа, но где-то внутри понимаю, отправит, еще как отправит.
Ладошки предательски потеют, в груди начинается кавардак… Еще немного и я вспыхну, как деревенский помидор на грядке.
«Господи, неужели Лилька права, про ранний климакс?! – мечется в голове шальная догадка, которую я тут же отметаю, обещая себе разгрести все это дерьмо и дойти до врача – Рано, Ева. Даже для раннего климакса, тридцать девять – это рано!»
– Ева, я прошу тебя об одном, угомонись! – Игнорируя мое состояние, рычит муж и, взъерошив пятерней свою белокурую шевелюру, нервно прохаживается по комнате взад-вперед – пятнадцать лет, мы вместе, пятнадцать! Достаточно для того, чтобы понять, что наш брак – это больше чем любовь, глубже!
– Именно поэтому ты предлагаешь мне пожить отдельно? От большой любви, значит, в бессрочную командировку отправляешь?
– А-а-а! – муж снова терзает свои волосы, а я… думаю о том, что готова выдрать их все, и не только на голове, потому что… Да, потому что сегодня утром мне уже донесли все про него и Светочку из валютного контроля нашей доблестной таможни.
– Ты моя правая рука, Ев! Ты моя жена, в конце концов! – объясняет муж, как дурочке – а там два филиала в один слили и нужен руководитель.
Муж изображает в воздухе что-то похожее на слияние и падает в свое огромное кресло.
– Так назначь! – Вскакиваю со стула и, оперевшись ладонями на стол, нависаю над мужем – или хочешь сказать, что в двух филиалах брокерской конторы не нашлось никого на должность руководителя?! Или все кандидаты уволились в один день, испугавшись конкуренции и повышения зарплаты?! А?!
Не могу удержаться и последние слова практически кричу мужу в лицо. А ведь утром обещала подруге быть умничкой.
– Боже, почему с тобой так сложно, а?! – муж роняет руки на стол и пытается улыбнуться, словно у нас с ним все по-прежнему – Ев, ты можешь не нагнетать? Ты же не маленькая, сама все понимаешь. Мне нужен свой человек, проверенный, надежный, чтобы понять, кто готов под мое крыло встать, а кто будет шпильки вставлять при каждом удобном случае.
Замираю на секунду.
Надежный?
Взгляд глаза в глаза. Мои влажные ладошки ползут по блестящему полированному столу…
«По чертовому столу, который мы выбирали вместе, когда переехали в это долбанное новое здание!»
Картинки воспоминаний плывут перед глазами, вспыхивают и разбиваются, больно раня осколками…
Вот мы с мужем только открываем брокерскую контору при таможне. Работаем вдвоем, без помощников и выходных. Вся наша фирма умещается в небольшом вагончике, установленном на территории склада временного хранения. Внутри тоже все по-спартански: один компьютер, стол, стул и масляный обогреватель, который Вова заботливо притащил из дома, чтобы у меня не мерзли руки и я могла набирать декларации без перчаток. А еще, в перерывах между досмотрами грузов он мотался в ближайшую столовую и привозил мне оттуда теплую пюрешку с котлетами и пирожок.
От воспоминаний щекочет в носу. Вова, Вова, когда ты из заботливого, любящего мужчины превратился в лживого, расчетливого кобеля? Что я сделала не так? Стояла рядом, помогая подниматься с нуля? Растила твоего сына, отказавшись от возможности самой стать матерью? Что?!
– Ну, все, все, Ев, прекращай – мягким, низким голосом поет муж и раньше, еще вчера, я бы клюнула на это. У него бы получилось поймать меня, успокоить и укутать словами в теплый, пушистый кокон.
«Ложь, все ложь» – больно пульсирует в висках.
Я больше не чувствую себя прекрасной бабочкой в коконе. Я глупая старая муха, увязшая в паутине…
– Ты моя жена, Ев. Я всегда ценил твою поддержку, и сейчас, мне, как никогда нужна твоя помощь.
