Приди в такое время…

– Где лучшие в мире дизайнеры обуви? В Италии и Турции! В Италии пусть пошевелит мозгами Аурелио. Наверняка там какие-нибудь конкурсы и молодых талантов-обувщиков проходят. Мы тоже подумаем, поищем. А, чтобы не терять время, начнём с фотографий в анфас и профиль.

– И тут мы упираемся в проблему поиска четырёх моделей. Хорошо, будем считать, что одна есть. Сечиль…

– Нет-нет! – перебил Синан, – Хочу, чтобы лица были новые. И известные. «Лето», например, Дениз Байсал17.

– Дениз Байсал? Актриса? Ну, ты загнул. Понимаешь, сколько это будет стоить?

– Здесь мы экономить не будем. Сэкономим на «Зиме». «Зима» – однозначно Дефне.

– Постой! Наша Дефне? – удивился Ягыз.

– Наша! Слушай, ты же не знаешь, что случилось после твоего отъезда, – засмеялся Синан и торжественно объявил, – Дефне потеряла сознание!

– Что с ней? Она в порядке? – забеспокоился Ягыз.

– Да всё нормально, – легкомысленно ответил Синан, – Я переусердствовал с обольщением, она перестаралась с обороной.

– Слушай, зачем ты вообще это делаешь? Отстань уже от неё. То изводил придирками, теперь флиртуешь напропалую.

– Скучно же! – опять рассмеялся Синан, – Она так забавно сопротивляется. Тает от одного взгляда, а потом убегает. Зачем бежать? Мы же взрослые люди. Нормальный здоровый секс ещё не кому не вредил. Кроме того, ты же понимаешь, что мне для работы нужно вдохновение. Я щекочу её нервы, она возбуждает мои жизненные рецепторы, стимулирует моё вдохновение.

– Пожалуйста! Я прошу тебя! Ради меня, оставь Дефне в покое!

– Ты-то тут причем? Что ты так всполошился? Она тебе кто – дочь или сестра? Мы ещё даже до лёгких поцелуйчиков не дошли. Нет, брат, без этого не остановлюсь, а дальше посмотрим…

– Какой же ты гадкий, самовлюблённый, эгоистичный подлец! – прервал Синана голос, полный ненависти.

Ягыз и Синан вздрогнули и одновременно повернули головы к двери. Там стояла, скрестив руки и сверкая глазами, Озджан. Как давно она там находилась и что слышала из их разговора, было не понятно, но, видимо, достаточно, чтобы закипеть от возмущения.

– Ты считаешь себя солнцем, центром вселенной, вокруг которого должны все крутиться. Только ты, ты, ты и никого рядом. Люди для тебя пыль под ногами! Как ты можешь дружить с этим чудовищем, а, Ягыз?!? – перекинулось возмущение Озджан на мужа и в глазах появились слёзы, – Как ты можешь столько лет считать его другом?!? Что он знает о тебе? О твоих проблемах, надеждах? Мечтах? Разве его что-нибудь волнует, кроме себя? Ответь мне, Ягыз! Или я тебя тоже не знаю? Люблю какого-то другого Ягыза, которого нет на самом деле?!?

Озджан уже рыдала. Ягыз нежно обнял жену и увел из кухни, ласково уговаривая:

– Пойдём, душа моя! Пойдём! Ты устала, перенервничала. Тебе надо прилечь. Отдохнуть. Пойдём, любовь моя…

И ещё Ягыз что-то там ворковал, чего Синан уже не слышал. Остался сидеть за столом обиженный, искренне не понимая, что он сделал такого, чтобы Озджан так сорвалась на него. Ягыз тоже хорош – ни полслова не сказал в защиту друга. Хорошего настроения как не бывало. Лучше бы не заезжал, дотерпел до утра. Поговорили бы на работе, и не стал бы свидетелем этой безобразной сцены.

