Мой лучший друг – скелет

Они были усеяны маленькими цветами, растущими из-под ее кожи. Каждый цветочек был определенного цвета. Каэр невольно залюбовалась, рассматривая их. Изящные и тоненькие, словно сосуды, цветочки, казалось ей, даже шевелились.

– Видишь? Ничего страшного. Местные цветочки растут, где хотят. Уверена, из тебя вырастет прекрасный подсолнух.

Она погладила девочку по голове и ушла. Каэр, вспомнив рассказ скелета, решила избавиться от ростка этой же ночью.

«Не хочу становиться цветком».

Однако ни ножницы, ни нож не могли причинить растению никакого вреда. Она только зря поцарапалась, пытаясь срезать цветок. Утром он вырос еще больше.

– Ох, ты нехорошо себя чувствуешь? – Гести вошла в комнату и открыла шторы. – Хочешь кушать? Пить?

Каэр отрицательно помотала головой. Сил не хватало даже на то, чтобы поднять руку. Странная слабость, охватившая все тело, однако, даже успокаивала девочку. Гести приподняла ее голову и помогла ей выпить еще немного отвара.

– Тогда отдыхай, мой цветочек, – сказала она, уходя.

Девочка уснула еще до того, как закрылась дверь.

Подсолнухи, подсолнухи, подсолнухи. Целое море чертовых цветов, среди которых было невозможно найти не то что переход в другой мир, но и дом той старой ведьмы. Я продирался сквозь них, уставший и злой. Пусть в этом мире, в отличие от города Каэр, ночь не являлась всепоглощающей тьмой, передвигаться без источника света я тем не менее не мог. Фонарик сел еще в первый день, и после этого мне приходилось по ночам оставаться на месте, что делало поиски, и без того затянувшиеся, почти бесконечными. Орудуя подобранным в сарае большим секатором, мне понадобилось четыре дня, чтобы достичь нужного места. Душа отдалась в ребрах пульсирующей болью. Не тратя ни секунды, я обвязал ближайший подсолнух веревкой и стал отступать в том направлении, где находился дом, постепенно ее разматывая.

К счастью, она не успела кончиться до того, как я на закате вышел к дому. Заслонив камнем оставшийся отрезок, я дождался темноты и осторожно проник в дом.

Половицы предательски скрипели под моими шагами, но другого выбора не было. Я не знал, какое окно могло привести меня в комнату Каэр, и потихоньку исследовал их все. О том, чтобы позвать девочку, речи и не шло – любой неосторожный звук мог разбудить хозяйку этого места. На собственном опыте я уже убедился, что не могу сражаться против нее в ее же мире. Единственное, что у меня оставалось в запасе – хитрость и терпение.

В одной из комнат я обнаружил множество фотографий, но особенно меня привлекла та, что стояла на тумбочке. Черная лента в углу и улыбающиеся муж, жена и двое их детей. У меня появилась догадка относительно того, почему женщина оказалась здесь. «Она очень любит детей», – мне вспомнились предостерегающие слова существа, и я на всякий случай забрал фотографию, сунув ее в карман куртки.

Продолжив изучение дома, я обратил внимание на обилие детских вещей в нем. Пусть игрушки и были вполне нормальными, одежда же выделялась. Для мальчиков и девочек, самых разных стилей и размеров. Заглянув в шкаф, я обнаружил старую одежду Каэр. Дырки были заштопаны, а сама ткань тщательно выглажена. Те пятна, что казались мне вечными, исчезли без следа. Мысленно поблагодарив старуху, я сунул все это добро в рюкзак Каэр, который нашел там же.

Саму девочку я обнаружил в соседней комнате. Она мирно спала на огромной для ребенка кровати. Теплое одеяло укрывало ее до подбородка.

– Эй, малышка, проснись, – я осторожно потряс ее за плечо.

Никакой реакции не последовало, и я повторил процедуру. Бесполезно. Ощутив холодок, пробежавший по моим костям, я откинул одеяло в сторону.

Тонкий стебель растения, начинающегося от ее пупка, до того прижатый одеялом, теперь выпрямился. Его венчал еще не распустившийся бутон. Первым же делом я попытался отсечь его секатором, но, хоть с другими растениями это и выходило на ура, то, что росло из Каэр, отказывалось быть уничтоженным.

Я понял, что время на исходе по тому, насколько побледнела кожа девочки. Но больше всего меня пугала легкая блуждающая улыбка на ее спящем лице.

– Мама… Папа… – пробормотала она.

