- -
- 100%
- +
Сабина зарычала от бессилия и забила по воде кулаками, разбрызгивая воду на пол. Нет, она должна поехать в Москву в театральный тур, зацепиться там и во что бы то ни стало и закончить эти медленно убивающие ее семейные отношения! И пусть потом Грег ищет себе новую приму, да пусть хоть эта Злата Королева ею станет — плевать!..
Мысль о Грегории остудила ее пыл. Что за забаву он придумал? Решил использовать какую-нибудь секс-игрушку? Как он сказал? «…Проштудируй что-нибудь… почитай… порно посмотри, с мужем отрепетируй, наконец, но я хочу ярких ощущений…» Черт… Нужно продержать связь с ним еще немного, пока театральные подмостки столицы не сменят под ее ножками провинциальную сцену. Придется что-то проштудировать, посмотреть и отрепетировать…
Сабина неожиданно для себя встала в чаше и спустила воду, будто воспоминание о Греге сделало ее болотной жижей, мерзкой, как и осадок в душе от разговора с Димой. Вытерлась насухо, поправила на голове креативный беспорядок и снова надела короткий халатик.
Дима лежал поверх одеяла на постели и смотрел какой-то фантастический боевик на кабельном канале. На подушке Сабины рядом с ним лежала длинная узкая коробочка, обитая сизым бархатом. Муж улыбнулся ей и провел по постели ладонью, приглашая устроиться рядом с ним. У девушки расширились зрачки, как у вкусившей дозу наркоманки, а кончики пальцев зудели скорее открыть футляр. Она забралась на постель и взяла его в руки, пальцы не слушались, и миниатюрный замочек никак не отодвигался.
— Дай помогу… — Дима забрал коробочку из рук жены и ловко открыл ее одним движением. Внутри оказался анклет[1] — тонкая цепочка с крохотными подвесками: два сердечка, амурчик с луком и колчаном, стрела, фигурка младенца и две буквы — С и Д. — Поздравляю с годовщиной нашего знакомства.
Сабина вздохнула и отвела глаза.
В этом весь Дима…
***
Утром Сабина проснулась как обычно — от поцелуя и запаха сваренного кофе. Дима, уже одетый, лежал рядом поверх невесомого одеяла и прокладывал дорожку из поцелуев от закрытых век жены к ее губам и груди. Она сладко потянулась и открыла глаза.
— Горячая, как печка… — улыбнулся Дима, запечатлев последний поцелуй на животе еще сонной девушки. — Я сегодня задержусь, не жди, ложись спать. Ужинать не буду.
Сабина кивнула и улыбнулась. Когда Дима вот так предупреждал, это значило только одно — он задержится у своей матери. Он частенько засиживался у нее допоздна, до глубокой ночи — да ради бога! Девушке было чем заняться и без мужа. Еще вчера Сабина мечтала пройтись по бутикам и купить новые наряды к вожделенным украшениям, но ради одного анклета делать это смешно. К тому же солнце жарило немилосердно уже с утра, как будто за окном не какой-то Мухонасижинск, а Майами. Но вот сходить в аптеку, куда она так и не заглянула, надо обязательно. Они с мужем накувыркались без контрацепции так, что пятерых детей уже можно было сделать.
Мысль об этом мгновенно испортила Сабине настроение. К тому же вчера из-за ожидания сюрприза она не пошла вечером к Виктору. Вскочив с постели, девушка быстро приняла душ и подошла выбрать наряд.
Гардеробная — тоже подарок Димы. Он согласился с Сабиной, что хранить вещи в одном месте гораздо удобнее, и это место совершенно точно не может быть даже самым вместительным шкафом. А вот шестнадцатиметровая комнатка — в самый раз. Девушка гордилась тем, как все тут было устроено: сенсорная панель у двери внутри делала использование гардеробной удобным и простым даже для ребенка — дверцы и ящички пронумерованы, как в картотеке, а соответствующая кнопка на панельке открывала любой одним прикосновением. Дима обещал еще со временем подключить голосовые команды, но пока у него до этого не дошли руки.
У Сабины мелькнула искренняя радостная мысль о том, что ее муж обладает золотыми руками и не относится к той категории сапожников, которые всю жизнь без сапог. Дима активно внедрял в их быт электронные системы, тем не менее не отдавая свое жилье во власть программы «умного дома».
