Безумное пари

Глава 4

Дальнейшие события разворачивались столь стремительно, что Кейт так и не смогла отчетливо вспомнить, какую роль она сыграла в этой драме. Неожиданно брошенная сумочка застала Джо врасплох, и он запоздало взмахнул руками, пытаясь поймать ее, прежде чем она упадет на землю. Его лошадь, напуганная тем, что в ее голову бросили какой-то предмет, встала на дыбы и резко отскочила в сторону. Несколько секунд, которые оказались для него роковыми, Джо был полностью поглощен попытками удержать ридикюль, вернуть равновесие, не выпасть из седла и успокоить лошадь, и этого времени Кейт хватило, чтобы сдернуть заряженный пистолет, висевший на стене у нее над головой, и выстрелить прямо ему в грудь. Она съежилась, когда Джо, устремив на нее испуганно-изумленный взгляд, согнулся пополам и мешком свалился на землю. Его обезумевшая от страха лошадь развернулась и помчалась галопом вниз по дороге.

В ту самую секунду, как Кейт бросила ридикюль, ожил Бретт. Он стремительно подался вперед, вцепился в дверь и с громким треском ударил ею по голове Сэма. Практически рефлекторно он выхватил из кармана маленький пистолет и всадил пулю ему между глаз. Его лошадь ускакала вниз по дороге вслед за лошадью Джо.

Главарь банды, изумленный быстрым и неожиданным поворотом событий, тут же перестал следить за козлами, где под его суровым взглядом сидели кучер и Чарлз. Чарлзу пришлось бросить поводья на дорогу, чтобы достать второй пистолет, спрятанный в сапоге, и выбить третьего вора из седла. Четвертый разбойник, который держал лошадей, бросился наутек, прежде чем Чарлз успел перезарядить пистолет.

Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Кейт не осознавала, что делает, и теперь недоуменно моргала, глядя на дымящийся пистолет в своих руках, в то время как до ее сознания постепенно начало доходить, что она убила человека. Девушка отшвырнула пистолет, словно это была свернувшаяся в клубок змея. Он с глухим стуком приземлился у ее ног, и она задрожала – от слабости и потрясения.

– Отличная работа, мисс Вариен. – Звук голоса Бретта проник сквозь ужас, который обрушился на сознание Кейт, грозя задушить разум. – Меня особенно впечатлила быстрота вашей реакции, – продолжил он более дружелюбным тоном. – Я не знал, как обмануть бдительность одного головореза так, чтобы успеть пустить пулю в другого. Бросить ридикюль ему в лицо – такой ловкий трюк мне еще не доводилось видеть.

В конце концов Бретт, похоже, понял, что Кейт в шоке. Он наклонился, взял ее руки в свои и крепко сжал.

– Успокойтесь, девочка моя. Вы испытали страшное потрясение, но вы справитесь с ним тем быстрее, чем меньше будете об этом думать. Мы скоро сделаем остановку, и вы почувствуете себя гораздо лучше, когда немного отдохнете и плотно поужинаете.

В его голосе слышались сочувствие и некоторое понимание, и Кейт крепко сжала его руки – сила и тепло его пальцев успокаивали ее.

– Я же сказала, что не стану будить вас, пока у дверей не появятся разбойники, – сумела вымолвить она, растянув дрожащие губы в улыбке.

– Вы так и сделали, но я не ожидал, что вы столь не укоснительно будете придерживаться своего обещания.

Он впервые улыбнулся ей, по-настоящему улыбнулся, и Кейт почувствовала всепоглощающее желание спрятать лицо на его широкой груди и забыть о жестокой действительности, в которой она убила человека. Вместо этого девушка усилием воли взяла себя в руки. Она его, по сути, не знала, и, хотя он выглядел как ответ на девичьи молитвы, страшно было даже подумать о том, чтобы позволить себе такие вольности с мужчиной, который не являлся ее родственником.

– Я не собиралась раскисать, словно кисейная барышня. Просто я никогда не стреляла в человека, и уж тем более не убивала его. Я держала пистолет в руках от силы пару раз в жизни. Я сделала это не подумав. – Кейт выдавила из себя мрачную улыбку. – С этим не так легко смириться.

Бретт слегка пожал ее пальцы и выпустил ее руки.

– Возможно, – не без сочувствия сказал он, – но это легче пережить, чем оказаться раздетой догола посреди дороги и быть изнасилованной всей этой чертовой шайкой. Должно быть, их логово где-то рядом.