Я сжал кулаки в бессильной злобе.

«Вот что она имела в виду под безболезненным и счастливым исходом?»

Я, как мог, надел на девочку прямо поверх пижамы штаны, носки и свитер с курткой, пропустив цветок через отверстие для головы. Завязывая шнурки, я заметил, что рассвет начался гораздо раньше, чем я рассчитывал. Небо слегка просветлело.

Водрузив девочку на спину, сжимая в одной руке секатор, а в другой – небольшой рюкзак, я выскочил в окно и побежал в сторону веревки.

Она оказалась на месте, и я стал пробираться сквозь заросли, надеясь, что все сделал правильно. Когда солнце окончательно взошло, я услышал крик.

– Милая! Ты где?

Время поджимало. Следующее, что я услышал, носило исключительно злобные выкрики в мой адрес.

– Кажется, она все же проверила сарай, – я хмыкнул, пытаясь подбодрить себя.

Дело было в том, что я невероятно боялся. Боялся, что она найдет нас раньше, чем мы достигнем спасительного выхода. Наверное поэтому я даже не удивился, когда напряжение веревки резко ослабло.

«Она уже там».

Было естественно, что, в отличие от меня, хозяйка мира знает все короткие пути в этом лабиринте. Когда я вышел к ней, она молча стояла, держа в руках телескопический высоторез. Пока я был в сарае, тоже хотел взять именно его, но в последний момент передумал. «Секатором мне будет проще разрезать все эти подсолнухи. Высоторез слишком длинный для этого и больше похож на копье. Зачем он ей вообще нужен?», – рассудил я тогда. Смотря на то, как уверенно теперь она держала его, я понял, зачем. Женщина побежала на меня, держа его перед собой. Молча и спокойно.

Отбросив бесполезный секатор в сторону, используя силы души, я удержал Каэр у себя на спине, пока уклонялся. Как и прежде, мне казалось бесполезным вступать в бой.

«Она убьет нас обоих, если дело дойдет до тех чертовых стеблей».

Вместо этого, я почти вальсировал, постоянно уклоняясь от атак и стараясь подобраться по как можно большей траектории к точке границы. Как я и ожидал, женщина в пылу бесплодных попыток отрезать мне голову, даже не заметила моего маневра. Достигнув нужного места, я поднял руку, призывая ее остановиться. Запыхавшаяся женщина послушалась, удивленно посмотрев на меня. Я встал именно так, чтобы Каэр, находившаяся у меня за спиной, попала в разъем, и с облегчением выдохнул, когда почувствовал, что она исчезла.

Женщина выронила оружие из рук, на глазах у нее навернулись слезы.

– Простите, леди, но это был единственный выход, – я подмигнул ей и поднял свой секатор. – Если хотите, можем продолжить. Только сначала…

Я достал фотографию из кармана куртки.

– Эта женщина на фото – вы, не так ли?

Она молча переводила взгляд с меня на фотографию и обратно, не понимая, к чему я веду.

– Что бы вы сделали с той, кто похитил ваших детей и собирался сделать из них удобрение для цветов? Мне просто интересно.

– Я… Я бы… – запинаясь, она пыталась что-то сказать, пока я подходил ближе.

Ослабевшая Каэр с цветком на животе не выходила у меня из головы, пока я заносил оружие. Та женщина для меня ничем не отличалась от тех монстров, что пытались сожрать Каэр когда-то. Даже хуже того – в отличии от них она делала это не потому, что хотела есть. Мне ужасно хотелось убить ее.

«Просто дай мне еще один повод. Давай, подними оружие. Натрави на меня свои растения. Сделай хоть что-нибудь».

Я буквально разрывался от желания перейти к действиям, но женщина просто смотрела себе под ноги. Сдавшись, я отбросил секатор в сторону.

– Отведи меня к своему сараю. Быстрее.

Я взял несколько канистр с бензином и потратил остаток дня, заливая им подсолнухи. Женщина молча наблюдала со мной со стороны и, когда я закончил, стоя на границе с коробком спичек в руке, сказала:

– Я снова была ужасной матерью, да?

Мне хотелось ей ответить, но я не смог заставить себя это сделать.

– Уходите обратно в дом. Там будет безопасней, чем здесь.

– Нет, я хочу посмотреть.

Пожав плечами, я начал одну за другой кидать зажженные спички в пропитанную бензином землю. Растения сначала горели очень неохотно, но постепенно ревущее пламя распространилось на все поле.