И что он делает в чужом доме, где его не любят и не ценят? Синан встал и вышел в коридор. Через приоткрытую дверь спальни были слышны рыдания Озджан. Ягыз подошёл закрыть её, увидел Синана и сказал:

– Мне надо быть с женой.

И закрыл дверь. Синан остался в коридоре один. Похоже, его не только не хотят здесь видеть, но и прямо указывают на дверь…

15 – гигант турецкого ювелирпрома

16 – в переводе – «сопротивление»

17 – популярная турецкая актриса, снявшаяся в таких успешных сериалах, как «Госпожа Фазилет и её дочери», «Сбежавшие невесты», «Разведка»

9

…мои щёки не высыхают от слёз,

а мои губы потрескались

Ягызу было очень больно. Также больно как Озджан. Потому что боль у них была одна на двоих.

Перед Синаном Ягызу было неловко. Нет, конечно, кое в чем Озджан была права. Даже во многом. Почти во всём. Но Синан есть Синан. И он его любит таким, какой он есть. И он его друг, что бы там не думала Озджан.

Сбылась мечта Синана – Ягыз пришёл мириться первым. Начать никак не мог. Говорил о работе, в глаза Синану не смотрел. Синан решил помочь другу:

– Ну, и что это вчера было?

Ягыз дёрнулся, как от удара. Долго молчал. Потом заговорил глухим голосом:

– У нас опять не получилось… Больше нет надежды… Надо как-то с этим жить… Не получается…

Ещё бы Синан хоть что-нибудь понял! Но ведь ничегошеньки. Посмотрел на безвольно обмякшую фигуру друга и осторожно сказал, как обычно говорил ему Ягыз:

– Постой, брат, расскажи по порядку, я ничего не понял.

Ягыз опять долго молчал. Синан терпеливо ждал.

– У нас с Озджан несовместимость… Она здорова. Я здоров. Всё проверили… Аллах свёл нас вместе, а ребёнка не даёт. Каждый раз надеемся… В субботу было бы двенадцать дней… Опять кровотечение… Опять не получилось… Вот она и сорвалась на тебя…

– Брат, не впадай в уныние. Ещё попробуете.

– Ты не понимаешь. Четыре года по врачам. Всё испробовали. Подсадку три раза делали. Этот раз, сказали, будет последним, больше нельзя.

Синан удивился. Неприятно удивился, что друг столько лет скрывал от него свои проблемы. Сказал с обидой:

–Я не знал. Почему не сказал?

– Вот, сказал. Теперь знаешь.

Помолчали. Синан другу сочувствовал, но, вообще-то, отчаяние, в которое он впал, не понимал. Ну, не будет детей, и что? Мир не рухнет. Работа есть, здоровье есть, любовь есть. Разве этого не достаточно для счастья? Попробовал утешить:

– Ты сам сказал – «надо с этим жить». Как по мне, так и так не плохо. Живите, любите друг друга, радуйтесь жизни.

– Вот потому и не сказал, тебе, что знал – не поймёшь, – горько усмехнулся Ягыз, – Ты никого не любил. Не понимаешь, что значит жаждать ребёнка от любимой. Как больно знать, что этого никогда не будет. Никогда не возьмёшь маленький родной комочек на руки, не прижмешь к себе, не вдохнешь его сладкий запах. Не будешь держать за руку, когда он будет учиться ходить, не отведешь в школу, не посадишь в первый раз на велосипед… Ничего из этого не будет…

Ягыз ушёл. То, что последнее сказал, Синан посчитал чушью. Что за формула: любить, значит, хотеть детей? Откуда это Ягыз вывел? Уж, кто из них двоих и знает всё о любви, так это он, Синан. Он, можно сказать, чемпион по любви. А что Ягыз? Зациклился на своей Озджан, никого вокруг не видит. Сколько всего в жизни упускает! Скольких красивых женщин, которые посматривают на него, пропускает! О-о-о!