У Кейт чуть не остановилось сердце. Как он может говорить о том, что ее могли похитить, так спокойно, словно обсуждает приглашение на званый вечер? Неужели у него нет сердца? Неужели ничто не в силах взволновать его?

Бретт вылез из кареты и в данный момент бесстрастно осматривал тела убитых мужчин. Он даже не расстроен, подумала Кейт, а там повсюду кровь. Этого зрелища ее расшатанные нервы уже не смогли выдержать, и она тихо лишилась чувств, откинувшись на подушки.

Снаружи Бретт некоторое время с отвращением рассматривал три тела, после чего перевел суровый взгляд на слуг. В его ледяном взоре читался вопрос.

– Знаю, о чем вы думаете, сэр, – сказал Уолкер, кучер, опередив Бретта, – но эти деревья растут слишком близко к дороге, и мы с Чарлзом продрогли и устали, сидя здесь с самого утра. – Взгляд Бретта не смягчился. – Ни один человек не сможет быть начеку весь день, особенно когда холод превращает мозги в кусок льда. Мы давно должны были остановиться, но мисс Вариен не велела нам вас будить.

– Мы поговорим об этом позже, – только и сказал Бретт. Он поднял ридикюль Кейт и занес ногу, чтобы забраться в карету.

– Что нам делать с этими телами? – спросил Уолкер.

Бретт замер, поставив ногу на нижнюю ступеньку.

– И что вы предлагаете мне с ними сделать? – зловеще поинтересовался он.

– Я не знаю, – ответил Уолкер, который, несмотря на потрясение, не растерял решимости, – но нельзя же оставлять их на дороге.

– Почему нет?

– Кто-нибудь ничего не подозревающий может наткнуться на них, – пояснил Уолкер. – Его непременно хватит удар.

– Думаешь, будет лучше, если мы положим их в карету рядом с мисс Вариен или привяжем к крыше вместе с чемоданами? – спросил Бретт. – Конечно, мы можем похоронить их у обочины, но чем выкопать яму? Я собирался во Францию, а не в Америку.

Уолкер осознал всю несерьезность своей затеи и сдался.

– Где вы желаете сделать остановку? – осведомился он.

– Приблизительно в часе езды отсюда есть деревенька под названием Литтлдин. В первую очередь позаботишься о том, чтобы завтра у нас были свежие лошади, а потом можешь договориться, чтобы починили окно. После можешь доложить об убитых шерифу.

Позабыв о мертвых разбойниках, Бретт забрался в карету и захлопнул дверцу. И застыл, увидев, что Кейт лежит в углу на своем сиденье. Он пощупал ее пульс – тот был сильным и ровным. Его лицо расслабилось, и он уселся на свое сиденье. Карета снова тронулась. Бедняжка пережила тяжелый день, и будет лучше, если он оставит ее в покое. Скоро она сама очнется, и ни к чему пытаться разбудить ее, пока они не приедут в Литтлдин.

Кейт выглядела такой беззащитной, что Бретт почувствовал, как в нем просыпается врожденное стремление защитить, и поймал себя на том, что борется с внезапно возникшим желанием заключить ее в свои объятия и охранять, пока она не проснется.

«Тебе лучше держаться от нее на безопасном расстоянии, – резко сказал он себе. – Она и так расстроила твои планы, и ты не можешь позволить ей снова отнимать у себя время, если намерен попасть во Францию вовремя».

Тем не менее, не сумев удержаться, Бретт позволил себе слегка провести кончиками пальцев по тыльной стороне ее руки. Он может задержаться на пару дней и проследить, как она устроится в Лондоне. Он знал, что не сможет уехать из страны, пока не убедится, что она будет в безопасности до его возвращения.

Кейт открыла глаза, но очертания предметов были размытыми, и она не могла вспомнить, где находится. Она лежала в полузабытьи, наслаждаясь приятным покачиванием. Девушка снова чувствовала себя маленькой девочкой, которую старая нянюшка укачивает перед сном на коленях. Постепенно она различила в тумане фигуру человека и услышала доносившийся откуда-то издалека голос, который мягко звал ее. Она не видела лица, но была уверена, что это ее нянюшка зовет ее, чтобы она заканчивала играть и шла домой. Она попыталась побежать, но не могла пошевельнуться. Кейт напрягла все свои силы, чтобы откликнуться, но ее голос прозвучал странно. Слова отдавались эхом в ее ушах, словно она разговаривала в длинной, узкой пустой комнате, и казалось, что звук исходит не из ее тела.