– Если захотите – можете уйти следом за мной, – сказал я, вставая в точку границы.

Женщина молча смотрела на огонь, пожирающий сотни цветов. Голубое небо заслонил черный дым.

Я знал, что она не уйдет.

…Когда я вернулся в то место, куда уже отправил Каэр, то услышал, как за моей спиной упал маленький серый камушек, смешиваясь с тысячами точно таких же.

Каэр и существо по имени Энгус смотрели на меня, пока я пытался привести себя в порядок.

– Пахнет костром, – пробормотала девочка, когда я ее обнял. Цветка, который я раннее продел сквозь свитер, видно не было.

– Ты делаешь мою работу даже лучше меня, – сказало, широко улыбаясь всеми клыками, существо. – Продолжай в том же духе.

Я решил, что не стану ему отвечать.

«Не в этот раз».

Глава VI. Уютный бар неизвестно где

– Так тебя зовут Энгус, хах? Странное имя, – я присел на камни и с удовольствием затянулся сигаретой. Каэр была неподалеку, собирала что-то вроде домика из камушков под ногами. И у нее неплохо получалось, к слову.

– Надо же, старушка Гести тебе рассказала, как меня зовут? – белоснежное существо прыгало вокруг. Его мех слегка топорщился при каждом прыжке. – Что еще она обо мне говорила?

– Ну, мне пришлось выслушать получасовую лекцию о том, какой ты милый и пушистый, – я хмыкнул, – а еще о том, что убивать детей здесь в порядке вещей.

– Убивать? – Энгус застыл. – Нет, нет, нет. Ты, кажется, так и не понял смысл этого места, не так ли? Здесь находятся те, кому в реальной жизни пришлось несладко. Так несладко, что они предпочли навеки остаться здесь. Гести давала им уют и покой, которого им не хватало, перед тем, как они засыпали навсегда.

– Слабенькое оправдание.

– Как знаешь. Лир никогда не берет того, что человек не хочет отдавать. Если бы кто-то из детей был против уснуть в домашней атмосфере на руках любящей матери – поверь, они бы и не стали. Твоя девочка не исключение.

Мы оба обернулись к Каэр. Та уже достроила домики и теперь играла в куклы камушками. У нее неплохо получалось изображать любящую семью.

– Ты можешь рассказать мне, что с ней произошло в реальной жизни? Может, тогда бы я смог понять, что мне сделать, чтобы она захотела вернуться.

– Я не буду говорить того, чего она не хотела бы тебе рассказать, – Энгус отвернулся. – Однако из того, что ты о ней уже знаешь, мог бы и сам догадаться.

Я кивнул, задумавшись. Если капсула каждого человека – отображенье его идеального мира, то мне многое было понятно с самого начала. Город, в котором нет замков – ходи куда хочешь.

«Ей часто что-то запрещали? А может, даже где-нибудь запирали?»

Сколько угодно свежей еды в холодильниках. Отсутствие видимых границ, куча детских площадок и кафе. Одно огромное поле для игр, где каждая квартира – твой дом.

«То, что она поддалась Гести и ее цветам – тоже хороший показатель. Девочке нужен уют и собственный дом».

– Это все хорошо, – сказал я наконец, – но что с теми монстрами? Откуда они взялись и почему на нас нападали?

– Спустя какое-то время человеку становится скучно в даже самом приятном месте, – Энгус покачал головой. – Те монстры, что вы встретили, у каждого свои. Это остаток плохих воспоминаний и ожидание опасности. Человек неосознанно ждет их – и они приходят. Ты видел руки той женщины? Они были покрыты цветами, растущими прямо из ее кожи. Наверняка не самое приятное чувство, но оно было ей необходимо, чтобы чувствовать себя живой.

– Какая-то несуразица, – я откинулся на спину, заложив руки за головой.

– Гести знала, что если она расслабится, то исчезнет. Ее мир вполне способствовал этому. Поэтому постоянная боль в руках – то, что мешало ей до конца уйти в забвение.

– Но зачем ей нужно было тут оставаться?

– Разве она не говорила? – Энгус удивленно посмотрел на меня. – Она хотела подарить любящий дом стольким детям, скольким сможет. Это был ее смысл жизни.

«А ты отнял его».

Он не договорил, но я понял мысль. Вспомнив, как хотел убить ту женщину, я почувствовал себя паршиво и решил сменить тему.

– У этого места есть еще подобные тебе? Проводники? Или какой-нибудь хозяин?