Ну, а в принципе, разговором Синан остался доволен. Всё разъяснилось, инцидент исчерпан.

10

…ни один образ не находит убежища в моей голове

Во время подготовки каталога всегда царила суета и нервотрёпка. Но, если раньше это касалось только ограниченного числа лиц, а до остальных только с ветром долетaло, то сейчас трясло весь офис. Прошел месяц, и итоги подготовки были таковы: найдена одна из четырёх моделей, по еще двум проводятся конкурсы, большие сомнения по поводу фотографа, утверждена дизайнер платьев, дизайнера обуви нет даже в первом приближении. Его поисками занимались все – от Аурелио в Италии до каждого сотрудника Арт-сина, от Синана с Ягызом до последнего курьера, но результаты были нулевые.

Талантливый дизайнер из Италии, о котором говорил синьор Аурелио, Фелисита18, была готова хоть завтра прилететь в Стамбул, но ей пока не с кем было работать. Серьги готовы, а из моделей, как ни странно, только Дениз Байсал, сразу же и с удовольствием согласившаяся поработать моделью для Арт-Сина (сыграло обаяние Синана, а, главное, обещанный гонорар).

Конкурс по выбору моделей для «Осени» и «Весны» шёл вовсю, но конца ему пока было не видно, поскольку окончательное решение принималось только тогда, когда трое – Синан, Ягыз и фотограф приходили к единому мнению. Синан хотел для нового каталога нового фотографа – свежий взгляд, новаторские идеи и всё такое. Ягыз работой Диренча был доволен и считал, что недовольство Синана больше вызвано капризным и неуступчивым характером фотографа, чем его работой, а потому партнера и друга в этом вопросе не поддерживал. Можно подумать, что у самого Синана ангельский характер! Так что проблема с новым фотографом повисла в воздухе. Что касалось самого конкурса, то тут, по крайней мере, у Синана была чёткая концепция, было понятно, что искать.

«Весна» – молодая, невинная девушка. Наивная, скромная, романтичная мечтательница. «Лето» – взрослая, уверенная в себе, состоявшаяся женщина. Знающая не только, что она хочет в этой жизни, но и как и когда достигнет своей цели – Дениз Байсал. «Осень» – современная девушка, студентка. Дерзкая, смелая, жаждущая приключений. «Зима» – спокойная, холодная снаружи. Тающая, сгорающая от любви внутри – Дефне.

Участие Дефне для Синана было делом решенным, Ягыз, хоть и с сомнениями, с этим согласился, а остальные недоумевали, почему в конкурсе не участвуют девушки для «Зимы». Не знала ничего и Дефне. Она, пожалуй, одна из всех в офисе за судьбу каталога не переживала, поскольку нашла, наконец, новую работу. Да ещё какую! По своей будущей специальности, в молодом коллективе единомышленников. Зарплата вот только существенно ниже, чем в Арт-син, ну да ладно, с деньгами она что-нибудь придумает. Подработку найдёт, в конце концов. Зато, какой опыт приобретёт! И никакого Синана рядом, который и раздражает, и волнует, и возбуждает одновременно.

18 – в переводе – «состоявшаяся, удача»

11

Приди в такой момент,

чтобы невозможно было отказаться

Полоса удач началась в середине второго месяца подготовки каталога. В кабинет Синана вошли Ягыз и Диренч. Уже по их лицам Синан понял, что прорыв случился. Ягыз, как всегда, выглядел спокойным, но в его глазах искорки отплясывали халай19. Диренч был напряжён. (Ещё бы! Решалась его судьба. Ну, если и не судьба, то – будет ли у него работа на ближайшее время, точно).

Синан обожал такие моменты, когда после долгих усилий, когда уже вот-вот и накроет отчаяние, вдруг, раз, и проблемы чудесным образом разрешаются. А потому он, не торопясь, взял из рук Диренча четыре конверта. Удивился, что четыре, должно было быть два – «Весна» и «Осень». Ну, да ладно, разберёмся!