Мужчина, если подумать, вообще был просто находкой для женщин. С шестнадцати лет он работал и сколачивал капитал. Однокомнатную квартиру, подаренную родителями на окончание института, продал, вложился в долевое со свободной планировкой и обустроил уютную трешку по собственному проекту. Когда лишился отца, его мать не захотела оставаться в старенькой четырехкомнатной квартире одна, и отдала ее сыну. Сначала Дима ее успешно сдавал, приумножая капитал, а позже, женившись на Сабине, продал и крупно вложился в строительство элитного коттеджа.
И дом, который он построил, но еще не до конца отделал, мог бы соперничать с виллами олигархов на островах в тихом океане. Достойная огранка для примы.
Сабина задрала свой хорошенький носик от этой мысли, открыла шкаф с платьями, под которыми ровно выстроились в ряд туфли к ним. Надела элегантное платье и босоножки на невысоком каблучке, переложила сотовый и кошелек в подходящую сумочку и вышла из гардеробной. Прошлась по дому, проверяя, закрыта ли панорамная дверь на террасу, прыснула перед собой в воздух духи и, пройдя сквозь облачко нежного аромата, вышла из дома, в который раз подумав, что все-таки стоило научиться водить, как предлагал Дима. Сам он ездил за рулем с таким же удовольствием, какое получал от пеших прогулок.
В хорошем настроении девушка шла по улице их коттеджного поселка, растянувшегося между рекой и протокой и опоясавшего искусственный пруд с парковой зоной в центре элитного жилого массива. Аптека находилась близко, купив пачку противозачаточных пилюль взамен выброшенных и «скоропомошников», которые можно принимать после секса, Сабина решила доехать до любовника на маршрутном такси — час пик закончился, и «Газельки» ездили почти пустыми. Опустив на переносицу темные очки, передала водителю за проезд и присела на первое место у двери — ехать было всего три остановки. Снова идти мимо стройки, где на двенадцатом с половиной этаже работал Дима, она не рискнула.
Маршрутка довезла ее до места меньше чем за десять минут. Выйдя на остановке, Сабина перешла через дорогу, вошла в арку, прошла через длинный двор новостройки-колодца и нажала на кнопку домофона.
Ответный сигнал без вопроса «Кто там?» раздался только на четвертой настойчивой попытке девушки добиться ответа.
Он стоял в проеме открытой двери в одних боксерах, скрестив ноги, облокотившись локтем на косяк и заложив пятерню за голову. Ладонью свободной руки протирал сонные глаза и обметанные дыханием губы.
— А, это ты… — бросил равнодушно и отвернулся, возвращаясь в квартиру и оставляя дверь распахнутой для нее. — Ну проходи. Кофе сваргань, — распорядился мимоходом, закрывая за собой дверь туалета.
Сабина замкнула входную, разулась и прошла в небольшой зал.
Двухкомнатная квартира в новом жилом массиве «Вишневые сады» была малогабаритной — спальня Виктора меньше гардеробной в доме Сабины, зал — чуть больше. В кухоньку не вошло бы их с Димой джакузи. Более-менее просторными были квадратная прихожая и застекленная от пола до верха лоджия — она, пожалуй, даже больше кухни и при желании могла бы служить еще одной комнатушкой. На ней стояло старое кресло, закинутое застиранным покрывалом, и рядом вазон с засохшей землей и такими же сухими останками какого-то декоративного деревца, засыпанного сигаретными окурками и пеплом. Все это девушка разглядела еще в первый свой визит к любовнику, когда он собрал всю труппу на новоселье и первый раз трахнул ее на старом скрипучем диване пьяный и дико возбужденный. Теперь этого дивана уже не было, мебель в квартире блистала приглушенной слоем пыли новизной, но, как водится у холостяков, не отличалась изысканностью и разнообразием — ее было ровно столько, чтобы хватало хозяину.
Сабина ступала по полу, чувствуя голыми ступнями какие-то крошки, пыль, замечая разбросанные вещи.
— Не нравится? — услышала сзади хриплый голос Виктора и тут же почувствовала его несвежее дыхание, когда он заключил в объятия, прижавшись пахом к ее попе, и пошагал ее к распахнутой двери спальни.
— Хоть бы подмел, — укорила девушка, подставляя шею поцелуям и чувствуя, как потеплело между ног от возбуждения. Направление и намерения мужчины были ясными, как яркое лившееся в не зашторенные окна лучи солнца.