– Нет, – Энгус вновь начал прыгать, – ну, если не считать тех людей, что помогают мне. Ну и той большой страшной птицы на другом берегу.

– Птицы?

– Можем посмотреть, если тебе любопытно.

Я подозвал Каэр, и мы пошли вслед за существом. Оно привело нас к месту, которое показывало раньше. Темные воды бились о скалы, им не было конца. Однако теперь, присмотревшись, я заметил крохотную точку на горизонте.

«Похоже на другой остров».

– Там она и обитает. Можем ее позвать, если хотите. Не каждый день можно увидеть кого-то настолько огромного.

Мы с Каэр переглянулись.

– Это безопасно?

– Более чем, – Энгус усмехнулся.

В его лапах появилась обычная губная гармошка. – Отвернитесь, пожалуйста. Не люблю, когда на меня смотрят во время работы.

Мы послушно повернулись к нему спиной. Через некоторое время раздалась приятная, но очень грустная мелодия. Я услышал, как всхлипывает Каэр, и погладил ее по голове.

«Черт, тут даже я бы расплакался, если бы мог. Интересно, Энгус тоже?..»

Мелодия уже заканчивалась, и я украдкой оглянулся. Боковым зрением мне удалось рассмотреть силуэт. Мужчина средних лет в старой шляпе. Вздрогнув, я отвернулся, почувствовав, что видел что-то, чего не должен был. Музыка остановилась.

– Все, можете оборачиваться, – бодро сказал Энгус. – Она уже летит.

Над морем действительно что-то двигалось. Это было похоже на черную тучу. Я сделал шаг назад, прижав Каэр к себе. Огромная птица, усердно работая крыльями, повисла напротив утеса.

– Знакомьтесь, – Энгус улыбнулся. – Это Лир.

У меня не было слов. Когда он говорил про большую птицу, я явно недооценивал ее размеров. Она закрывала собой практически весь доступный нам ранее обзор. Ветер, поднявшийся от ее крыльев, едва не сбивал нас с ног.

– Лир? Так это из-за нее мы тут застряли? – крикнул я, стараясь победить ветер.

Птица, будто бы поняв, что я сказал, посмотрела на меня. Ее глаза были на редкость спокойными и… мудрыми? Будто бы она знала все. Мне даже стало несколько стыдно. Когда птица улетела, я мысленно выдохнул с облегчением.

– Я знаю про Лир не больше вашего, – сказал Энгус. – К слову, это я еë так назвал. Птица прилетает, когда слышит грусть. Как-то так. Не обязательно губная гармошка – любой инструмент, немного искренней мелодии – и она тут как тут. Чувствуете себя чуть лучше теперь?

Каэр уверенно кивнула. Замешкав немного, я повторил за ней.

– Кажется, эта птица способна снимать все горести и печали одним своим появлением. Потрясающее создание. Жаль – неразговорчивое, – Энгус вздохнул. – За все то время, что я здесь, единственное, что мне удалось от нее выудить – только короткое «спасибо», когда я сыграл ей в первый раз. Но так-то она хорошая, уж поверьте.

– Так почему ты назвал ее Лир? – у меня возникла очередная догадка.

«Прямо день открытий».

– Не знаю, просто захотелось, – Энгус вильнул хвостом. – Раз уж я назвал этот мир Лир, то почему бы птице, способной снимать тоску, не быть его частью? Его смыслом? Самим миром?

Он на некоторое время замолчал, будто разглядывая море. В его больших глазах отражалось серое небо.

– Остальных, кто здесь находится, тоже назвал ты?

– Почему бы и нет? Попадая сюда, человек на первое время теряет воспоминания. Чтобы помочь ему справиться с этим, я даю ему имя. А затем, когда память возвращается, он сам решает, как себя в итоге называть. Впрочем, обычно все выбирают мой вариант.

– Так, значит, ты назвал всех? В том числе и меня?

– Не путай, аномалия. Тебя назвала девочка. Ты сам ее попросил, насколько я помню. Оссиан, да? – Энгус посмотрел на волны. – Неплохое имя. Хорошо звучит.

Каэр зевнула. Я забеспокоился о ночлеге, но где его можно было устроить на острове из камней?

– Я могу провести вас в мир к моему другу, – Энгус вильнул хвостом, – там безопасно. И девочка сможет поспать.

Я хотел ему отказать, но не смог. Помимо моей воли, во мне зародилась симпатия к этому комку белой шерсти и клыков. Я поднял Каэр, засыпающую на ходу, на руки, и мы пошли к очередному куполу.

