Пять миллионов долларов за любовь. Книга I

— Что ты знаешь о спокойствии, Несси? — холодно, как редкий мороз в январе, прозвучал его голос. Никита прищурился и тихо отчеканил: — Я буду тебя ебать в хвост и гриву. И только тогда буду спокоен. Я достаточно ясно отобразил свои намерения и твоё место в моей постели?

Показалось, что перед глазами полетели чёрные мухи. Хотелось врезать ему по лицу. Но…

— В таком случае переведи на мой счёт остальные сто пятьдесят тысяч, и делай со мной, что хочешь. Только к родителям отпусти на два дня.

— Отказать… — Я хотела возмутиться, но он напомнил: — Я уже сказал — полетим вместе. И больше никогда не заходи в кабинет. Я дост…

— Достаточно ясно указал мне моё место… Козёл.

— Запомни это. Я другим не буду, — парень, подхватив меня подмышки, спустил на пол. Оглядел мою голову и, притянув за шею, повёл носом по волосам. — Всё испортил, гад.

***

Джейк недоступен. Следовало ожидать, иначе бы контрольный звонок от него был ещё вечером. Обычно его поездки не длились больше недели, и в эти дня я чувствовал себя настолько же свободным, насколько и уязвимым. Поэтому и ложился в клинику на плановые обследования именно в такие дни. Друзья незаметно стали моими костылями, только с их помощью я и брёл по жизни.

Но в этот раз судьба подкинула сюрприз — искушение в лице и теле Несси. Непонятные, выбивающие из-под ног почву чувства злили. Эта девчонка — всему виной. Надо бы увезти её домой, забыться с проститутками и сбежать от соблазнов к Рассу в клинику.

Но так я мог думать, пока не видел мою сладкую мулаточку. А не видеть её было трудно. Я испытывал потребность трогать её и смотреть на неё. И чем больше смотрел — тем красивее она казалась, чем больше трогал — тем сильнее хотел.

В глубине душе метался страх, что порву её в порыве страсти, сломаю, как хрустальную статуэтку, наполненную одуряющим разум соблазном. Я хотел её как-то по-особенному, как никого и никогда раньше. Хотелось рычать на окружающий мир и спрятать её от всех глаз.

Нужно было собраться с мыслями и обуздать злость на себя за то, что согласился ввести её в тусовку, сам не поняв как это случилось. Эта девчонка уже имела надо мной странную власть…

Её приход оборвал мысли. И я снова пообещал её вывести в свет. И взорвался… Не стоит ей говорить о спокойствии. Нет и не будет его у меня. Рядом с ней — тем более…

В зал мы вернулись вместе с Несси.

— Ну как? — поинтересовался Теренс, и я не сразу понял, о чём он.

Девушка, похоже, даже не взглянула на себя, а сразу прилетела за мной в кабинет. Эта мысль согрела, настроение поднялось. Я мысленно ругнулся, что веду себя как подросток. Несс осмотрелась в поисках, видимо, зеркала и пошла в прихожую.

— О, флаг Америки!.. — всё, что оттуда донеслось.

Теренс, воспользовавшись её отсутствием, спросил:

— Джейк знает? — кивнул в сторону Несси.

— Его нет в городе.

— Он будет... удивлён, — подобрал слово парень, — впервые, сколько я тебя знаю, девчонка не в обители греха, а в святая святых.

— Про обитель даже не вспомнил...

У меня действительно не возникло мысли везти Несси в небольшую квартиру на улице Ферман, где я трахал случайных женщин и куда вызывал проституток. Девушка как-то сразу виделась именно здесь. Представил её там, и в душе что-то недовольно зарычало.

Эта девчонка дробила меня на части. Я никогда не покупал одежду тем, кого трахал, и никогда никому не вызывал самого дорогостоящего в Нью-Йорке стилиста, даже несмотря на нашу с ним дружбу.

— В ней что-то есть. Рад за тебя, друг! — Теренс хлопнул меня по плечу и заорал: — Иди сюда, ядовитый змей!

Маури появился в зале одновременно с Несси, хоть и вышли они с разных сторон. С кухни потянуло чем-то очень вкусным, будто дворецкий потянул за собой шлейф пикантных ароматов — ни один приход Теренса не обходился без шумного пати, и Экен с Маури, хоть и подтрунивали над экстравагантным стилистом, но любили его. А потому в святая святых Экена творилось настоящее чародейство.

В глазах Маури плескался едва сдерживаемый смех, а в глазах моей девочки искрилось восхищение: теперь разделённые пряди её волос смотрелись выглаженными утюгом и существовали каждая сама по себе, но в целом смотрелось даже лучше, чем вчера.

Пальцы зудели залезть под эти чёрные, тяжёлые, слегка извивающиеся ленты и запрокинуть её голову, смотреть на губы цвета какао с молоком и развести её ноги…

— ...рук не хватит! — закончил упущенную мной из внимания фразу дворецкий, а стилист предупреждающе пощёлкал ножницами.

— Никита, тебе нравится? — спросила девчонка, тронув меня за руку и заглядывая в глаза.

Она хотела угодить мне? Я краем глаза заметил, что оба — дворецкий и стилист — посмотрели на нас, но тут же сделали вид, что заняты своим вечным батлом.