Открыл верхнюю из пачки – «Осень». На первые две фотографии едва взглянул и отложил в сторону. Но третья! На него смотрела дерзкая девчонка с рыжими кудрявыми волосами, прозрачной кожей, с весёлыми мелкими пятнышками на тонком носике и щеках. В её смеющихся, каре-зелёных глазах плясали чертенята. Синан сразу понял, что она именно та, которую он искал. Казалось даже, видел где-то. Во сне, что ли?

Синан заглянул на обратную сторону фотографии, и его рот сам собой расплылся в улыбке. Там стояли две галочки – Ягыза и Диренча. С удовольствием поставил третью и, перекладывая фото девушки в папку, где уже лежала фотография Дениз Байсал, спросил:

– Как вы её нашли? Кто такая?

За всех ответил Диренч:

– Русская. Студентка. Учится в Стамбульском Университете20.

В следующей пачке лежали три фотографии девушек, претендующих стать моделью для «Весны». Синан разложил их все перед собой. Все были хороши. Голубоглазые, милые, застенчиво улыбающиеся. Синан закрыл глаза и откинулся в кресле. Он всегда так делал, когда колебался в чём-то. Перед закрытыми веками всплыл образ девушки, чем-то похожей на актрису Айча Айшин Туран, такой, какой она была в сериале «Мерьем». Синан открыл глаза, потянулся за её фотографией. Перевернул. Хмыкнул, увидев, что девушку зовут Пинар, что означает «весна», и добавил свою галочку к уже двум имеющимся.

Уф! Все модели найдены! Ну, что ж, посмотрим теперь, что находится в оставшихся двух конвертах.

На следующем конверте было написано «Зима». Синан недоумённо посмотрел на Диренча – там что, Дефне? Откуда знаешь? Перевёл взгляд на Ягыза – ты сказал? Но в конверте не было фотографий Дефне. Были три девушки со светлыми волосами, как у Дефне, с голубыми глазами, как у Дефне, с мягкими, пухлыми губами, как у Дефне. Но – не Дефне! И все – не те. Синан сморщился, запихнул фотографии обратно в конверт и небрежно кинул его на край стола.

Последний конверт брал в руки без настроения. Но открыв, замер от удивления. Там лежали фотографии Дениз Байсал. Уже готовые для каталога. Крупный снимок лица с макияжем в профиль с одним вариантом серёжек. Второй – без макияжа с другим вариантом. Потом в анфас – поллица с макияжем, поллица без макияжа. И снимок в полный рост – Дениз бежит по лугу с сочной зелёной травой. Одна нога утонула в траве, вторая, босая, поднята вверх. В руках охапка полевых цветов. У Дениз всё развевается, всё летит – платье, волосы, лёгкий газовый шарф на шее, цветы в руках. Она сама как ветер. И на фоне открытой шеи отчётливо видны серёжки Синана. Глаз от фотографии было не оторвать, так всё гармонировало и выделялось одновременно. Платье не забивало серьги, полевые цветы не сливались с фоном платья, серьги не тонули на общем фоне. Как? Когда успел? Почему без него, Синана, сделал фотосессию с Дениз?

Видимо, вопросы так явственно проступили на лице Синана, что Диренч ответил без их озвучивания:

– Это фотошоп. Платье из ткани, которую предложила Фелисита. Мы с ней состыковались по интернету. Только фасон будет другой, но тоже летящий.

– Великолепно! – не сдерживая эмоции, произнёс Синан, – Каталог твой!

Напряжение спало с Диренча, и он заулыбался.

– И ещё. Я рассказал Фелисите о наших проблемах с обувью. У неё есть предложение. Её друг, они с ним учились на одном курсе дизайна. Только он потом отошёл от одежды, занялся обувью. В конкурсах пока не участвовал. Фелисита утверждает, что рисует классные вещи, но своего мастера по изготовлению образцов нет. Если найдём кого-нибудь в Турции, он готов поработать удалённо даже без гонорара.

