Сегодня, а ещё лучше – вчера! Свадебный хоровод Созвездий

– Император Мэдока, я уже не раз из Ваших уст, и от принца Биаджино слышала о братьях. Это тоже сказка, которая была когда-то былью? Только я её не знаю. Я прочла все сказки Восточных и Западных земель, и нигде её не встречала.

– Скорее это быль, ставшая тайным знанием, которое доступно лишь избранным…

– О-о-о! – разочарованно протянула принцесса.

– Но Вам, принцесса Мэрисела, я её расскажу. Это будет честь для меня, познакомить Вас с легендой о происхождении моего рода, а также рода….

На этом речь императора Мэдока оборвалась, поскольку на него огромной чёрной тучей налетел Дракон, закрывший собой полнеба, и вдавил его в землю.

31 – вулкан, расположенный в современной Японии. Он имеет почти идеальные конические очертания и считается священным. Это курящийся вулкан с острой вершиной, вечно покрытый льдом. Издревле его считают горой даосских бессмертных. Поднимающийся дым исходит от зажжённого в жерле эликсира бессмертия. Считается, что любой, кто покорит вершину, это бессмертие приобретёт.

32 – веками о саламандре (в переводе – «внутренний огонь») слагали легенды: ее считали способной выносить жар пламени и гасить его холодом своего тела. Так считал, например, Аристотель, живший до нашей эры. Плиний (учёный-натуралист первого века нашей эры) считал, кроме того, саламандру ещё и очень ядовитой. Леонардо да Винчи (XV век) так писал о саламандре: «у нее нет органов пищеварения, и питается она лишь огнем, в котором постоянно обновляется ее чешуя». На самом деле, люди, действительно, могли видеть саламандру выползающей из костра: это земноводное нередко ищет укрытия среди гниющих кусков дерева, которые не только защищают его от хищников, но и предохраняют от обезвоживания.

33 – внутренняя энергия человека изменяется в соответствии с тремя биоритмами: физическим (отвечает за самочувствие и исход дел, которые требуют физических усилий, полный цикл – 23 дня), эмоциональным (определяет периоды оптимизма и пессимизма, влияет на отношения между людьми, полный цикл – 28 дней) и интеллектуальным (характеризуется повышением или снижением мозговой деятельности, полный цикл – 33 дня)

17

Что только не делала Мэрисела, чтобы остановить Дрэго и вырвать императора Мэдока из лап разъярённого дракона. Она бегала вокруг и кричала: «Это друг, Дрэго! Друг! Остановись! Это император Сакурато!» Она прыгала перед его мордой, чтобы привлечь внимание, показать, что она жива и невредима, но Дрэго был невменяем. Из его ноздрей валил дым, из пасти вырывалось пламя, а глаза были налиты кровью.

Мэрисела обещала ему выйти за него замуж без промедления. Грозилась не выходить замуж никогда. Признавалась ему в вечной любви и угрожала вечной холодностью. Клялась отдаться ему до свадьбы. И не подходить к нему на пушечный выстрел, если он сейчас же, вот сию же минуту не отпустит императора. Дракон косил на неё взглядом, но лап своих не разжимал.

В отчаянии Мэрисела схватила горящую хворостину и начала хлестать ею по зелёной блестящей коже, приговаривая: «Да остановись ты, уже, наконец! Ты же себе только хуже делаешь! Ты же можешь драконом остаться навек! Как я без тебя жить буду?!?» Но что там тонкий горящий прутик для жёсткой чешуи дракона? Дракона, который сам и есть огонь?

Мэрисела пыталась применить магию, чтобы взлететь к Дракону на шею и обнять – может, он почувствует её ласку и прекратит душить императора Мэдока. Или закрыть Дракону глаза. Он замотает головой, ослабит хватку и император вырвется сам. Но разве тут, в этом рёве Дракона, можно расслышать музыку магии?

Ни крики, ни угрозы, ни просьбы – ничего не помогало. Наконец, принцесса поняла, что уже поздно – император Мэдока, скорее всего, мёртв, и от отчаяния разрыдалась. Отошла от места схватки к костру, уставилась неподвижным взглядом в его пляшущее пламя и стала ждать, чем же это всё закончится.