Тут она внезапно проснулась и поняла, что смотрит в лицо мужчине, которого никогда раньше не видела. Из ее горла вырвался приглушенный крик, и она резко села. Бретт склонился над ней, пытаясь ее разбудить, – его лицо было так близко, что девушка чувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Он пододвинулся к ней с искренней заботой на лице.

– Вы в порядке? Я подумал, что вы просто упали в обморок, но, когда вы закричали, я засомневался. Вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

Кейт попыталась улыбнуться, но не смогла и вместо этого кивнула.

– Ну ладно, если вы уверены, – с сомнением сказал он, – но скажите мне, если почувствуете себя плохо. Я, конечно, не медсестра, но мы вместе с Чарлзом что-нибудь придумаем.

Кейт выпрямилась. Она высвободила свои руки из его рук и попыталась привести себя в порядок. Этот чисто женский ритуал развеселил Бретта.

– Вы прекрасно выглядите. Для женщины, которая только что застрелила вора и пришла в себя после обморока, я бы сказал, вы выглядите восхитительно.

Глаза Кейт округлились от страха.

– Застрелила человека? Значит, мне это не приснилось. Это правда!

Она задрожала, и с ее лица исчезли все краски. Бретт снова взял ее за руки, и на этот раз она не стала возражать.

– Вам нечего бояться, будь то констебль или ваша собственная совесть, – сказал он. – В первый раз нелегко убить человека, но вы защищались, и я чертовски рад, что вы это сделали.

Кейт не смогла ни сдержать ужас, вызванный его словами, ни остановить поднимающуюся внутри ее волну истерики.

– Как вы можете быть настолько бессердечным? Даже разбойники с большой дороги тоже люди. – Она растеряла последние крохи самообладания – слезы потекли по ее лицу, а голос стал тонким и жалобно-плаксивым. – Вы человек или дьявол, как сказал мой брат? Скольких людей вы убили, или вы даже не знаете?

Бретт пытался поговорить с ней, но изящные черты ее лица исказились от ужаса, и, казалось, она его даже не слышит. Он потер ее руки, но дикое выражение ее испуганных глаз не смягчилось, тогда он взял ее за плечи и легонько потряс, но от этого ее мягкое, податливое тело напряглось, и истерика только усилилась. Наконец Бретт исчерпал весь запас идей, но казалось, что она по-прежнему скатывается все дальше и дальше за грань, где кончается рассудок. В отчаянии он наотмашь ударил ее по лицу.

Кейт резко выпрямилась и вскинула руки к щекам, вытаращив от изумления глаза. Ее помраченный разум прояснился, и она обратила пылающий взор на своего обидчика.

– Как вы посмели меня ударить! – выкрикнула она сочащимся яростью голосом. – Вы ничем не лучше Мартина! Раздаете пинки женщинам, словно лошадям, на которых ездите, ни разу не попытавшись понять нас или наши страхи!

Бретт уставился на нее со стремительно растущим гневом, но Кейт сама была потрясена своей вспышкой. Сделав над собой громадное усилие, она взяла себя в руки. Когда она снова заговорила, ее голос звучал спокойнее, но слова по-прежнему были похожи на острые льдинки.

– Прошу прощения, что накричала на вас, и не могу выразить словами, как я сожалею, что упала в обморок, – подчеркнуто церемонно произнесла она. – Я могу отнести это только на счет потрясения, вызванного тем, что я стала убийцей. – Сейчас я чувствую себя лучше и буду премного благодарна, если вы не станете заговаривать со мной, пока мы не подъедем к трактиру.

Бретт чуть не вышел из себя. Кем она себя возомнила, эта ничего собой не представляющая девчонка из захолустья, что разговаривает с ним, как с лакеем?

– Успокойтесь, – сказал он. – Я в равной степени жажду избавиться от необходимости поддерживать разговор с мегерой, которая в ответ на учтивую заботу вопит так, что закладывает уши. Знаете, ваше присутствие не очень-то поднимает настроение мужчины. При взгляде на вас мой разум охватывает почти невыносимое искушение, но ваш сумасбродный характер убивает всякое стремление к наслаждению.

– Довольно трудно почувствовать благодарность в ответ на звонкую пощечину. Может, если я чуть-чуть потренируюсь, то научусь улыбаться и говорить спасибо.

– Я ударил вас не со зла. Просто у меня под рукой не оказалось кувшина с водой.

– Простите великодушно, если я не сумела отличить пощечину, которую дают со зла, от той, которая досталась мне для моего же блага, – презрительно сказала Кейт.