— Щас трахну, и подмети… — прохрипел глухо Виктор и отпустил ее около кровати, тут же потянув через голову платье. — Моя дырочка… — просипел и откашлялся. Сабина осталась лишь в кружевном белом белье, но ненадолго. Мужчина по-хозяйски расстегнул бюстгальтер и откинул его на подушку. Легонько подтолкнул девушку на постель, и когда она села, тут же уронил на спину поперек кровати и стянул с нее трусики. — Я тебе задолжал, крошка… — накрыл ее губы похотливым поцелуем, призванным раззадорить его, а не ее.
Стянул одной рукой с себя трусы и подмял Сабину под себя, разведя ее ноги шире. Его член еще недостаточно окреп, сжав в руке его основание вместе с яйцами, водил по ее промежности, и грубо сосал грудь, болезненно втягивая ореолу вместе с маленьким соском.
Сабина вцепилась в его волосы, прижимая его рот к груди плотнее, и, запрокинув голову, стонала в предвкушении секса с любимым. Его грубость ее будоражила. Она хотела чувствовать над собой власть этого самца, а королевой быть на сцене. С Димой же она была королевой везде, и это не давало чувствовать себя звездой на подмостках — как-то приедалось это приторное ощущение всепоглощающей любви к ней. А Виктор дарил контраст. Этот разительный перепад между «быть шлюхой в его постели» и «блистать на сцене, вытраханной до слабости в ногах» дарил пикантный привкус самоощущению.
— Мокрая, — удовлетворенно хмыкнул мужчина и навис над ней на вытянутых руках, бедрами толкая член, скользивший по ее складкам, дразня и смотря ей в глаза с каким-то чувством превосходства.
Собрав головкой ее влагу, опустился ягодицами на свои пятки, подтянул к себе девушку поближе и согнул ее ноги, прижав разведенные колени по бокам от тела. В следующую секунду наполнил ее лоно одним движением. Виктор прижимал ее бедра и трахал неторопливо, распаляясь постепенно, то вытаскивал член и возил им по складкам, то снова втыкал его в тугую теплую глубину. По мере того, как его желание нарастало, он двигался быстрее и резче, приподнялся, полностью перенеся свой вес на ее задранные вверх бедра, приподнимая тем самым ее попу выше, и вбивался внутрь сверху вниз с силой отбойного молотка и размеренной скоростью. Сложенная вдвое, Сабина стонала, скованная его руками так, что не могла даже поддавать ему навстречу бедрами. Да Виктору это и не требовалось. Он, приоткрыв рот и вспотев, блуждал бессмысленным похотливым взглядом по ее груди, губам, животу и промежности, стонал и порыкивал, когда его охватывала очередная волна предоргазма, и двигался, уже не контролируя свои рывки — глубоко, четко, как машина. Сабина почувствовала, как напрягся сильнее его член, взгляд словно остановился и запотел, губы напряглись, выпуская бесконечные стоны, лоб и грудь покрылись испариной, а по телу покатилась судорога — предвестник мощного оргазма.
Девушка играла кончиками пальцев на клиторе, догоняя любовника, и кончила, когда он обрушился на нее всем крепким телом, прижавшись лбом к постели над ее плечом, и делал последние движения, вжимаясь глубоко и задерживаясь, пока пульсирующие толчки выплескивали в нее его сперму.
Виктор отвалился от нее, как насосавшийся крови клещ. Дышал глубоко и прерывисто, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.
— Сабин… — прохрипел, глядя в потолок.
— А? — отозвалась девушка, повернув голову к мужчине.
— У тебя классная дырка...
***
Спустя час он снова трахнул ее, на этот раз — поставил на колени и завернул руки за спину, как арестантке, брал ее яростно и хлестко, тиская большой ладонью грудь, сжимая и оттягивая сосок. Накануне он крепко выпил в компании приятелей за игрой в бильярд, и Сабина пришла к нему очень кстати: выбить перед репетицией хмель сексом — лучший вариант. Похмелье выходило с потом и спермой, он смывал их следы в душе, а девушка глотала таблетки «скорой помощи».