Все меры безопасности, которые они с императором Мэдока предприняли, чтобы сбить со следа возможную погоню, оказались нарушены. Сам император мёртв. Схватки Дрэго с воинством принца Биаджино было не избежать, как и последующей мировой войны. Сам Дрэго останется до конца жизни драконом. А она… Что будет с ней – полная неизвестность. Точно одно – она уже никогда не будет счастливой.

Принцесса предавалась унынию и не сразу обратила внимание на лёгкие похлопывания по колену. Оторвала взгляд от костра, посмотрела вниз и увидела… хамелеона, пристроившегося рядом с её ногами. Боясь поверить чуду, тихо спросила:

– Это Вы, император Мэдока?

Хамелеон энергично закивал головой. Мэрисела посмотрела в сторону Дракона, который продолжал реветь и месить лапами землю, продолжая сражаться с невидимым врагом.

– Не будем ему мешать! – сердито сказала принцесса, обращаясь к Хамелеону, и ей показалась, что в его глазах мелькнула насмешливая искорка.

Ей было за что сердиться на Дрэго. Ведь это же надо быть такой тупоголовой рептилией, чтобы не обращать ни на что внимания, никого не замечать и ничего не слышать! Но всё равно, она его любила, а потому спросила с искренней тревогой:

– Он теперь останется Драконом?

Хамелеон отрицательно покачал головой, и Мэрисела вздохнула с облегчением.

Они продолжали тихо разговаривать между собой, хотя интересной такую беседу не назовёшь – попробуйте разговаривать с собеседником, от которого можно получать только односложные ответы – «да» или «нет», когда Мэриселу тронули за плечо, и до боли любимый голос произнёс:

– С кем ты разговариваешь, Мэрисела? Ты нормально себя чувствуешь?

– Если ты интересуешься, нормальна ли я или сошла с ума, то отвечаю – абсолютно нормальна и в своём уме! – ехидно ответила Мэрисела и продолжила, – А ты, принц Дрэго, все пары спустил? Огонь весь растратил?

Дрэго никак не ожидал такого холодного приёма от любимой. И это после того, как он очертя голову бросился на её выручку! Влюблённые, наверное, обменялись бы ещё не одной колкостью, выясняя отношения, но тут раздался тихий, спокойный голос:

– Принцесса Мэрисела, представьте нас друг другу!

Принц Дрэго недоумённо уставился на неизвестно откуда взявшегося человека в пёстрой одежде, подозрительно похожего на того самого, с которым он только что сражался. Принц даже оглянулся на место их схватки, но там образовалась целая яма взрыхлённой земли, так что разобрать что-либо было не возможно. Мэрисела, от взгляда которой не укрылось недоумение Дрэго, сдерживая смех (принцессу отпустило напряжение), церемонно произнесла:

– Принц Дрэго из королевства Серпентия! Император Мэдока из рода Кенджи из империи Сакурато!

– К Вашим услугам, император Мэдока! – ответил согласно королевскому этикету принц.

– Рад с Вами познакомиться, принц Дрэго! – тонко улыбаясь кончиками губ, приветствовал принца император.

После обмена светскими любезностями они стали обсуждать, что делать дальше. Мэрисела предложила отправиться домой, пригласив императора Мэдока погостить в Фрейэрии. Дрэго, уверенный в своих силах, настаивал на немедленной битве с принцем Биаджино и его приспешниками. А император Мэдока сказал:

– Прислушайтесь, что творится вокруг!

– Ничего! Тишина! – первым высказался Дрэго.

– Не щебечут птицы, – согласился с ним император, – Не жужжат насекомые. Звери затаились в своих норах. Уползли пресмыкающиеся. Ни один листочек не шелохнётся на дереве, стих даже ветер. Всё замерло перед мощью дракона. Я думаю, что и обитатели замка уже его покинули в страхе.

Но им это ещё предстояло проверить. А потому, император опять трансформировался в хамелеона, принц в дракона (и снимать одежду для этого ему не потребовалось. Мэрисела отметила про себя выяснить – давно ли он знает, что раздеваться не нужно?), а принцесса без всякой магии пристроилась у него на шее.

Дракон сделал несколько кругов над крепостью. Но ни с высоты, ни на низком бреющем полёте никакого движения замечено не было…

И не удивительно. Гостей рано утром разбудил принц Биаджино. Чувство тревоги, поднявшее его с постели ни свет, ни заря, погнало его проверить пленницу. Принцессы в комнате не оказалось. Сбежала! И принц начал организовывать погоню.