– Обещаю держаться от вас подальше до конца пути, – процедил Бретт сквозь стиснутые зубы.

– Хотелось бы, чтобы вы поскорее нашли место, где мы можем заночевать, – ответила Кейт, придя в себя после его грубых слов. – Я сижу в этой карете с семи часов утра, и у меня все тело ломит от усталости. К тому же я проголодалась и хочу спать.

– Меньше чем через час мы сделаем остановку. Это всего лишь маленькая гостиница, но там о вас хорошо позаботятся. Я прослежу, чтобы вам подали ужин в комнату, но вам придется к завтрашнему дню преодолеть неприязнь ко мне, чтобы мы могли обсудить ваше будущее. Через два дня я должен быть в Париже.

Он отвернулся от нее и уставился в окно на сгущающиеся сумерки.

Кейт пристыженно замолчала. К этому времени ее страхи Улеглись, и она поняла, что Бретт всего лишь пытался ей Помочь. А она в ответ повела себя, как бешеная кошка!

Подавив гнев, она заставила себя как можно спокойнее сказать:

– Прошу прощения за то, что наговорила вам грубостей и обидных слов, но все эти события совершенно выбили меня из колеи. Я признательна вам за заботу и действительно благодарна за то, что вы для меня делаете.

– Мне не нужна ваша благодарность, – прорычал Бретт, которого явно не смягчили ее слова.

– Тем не менее я вам благодарна, несмотря на то что вы самый грубый человек на земле, – вспылив, ответила она. – Пусть вы в десять раз богаче любого дворянина в Англии, это не причина, чтобы кичиться своей черствостью.

– А вам, моя прекрасная мегера, стоит осторожнее выбирать слова, не то вы прослывете самой ядовитой женщиной королевства.

На мгновение две пары сверкающих глаз уставились друг на друга, отчего воздух между ними чуть не раскалился добела. Кейт первая опустила глаза, рассеяв чары. Она сложила руки на коленях и потупила взор. Никто из них не проронил ни слова до самого вечера.

Как только они подъехали к Литтлдину, сразу стало ясно, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Одетые по последней моде мужчины прогуливались по улицам или праздно стояли группами, а гостиницы и таверны процветали. Они не успели проехать и полдеревни, а Бретт уже увидел дюжину своих знакомых. Он выругался. Как он сможет сохранить присутствие Кейт в секрете, когда в этом глухом уголке собралось сразу столько его знакомых? Тут он вспомнил про кулачный бой на ферме неподалеку и обругал себя последними словами за то, что они не остановились раньше. Теперь, наверное, не осталось ни одной свободной комнаты в «Петушке», да и нигде на много миль вокруг, но было уже слишком поздно что-либо менять. Карета въехала во внутренний двор, и кучер кликнул конюхов.

– Сидите здесь и не поднимайте занавески, – приказал Кейт Бретт, собираясь вылезти из кареты. – Пойду узнаю, есть ли свободная комната и можно ли провести вас внутрь незамеченной.

Он растворился в сгущающихся сумерках, и Кейт съежилась в углу в ожидании его возвращения.

Бретт испытывал жгучее желание войти через кухню, но знал, что своим исчезновением со двора только еще больше привлечет к себе внимание, поэтому он вошел через парадную дверь и тут же услышал, как его окликнули.

– Уэстбрук! Я думал, ты никогда сюда не приедешь! – крикнул Стивен Уиндом, который пробирался к нему сквозь толпу, расталкивая всех на своем пути. – Я побился об заклад с Хьюбертом, что ты и дня не пробудешь в Райхилле. Давай присоединяйся к нам!

Бретту нравился Стивен, несмотря на то что тот был тугодумом, но он терпеть не мог Хьюберта Седли.

– Позже, – сказал Бретт. – Я должен позаботиться о комнате. Я не ожидал встретить тут половину Лондона.

– Здесь на двадцать миль вокруг не найдется ни одной свободной кровати, – заверил его подоспевший Хьюберт. – Тебе, наверное, придется спать в карете. Знаешь, – сказал он, наполовину разговаривая сам с собой, – должно быть, этот сезон в Лондоне выдался чертовски скучным, раз такой пустячный бой смог привлечь половину щеголей города. Ну же, порадуй нас хоть немного!

– Не сейчас. Я целый день провел в карете, и меня бросает в дрожь при мысли, что придется провести там еще и ночь. Что случилось с твоей маленькой вдовушкой? Она сбежала от тебя?

Хьюберт натянуто улыбнулся.