– Помощь? – ухмыляюсь и, мне кажется, даже шмыгаю носом.
Вспоминаю, что Лилька запретила раскисать и плакать, как она сказала, «перед престарелым кобелем», и бросаю беглый взгляд на Вову.
Не заметил.
– Наладишь все, дашь рекомендации и аккурат перед Новым годом, ко дню рождения вернешься. Что скажешь, жена?
– Я, жена? Вспомнил, что женат? Да? – отталкиваюсь от стола и, скрестив руки на груди, смотрю в глаза предателю – А когда со Светочкой своей по ресторанам и гостиницам разгуливал, свободным себя считал? И если я жена, то Светочка твоя кто? Шлюха?
– Ева! – морщится муж и, глубоко вздохнув, раздувает щеки.
Не ожидал. Нервничает, еще как нервничает, уж я-то за столько лет его вдоль и поперек изучила. Хреново, конечно, изучила, раз о его страстном романе мне рассказала лучшая подруга, но теперь уж что есть.
– А что? Скажи, Володь? Кто она, раз запрыгнула в постель к женатому мужику? Кто ты, раз при живой жене не стесняешься заводить вот такие интрижки на работе?
– Ну, прости, что не дождался твоих похорон! – муж оставляет в покое голову и театрально разводит руки в стороны.
– Не прощаю – отвечаю холодно – на развод сам подашь или и здесь будет требоваться моя помощь? И к слову, о похоронах, Вова. Сорок лет не отмечают, дорогой, я тебе об этом уже несколько раз говорила.
Глава 2
Ева Сафронова
Хлопок двери, а впереди? Впереди длинный служебный коридор, по которому, как назло, без остановки снуют коллеги.
«С обеда возвращаются» – делаю вывод, взглянув на часы.
Мимо пробегает стайка девчонок из брокерского отдела. Они о чем-то увлеченно болтают, хохочут, но, завидев меня, затихают, а когда проходят мимо, вежливо здороваются.
– Здравствуйте, девочки, – отвечаю с улыбкой, а самой хочется спрятаться ото всех этих жалостливых взглядов.
Успокаиваю себя, что не могут они знать об интрижке мужа. Все точно не могут… Ну, половина, максимум…
«И вторая половина узнает, дело времени, Ев» – звучит в голове голос подруги.
Вздергиваю подбородок и ускоряю шаг.
«Пусть узнают, пусть перемоют кости, но никто не увидит, как мне хреново. Назло всем не заплачу!»
Так и иду.
Внешне – гордо, быстро, с улыбкой, а внутри… Да кому оно нужно, то, что внутри!
Мой кабинет второй слева, до заветной двери метра четыре, и сейчас эти метры кажутся мне самой длинной дистанцией в мире.
Хлопок двери.
Поворот ключа отсекает меня от остального мира, и я наконец-то сбрасываю маску. В кабинете все на своих местах, все так же, как до нашего с Вовой разговора. Странно, жизнь рушится, а в кабинете по-прежнему пахнет утренним кофе и бумагами. Огромная папка с документами все так же ждет, когда ее разберут…
Может стоит попробовать так же?
Сажусь за стол и пытаюсь влиться в ту самую стабильность, что еще ощущается в воздухе. Открываю документы и вчитываюсь в каждое предложение…
Так себе получается. Читать читаю, а в голове… В голове белый шум.
Бросаю все и иду к окну. Раньше я любила этот вид из окна, он меня успокаивал. Огромная складская стоянка и стройный ряд фур, выстроившийся «елочкой». Просто рай для перфекциониста! Смотри и радуйся!
Только не сегодня.
Бесцельно хожу по кабинету, ни на чем не концентрируясь, и внезапно для себя торможу у зеркального шкафа возле двери. Минутное замешательство и раньше, я бы просто махнула рукой и поскакала тушить очередную избу или ловить лошадь.
