- -
- 100%
- +
– Я все тут знаю, – заявил Глэм. – И уже один раз вышел из Cкайсити. Так что хрен ты найдешь кого посмышленее.
– Да врешь ты все!
– Не вру! Думаешь, откуда у меня тут подвязки все эти? Я убил монстра! Убей монстра – получишь свободу. Это закон, его даже местные говнюки не нарушают. Тебе дадут байк, пищу и воду на неделю, и помашут ручкой. Ну, или предложат остаться свободным гладиатором. До сих пор жалею, что решил выбрать свободу, – вздохнул Глэм.
А до Тапка начало, наконец, доходить, в какой ситуации он оказался. Но все же он понял, что собеседник с ним не совсем честен.
– То есть ты был новичком на аренах, – осторожно спросил Тапок, – и затем вдруг победил монстра, которого завалить ну никак не мог, и тебя отпустили? Вот просто так взяли и отпустили?
Глэм отвел взгляд. Видно было, что Тапок попал в точку.
– Ну…в общем нет. Тогда монстра кинули на арену для новичков, и там был один свободный гладиатор, он очень здорово дрался и хорошенько потрепал монстра. Именно он и должен был стать героем битвы. Ну, я просто воспользовался ситуацией: залез на крышу и с пары метров всадил в то место, где уже сорвана была броня, десяток патронов из дробовика. Тварь сдохла, а героем оказался я. Меня тут же вывели с арены, пару дней помариновали, снимая для местных голоканалов, и под крики толпы посадили на гравибайк, выдворили из города. Я и укатил.
– А как ты второй раз сюда попал?
– Да по дури. Подписался с одними мутными типами на сопровождение каравана, вроде до одного поселка крупного.
– И?
– И на очередном привале мы с ребятами нагрузились лишнего, а проснулись уже в кандалах и в клетках. У местных почти закончились бойцы, что-то пошло не так с людоловами около Хаба, ну и они подняли расценки на рабов. А караванщики, уроды такие, подкинули нам бухло, подмешали туда что-то и всех сдали…
– Да уж, свезло, – хмыкнул Тапок.
– Да знаю, – уныло кивнул Глэм головой, но тут же ее поднял и уставился на Тапка, – но второй раз куда проще будет подняться из «тиро» до ветерана. Я теперь главное правило знаю.
– Это какое же?
– В одиночку не выжить.
– Хм…глубокая мысль, но ошибочная. Я выживаю один, и довольно успешно.
– Посмотрим, Тапок, посмотрим. Просто попомни мои слова – на арене одиночка живет недолго. В команде работать легче… Это самый короткий путь на свободу.
Тапок еще какое-то время поболтал с Глэмом, выспрашивая у него все о структуре местного гладиаторского бизнеса, о том, как вообще работает вся эта система. И пока тот болтал, Тапок судорожно соображал, пытался придумать план своих дальнейших действий.
Сбежать прямо из казарм или во время боя нереально.
Тиро – это новички, естественно, кто-то из них попытается сбежать, а значит, тут охрана будет серьезная.
Проще было бы, если бы путь в «ветераны» оказался не столь долгим, сбежать именно тогда, но ждать долго. Тогда можно попытаться свалить отсюда тогда, когда удастся сменить статус на этого, как там их назвал Глэм…грегарий?
А еще стоит внимательно глядеть по сторонам. Может, подвернется какой-то иной шанс сбежать. Нужно быть аккуратнее, не дать местным понять, кого они вообще поймали. Пока Тапка не опознали, но это лишь вопрос времени. Не узнали «террориста» лишь потому, что он обгорел. Пожар в капсуле не только уничтожил его шевелюру и знаменитую бороду с костями. Ожог еще и здорово исказил черты его лица, но пара недель – и лицо придет в норму. Вот тогда могут начаться проблемы…
Еще бы узнать, где вся его команда… Если его товарищи тут – их надо вытаскивать.
– Эй, Глэм, а гладиаторы носят маски? – спросил Тапок, и тут же объяснился: – Не хочу, чтобы на мою обгорелую морду пялились…
На самом деле в маске шансы остаться неузнанным увеличивались. Даже когда рожа заживет, Тапок останется инкогнито.
– Ну, станешь григарием – закажешь, делов то, – пожал плечами Глэм. – Так что, будем действовать вместе?
– Ладно, – буркнул Тапок, – попробуем. Но скажи-ка мне вот еще что…
Они еще некоторое время болтали, а затем оба устали. А так как делать было нечего, их даже из капсул не выпускали, то оба задрыхли.
Тапка разбудил тот самый вопль про мясо и подъем. Капсула раскрылась сама, и он практически выпал наружу. Удивительно, но, похоже, кто-то запустил не просто регенерацию, а полное восстановление тела – так хорошо он давно себя не ощущал. Правда, кое в чем сэкономили – рожу ему восстанавливать не стали. Да, шрамы остались, но это мелочи.
Глэм выпал из капсулы чуть пораньше, и сейчас, опасливо глядя на Тапка, ждал своего нового напарника.
– Ну что, ты не передумал? Работаем вместе? Мир?
– Мир, мир, – проворчал Тапок. Настроение у него было минорное, и убивать сейчас этого болтливого гиганта не хотелось. Да и рассказал тот много полезного, в будущем его знания тоже пригодятся. – Но учти, вздумаешь юлить или мешать…
– Да какое мешать? – замахал руками Глэм. – Дай сделать пять «фрагов». И тебе столько же надо набить, а затем только дожить до финального сигнала. Вот и вся премудрость.
– Понял, – кивнул Тапок.
В коридоре Тапка ждал «почетный караул». Учитывая его «геройства», рисковать никто не стал. Десяток бойцов, все в тяжелой броне и со станерами в руках, чтобы в случае проблем моментально обездвижить будущего героя арены.
– Будешь рыпаться – оглушим, пойдешь на арену как прибитый. Понял? – угрожающе произнес старший конвоя.
– Понял, – кивнул Тапок. – Пошли уже.
Опасливо держась от Тапка на дистанции в несколько метров, его препроводили к выходу с медблока и, по-прежнему не приближаясь, заставили зайти в здоровенный грузовик. Внутри сидело около двадцати человек.
Как только Тапок оказался внутри, вход со щелчком перекрыла стальная пластина, и машина тронулась. В Скайсити для перевозки рабов использовался обычный колесный транспорт на фузионных двигателях, так что набитые в кузов гладиаторы ощутили весь спектр отрицательных эмоций, когда машина начала подпрыгивать на выбоинах в дорожном покрытии. Никакой обивкой или амортизаторами в кузове и не пахло, тупо длинные металлические скамьи вдоль бортов, жесткие и твердые.
Минут через двадцать машина замедлилась, принялась маневрировать, а затем полностью остановилась. Металлический голос из динамика скомандовал:
– На выход! Через минуту будет закрыта дверь и проведена дезинфекция салона. Повторяю…
Тапок, и так сидевший с краю, оказался снаружи первым. Грузовик задом подали прямо к ржавым стальным воротам, и сейчас у Тапка, других гладиаторов-новичков был только один путь – через ворота, над которыми висела табличка с выцветшей надписью: «Арена «Цех», и далее вниз по неосвещенному пандусу.
Пока Тапок озирался, один из будущих гладиаторов вдруг кинулся вперед и схватил лежащий на ящике зеленый чехол чуть больше метра в длину. Из чехла в руки «счастливчика» прыгнула «ОСЗ-4» ‒ гражданский дробовик, оснащенный кустарным коллиматорным прицелом. Вот только когда ствол уже практически покинул чехол, на шею «везунчика», явно предвкушавшего становление «грегарием», обрушился кулак Тапка, перемалывая в труху позвонки. Ну а ружье тут же перекочевало к новому владельцу.
Тапок мигом повернулся на пятках, нацеливая ствол на попытавшихся подобраться к нему «противников».
– Сдриснули на хрен! Убивать безоружных не буду, но подойдете еще на шаг – положу всех, – предупредил он сквозь зубы.
Опасливо попятившаяся толпа обошла Тапка по широкой дуге и понеслась вперед, а уже там, оказавшись на самой арене, они бросились врассыпную, спасаясь от противников и пытаясь найти что-то, что поможет их прикончить. Все они понимали – нужно быстрее найти оружие, или же их прикончат более везучие конкуренты.
На месте рядом с Тапком оставался только дрищеватый пацан лет двадцати в треснутых на переносице очках.
– Извините, сэр, можно вас спросить?
‒ Пацан, мне не до тебя! – рыкнул Тапок.
– Пожалуйста-а-а, – плаксиво протянул он.
– Ну!
– Скажите, а вот это вот…то, как вы двигались, это что было? Никогда такого не видел. Да вообще сомневаюсь, что обычный человек способен…
Ну надо же! Этот доходяга успел заметить, с какой скоростью двигался Тапок. Наблюдательный, но явно не жилец. Слишком хлипкий. Впрочем…
– Скажем так, это последствия того, что я каждое утро делаю зарядку. Делай и ты, если выживешь, – хмыкнул Тапок.
С этими словами Тапок кинул парню дробовик и, развернувшись к нему спиной, зашагал вперед. Если бы кто-то сказал ему, что его действие нелогично, он бы просто пожал плечами. Захотел и сделал, может, пацану повезет. И почему-то он знал, что в спину ему сейчас не пальнут. Зато у пацана шансы выжить существенно подросли. Если ему, разумеется, хватит смелости использовать оружие против другого человека.
Быстрым шагом Тапок спустился на основной уровень локации. Его чуткое ухо улавливало периодически вспыхивающую в разных местах стрельбу, а глаза обшаривали все кругом, в любой момент ожидая нападения.
Так…значит, ребятки разбежались кто куда, успели найти пушки, и даже пересеклись, устроили перестрелки. Быстро, однако!
А где они вообще, к слову, находятся?
Высокий потолок, метров десять точно, под которым идут стальные балки для застывших навеки кранов. Обшарпанные стены с множественными следами от попадания пуль, картечи и осколков. Пол заставлен разбросанными в хаотичном порядке грузовыми контейнерами, разбитой погрузочной техникой и прочим барахлом. Под высоким потолком висели громадные плафоны промышленных ламп, освещая происходящее белым, нереальным светом, и делая очень контрастными все тени.
Из-за ближайшего ящика вылетел новичок-гладиатор, успевший где-то найти боевой нож. На его лице был ужас, паника и отчаянье. Он бежал прямо на Тапка, не разбирая дороги, и, похоже, даже не замечая, что перед ним человек. За пару метров до того, как он должен был поравняться с Тапком, гладиатор сообразил, что он тут не один, и с диким криком кинулся к Тапку.
Тапка куда больше интересовало, что же такое напугало до усрачки этого джентльмена, что он драпал, не разбирая дороги. Явно ведь не собирался Тапка атаковать, даже нож не выставил…
Именно по этой причине Тапок не стал убивать бедолагу, а ограничился тем, что перехватил руку, летящую к нему, нажал посильнее на запястье и отобрал нож, одновременно мощным пендалем придав ускорение нападавшему. Тот влетел лбом в бетонную колонну и рухнул, не подавая признаков жизни.
Из динамика, расположенного где-то под потолком, донеслось:
– Боец-новичок Горелый получает приз зрительских симпатий. На его счету уже два убийства и совершенно невероятный поступок в виде отказа в получений безоружных фрагов на старте. А я напоминаю тем, кто только присоединился – сегодня на шоу «Цех» свежие гладиаторы, дикари с пустошей, которые готовы показать свою ярость и….
Бубнеж под потолком продолжался, и Тапок, до этого вслушивавшийся в слова, забил на это. Однако «рекламный» бубнеж сменился на комментарии с поля битвы, и Тапок вновь навострил уши. О! Опять про него.
– …Горелый! Итак, этот странный новичок отдал свою пушку первому попавшемуся человеку и спокойно пошел дальше с голыми руками. Зрители решили, что это достойный поступок, и через голосование запустили механизм поощрения. Спецконтейнер упадет в секторе В1 через три…два…одну секунду! Как только Горелый его вскроет, любой желающий сможет забрать у него то, что было внутри, но до этого только названный гладиатор сможет забрать свой приз. Поспеши, Горелый! Подарок от зрителей ждет тебя!
«Твою ж мать!» – про себя воскликнул Тапок. Мало того, что теперь у него новое прозвище ‒ Горелый, так еще и это! Теперь все агрессивные уроды кинутся сюда, просто чтобы отобрать то, что досталось ему в качестве «приза от зрителей». Вот уж подарок, вот уж подгон… Врагу не пожелаешь!
Где-то неподалеку послышались шаги. Кто-то очень спешил, настолько, что хруст мусора под ногами разносился на всю округу и оповещал всех о приближении человека раньше, чем он сам показывался. Тапок замер и приготовился.
И вот из-за контейнера показался ствол пистолета, а затем и руки, пистолет держащие. Наконец, оттуда появился и сам противник.
Высокий, лысый, жилистый мужик, недобро стреляющий глазами из-под нависших бровей. Он выискивал взглядом врага, дергал стволом, готовый в любую секунду открыть огонь.
Чуть левее от этого места, практически у стены здания, раздался шум и довольно витиеватый матюк. Споткнувшись об груду щебня, из прохода между контейнеров вывалился еще один мужик, при взгляде на которого просто напрашивалось: «менеджер», и это изменить не могло даже Пекло. Все еще заметное брюшко, взгляд: «вы все мне должны». И вот это вот тело в руках сжимало «Аспид», старый добрый пистолет-пулемет из прошлого века.
Правда, иметь оружие и уметь его применять – не одно и то же. «Менеджер» заметил бандита, тут же заметался, суетливо пытаясь одновременно спрятаться и прицелиться во врага.
В итоге он не успел сделать ничего. «Лысый», который не стал тратить время на подобные ухищрения, просто трижды нажал на спуск, и «менеджер», отброшенный к стене, захрипел и сполз по ней на пол, оставляя за собой неопрятный кровавый след на бетоне. Лысик оглянулся и, пригибаясь, бодрой рысью поскакал к телу за трофеями, проскочив мимо Тапка, так и не заметив его.
Тапок взмахнул рукой. Нож, только что добытый им, свистнул, разрезая воздух, и по рукоять вошел в ямку на затылке лысого. Тот, не издав ни звука, рухнул вперед.
Тапок быстро подошел к телу, распростертому на полу, справедливо рассудив, что без оружия он тут точно не жилец. А раз так, значит, пушкой надо срочно разжиться или забрать с трупа.
Он уже протянул руку, но из-за контейнера, весело хихикнув, выступил человек в желтом костюме, поверх которого была одета тяжелая броня. В руках тип держал уродство в виде помеси бензопилы и меча.
Он встал перед Тапком и прошипел:
– Горелый, значит? Любимчиком хочешь стать? – он вдруг изменился в лице. – Не-е-е-е выйде-е-ет! Тут только один любимчик, и это я! Я Вер…
Закончить фразу он не успел. Тот самый юноша в очках с совершенно невозмутимым лицом появился у него за спиной, вскинул ОСЗ, нацелил на темечко «любимчика толпы» и потянул спуск.
Грохнул выстрел. На такой дистанции картечь просто оторвала говорливому мужику череп.
– Долг платежом красен, верно, сэр? – все так же, с невозмутимым видом сказал парень.
– Верно, – кивнул Тапок.
– Кстати, я ‒ Джим, – представился парень и тут же добавил: – Кажется, мы с вами теперь в расчете. Верно, сэр?
– Верно, Джим, верно, мальчик… – хмыкнул Тапок.
Глава 6
– …Гражданин! Вы уверены в своем решении? Никакой помощи, как только вы переступите порог арены, и пока не закончится схватка – вы не получите. Вы осознаете, что вас могут искалечить и убить, и корпорация не будет нести никакой ответственности за это? Также предупреждаю, что действие корпоративной страховки не распространяется на лечение травм, полученных в ходе гладиаторских боев.
– Да-да, я все обдумал. Давайте уже договор.
– Хорошо, гражданин. Под каким именем вы будете выступать?
– М-м-м…а давайте «Бес».
– Имя можно выбрать единожды. В дальнейшем с его изменением будут большие проблемы. Вы точно решили взять такое имя?
– Да, уверен.
– Хорошо, пусть будет Бес. Гонорар будет переведен вам на счет в зависимости от результатов отборочного матча. В дальнейшем вы сможете обсуждать его размер до того, как будете выступать, но сегодня у вас фиксированная оплата. Вы готовы?
– Да!
– Что ж…– клерк за стойкой протянул Бесу приватник, и тот прикоснулся к экрану, подтверждая свое согласие, тем самым «подписывая» договор.
«Дэниэл Мурлок, свободный гладиатор» – высветилось на голографическом экранчике, напыленном на устройство. Да уж, если бы настоящий Мурлок знал, насколько скоро станет известным, он бы начал гордиться собой. Но, увы, мертвое тело бывшего офицера корпорации просто лежит сейчас между труб перерабатывающей станции, политое изрядной порцией кислоты. Опознать в нем Мурлока не сможет никто, даже очень постаравшись.
А занявший его место Бес развил бурную деятельность. Он уволился с работы одним днем, выплатив большой штраф (доступ к счетам Мурлока, к его идентификаторам и всем прочему он получил – опыт в этом плане у Беса имелся колоссальный).
Он выяснил все о статусе свободного гладиатора, используя инфосеть Скайсити, и подал заявку.
В процессе подачи заявки выяснилось, что прямо сегодня проходит отборочный бой для «тиро», и там же могут попробовать свои силы свободные гладиаторы. Поэтому к 10 утра он торчал у дверей конторы, «нанимающей» свободных в гладиаторы.
Причем выбрал специально ту, дела у которой шли совсем паршиво. Ни одного своего «свободного» у этих дельцов не было, никто из ветеранов не выступал от их имени. Даже с рабами дела обстояли плохо – в большинстве своем тиро, на которых никто бы не поставил и кредита.
А значит, эксклюзивных ставок у них не было, условия для нанимавшихся были куда проще, чем в других конторах. А главное, делали они, отчаявшись, все спустя рукава, так что здесь шансов на то, что Беса-Мурлока смогут выявить, распознать подлог, были минимальны.
В этом Бес убедился, начав подписывать контракт – проверять «свободного гражданина», изъявившего желание заключить с ними контракт гладиатора, они не стали, от слова совсем, а клерк был даже удивлен, что к ним заявился гражданин, пожелавший стать тиро.
Ну, они и не собирались его проверять – для них он темная лошадка, хоть какой-то шанс остаться на плаву, вот и ухватились за него как за спасительную соломинку. Более того, в дальнейшем, когда Бес перейдет в разряд пусть и не ветеранов, но довольно известных гладиаторов, даже если кто-то найдет странности в его деле, начнет сравнивать информацию, то сама контора надает ему по рукам, и даже узнав, что Мурлок «поддельный», будет этот факт скрывать. Ибо пока он приносит деньги – на все остальное плевать.
И вот сейчас бывшего офицера, отчаянного гражданина и дурня, решившего стать гладиатором, уже везли к воротам «Цеха», где разворачивалось кровавое шоу. На въезде их отсканировали, не нашли ничего запрещенного, и агент конторы тут же убежал к распорядителю сообщать о том, что на арене будет выступать их уникальный, эксклюзивный и очень крутой гладиатор, из военных.
Сам же Бес просто пощелкал пальцами, сцепил в замок кисти рук и выгнул их обратно, размял шею.
Далее поприседал и покрутил руками, разминаясь. Сейчас ему предстояло показать очень красивое шоу, чтобы никто не стал задумываться, а чего это довольно успешный офицер вдруг решил бросить работу и пойти в гладиаторы?
К тому же нанопроектор, воспроизводящий сейчас для всех лицо Дэниэла, был отнюдь не вечен, а брейкер отпечатков, поддерживающий в живом состоянии кожу с пальцев офицера, мог это делать от силы трое суток. У Беса просто не было достаточно времени, чтобы скрывать свою личность, зато у него был план, как это обойти. Но чтобы все вышло как надо, нужно показать «шоу», да такое, чтобы о нем заговорил весь город.
– Все! – агент конторы прибежал от распорядителя. – Успел в последний момент! Вас сейчас объявят.
– Отлично, – кивнул Бес.
– Ну, удачи вам! – пожелал агент.
– Спасибо, – кивнул Бес, – и присмотри пока за собакой.
– Конечно, – кивнул тот.
Со звуком гонга двери для «свободных» тут же распахнулись. В отличие от входов для гладиаторов-рабов тут все было устроено для удобства бойцов. Входов было три, и возле всех трех стояло по одному человеку. Сам Бес в броне офицера, еще один странный мужик, весь в желтом, державший в руках некое подобие алебарды, на которую накрутил цепь от бензопилы и прикрепил дополнительно крупнокалиберный дробовик. Зачем такое уродство придумано и чем оно так нравится своему владельцу – Бес понять, увы, не смог. Тем более он не понимал, как этим, с позволения сказать, «оружием» можно пользоваться.
Третий свободный был вооружен «традиционно» для боя в условиях здания. Два пистолета-пулемета «Кобра МК3» со складными прикладами и длинными многозарядными магазинами, из-за спины над плечом виднелась черная пистолетная рукоять. Похоже на дробовик. Если бы не ярко-кислотная обтягивающая форма, поверх которой была одета легкая броня и каска ярко-малинового цвета, Бес бы сказал, что перед ним серьезный боец, а так это было больше похоже на попугая с пушкой.
К тому же этот третий делал угрожающие жесты в воздух, пару раз подпрыгивал, лупя воображаемого врага ударом ноги с разворота, и всячески выделывался. Похоже, что на него смотрели камеры «фанатов», для которых это все и было показано. Ну что ж, эффективность эффективностью, но тут во главе всего эффектность, а потому и есть все эти кривляния, эта петушиная одежка. Ну и сам боец играл на публику, изгаляясь перед камерой.
Впрочем, камера была и у Беса. А еще, он точно знал, камеры были натыканы по всей территории «арены», при необходимости переключаясь на самые интересные места. Вот только сейчас на него вряд ли смотрит так уж много человек. Во всяком случае, к личной камере, закрепленной за ним, подключилась всего парочка человек, а ради них выделываться не имело смысла – слишком мало.
Бес ленивой трусцой поскакал внутрь, озираясь по сторонам. Свободные входили за пять минут до гладиаторов. Его «агент» успел шепнуть, что сегодня тут будет жарко – помимо «тиро» и «грегариев» намечается минимум ветеран, а то и вовсе монстр, так что стоило подготовиться и запомнить удобные точки для засады или укрытия.
Как Бес и ожидал, ни один из «свободных» даже не глянул в его сторону. Убийства друг друга абсолютно не возбранялись, но и оплачивались согласно общему тарифу. А сдохнуть от рук «свободного», когда вокруг будет целая куча новичков-рабов, за которых можно поиметь те же деньги, но с гораздо меньшей вероятностью огрести самому, было явно глупой идеей. Во всяком случае, так должен был мыслить любой свободный, но не Бес.
Он оглядел еще раз своих «конкурентов».
Его мало беспокоил придурок с цепной пилой в руках, так что своей первой целью он выбрал «кислотника». Тот как раз у него на глазах одним прыжком влетел на высокие контейнеры и застыл на них в картинной позе, нацелив свои «Кобры» вниз, на пандус для входа. На «коллег» он внимания не обращал. Что ж, очень даже зря.
Бес неторопливо скинул с плеча лазерную винтовку, выставил на максимум разряд, прицелился и, как на стрельбище, снес одним выстрелом башку пафосного придурка. Тело оставалось в вертикальном положении еще пару секунд, после чего рухнуло на контейнеры.
– Ты чего творишь, урод?! – завопил дурень с пилой.
Ну, еще бы, втроем вырезать ничего не умеющих рабов было легче легкого, а вот биться друг с другом он явно не хотел…
Быстрым шагом Бес достиг контейнеров. Комментаторы в наушнике вопили что-то, но ему было просто пофигу.
За эту ночь правила он изучил великолепно, так что точно знал – нарушением его действие не является. А вот если этот придурок успел бы открыть огонь по входящим внутрь рабам, то мог бы случайно прикончить и кого-то из друзей Беса, если они здесь. Уж это точно не входило в его планы.
Но и раскидываться хорошим оружием было так себе идеей, так что Бес взлетел на контейнеры даже более крутым прыжком, нежели покойный. И тут же, сбросив труп за контейнер, в обратном сальто спрыгнул назад, причем сделал это за долю секунды до того, как в стенку за его спиной влетело огромное облако «вязаной» картечи.
В таком заряде все десять дробинок были сцеплены между собой тонкой проволокой. При попадании они наносили огромные рваные раны, не всегда смертельные, но жутко кровоточащие.
Ухватив за лямку разгруза труп, Бес оттащил его за ближайший угол и там бросил.
А, черт!
Только один из пистолет-пулеметов был на ремне, а вот второй так и остался лежать на контейнере, где Бес и прикончил «кислотного».
Пытаться достать его слишком уж опасно, но и оставлять просто так нельзя – кто-то найдет оружие и, вполне возможно, попытается из него прикончить Беса.
А раз так, то он, вскочив, подойдя ближе к контейнерам, просто вытянул из кобуры свой «Солнечный удар» и дал несколько импульсов на средней мощности, целясь в механизм «Кобры». Один из импульсов достиг цели. Бес видел, как ручка и затвор оплавились, что-то хрустнуло и, сочтя оружие достаточно поврежденным, Бес решил вернуться к телу «кислотного».
Он попятился назад, зашел за угол, где и столкнулся нос к носу с рябым невысоким мужичком, уже деловито вскидывавшим снятый с тела второй пистолет-пулемет. Он даже нажал на спуск, но сделал это уже мертвым – импульс лазерника моментом прошил ему лоб и вылетел в облаке кровяного пара из затылка.
Бес на ходу подхватил из рук падающего тела оружие, и тут же был вынужден пустить его в ход. К нему с подобранной с пола арматуриной, крича что-то нечленораздельное, кинулся маленький и заросший черными волосами по самые брови мужичек.