Отряд уже был готов выступить в поход, когда раздался страшный грохот, от которого содрогнулись даже каменные стены древнего замка. Как будто земля столкнулась со звездой. Эта версия подтверждалась столбом пламени и дыма, которые можно было наблюдать со стен замка. Но стражники с башен уверяли, что видели упавшего огромным ядром на землю дракона. И эта версия подкреплялась мощным рёвом невидимого чудища.

Когда принц Биаджино оглянулся на своих сподвижников, то понял, что никакого войска у него уже нет. Чары, которые он наложил на часть принцев, слетели, и они оглядывались вокруг с недоумением – что они здесь делают? Другие были так напуганы, что отводили взгляд, пряча его в пол. И лишь немногие, хоть и побледнев, смотрели вызывающе, готовые ринуться в бой вслед за Биаджино. Но время для решающего сражения ещё не пришло, – понял принц. И гости, и хозяева покинули замок.

… И Дрэго взял курс на Фрейэрию.

18

Легенду о трёх братьях, которую император не успел поведать принцессе Мэриселе в лесу, он рассказал в присутствии короля Фроуда, королевской четы из Серпентии, принца Дрэго и принцессы…

«Жили три брата. Старшего звали Тэтсуя. Был он высоким, толстым и очень сильным. Нелюдимым и малоразговорчивым. Но характер при этом имел добродушный, незлобливый. Среднего брата звали Лизард. Роста и телосложения он был среднего. Говорил мало, но не потому что сторонился людей, как старший брат, а потому что был очень умным, и мысли свои держал при себе. Младшего брата звали Пакпао. Был он худощавым и не высокого роста. Себя он считал очень умным, среднего брата – хитрым, а старшего – глупым. А вот силе его завидовал.

Братья служили у богини Сюн – стражницы закрытых дверей. За теми закрытыми дверями много чудес было скрыто. Вот одно такое чудо братья и охраняли. Что это было, братья не знали. Только иногда, очень редко, открывали они своими тремя ключами калитку в заборе для посетителя, которого пропускала через свои закрытые двери богиня Сюн.

Старший брат, Тэтсуя, служил исправно, и тем, что за сокровище он охраняет, не интересовался. Средний брат, Лизард, от работы тоже не отлынивал, а вот о том, какое чудо скрыто за калиткой, часто задумывался. Младший брат, Пакпао, каждый раз, открывая перед очередным посетителем калитку, пытался рассмотреть, что же там находится. И углядел-таки небольшое озерцо, примерно с два локтя34 шириной. «Ага! – догадался Пакпао, – Так это волшебный источник!» И решил разузнать, какие силы он даёт тому, кто выпьет его воды. А, может, в него надо окунуться с головой?

И стал младший брат часто отлучаться со службы. Тенью провожать очередного посетителя до дверей, где стражницей стояла богиня Сюн, высматривать, подслушивать. Средний брат пытался увещевать младшего. Старший неодобрительно хмурился. Но Пакпао они не выдали, брат всё-таки, родная кровь.

Вскоре усилия младшего брата были вознаграждены. Пакпао узнал, что волшебный источник, который они с братьями охраняют, даёт испившим из него силу, ум и терпение. Ума у Пакпао и своего хватало, терпение он за награду не считал, а вот от силы бы не отказался.

Стал он думать, как ему испить водицы из озерца так, чтоб с братьями не делиться. Но по всему получалось, что делиться придётся – ключа-то три, ни одним, ни двумя калитку не откроешь, только всеми вместе. И стал Пакпао братьев уговаривать открыть калитку и испить из волшебного источника. Только решил схитрить. Самому выпить три глотка, а братьям сказать, что можно сделать только один.

Средний брат переложил решение на старшего. Сказал, что если Тэтсуя согласится, то и он будет не против. Очень, уж, Лизарду хотелось силы поднабраться, терпение ему и так было не занимать, а ума много не бывает.

Дольше всех сопротивлялся старший брат. Но и у него были резоны испить из волшебного источника. Очень ему хотелось к своей силе ума и терпения добавить. Сильный-то он сильный, да вот померяться с силой ему было не с кем. Никто не хотел с ним соревноваться, поскольку остановиться вовремя он не мог. Плачевно заканчивались те поединки для его соперников. Хорошо, если они калеками оставались, а то и хуже бывало. Так что, в конце концов, и Тэтсуя согласился.

Открыли они потихонечку калитку ночью, и испили из волшебного источника. Тэтсуя и Лизард по одному глотку, а Пакпао три. Но ничего на следующий день не изменилось. Ума у Тэтсуя не прибавилось. Силы у Лизарда и Пакпао тоже.

Испили они и на следующую ночь. И на следующую. Ничего не менялось.

Стал Пакпао с каждым разом всё больше глотков делать, чтобы быстрее силы набраться. Лизард это заметил, и тоже начал пить не по одному глотку. Только старший, Тэтсуя, ничего не замечал.

Так продолжалось четырнадцать ночей. А на пятнадцатую ночь подошли братья к источнику, а он пуст. Кончилась водица, высохло озерцо.

И начал младший брат старших обвинять в том, что не послушались они его, пили больше одного глотка, вот и истощился волшебный источник. Средний брат молчал, чувствуя свою вину, а старший, чувствуя свою правоту, защищался. И чем дольше и изощрённее Пакпао нападал, тем большей силой наливался Тэтсуя, а вот ума, чтобы отбиваться от вздорных его обвинений, не хватало. И терпение вскоре кончилось. Топнул Тэтсуя с досады ногой, и тут же превратился в невиданное чудище с толстым вытянутым телом, длинной шеей, извивающимся хвостом, короткими ногами и руками с острыми когтями и весь покрытый крупной чешуёй. Из ноздрей его валил дым, из пасти вместо слов вырывалось пламя, а за спиной выросли крылья.

Взвизгнул Пакпао, подпрыгнул от радости, что появились доказательства вины старшего брата, хотел крикнуть среднему брату – «Вот видишь, я прав! Во всём Тэтсуя виноват! Это он нас с тобой обобрал!», но вместо крика вырвалось из его горла только шипение. И упал он на землю ещё одним чудищем – с длинным извивающимся телом, покрытым мелкой чешуёй, без ног и без рук.

Средний брат Лизард стоял не шелохнувшись, надеясь, что его ум и терпение позволят ему избежать участи братьев, но напрасны были его ожидания. Заглянул он в гладь озерца, которое опять наполнилось водой от удара ноги Тэтсуя о землю, и с ужасом увидел, что он стал очень похож на чудище, в которое превратился старший брат, только без крыльев и размером с младшего.

Увидел себя и Тэтсуя.

Увидел себя и Пакпао.

И разбежались братья в разные стороны, ничего нового для себя не приобретя. Тэтсуя стал ещё сильнее, но ни ума, ни терпения у него не прибавилось. Лизард не стал сильнее, оставшись при своём терпении и уме. Ум Пакпао стал ещё более острым, коварным, злым, хитрым, но вот силы не прибавилось, а терпения он и не желал.

Так появился в нашем мире первый Дракон. И назвали его так по имени старшего брата, Тэтсуя, которое означало – Дракон, которым становятся, и обладают его долговечностью.

Так появились в нашем мире первые Ящерицы, поскольку именно так переводится имя среднего брата – Лизарда. А некоторые народы до сих пор так их и называют – Лизард.

Так появился в нашем мире первый Змей. По имени младшего брата. Вообще-то, Пакпао переводится, как Бумажный Змей. Но первое слово постепенно исчезло и осталось только Змей.

Дракон стал ещё более нелюдимым, чем был Тэтсуя. Он улетел высоко в горы, обосновался в пещере, и выходил оттуда только, чтобы добыть себе пропитание. Если его не трогали, то и он ни на кого не нападал.

Ящерицы прослыли среди животных истинными философами. Они приняли свою судьбу с достоинством, размножились и усовершенствовались, благодаря своему уму и терпению. Некоторые научились даже летать35, ходить по воде36, менять окрас тела по своему желанию37 и даже преуспели в размерах38, стремясь дорастить своё тело до Дракона.

Быстрее всего расплодились змеи. Пакпао так торопился рассказать всем о своём коварном старшем брате, что он без устали скользил, извиваясь своим гибким телом между корнями деревьев в лесу, между былинками на лугу, между кочками в болоте. Взбирался между камней в горы, опускался на морское дно. Некоторые его потомки развили в себе такую силу39, что она стала сопоставима с силой дракона, которую так жаждал Пакпао. А некоторые даже научились летать40. Но общим для них, летают они или плавают, ядовиты или нет, остаётся хитрость, ум и коварство, доведённые у некоторых особей до совершенства41.»

Так закончил свой рассказ император Мэдока.

34 – 1 локоть равен 59,4см

35 – летающий геккон использует для полета перепончатые лапы, широкий хвост и складки кожи точно так же, как это делает белка-летяга. А ещё гекконы обладают удивительной способностью взбираться вверх по любой поверхности, даже по гладкому стеклу, благодаря микроскопическим ворсинкам на подушечках пальцев.

36 – как, например, филиппинская парусная ящерица и василиск.

37 – хамелеоны могут так искусно менять цвет своего тела, что полностью сливаются с окружающей средой. Их глазные яблоки, подобно биноклю, способны двигаться независимо друг от друга, а длиннющий язык лихо выстреливает и сбивает насекомое, как липкий гарпун из пушки.

38 – комодский варан – самая большая плотоядная ящерица из всех существующих, достигает почти 3м в длину. Её иногда так и называют – дракон острова Комодо.

39 – самой большой змеёй является анаконда. Длина её тела достигает 12м в длину, а вес – 200кг. Только представьте, какой огромной сдавливающей силой обладают эти животные!

40 – райская летающая змея населяет Юго-Восточную Азию и обладает способностью планировать в воздухе: она взбирается на дерево и, сворачиваясь подобно пружине, отталкивается и прыгает вниз. В воздухе рептилия может удваивать ширину собственного тела, что позволяет ей преодолевать дистанции до 100м.

41 – настоящий актёр-трагик среди рептилий – свиноносная змея. Если её напугать, она устроит целое представление: сначала изобразит предсмертные судороги, а затем притворится мёртвой, свесив из широкой открытой пасти язык.

19

… Но столь представительная компания собралась не только ради того, чтобы узнать легенду о происхождении драконов, змей и ящериц. Основной целью было разработать план противодействия усилиям принца Биаджино в развязывании войны.

То, что ему не удалось увеличить свои силы за счёт крови Мэриселы – это хорошо. То, что произойдёт объединение светлых сил благодаря союзу принцессы с принцем Дрэго – ещё лучше. Но всего этого не достаточно, чтобы нейтрализовать всё возрастающую магию принца Биаджино, родившегося под созвездием Водного Змея, умноженную на его честолюбие и гордыню. Необходимо связать его скользкое, вертлявое тело магически. А для этого объединить светлых магов, родившихся под разными созвездиями, вокруг его созвездия. Создать своеобразный зодиакальный круг, где он будет находиться в центре.

– Но как? – удивилась Мэрисела, – Созвездие Змея находится на границе звёздных карт. Его можно только загородить с одной стороны. Круг создать не возможно!

– Все звёздные карты, принцесса Мэрисела, строятся вокруг самой яркой звезды нашего небосклона – Полярной, и, таким образом, делят созвездия на Северное и Южное полушария. Но, как вы понимаете, это лишь условное деление. Если мы посмотрим с другого ракурса – картина изменится.

И император Мэдока условно нарисовал расположение созвездий вокруг Водного Змея, сделав центром его, а не Полярную звезду. Слева от Змея оказались созвездия Дракона и Девы, справа – Хамелеона и Саламандры. Чтобы замкнуть круг, этого было мало, явно мало. На рисунке не хватало хотя бы ещё двух созвездий (чем их будет больше, тем лучше). Недостающие точки попадали на созвездия Голубя и Лебедя.

– Лубомира была рождена под созвездием Лебедя, – задумчиво произнёс король Фроуд.

Император лишь кивнул головой на это замечание, продолжая вычерчивать замкнутую кривую, а потом соединил несколько её точек между собой – Деву с Саламандрой, Хамелеона с Лебедем, и сказал:

– Будет ещё лучше, если брачные союзы разрежут пространство над созвездием Змея, накроя его как сеткой, чтобы ослабить его магическую силу…

Нарисованное ужасно не понравилось Дрэго. Он не собирался отпускать от себя Мэриселу, отдавать принцу Кайонэ, пусть тому и довелось родиться под созвездием Ящерицы, так удачно расположенному для достижения великих целей. Но следующие слова императора Мэдока остудили пыл принца.

– Но действенны они будут, только если супругов связывает любовь. Любовь – тоже магия. Это понимала принцесса Лубомира, когда колебалась между любовью и долгом. Долгом сохранить и приумножить магию в мире. Долг звал её соединиться с принцем Хонором, поскольку она ощущала в нём каплю магической крови дракона. Но она не чувствовала в нём любви к себе. Долг призывал её выбрать меня, принца Мэдока, но любовь, ответная любовь уже зародилась в её сердце, и она выбрала, в конце концов, именно её – принца Фроуда.

«Вот почему мама заставила папу ждать целых два года!», – поняла Мэрисела. Но сейчас её больше волновала другая проблема:

– Я не сомневаюсь, что мы найдём ещё не одного союзника для борьбы с принцем Биаджино. Но создать брачные союзы не получится. Биаджино мне сказал, что он больше не нашёл принцесс с магическими способностями, кроме меня. А он искал их целых два года.

– Принц Биаджино слишком амбициозен и высокомерен, чтобы принять простую истину – магия передаётся по наследству не только среди королевских династий.

У Дрэго отлегло от сердца, когда Мэрисела не допустила даже мысли о союзе с принцем Кайонэ, а уж последняя фраза императора Мэдока и вовсе заставила его навострить уши. Возможно, его дар связан не столько с родом отца, а сколько с родословной матери! А, значит, они с Мэриселой просто не там искали!

Любимая, видимо, подумала о том же, поскольку воскликнула:

– Вот почему мы ничего не нашли в библиотеке о происхождении дара Дрэго!

А король Хонор переглянулся с королевой Джозефой и озвучил то, что тоже, очевидно, пришло супружеской паре одновременно:

– Но мы с супругой не обладаем магическим даром.

– Так бывает, – согласно кивнул головой император Мэдока, – когда магическое воплощение было слишком давно, слишком разбавлена кровь многочисленными браками с обычными людьми. Так давно, что в летописях рода не остаётся даже упоминания о магии. Но, когда такие мужчина или женщина с одной каплей магической крови находят свою вторую половинку, и между ними вспыхивает любовь, магия возрождается, усиливается и воплощается в плоде их любви. В кого воплощается их ребёнок, зависит от созвездия, под которым он рождается. Его магические силы тем больше, чем ближе его созвездие к созвездию родителя с магической каплей крови. Силу магии можно увеличить, если приложить к этому ум и терпение. Реже всех рождаются драконы. Чтобы это произошло, необходимо слишком много совпадений: оба его родителя, и отец, и мать, должны обладать хотя бы каплей крови именно дракона, должны, встретившись, полюбить друг друга, сразу и на всю жизнь, а их плод любви должен родиться именно в ночь апогея созвездия Дракона. Остальные условия те же – ум и терпение. Просыпается магия у таких людей в четырнадцать лет. Число, очевидно связанное с числом «четырнадцать» из легенды, но почему именно лет, а не скажем, дней или месяцев, мне не ведомо…

«Плод любви» в лице Дрэго получил ответы на все волновавшие его вопросы, кроме одного: любит ли его Мэрисела? Если любит, как призналась в лесу, то почему не назначает дату их свадьбы? (Дрэго предпочёл услышать только то, что хотел, вычеркнув остальное за ненадобностью, а там содержалось много чего соблазнительного) И почему то сидит, такая грустная, то ненадолго оживляется? Она, конечно, многое пережила за короткое время, особенно, когда была в руках принца Биаджино, но ведь всё закончилось хорошо, так к чему такой удручённый вид? И на него, Дрэго, за столом даже не взглянула ни разу.

А Мэрисела в это время размышляла над горькой своей судьбой. В которой сама же и была виновата. Зачем смирилась с участью выйти замуж без любви? Куда богиня Верданди услышала, туда богиня Скульд и направила. Мама, вон, два года выбирала между долгом и любовью, и выбрала любовь. А ведь тоже была принцессой. А королева Джозефа хоть принцессой и не была, но целых три года ждала любимого. И ведь дождалась! А что у неё, Мэриселы, получилось?

Первый, принц Биаджино, предложил руку и сердце ради корысти. Хотел кровью её магической подпитаться. Второй, принц Кайонэ, хоть и полюбил, но ведь не стал бороться за её любовь, добиваться её. Предпочёл на Фудзияме отсидеться. Третий, принц Дрэго, сбежал от неё, не дождавшись окончания бала. Она сама за ним побежала вприпрыжку. На брак-то он согласился. По расчёту. И она согласилась. Но! Она-то его полюбила, а он, судя по всему, нет. И это совсем-совсем другое дело. Когда один в паре любит, а другой нет. Тут ведь на гору не уйдёшь залечивать сердечные раны.