Раньше, но не сегодня!
Как долго я делала вид, что не замечаю этого?
Полгода? Год?
Вот эта полоса на шее… Морщина? Не, смотрится, как залом от сна на неудобной подушке. А губы? Уголки опущены словно…
– Боже! – Вырывается у меня, и я пальцем пытаюсь вернуть то самое выражение полуулыбки.
Провожу рукой по лбу, легонько касаюсь кожи под глазами.
«Мешков нет? Нет же?! Это просто синяки от недосыпа! – паникует внутренний голос и тут же пытается подсластить пилюлю – зато фигура отличная, юбка как влитая сидит и грудь шикарная, вон как аппетитно в вырезе блузки просматривается».
– Лилька! – спохватываюсь и несусь к столу, чтобы набрать номер подруги.
– Да, Ев, – слышу строгий голос из динамика – срочное что-то? Я поставку принимаю.
– Ничего не знаю, Лиль, устроила пожар, тебе его и тушить! Бросай к чертям свою парикмахерскую и дуй ко мне!
– В офис? – невозмутимо уточняет она.
– Нет, только не на работу. Сюда нельзя – нервничаю, касаюсь пальцами губ и пытаюсь сообразить, где нам лучше пересечься.
«Домой не вариант, там Семка – бегут галопом мысли – Он как раз сейчас со школы придет».
– Давай в «Мокко», как утром? – предлагает подруга.
– Ну, какое «Мокко», Лиль?! – срываюсь я – Лучше уж в «Параллели». Все на одной улице, но в «Параллелях» я хоть глинтвейн закажу. Хотя, честно говоря, после сегодняшних новостей хочется чего-то покрепче.
– Поговорила, значит, с Вовой, – сочувствует подруга, и мне так себя жалко становится, хоть плачь. Еще и отражение в зеркале, словно издеваясь, подсвечивает новые морщинки.
– Поговорила – отвечаю скорее своему отражению, чем Лиле – за полчаса доберешься?
– Что с тобой делать, доберусь, конечно, – вздыхает подруга, и я слышу, как она начинает раздавать указания сотрудникам.
Сбрасываю звонок, и телефон тут же взрывается до боли знакомой мелодией.
«Володя» – светится на экране, а выше в кружке фотография улыбающихся мужа и сына.
Его сына.
Эмоции закручиваются с новой силой. Семен, хоть и большой мальчик, вряд ли обрадуется новости о разводе, и, конечно, он останется с отцом, родной человек, как никак. Надеюсь лишь, что шестнадцатилетний пацан не откажется от матери и не будет спрашивать у отца разрешения на встречи?
«Надейся, Ева. Надолго и счастливо ты уже целых пятнадцать лет надеялась» – противоречу сама себе, сбрасываю звонок и ставлю телефон на беззвучный.
Мне нечего сказать, а слушать Вову я просто не готова.
Не сейчас, возможно даже, что не сегодня.
Муж еще несколько раз пытается дозвониться, а потом присылает сообщение, которое я, конечно же, не читаю. Зачем? Спровоцировать очередной шквал звонков?
Вместо этого нахожу приложение такси и заказываю машину до «Параллелей».
В кафе послеобеденный штиль. Парочка парней в белых крахмальных рубашках стоят у бара и допивают кофе, у входа сидит интеллигентного вида бабулька и методично чайной ложечкой уничтожает какой-то невероятно модный десерт.
Лильку замечаю сразу. Темно-бордовое платье с глубоким декольте сложно не оценить. Подруга сидит за самым дальним столиком у окна и увлеченно читает меню. На ходу скидываю тонкое кашемировое пальто, и иду к ней, но по пути зачем-то бросаю взгляд на бабушкины руки.
«Без кольца – отмечаю сразу – значит, разведена. Вдовы ее типажа обычно носят обручалку на левой руке, а тут нет даже намека. Одинокая. Неужели и меня это ждет? А что, как раз. Лет через пятнадцать буду сидеть здесь и поглощать пирожные в одиночестве».
