Истории с приставкой «ГЕО»

Рафик сменил гнев на милость.

– Отставить. Дорогу к третьему блоку знаешь?

Сержант знал.

Рафик полез внутрь машины.

– Гони!

Вконец обезумевший сержант развернул БТР и втопил педаль газа в пол.

Их никто не остановил.

Получая бешеную дозу радиации, они побродили по пустынному помещению блока и вернулись назад.

На базе произошла радостная встреча с пропавшими. Оказалось, разминулись по дороге. Совместными усилиями нашли неполадку – аппаратура заработала.

Эпилогом к этой истории могла бы послужить реплика жены Максимова – инженера, технаря от Бога, классного прибориста – «просыпаюсь я ночью, а мой стоит у окна, курит и… весь светится».

Всё это, конечно, весело…

Сашка, самый молодой из той команды, умер через три года от рака крови.

***

Я сейчас расскажу тебе про «Площадь энтузиаста». Всё-таки Средняя Азия, мне кажется, это не только местоположение на карте, но ещё и особое настроение.

Итак, Средняя Азия, Таджикистан, наблюдательная точка «Ката-Айри», начало лета.

Предгорье, ровное как стол. В дали в жарком мареве виднеется невысокая горная гряда, прорезанная узкими морщинами саёв.

Два балка, продуваемые всеми ветрами. В двадцати метрах – заглушенная самоизливающая скважина. Лишь тонкая струйка воды течет по оголовку.

Даже этой струйки оказалось достаточно, чтобы вокруг неё развернулась баталия среди местных жителей из соседнего кишлака, что располагался километрах в восьми от этого места. Вода – это огород, а огород – это рынок и живые деньги. А нам нужен был приходящий сторож.

После долгих переговоров руководство экспедиции отдало предпочтение иссиня-черному, выжженному солнцем, пожилому мужику, мотивируя свой выбор тем, что у него, у единственного в кишлаке, была своя машина.

Он появлялся на точке не так часто. Издали был виден столб пыли, приближавшийся из-за горизонта. Медленно подкатывала блестящая красная «копейка» с черными тонированными стеклами. Из неё с широкой улыбкой в пол-лица выбирался сторож в выцветшем от старости грязном халате, в галошах на босу ногу. Подобострастно кланялся, прижимая руки к груди, бормотал что-то по-своему. Вытаскивал из машины кетмень с лоснящейся деревянной ручкой и узелок – в пеструю застиранную тряпицу были завернуты свежие горячие лепешки. Я и сейчас ощущаю этот запах свежего только испеченного хлеба.

Пустыня, блестящая красная машина, тонированные стекла, галоши… – согласись, несколько сюрреалистичная картинка.

Он появлялся раз в три дня на несколько часов, а потом ты снова оставался один на этой прожженной солнцем плоскотине, и не было никому дела до тебя.

На этой точке мне надо было просидеть месяц. Зачем? А не суть важно. Работой я был загружен минимально – час в день от силы. Остальное время надо было как-то проживать.

Через пять дней растительное существование обрыдло до предела, а впереди маячили ещё три бесконечные недели. Надо было что-то придумать, чем-то себя занять. Наблюдения за кузнечиками душу уже не согревали.

Ты знаешь, как реагируешь на появление первых кузнечиков в пустыне, когда один и нечем больше заняться?

Вдруг однажды ты замечаешь, как на жесткой, запекшейся песчаной корке, что у тебя под ногами, что-то шевелится. С удивлением разглядываешь кузнечика, только не зеленого привычного цвета, а грязно-бурого, как и всё вокруг. Долго гоняешься за ним, ловишь и сажаешь в банку. Собираешь разные веточки и суешь туда же. С умилением наблюдаешь за нехитрой жизнью такого знакомого и безобидного насекомого. Уже не один…

Через пару дней – кузнечики на каждом шагу. Уже не реагируешь, перестаешь обращать внимание.

Ещё два дня – и эти твари везде! Из-под ног брызжут во все стороны их маленькие поганые тельца. Они в балке, во вьючнике с едой, на столе, на постели. Кажется, что все пространство заполнено этими чертовыми попрыгунчиками.

Еще неделя – и они пропадают, растворяются среди песка и камней.

Ну да ладно, я отвлекся…

В общем, одиночество одолевало, требовалось чем-то себя занять. Бесцельно шатаясь по ближайшим окрестностям, я наткнулся на несколько больших камней – их бока еле проглядывали из-под песка.

И возникла гениальная по своей глупости идея – замостить площадь вокруг скважины! Все три последующие недели я бродил по пустыне, разыскивая большие камни, откапывал их, надрываясь и обливаясь потом, перекатывал к скважине. Рыл подходящие для них ямы и мостил, мостил, мостил… Болели руки и спина, сходил почерневший ноготь на отдавленной здоровенным булыжником ноге – ничто меня остановить не могло. Даже удушающая полуденная жара не умеряла моего пыла.

Зато был виден результат этого «сизифова труда» – за три недели я замостил площадь пять на пять метров, в центре которой торчал ржавый оголовок скважины! В одиночестве провел торжественное открытие и нарёк – «Площадью энтузиаста».