Последним актом их встречи стал глубокий минет. Посчитав, что достаточно пришел в себя и вернул долг с лихвой, мужчина потребовал яичницу — в холодильнике не нашлось ничего, кроме яиц, куска сала и двух помидор — жадно съел все, хлебным мякишем вычистив сковородку, глотнул уже пятую кружку растворимого кофе и поторопил Сабину — пока было отправляться на репетицию.
-----------------------------------------------
[1] Анклет – браслет на ногу.
Виктюковщина — постановка с кучей обнаженки.
Мизансцена. Глава 5. Арьерсцена
«Красивые женщины всегда уходят из театра до того,
как опускается занавес» (Оноре де Бальзак)
Развод с Ильей дался мне нелегко, но и жить во лжи я больше не могла. Каждый вечер ложиться в постель с нелюбимым мужчиной, за которого выскочила замуж от отчаяния — нет ничего хуже. Тело оставалось к нему глухо и сухо. Поначалу, когда мы были моложе, оно отзывалось на ласку — работала физиология и активные гормоны, но после той ночи с Димой три года назад помогали только лубриканты. Илья не мог этого не заметить, начались проблемы. Не чувствовавший себя желанным мужчина ревновал и не верил, что я ему верна, а убедившись в этом каким-то только ему ведомым образом, однажды пришел с работы рано, сел напротив, долго смотрел и спросил: «Ты любишь меня?» Мое молчание было красноречивее всяких слов. Детей мы не родили, и развод состоялся уже через месяц. Московская квартира принадлежала Илье, потому я собрала вещи, позвонила сестре и попросилась пожить у них с Кириллом, пока устроюсь решу что-нибудь жильем.
Илья — хороший человек и нормальный мужчина, несмотря на развод, мы расстались почти друзьями. Он обещал помочь на первых порах, хотя надеялся, что в разлуке и вдали от него мое сердце вспомнит, что любило его. Только я знала точно — не вспомнит, потому что не любило. Уже в ожидании отправления поезда, когда мы стояли на платформе, он крепко прижал меня к себе и поцеловал так нежно и проникновенно, что на глаза навернулись слезы — от стыда за то, что много лет обманывала его, что он мог встретить ту, что любила бы его и родила детей. А он понял слезы по-своему. «Вот увидишь — ты любишь меня, просто тебе нужно побыть одной».
С тяжелым сердцем я стояла в вагоне, прижавшись лбом к стеклу и до онемения пальцев сжимая поручень, когда он шел за медленно катившимся поездом с вымученной улыбкой и блестевшими от слез глазами. Уверена, что он, оставшись один, дал им волю, как и я в выкупленном двухместном купе.
Я была ему благодарна, что те двое суток, пока ехала в родной город, он не писал мне сообщения и не звонил. Не уверена, что смогла бы я тогда оставаться решительной до конца. Перед внутренним взором стояли его мокрые покрасневшие глаза, бледное лицо и вымученная улыбка, призванная облегчить мою совесть.
Родной Недвижинск встретил меня ярким солнечным утром. Поезд еще не остановился, когда я увидела Кирилла, он быстрым шагом догонял проехавший мимо него мой вагон — картина та же, но краски и ощущения совершенно иные. Я выкатила небольшой чемодан и поставила на него новую швейную многофункциональную немецкую машинку — подарок мужа «на развод».
Мы посчитали смешным делить пополам вещи, а перевезти производственные машинки из моей мастерской мне пока некуда. Илья обещал заняться разменом квартиры и положить мою долю на мой счет. На машину — новенькую «Ауди» я не претендовала совсем, но теперь уже бывший муж сбросил мне на банковскую карту половину ее стоимости. Как всегда педантичный в делах и обещаниях мужчина даже отчитался о проведенной оценке движимого и недвижимого имущества. Так что корыто мое не оказалось пустым, хотя и разбитым, и я вполне могла начать новую жизнь где угодно, преисполненная благодарностью замечательному человеку.
На его фоне я чувствовала себя неблагодарной сукой. Но утешала себя тем, что теперь все в его и моей жизни будет по-честному и по взаимной любви.
Вагон остановился, проводница опустила площадку и вытерла поручни, и пассажиры потянулись на выход. Я ехала в седьмом купе и выходила почти последняя. Кирилл уже вошел в вагон и двигался мне навстречу с теплой улыбкой. Мой одноклассник, муж сестры и друг любимого мужчины, который…
— Ну что нос висит ниже юбки?! — воскликнул Кир и, проигнорировав мой багаж, сразу заключил меня в крепкие объятия и трижды поцеловал в щеки. — Как я рад тебя видеть, Катю-юха-а-а! Три года носа не совала, а приехала и тут же его повесила! — он чуть отодвинулся и смотрел в мои глаза таким лучистым взглядом с такой искренностью, что я невольно заулыбалась. — Вот так лучше! — приободрил он и снова поцеловал меня в щеку.