– Привет, Ев, – выдергивает меня из невеселых мыслей Лиля – не шутила на счет глинтвейна?
– Увы, Лиль, – складываю пальто и вешаю его на спинку соседнего стула – даже немного винца выпить готова.
– О! Значит, Вовка во всем сознался – поджимает идеальные губки подруга.
– Скажем так, не пытался отрицать – обреченно выдаю я и сажусь за стол.
Глава 3
Ева Сафронова
Лиля ничего не говорит. У нее в руках меню, но она в него даже не смотрит, мнет пальчиками уголок странички и о чем-то думает.
– Вы хоть поговорили? – уточняет она, словно это что-то меняет.
– Не-а – пожимаю плечами и забираю у подруги меню.
– Подожди, Ев, – Лиля выставляет ладошки вперед-то есть ты спросила, он сказал, что да и все?
– Я спросила, он попросил прощения – проговариваю устало.
– Ну вот же, попросил! – оживляется подруга.
– Попросил прощения, что не дождался моих похорон – произношу фразу целиком и с хлопком закрываю пухлую кожаную папку.
Лилька замирает. Видеть, как у подруги от шока округляются глаза и открывается рот, даже в моем состоянии очень весело.
– Подойдите, пожалуйста – зову официанта, притаившегося за стойкой.
– То есть как, не дождался, Ев?! Прямо так и сказал? Он… Вова что, совсем сбрендил на старости лет?!
– Думаю нет, Лиль, – отвечаю с непонятной даже самой себе улыбкой – просто к слову пришлось, и он не стал себя утруждать, подбирая выражение помягче. Когда вы пятнадцать лет вместе, можно забыть о манерах.
К нашему столику подходит молодой паренек и я, все еще веселясь от вида ошарашенной подруги, прошу принести мне глинтвейн и теплый мясной салат.
– Вам? – разворачивается услужливый официант к Лиле.
– Простите, потом – отмахивается она от парня и снова переключается на меня – умеешь же ты! У меня весь аппетит за секунду испарился. Рассказывай.
И я с удивительным спокойствием пересказываю ей наш разговор с мужем. Интересно, это уже смирение или мне еще надо бояться отката?
– И ты так спокойно обо всем говоришь? – удивляется Лиля.
– Ты знаешь, сама удивляюсь. В офисе, думала сдохну пока до кабинета дойду, а сейчас какой-то нирваной накрыло. Это плохо, да?
– Ну, как бы, психологи говорят, что лучше выплеснуть эмоции. И стадии эти, отрицание, агрессия, торг…
– Знаю, Лиль, – перебиваю подругу – нет у меня никакой агрессии, обидно и… не верится, знаешь? Вот сижу сейчас и, как во сне все. Будто не было ни разговора, ни Светочки этой. Сейчас перекушу, позвоню Вове, и мы, как в старые добрые времена, вместе поедем домой.
– Отрицание – вздыхает Лиля и прячет за ухо выбившуюся пепельную прядку.
Беру в руки бокал, чуть взмахиваю, салютуя подруге, и делаю первый глоток.
Согревает, а запах…
Запах глинтвейна всегда придавал мне сил и напоминал о главных праздниках: Новом годе и дне рождения. Сегодня же, все изменилось, ничего такого не чувствую.
Беру в руку вилку и пробую салат.
Лиля заказывает себе бокал вина и, немного понаблюдав за моими действиями, решительно заявляет: «Нам нужен план».
– Что? – нехотя отвлекаюсь от мясного салата и наблюдаю, как подруга опустошает бокал наполовину.
– Ну, план, как нейтрализовать эту Светочку. Например, вывести ее на чистую воду.
– Зачем? – спрашиваю и тут же закашливаюсь, потому что от Лилькиного предложения у меня вся еда поперек горла встает.
– Ну а как еще ты собираешься возвращать Вову?
– Я не собираюсь его возвращать, Лилёк, – отвечаю и понимаю, что именно так я и поступлю. Никаких компромиссов, хватит!
– Ты чего, Ев, собралась отдать мужика какой-то простихоспади?! Я же узнала у Нади, эту Свету не просто так на теплое место в валютный взяли. Она бывшая любовница, зам. начальника, и когда они расстались, он ей вроде как пилюлю подсластил таким образом.
– Это что-то меняет? – Лениво ковыряюсь в салате.
– Все, Ев, абсолютно все! Муж твой в таком возрасте, когда уже начал понимать, что стареет, но принять этого не может – эмоционально объясняет мне Лиля.
– Седина в бороду, бес в штаны, хочешь сказать?
– Именно! – Подруга облокачивается на стол и чуть подается ко мне – увидел молодую, яркую, доступную и понеслось. Сейчас поскачет козликом немного, шоры-то с глазок упадут, и вернется наш парнокопытный в стойло.
– Молодую и яркую – повторяю за Лилей, пробую каждое слово на вкус – А я, значит старая и бледная, так?
– Что ты! – подруга аж подпрыгивает на стуле – я не это сказать хотела! Хотя… Может, сменить прическу, покрасить тебя во что-то насыщенное? Освежить, так сказать?
– Кхм, спасибо, Лиль, но я пас, меня мой ореховый оттенок вполне устраивает. Благородно и сдержанно.
– А-ай! —раздражается Лилька и, скомкав бумажную салфетку, бросает ее на стол – Досдерживалась уже, хватит! И говорю я это, не для того, чтобы тебя обидеть, а чтобы очнулась! Нам уже не восемнадцать, а таких Свет сейчас все больше и больше, и, обрати внимание, они не сдерживаются! Вовка твой – мужик видный, вот и цепляются за него всякие.
Хмыкаю, но подругу не перебиваю. Снова тянусь к бокалу с глинтвейном, делаю маленький глоток и выслушиваю следующую порцию Лилькиных откровений.
– Муженек твой, конечно, кобель. Не снимаю с него вины, но, может, стоит быть мудрее? Вот, посмотри на меня, чего я разводом добилась? Ну, показала себя гордой и самодостаточной, да. Недели две точно радовалась, что смогла. А дальше… Знаешь, как тошно было? Первые полгода вообще выть от одиночества хотелось. Да, что там – машет рукой подруга – до сих пор иногда так прихватит, что не до гордости уже. Правда в том, Ев, что после развода мужики к тебе в очередь не выстраиваются, а эйфория оттого, что утерла бывшему нос, быстро испаряется.
Ответить ничего не успеваю. Мобильный, лежащий на столе, подает признаки жизни, и на экране высвечивается имя «Семен».
– Да, Сем, – отвечаю сразу же.
– Ма, привет, а ты где?
Глава 4
Ева Сафронова
– Ма, привет, а ты где?
– Что-то случилось, Сем? – нарочно отвечаю вопросом на вопрос.
От одной мысли, что он знает про интрижку отца, в груди все словно обрывается…
Выдернув бумажную салфетку из подставки, мну ее в руке и с замершим сердцем, жду, что он скажет. Не готова я сейчас к разговору.
– Да, ничего – отвечает сын, а я вслушиваюсь в каждое сказанное слово.
«Не знает, Вова не рассказывал ему ничего» – вздыхаю с облегчением.
– Папа звонил, говорит, ты из офиса уехала и на телефон не отвечаешь. Попросил меня понабирать, а то у него там совещание в таможне.
– Совещание? – срывается у меня и, кажется, сын улавливает что-то нехорошее в моей интонации.
– Да, вроде… а что случилось, мам?
– Ничего! – тут же беру себя в руки – У меня тоже рабочая встреча, не могу долго разговаривать, так ему и передай. Ты уже дома?
– Да, – растерянно отвечает сын – сейчас пообедаю, за уроки сяду, потом репетитор и к Лехе…
– Тогда до вечера, целую, – прощаюсь я, буквально обрывая Семена на полуслове – будь на связи.
Сбросив звонок, испытываю одновременно, и облегчение, и чувство вины. Сын давно не маленький наивный мальчик. Сейчас он не успел задать вопрос, но обязательно сделает это позже. Спросит и поймет, что врала…
– Ему все равно придется рассказать, если ты собираешься разводиться – угадывает причину моего молчания Лиля.
– Разводиться? – выныриваю из невеселых мыслей.
– Ну, да. Или ты еще не решила, что делать? – интересуется подруга.
«Что делать?» – задаю себе вопрос, а в голове крутятся мысли о том, сколько таких «совещаний» провел мой Вова со своей Светочкой? Как давно они так «совещаются»?
– Господи – оставляю вилку в покое и закрываю лицо руками.
Осознание, что больше ничего не будет, как прежде, опускается на плечи тяжелым грузом. Полжизни прожила, считала себя счастливой, а сегодня…
Сегодня меня вышвырнуло в реальность, где все вокруг ложь…
К вопросу о Вовиных встречах со Светочкой добавляется еще один, самый важный: «Сколько у него за пятнадцать лет было таких «Светочек»?»
Мотаю головой и, убрав ладони с лица, отвечаю Лиле: «Даже не представляю, что буду делать. Это плохо, да? Не думается… Можно как-то вот в этом моменте остановиться и ничего не решать?»
– Не руби сплеча. Это только в восемнадцать, когда вся жизнь впереди, можно уходить красиво, а в нашем возрасте…
– Я совсем старая, да? – задаю вопрос, почти шепотом. Голос срывается и, обхватив дрожащими пальцами бокал с глинтвейном, жадно глотаю остывший напиток.
– Тоже задаешь себе вопрос, чего этому кобелю не хватало? – чуть наклонив голову, спрашивает Лиля и пытается прочитать ответ на моем лице – задаешь, вижу. Я тоже спрашивала. Так вот, Ев, ответа не будет. Вова не скажет, а ты, пытаясь разобраться, только доведешь себя до невроза.
– Хм, – усмехаюсь я.
– Я одно поняла, тот, кто говорит, что этот мир одинаков для мужчин и женщин – великий лжец.
Уставившись на свою подругу, жду объяснений. Глинтвейн уже ударил в голову, и это даже к лучшему, пряная анестезия быстро успокоила бьющееся в истерике сердце.
– Я не буду грузить тебя, просто приведу пример – хитро щурится она – Вот твой Володька, ему сорок три, так? Так. Свете двадцать восемь, и она вцепилась в твоего мужа, как клещ. Сможешь ли ты похвастаться любовником на пятнадцать лет моложе?
– Не, ну, это уже просто статьей попахивает! – возмущаюсь я – Двадцать четыре! Лиль, мне его где, возле вуза какого-нибудь ловить прикажешь?
– Во-о-от! – хлопает ладонью по столу подруга – вот тебе и ответ! А этим кобелям ничем не пахнет, Ев!
Последнюю фразу, немного разомлевшая от вина подруга произносит громче, и я замечаю, как на нас обращают внимание ребята с соседнего столика.
«О, вот им как раз лет двадцать пять» – подсказывает разогретый глинтвейном мозг.
– Тише ты! – шиплю на подругу – И что ты предлагаешь? Изобразить амнезию? Сделать вид, что все нормально и дать Вове карт-бланш на загулы?
– Карт-бланш – жирновато будет, а вот не пороть горячку, поговорить и решить, как вы будете жить дальше, нужно. Опять-таки, Семен, ты же в него душу вложила, он как родной для тебя. Сможешь сына оставить?
– Он взрослый, в следующем году школу окончит и сам от нас уйдет. В Питер собирается поступать.
– Ев, себе-то не ври. Учеба не на всю жизнь. Парень домой приезжать будет, потом жениться надумает, внуки… Сможешь отказаться от всего? Я к тому, что Семен, как мужчина, может встать на сторону отца.
– Может, но он же не вычеркнет меня из своей жизни? – Спрашиваю, а сама боюсь услышать ответ – Мы же сможем общаться и… ты же права, он для меня мой родной ребенок, я никогда не считала себя мачехой. Он мой, Лиль!
– Твой, твой – успокаивает подруга и накрывает ладонью мои дрожащие пальцы, терзающие мятую салфетку – поэтому и предлагаю для начала поговорить с Вовой, пусть объяснится, расскажет, как жить планирует. Ну а ты послушай.
– Ты, наверное, права – киваю я.
– Конечно, права! И если решишься на развод, то не вздумай, как гордая и независимая уходить с голой задницей! – науськивает меня Лиля, и мне становится так тепло от ее заботы.
– Нет, и не подумаю, Лиль. Мы вместе все создавали, и если он решил начать новую жизнь, то сначала придется поделиться со старой и бледной женой.
– А вот этот настрой мне уже нравится – подруга откидывается на спинку стула и улыбается – Поделится, не обеднеет. У него новая любовь, а с милой рай и в шалаше.
– С милым, Лиль – поправляю подругу.
– Вот пусть отдаст тебе половину, и мы проверим, что правильнее: с милой или с милым – коварно подмигивает мне подруга.
Глава 5
Ева Сафронова
Домой не спешу.
Прощаюсь с подругой и отправляюсь бродить по осеннему парку. Погода сегодня радует: ни дождя, ни ветра.
Штиль.
А у меня в душе, наоборот, ураган.
Видимо, противоположности, действительно притягиваются, и поэтому я, забыв о времени, брожу по дорожкам, усыпанным яркими кленовыми листьями. Не сдержавшись, наклоняюсь и подбираю парочку особенно выдающихся экземпляров и иду дальше. Мысли неспешно бомбардируют мозг, я не мешаю. Пусть рождаются, собираются в кучки, а я… Я буду наблюдать со стороны.
Лилька права. Принимать решение сейчас неправильно. Нужно время и разговор, а там?
«Чем черт не шутит? – спрашиваю у себя – Как-то же живут люди после измен?»
Останавливаюсь у маленькой палатки с кофе и покупаю себе горячий капучино.
«Как-то живут» – продолжаю размышлять и осторожно пробую напиток.
– Суррогат какой-то! – ругаюсь вслух и морщусь от противного послевкусия горелых зерен.
Стаканчик тут же улетает в ближайшую урну.
Послевкусие!
Именно!
Оно все решает.
Суррогат кофе, заменитель семейной жизни, фальсификат верности… Как много тех, кто за неимением лучшего, довольствуется тем, что есть.
А я?
Я, так смогу?
«Может, и смогу, но как-то не хочется» – отвечаю себе честно и продолжаю идти.
На улице уже темнеет, и чем глубже я ухожу в парк, тем меньше хочу возвращаться домой.
«А если переночевать где-то в гостинице?» – хватаюсь за идею, но в кармане пальто оживает мобильный.
«Ушел к Лехе. Отец уже дома» – читаю короткое сообщение от сына, и внутри все укладывается по полочкам.
Я взрослая женщина. У меня есть сын, дом, работа, и никакие Светочки это не изменят. Хочет Вову, путь забирает!
Сворачиваю на центральную аллею и пока иду к выходу из парка, вызываю такси. Машина приезжает быстро. Заняв место в салоне, называю домашний адрес, и, неожиданно принимаю решение.
Но сначала поговорю с Вовой.
Дом встречает меня тишиной.
В прихожей темно, на кухне тоже, и только из гостиной пробивается неяркий свет. Значит, муж там. Наверняка сидит и в полумраке потягивает коллекционный коньяк. Он всегда так делает, когда что-то идет не так.