– Если ты имеешь в виду миссис Брайтстоун, то она начала строить планы и мне пришлось с ней порвать. Мне не нравятся назойливые женщины. Они напоминают мне мою жену.

– Ах ты, старый греховодник! – загоготал Стивен. – Это она дала тебе от ворот поворот! Наверное, не разрешила тебе забраться к ней в постель в первую же ночь. Я же говорил тебе, что нельзя быть таким нетерпеливым. Такты упустишь больше цыпочек, чем поймаешь.

Хьюберт пустился в объяснения всех сложностей ухаживания за женщиной, и Бретт, извинившись, отправился на поиски хозяина гостиницы. Когда он обнаружил его, тот одну за другой наполнял кружки элем из бочонка и подавал их посетителям. Увидев Бретта, маленький человечек широко улыбнулся, но уголки его губ смешно поникли, когда он понял, что тому, должно быть, нужна комната.

– Мы можем где-нибудь спокойно поговорить? – спросил Бретт, понизив голос, насколько это было возможно в таком шуме.

Хозяин гостиницы махнул одному из бегавших с подносами парней, чтобы тот подменил его, и повел Бретта по коридору в буфетную.

– Здесь нам никто не помешает, – сказал он, затворив за собой дверь. – Сегодня никому не нужно молоко. – Он засмеялся собственной шутке, но его веселье поубавилось, когда он понял, что Бретт не разделяет его. – Надеюсь, вы не ищете комнату, мистер Уэстбрук, потому что я нигде не могу вас поселить, даже в клозете.

– Как раз комната-то мне и нужна. Неужели нельзя каким-то образом подселить одного из этих джентльменов к кому-нибудь еще?

– Один джентльмен роли не сыграет, – неуверенно ответил Майкл. – В гостинице не сыщешь ни одного человека, который не делил бы постель с другим или не спал на диване.

– Меня не интересуют другие, – отрезал Бретт. Он почувствовал, что в нем закипает гнев и остатки вежливости вот-вот испарятся. – Разбейся в лепешку, но найди мне комнату.

– Но здесь нет свободных комнат, если только в десяти, ну, может, в двенадцати милях отсюда.

– Проклятие, старина, я ехал с самого рассвета. Я точно кого-нибудь убью, если мне придется провести еще хоть пять минут в этой карете. Мне наплевать, как ты это сделаешь или сколько это будет стоить, но найди мне комнату.

Он повернулся и двинулся было к двери, но внезапно остановился как вкопанный.

– Конечно! Как я раньше об этом не подумал? Мы можем воспользоваться твоей комнатой! Я могу спать на диване, а Уолкер и Чарлз разместятся в конюшне.

– Ради всего святого, сжальтесь надо мной! – взмолился хозяин гостиницы. – Вы же знаете, что у меня не хватит духу попросить Матильду покинуть гостиницу, когда надо приготовить столько еды и позаботиться о комнатах. Она меня убьет!

– Меня не интересуют твои семейные проблемы, – резко ответил Бретт.

– Вам не приходится с ней жить. Все идет кувырком, когда она злится. Кроме того, вы не сможете там спать. Диван уже занят, да и конюшни переполнены. – Внезапно он замолчал и подозрительно уставился на Бретта. – Если вы собираетесь на нем спать, то кто будет спать на кровати моей жены?

– Я везу в город юную леди, – признался Бретт. Он надеялся, что грозное выражение его лица удержит хозяина гостиницы от неправильных выводов, но его надежды не оправдались.

– Это уважаемый дом, – побагровев, сказал Майкл. – Я не позволю вашей любовнице остановиться в моей гостинице, даже если вам придется спать на улице. А что до того, чтобы отдать ей кровать моей жены… – у маленького человечка не хватило слов.

– Ты полагаешь, что я притащил бы свою любовницу в этот Богом забытый уголок Англии? – требовательно спросил Бретт. – Или мне было бы дело до того, кто ее увидит? Это леди, и к тому же чертовски привлекательная.

– Позвольте, я поговорю с Матильдой, – сказал хозяин гостиницы. Его гнев улетучился также внезапно, как и появился. – Она должна дать свое согласие.

Через несколько минут Бретт услышал, как среди шума раздался звучный женский голос, и его громкость продолжала нарастать, пока дверь не распахнулась настежь и в коридоре не появилась Матильда, заполнив собой все узкое помещение. Она на всех парусах поплыла к буфетной, угрожающе размахивая огромным кухонным ножом, словно он был не опаснее деревянной ложки.