– Он что, сам приехать не может?

– Может, но… – замялся Диренч, – у него нет денег на дорогу и оплату проживания.

– Ягыз, оплати парню дорогу и остальное. Что это за работа на расстоянии? А кто качество изготовления будет контролировать? А пока пусть предложит какой-нибудь вариант для Дениз. Не можем же мы заставлять знаменитую актрису бегать по полю босиком!

– Он уже предложил! – воскликнул Диренч, – Есть фотография. Я распечатаю – принесу, – и добавил, поколебавшись, – Но нам всем этот вариант без обуви больше понравился.

– Ладно, ты принеси. Там разберёмся. Понравился он им всем, видите ли, – проворчал напоследок Синан, но в душе его пели победные трубы.

Как только Ягыз с Диренчем вышли, Синан, не подозревающий, что рыбка Дефне уже готова ускользнуть из его сетей, вызвал её к себе, чтобы сообщить об участии в каталоге в качестве модели для Зимы. Но сделать это не успел. Среди вороха бумаг, которые принесла ему на подпись Дефне, Синан обнаружил её Заявление об увольнении через две недели.

– Что это? – спросил строго, потрясая бумажкой.

– Моё заявление об уходе, – мягко улыбаясь, ответила Дефне.

– Я вижу, – ещё строже и холоднее сказал начальник.

Уговаривать, спрашивать причину ухода сотрудника было не в стиле Синана. Он исповедовал принцип: кто не с нами, тот пусть катится на все четыре стороны. Принцип не касался только Ягыза. До этих пор. Почему-то спросить и уговорить остаться Дефне очень хотелось. А ещё Синан сильно рассердился. На неё или на себя – не понял. Из-за противоречивых чувств растерялся. Сказал сухо:

– Неправильно написано. Подпишу, но только с месячной отработкой.

– Господин Синан, я, как студентка на испытательном сроке, имею право уволиться с предупреждением за три дня. Но мы договорились с господином Ягызом, что я напишу заявление заранее, как только узнаю дату приёма меня на другую работу. Чтобы у него было время подобрать Вам помощницу.

– Вот господин Ягыз и пусть подписывает твоё заявление! – окончательно рассердился Синан.

«Не может же полоса везения закончиться так быстро! – думал огорчённый Синан, когда Дефне ушла, – Я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы она осталась!» На Ягыза Синан обиделся – «Тоже мне, друг называется! Даже не предупредил! Понятно, почему сделал фотографии для Зимы!» Но Ягыз сумел оправдаться. Он тоже, как и Синан, был огорчён уходом Дефне. Да и разговоров об увольнении между ними не было, кроме того первого, который был почти полгода назад. Но деваться некуда, Дефне говорила правду – она, как студентка и как работник на испытательном сроке, действительно имеет право уволиться с предупреждением работодателя всего за три дня.

19 – зажигательный национальный танец Турции. Как правило, танцоры халай образуют круг или линию, держась друг за друга многими способами, такими как палец к пальцу, плечо к плечу или рука к руке. Последний и первый танцор могут держать кусок ткани. Обычно начинается медленно и ускоряется (из Википедии)

20 – старейший университет Турции, основан в 1453г. Имеет знаменитую библиотеку, которая является одной из крупнейших в Турции (более 250 тыс. томов книг и более 18 тыс. рукописей).

12

Пусть всё… исчезнет, крупица за крупицей,

как утекающий песок

Наконец, работа по каталогу вошла в привычное русло. Каждый знал, что делать, и делал это. В Стамбул прилетели Фелисита и Лучиано21. Они с Диренчем стали неразлучной троицей. Назначены были даты съёмок. Сначала Дениз Байсал, поскольку вскоре у неё начинался новый сериальный проект. Потом Масьшя (так произносилось на турецком трудное для их уха и языка русское имя Маша) и Пинар. А вот модели для «Зимы» как не было, так и не было. Именно с этим связывали сотрудники сосредоточенно-отрешённое состояние начальника. Синан же в это время, вместо того, чтобы переживать о судьбе каталога, усиленно искал варианты, как удержать Дефне на работе в Арт-сине. Просто зациклился на этом.