Переход в этот раз дался нам невероятно легко – словно войти с улицы домой. Никаких головных болей или помрачений сознания, темная масса просто на несколько секунд мягко поглотила нас, прежде чем выпустить на волю, и также мягко отпустила. Энгус довольно хмыкнул, увидев мое смущение и, виляя хвостом, пошел вперед. Его изящное длинное тело неведомым мне образом сократилось раза в два, чтобы вписаться в обстановку.

Место, где мы оказались, было на первый взгляд самым обычным помещением. Чистые полы, приятный запах лаунж-бара, ненавязчивая тихая музыка из скрытых колонок. Опрятные круглые столики пустовали, но на каждом уже лежало обтянутое кожей меню – видимо на случай, если посетители все же появятся. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Опустив Каэр на пол, я подошел к ним поближе. Корешки и обложки отличались только цветами – ни названия, ни автора, чистый цвет на приятной мягкой ткани. Открыв одну из книг, я увидел, что это какой-то классический роман. Другая оказалась сборником рассказов самых разных жанров. Я уже почти вернул ее на место, но решил изучить издание повнимательней. Открыв книгу вновь, я обнаружил, что текст в ней совершенно изменился. Теперь это был нуарный детектив. Покачав головой, я поставил книгу обратно и вернулся к Каэр. Она как раз сидела за столом, болтая ногами и изучая меню.

– Что, уже не хочешь спать?

Она помотала головой. Уже порядком растрепанные косички вторили ее движениям.

– Хочу кушать.

– Тогда пойду, поищу кого-нибудь. Подожди здесь.

– Угу.

Краем зрения я увидел, что она изучает разновидности местной пасты.

«Макароны – это всегда хорошо. Я бы и сам их сейчас съел, если бы мог».

Энгус между тем уже устроился за барной стойкой, нетерпеливо стуча по ней коготками.

– Что-то он задерживается, – пробурчал проводник.

Сейчас он был похож скорее на обычного человека, который пришел за своим любимым блюдом в кафе. Вот только человеком он не был. Мне вспомнилось то, что я увидел, когда он играл на губной гармошке.

«Наверное, не стоит поднимать эту тему. Он явно не хотел, чтобы мы оборачивались».

– Так… Этот купол – просто бар?

– Не просто бар, а самый лучший бар из всех, что ты когда-либо видел, – хмыкнул Энгус. – Если бы только его хозяин был чуть менее ленив, цены бы этому месту не было.

– И часто сюда кто-нибудь приходит? – я подсел на соседний стул.

– Иногда я привожу сюда кого-нибудь из местных, как сегодня. Но чаще они сами находят это место.

– Как в случае с монстрами, да?

– Что-то в этом роде. Им хочется посетить бар, они открывают ближайшую дверь– и вот он, весь к их услугам.

– Дай угадаю, у хозяина бара тоже есть рога?

– Да. Цернунн позаботился в свое время о том, чтобы все попадающие сюда люди были схожи внешне. Хотя бы рогами и белыми волосами – он это обожал.

– Цернунн?

– Он был проводником до меня. Забавный парень. Если ты думаешь, что я слишком ускоряю процесс появления камней душ, то ты просто не видел, как работал Цернунн. При нем тут был чуть ли ни конвейер. Души уходили, едва появляясь.

Его слова подтверждали мои догадки о том, что Энгус когда-то был человеком.

«Почему ушел прошлый проводник?»

Я хотел задать еще немного вопросов, но он явно потерял интерес к этой теме. Вместо того, чтобы продолжить, он стукнул лапой по столу так, что стаканы задребезжали.

– Лир тебя возьми, в этом заведении вообще кормят? – он крикнул так резко и громко, что я вздрогнул.

Каэр подбежала к нам, чтобы проверить, все ли в порядке.

– Ох, малышка, ты испугалась. Прости старика.

Энгус улыбнулся ей, обнажая ряд белоснежных клыков. В этот момент шторка за барной стойкой откинулась, и к нам вышел молодой человек.

– Простите за задержку, – сказал он хорошо поставленным голосом. – Чем я могу вам помочь?

Он был одет в униформу бармена. Слегка крючковатый нос, довольно тонкое телосложение. Белые волосы были собраны в высокий аккуратный хвост, а с его лица не сходила профессиональная полуулыбка.

– Энгус, вы были у меня всего лишь два раза за сегодня. Я уже начал беспокоиться, все ли у вас в порядке, – сказал он, без лишних вопросов начиная смешивать коктейль.