— Я тоже соскучилась, — призналась проникновенно и высвободилась из объятий.
Со стороны наверняка можно было подумать, что встретились двое любящих друг друга людей после вынужденной разлуки. И мы правда любили с Киром друг друга, но как брат и сестра. Нине очень повезло с мужем. Она старше нас с ним на два года, но когда шестнадцатилетний мальчишкой он стал ухаживать за ней — не оттолкнула, а, наоборот, шутила, что теперь у нее «есть свой парень» в нашем «логове» — так она называла наше трио: меня, Кирилла и Диму.
Мы жили в одном двухэтажном бараке с удобствами на улице, пока его не расселили и нашим семьям не дали квартиры, к нашему безразмерному счастью, в новом доме на одном этаже. Правда, Дима в другом от лифта крыле, но это не дальше, чем расстояние в старом деревянном бараке. Частенько мы собирались у кого-нибудь дома, а, став постарше, и в подъезде между этажами, сидели на широком подоконнике и весело проводили время. У меня была и подружка — Ольга, но с ней я встречалась гораздо реже, когда ребята уходили в свою спортивную секцию. Дима был моей первой любовью, я ловила каждую минутку, когда он рядом, и компания Оли меня не привлекала так, как компания одноклассника — крепкого парня с озорной улыбкой, на которого заглядывались многие девочки не только из нашего, но и из параллельного класса.
Одну такую он однажды привел в нашу компанию. Это было в девятом классе…
— Ка-ать! — наверное, уже не первый раз окликнул меня Кирилл. — Садись вперед, говорю, успеешь ворон пересчитать! — смеялся он. Я открыла переднюю дверцу его бюджетного джипа, села и пристегнула ремень. Через минуту, устроив мой чемодан и кофр с машинкой в багажнике, мужчина сел за руль. — Нина там наготовила всего, если бы не клещи, можно было бы на дачу рвануть… — Кир и вырулил с привокзальной площади на центральную улицу. — Ты что-то совсем без багажа… — прозвучало полувопросом.
— Ты же знаешь меня, — улыбнулась, — привязанности к тряпкам не питаю потому все обратила в звонкую монету. Да и Илья капитализировал и разделил совместное имущество.
— Ничего, Кать, с твоим послужным списком ты работу здесь быстро найдешь, правда, зарплата после Москвы, конечно, будет не фонтан…
— Я уже договорилась на вечер о собеседовании. Но если не получится — мои московские подвязки никуда не денутся, работать могу удаленно, — я отвернулась к окну.
Город не удивил ничем новым, разве что хорошо разросся Южный район — колодцы новостроек плотно подбирались к элитному коттеджному микрорайону «Голубая лагуна».
— Он там дом отгрохал, — Кир чуть дернул головой в ту сторону, куда я смотрела, зная, что понимаю, о ком он говорит. — Шикарный, навороченные электронные системы, бассейн, джакузи, французские окна…
Мы редко говорили о Диме, потому что и сестра, и ее супруг знали, что мое сердце все еще болело им. Одноклассник существовал в моей жизни тенью, даже не давая о себе знать. И то, что он воплотил свою однажды с жаром озвученную юношескую мечту, значило только одно — он все-таки женился.
— Давно? — вырвался сам собой вопрос.
— Полгода.
— Можно было и сказать, — упрекнула родственника и тяжело вздохнула — насколько моя любовь стала в тягость родственникам, что мне не сообщили даже такую малость. — Сделали тайну мадридского двора, — фыркнула.
— Мы же не ждали, что ты разведешься. И вы все равно не общаетесь, — пожал плечами мужчина.
— А вы?
— Кать… — укоризненно посмотрел на меня Кир. — Там все запущено. Ты знаешь Димку — это навсегда. Так что не питай иллюзий и не строй планов.
— Откровенно, — усмехнулась.
Но они были в чем-то правы. Моя одержимость Димкой вымотала и меня. Я бы и рада забыть и жить дальше, но любовь к видному парню стала отравой, влившейся в кровь еще в школе и набравшей силу за много лет. Я не могла не думать о нем, я видела его во сне, и самыми любимыми были эротические, где он целовал меня, а я снова теряла голову… хотя куда уже больше…
— Тебе надо что-нибудь в магазине? — чуть притормозил у торгового-развлекательного комплекса. — Нина попросила пару комплектов постельного белья купить для тебя, поможешь выбрать, что тебе нравится?
Я покачала головой:
— Я бы обошлась и старым. И вообще, заведовать тряпками — моя прерогатива.
Конечно, я вышла из машины — нужно было купить подарки племяшке. Я приезжала в гости, когда она родилась, и с тех пор больше ее, кроме как на фото и видео, не видела, так что помощь ее папы очень кстати.
Бутик «Девчонки и мальчишки» удачно устроился напротив салона домашнего текстиля, так что покупки не заняли много времени. Уже спустя пятнадцать минут Кирилл припарковался во дворе нашего дома, и снова полезли воспоминания о вечерах, которые мы проводили втроем. Задрала голову посмотреть на окно той самой площадки между этажами и краем зрения заметила, как покачал головой мой спутник.
***
— Сынок, чай будешь? — услышал голос мамы из кухни.
После ужина с ней я сразу ушел в свою холостяцкую комнату.
— Буду, мам! С лимоном холодный! — крикнул через коридор в открытые двери. Когда она принесла высокий бокал с зеленым чаем со льдом, чмокнул ее в щеку: — Ты у меня самая лучшая.
Она присела в рабочее кресло за компьютерным столом и смотрела, как я устанавливаю на подмакетник основу для будущего здания.
Два года как я получил второе высшее образование — архитектора. Только мама знала, что я учился на заочном, и, кроме нее, лишь Кирилл и Катя в курсе моей мальчишеской мечты строить красивые, современные, высокотехнологичные города. Экологичные материалы, зеленая энергия, надежные электронные системы, полная автономность и надежность каждого дома.
Всю жизнь это было просто хобби. Мне редко когда нравилась планировка домов, которые я строил. Возводя стены нового жилого здания, я мысленно иначе планировал внутреннее пространство и в мельчайших подробностях видел интерьеры будущих квартир.
Макет делового квартала — моя дипломная работа, но уже значительно разросшаяся — теперь проект занимал почти все пространство комнаты, из которой пришлось вынести мебель. Остался только рабочий стол с компьютером и 3D-принтером. Стены украшали геологическая карта Недвижинска, таблица масштабов, чертежи зданий и сооружений, план микрорайона, наброски дизайна внутренних помещений и…
— Ты уже оформил документы на патент?
…образцы разработанных мной экологичных строительных материалов и шаблон технологии возведения зданий из них.
— Уже отправил, — ответил, не отвлекаясь от работы — подводил освещение под новый объект, копошась под подмакетником. — Теперь только ждать. — Мы немного помолчали, и я уже в который раз спросил: — Ты не передумала?
— Нет, сына, не хочу вас стеснять.
— Ма, только не начинай! Там на три семьи места хватит! В конце концов, и твоя доля там есть!
— Что планируешь дальше? — перевела она тему.
— Сдадим объект и, пока Сабина будет на гастролях, отделаю первый этаж во второй половине. Поможешь обставить на твой вкус? — вернулся к уговорам.
Но мама покачала головой:
— Катюша приехала, ее попроси. Она же на дизайнера училась, и в передаче «Квартирный вопрос» я видела ее — красиво умеет обставить. Давно, правда, это было.
У меня словно от сердца горячим потоком кровь отхлынула, когда услышал имя одноклассницы и уже не новость о ее возвращении. Нам с Катей город стал тесен еще классе в девятом. Мне очень нравилась темноволосая девчонка с яркими глазами, не сводившая с меня влюбленного взгляда. Но я боялся ее, казалось, ответь на Катины чувства — земля уйдет из-под ног, мир рухнет, мечты рассыплются о семейный быт, который мы бы однозначно сообразили на двоих. Потому что тело обдавало жаром от ее присутствия, мысли уносились прочь, и думать я мог только о ее губах и маленькой тогда груди, соблазнительно выпиравшей под школьным платьем или футболкой. Меня колбласило от ее голоса и смеха, похожего на звон бубенцов, и теплоты ее шелковой кожи…