Но Аллах любит терпеливых, и решение проблемы Синану принесли прямо на блюдечке с синей каёмочкой22. И кто принёс? Сама Дефне! Среди документов на подпись обнаружилось Приглашение для Арт-сина принять участие в зимнем фестивале на горнолыжном курорте Зигана со своими изделиями на зимнюю тему. Форма участия любая – провести семинар или мастер-класс, выставка, выставка-продажа, участие в дефиле.

Синан прекрасно знал и горнолыжный курорт Зигана рядом с Гюмюшхане, поскольку бывал там не однократно, и фестивальную программу видел. Зрелище никого не могло оставить равнодушным. После закрытия подъёмников обычно начинался концерт народной музыки и танцев. А когда окончательно стемнеет – показательные выступления инструкторов, катание на лыжах с факелами в руках, фейерверк. Курорт молодой, надо же как-то бороться за популярность с более старыми и уже завоевавшими славу курортами? В этом году, видимо, организаторы фестиваля решили разнообразить его программу, добавив страничку, посвящённую ювелирным украшениям.

А, заодно, и забить туристический комплекс до отказа, понял Синан, когда просмотрел Приглашение до конца. Плата за участие в фестивале не взималась, но зато там были указаны телефоны для бронирования номеров и организации трансфера. И ссылка на сайте курорта на анкету, которую нужно заполнить тем организациям, которые хотят участвовать в фестивале.

Ну-ка, ну-ка, посмотрим! Ага, вот она. Название организации? Так, Арт-син. Форма участия? Не будем придумывать нового, возьмём готовое с Ежегодной выставки-ярмарки ювелирных изделий Турции. Только серьги заменим вариантом из «Зимы». Всего-то сделать несколько новых кадров. И Синан вписал в эту строку – «Выступление на тему: «Ювелирная мода. Тенденции сезона». Количество участников? «Двое, – усмехнулся Синан, – Я и Дефне». Номер? Один, двухместный. Кровати – две одноместных или одна двухместная? Конечно одна, двухместная. Трансфер? Самолёт до Трабзона, два часа, потом час на машине до Зигана… «Так, билеты на самолёт куплю сам. Трансфер до курорта нужен». Даты? С тринадцатого по шестнадцатое февраля.

О-о-о, как удачно получается! Тринадцатого приезжаем, заселяемся. Четырнадцатого – День влюблённых, катаемся, семинар, ночной романтик – луна, звёзды, шампанское. Пятнадцатого – катаемся, концерт, фестиваль. Шестнадцатого – катаемся, уезжаем. Итого – четыре дня, три ночи. Неужели ему не хватит времени уговорить Дефне остаться в Арт-сине? Неужели не хватит времени соблазнить Дефне? Да за глаза! Иначе, он не Синан Чакыр! И настроение Синана взлетело до небес.

21 – в переводе – «лёгкий, оживлённый, улыбчивый».

22 – мы привыкли говорить о блюдечке с голубой каёмочкой, а в Турции наиболее любимыми цветами мастеров керамики являются синий, лиловый, красный и зеленый. Цвета в турецких керамических изделиях имеют важное значение. Например, красный цвет означает богатство, синий является синонимом благородства, наконец, зеленый цвет тесно переплетается с идеологией ислама.