– Да вот, молодежь нынче, – существо кивнуло в нашу сторону. – За ними глаз да глаз.

– Не волнуйтесь, здесь вы можете расслабиться. Я с них глаз не сведу.

Только сейчас я заметил, что у него было три глаза золотистого оттенка – третий располагался как раз над двумя другими. Никаких признаков бровей над ним не наблюдалось. Но, стоило мне чуть-чуть отвести взгляд – глаз пропал. Будь глаза у меня самого, я бы подумал, что они сыграли со мной злую шутку.

– Приятно познакомиться, – я ощутил необходимость поздороваться. – Если вы не возражаете – можно та девочка поспит на диване в углу? Она немного устала.

– Конечно, – человек улыбнулся, – но сначала передайте ей ее заказ, пожалуйста.

Передо мной поставили еще горячую тарелку с пастой карбонара. Как раз той, что Каэр рассматривала недавно.

«Когда он успел принять у нее заказ? Или он умеет читать мысли?»

– Всего понемногу, – бармен улыбнулся. – Вы можете называть меня Беленус. Или Бел. Приятно познакомится с вами, Оси.

Я нервно хихикнул и, стараясь ничем не выдать своего волнения, подвел Каэр к столу и усадил ее за ужин.

«Хотя какой смысл притворяться крутым, если он читает мои мысли?»

Я постарался ни о чем не думать, но это оказалось сложнее, чем выглядело на первый взгляд. Вздохнув, я достал пачку сигарет.

– О, Оси, пожалуйста, не курите рядом с ребенком, – дружелюбно окликнул меня Бел, – Если хотите, то можете постоять возле нас.

– Нет, спасибо, я потерплю.

«Не помню, чтобы я называл ему свое имя».

Каэр с видимым удовольствием приступила к трапезе, не переставая болтать ногами.

– Ну как, вкусно?

– Очень!

Она накрутила на вилку немного пасты и протянула мне. Пожав плечами, я принял подношение, послушно уместив все в челюсти. Почувствовав вкус, я опешил. Паста, казалось, растворяется у меня во рту и, когда ощущение прошло, я озадаченно прощупал челюсть пальцами.

Пустота. Будто ничего и не было.

С другого конца бара раздался смех Бела.

– Рад, что вам понравилось, – сказал он.

Девочка же меж тем уже протягивала мне следующую порцию, которую я с готовностью принял. Меня продолжали кормить с рук, пока тарелка не опустела.

– Вкусно? – спросила Каэр.

– Очень, – я подмигнул ей и проводил к дивану, на котором она с готовностью улеглась.

К нам подошел Бел и укрыл ребенка пледом. Уже собравшись отойти, я ощутил, как меня тянут за рукав. Каэр показывала на свой лоб.

– Прости, милая, но я не могу поцеловать тебя. У меня нет губ, – я развел руками.

Но девочка продолжала настаивать. Мне ничего не оставалось, кроме как осторожно прикоснуться своим лбом к ее.

– Добрых снов.

Довольная, Каэр закрыла глаза и я вернулся в мужскую компанию.

– Интересные у вас тут книги, – сказал я, подсаживаясь вновь.

– Они показывают то, что вы ожидаете увидеть или хотите прочесть, – с готовностью ответил Бел.

– Да? Мне они показывали все подряд. Кажется, у меня нет не только воспоминаний, но и предпочтений.

Передо мной поставили небольшой стакан с жидкостью янтарного цвета. Вспомнив, как прошел фокус с пастой, я с готовностью попробовал влить в себя немного напитка. В голове возник образ приятного освежающего вкуса, будто бы я и впрямь что-то выпил.

– А вы хороший бармен, Бел.

– Самый лучший, – с удовольствием подтвердил Энгус.

Он допивал уже вторую порцию своего напитка, аккуратно наклоняя стакан лапами.

– Рад стараться, – Бел слегка поклонился.

– Если не секрет, то почему вы здесь?

Как только я задал этот вопрос, Энгус залпом допил остатки жидкости и встал со своего места.

– Ну, увидимся позже. Кажется, кто-то вышел из своего купола, надо бы проверить, – пробормотал он и вышел через дверь, на ходу возвращаясь в свои прежние размеры.

– Простите его, – Бел вздохнул, когда захлопнулась дверь. – Ему не нравится слушать истории. Особенно – одни и те же. Но если вам интересно, то могу немного рассказать.