— А тебе?

— Очень! — она тронула волосы кончиками пальцев и потянула прядку-ленточку.

— Я рад... — сердце скребнула мысль, что я на самом деле счастлив её порадовать. — Нам пора ехать.

— Но тут же всего пара кварталов…

В глазах Несси застыла мольба о чём-то, чего я не понимал.

— И?

— Может, дойдём пешком?

Теренс не мог остаться в стороне — в каждом модной дырке затычка:

— Причёску нужно испробовать в экстремальных условиях. Так что советую прогуляться…

— В экстремальных, говоришь… — протянул я, прищурившись и окидывая взглядом девчонку.

— Жара… влажность, все дела… Надо развеяться, — вещал Теренс, уже не глядя на меня, включая машинку для стрижки и отвернувшись к Маури.

— Жара… влажность… все дела… — повторил я, сжав плечи Несси и пристально глядя в её глаза.

***

Спускаться в обзорном лифте днём не менее интересно, чем вечером, когда Манхеттен зажигает свои знаменитые всему миру огни. Помню, когда я только приехала в Нью-Йорк, с наступлением темноты пересекла на автобусе Ист-Ривер по Бруклинскому мосту и стояла на побережье Лонг-Айленда, глядя через пролив на это перламутровое переливающееся чудо. Огромный город в то время сиял для меня звёздами возможностей, сердце замирало в предвкушении успеха.

Первые две недели пролетели стремительно, я бродила по сверкающему Бродвею и тесной Уолл-Стрит, любовалась городом с высоты Рокфеллер-центра и лежала на траве в Центральном парке. Жизнь казалась сказочной, а возможности безграничными…

— О чём задумалась?

Хрипловатый баритон Никиты мгновенно иссушил поток воспоминаний. Я подняла на него глаза, скользнув взглядом по мощному телу. Не верилось, что вот эта гора мышц, этот зверь с переменчивым настроением, этот богач сначала трахнул меня в туалете, потом купил ворох дорогих по смыслу, но дешёвых по факту шмоток, обозначив мою цену ясно и понятно, а потом вдруг выложил пятьдесят тысяч долларов и пообещал пять миллионов.

— Никита, а почему ты не ходишь с телохранителями?

— Я не против, чтобы моё тело щупали женщины, — он улыбнулся. — А если кому-то надо убить, то телохранитель не защитит. Это всё показуха, привлекающая ненужное внимание.

Мы вышли из лифта, спутник обнял меня, его ладонь легла на голую кожу в вырезе, и по спине поползли мурашки. Я обвила его узкую талию, чувствуя, как под тонкой тканью футболки перекатываются мышцы.

Мы пересекли небольшой закрытый двор и окунулись в шум большого города. Это было странно — идти в обнимку с миллиардером, никуда не спешить. Он словно флагман спокойствия, рассекал толпы горожан и приезжих, обтекавших нас, ни разу не толкнувших и не заступивших дорогу.

Хотела бы я быть столь же успешной, уверенной в себе и спокойной. Хотя… что я знаю о спокойствии?..

***

В клинику пришли минут через сорок. Всю дорогу шагали молча — пара фраз совершенно не меняла картины. Давно я не ходил по Нью-Йорку пешком, уже много лет. Десять? Пятнадцать? Приехав в город в четырнадцать, уже в шестнадцать я ездил на машине. И с тех пор не помню, чтобы проходил по улице расстояние больше, чем от парковки до башни Всемирного торгового центра, где находился головной мозг моей компании.

Окончив MIT[2], я вернулся в Штаты с готовым бизнес-планом и командой высококлассных молодых специалистов в сфере разработки медицинского оборудования будущего поколения.

Отец выкупил этаж в старом здании на краю Манхеттена и оборудовал там для моей команды лабораторию, не сильно веря в её успех. Но уже через семь лет наши с отцом бизнесы слились: его онлайн клиники стали современными медицинскими центрами с передовыми технологиями, которые разрабатывала моя дружная команда.

А последние пять лет гранты просто сыпались в мой научно-исследовательский центр «Аппалачи».

Но — по злой иронии — всё это не помогало найти способ избавиться от убийственного голода. Я долго не понимал, что серьёзно болен. Мальчишкой отличался агрессивностью и ранним половым развитием. Но разве способность трахать чаще и дольше мужчина воспринимает как отклонение от нормы?

В университете на вечеринках я успевал переспать с несколькими девушками, а в обычное время — сходить на несколько блиц-свиданий просто перепихнуться. Это был спорт для меня, такой же, как и увлечение бодибилдингом, а потому постоянное возбуждение и каменный стояк необычайно радовали.

Пока я не узнал, что серьезно болен…

-------------------------

[1] Э́двард Мунк (д.р.12 декабря 1863) — норвежский живописец, график, один из первых представителей экспрессионизма.

[2] MIT (Massachusetts Institute of Technology) — Массачусетский технологический институт, мировой лидер в области точных наук и технологий. Университет и исследовательский центр, расположенный в Кембридже, штат Массачусетс, США. Также известен как Массачусетский институт технологий и Массачусетский технологический университет. MIT подарил миру 80 Нобелевских лауреатов, а также множество выдающихся учёных и инженеров.