13

…когда я думал, что не могу любить

Как бы Дефне не была погружена в мысли о новой работе, подальше от Синана, но кое-какие новости и до неё долетали. Например, о неожиданной поездке начальника на фестиваль в Зигана. И о спешной подготовке видеофайлов, аналогичных тем, что были представлены на Ежегодной выставке-ярмарке ювелирных изделий Турции. Только уже с серьгами не из «Весны», а из «Зимы». «Интересно, с кем он собирается ехать?», – гадала Дефне, узнав, что фестиваль будет проходить с 13-го по 16-е февраля, то есть в те числа, когда она ещё будет выполнять обязанности помощницы Синана. Но ей он об этом не говорил. С кем-то другим? Или устроит ей сюрприз, как в прошлый раз, когда о ярмарке предупредил только накануне?

И Дефне так, на всякий случай, зашла на страничку фестиваля на сайте курорта. Программа фестиваля уже была вывешена, и выступление Синана, на ту же тему, что и на выставке-ярмарке, тоже обозначено. Собственно говоря, рабочая часть для Арт-сина на этом и заканчивалась, занимая только один день – пятницу, 14-е февраля. Дальше, в субботу и воскресенье предусматривались только развлекательные мероприятия – фольклорное шоу, выступление лыжников, фейерверк. Никаких деловых встреч, кофе-брейков и так далее.

Для участия в фестивале предлагалось заполнить анкету. В заполненную Арт-сином зайти не удалось, требовался код брони, а пустую Дефне внимательно изучила. А там и участники, и трансфер, и даже требуемый гостиничный номер. Интересно, кто это всё заполнял и отправлял, если это входит в её обязанности помощницы, а Синан ей этого не поручал? Очень это показалось подозрительным Дефне и она решила позвонить организаторам фестиваля.

– Здравствуйте! Вас беспокоит помощник руководителя Арт-сина Дефне Эрчел.

– Здравствуйте, госпожа Эрчел! Меня зовут Сайжи23. Чем могу быть Вам полезна?

– Господин Чакыр попросил меня узнать, когда мы сможем получить документы на трансфер и бронь отеля?

– Но, госпожа Эрчел, мы уже утром выслали вам документы на корпоративную почту, указанную в анкете.

«Так, не прокатило, – огорчилась Дефне, – зайдем с другой стороны»

– Ах, извините, господин Чакыр поручил мне узнать про документы ещё утром, а я замоталась, забыла, и почту не проверила. У меня ещё есть вопрос, госпожа Сайжи. Можем ли мы заказать трансфер не на воскресенье, а на другое число?

– Конечно, госпожа Эрчел, вы можете внести изменения в анкету вплоть до одних суток до начала фестиваля в любой пункт, кроме номеров для проживания. Скажите мне номер вашей комнаты, время и число, когда вам нужен трансфер, и я всё улажу.

– Номера я не знаю, но, наверное, Вы можете посмотреть по фамилии.

– Конечно, госпожа Эрчел. Одну минуту… Я вижу один двухместный номер, забронированный за Арт-сином на фамилию Синан Чакыр. Номер комнаты 322. На какое число и время перенести трасфер?

– Дело в том, госпожа Сайжи, что трансфер надо изменить только мне, а господин Чакыр поедет, как и намечал ранее, в воскресенье. Не возникнет ли в этом случае путаница?

– Вы правы, может возникнуть. Тем более что в анкете Ваша фамилия не указана в качестве второго гостя номера. Я сейчас проверю, есть ли Ваша фамилия в списке участников семинара. Если есть, мы сможем заказать трансфер, не привязываясь к номеру комнаты. Одну минуту…

«Может, меня нет в списках? – с надеждой подумала Дефне, – Тогда извинюсь. Скажу, что перепутала. И вопрос будет закрыт!»

– Госпожа Эрчел! – раздался в трубке радостный голос администратора, – Всё в порядке. Вы заявлены на семинаре. Можем заказать трансфер от центрального входа.

«Что же это такое! – возмущённо подумала Дефне, – Заказывает один номер на двоих и даже не удосуживается предупредить?! Что за наглость такая! Что за самоуверенность!» А вслух сказала: