- -
- 100%
- +
— Сергей, спасибо за ужин. Я просто в рай гурманов попала! Всё просто супер как вкусно!
От восторга я сжала его ладонь и не заметила, как в порыве искренней благодарности прижала её к груди.
— Простые человеческие радости, если они хорошо приготовлены, запоминаются на всю жизнь, — парень улыбнулся. — Теперь, когда мы сытые и довольные, предлагаю перейти в бар — сейчас… — он взглянул на наручные часы, — как раз начнётся миксшоу бренд-амбассадора. Я бы даже назвал это — настоящий артишок.
— Игра слов? — усмехнулась я.
— И букет смыслов, — подмигнул Сергей.
Сергей крепче сжал мою руку и встал, потянув меня за собой к барной стойке, возле которой уже собирался народ. Нам ещё достались два табурета ближе к центру, но уже через несколько минут гости заведения толпились за нашими спинами. И когда появился Крис Мур — невысокий мужчина совершенно обычной наружности, я не ожидала ничего особенного. Но — святой артишок! — как же я ошибалась! Коктейлям, который он создавал, казалось бы, из совершенно несочетаемых ингредиентов, разливались на языке арбузной свежестью, согревали пряным вкусом клубники и перца, пленяли дынным мёдом, обжигали крепостью кальвадоса с карамельным огнём… Всё это сопровождалось шутками, смехом, флейрингом[1] и весёлыми историями из практики Криса, а зрители придумывали названия авторским напиткам, снимали шоу…
Два часа пролетели как один миг, и когда всё закончилось, появилось сожаление быстро и как-то внезапно окончившегося праздника. Сергей попросил Криса сфотографироваться со мной. Несколько снимков с таким известным человеком стали венцом сегодняшнего артишока. Меня переполняли эмоции и алкоголь, хотелось танцевать и петь — уйти вразнос, оторваться на всю катушку, но в этом ресторане не танцевали, и Сергей вручил мне мой необыкновенный букет и повёл к лифту, спустившему нас с небес на землю…
***
Дорогу до его особняка на том же «Линкольне» я запомнила плохо — мы целовались всё время, оба пьяные и весёлые, раскованные и возбуждённые. Сергей не шарил по моему телу руками, не лез под платье и вообще не позволял ничего лишнего — своё горячее желание выражал лишь поцелуями, и они заводили ещё хлеще от того, что я знала: чуть позже он всё же разденет меня. Это предвкушение смешивалось со смущением, волновало, будто я займусь сексом впервые в жизни. И от этого голова кружилась ещё сильнее. Этот парень умел быть откровенным и оригинальным, но не наглел и не оскорблял ни словом, ни взглядом, ни действием.
Когда остановились перед огромным трёхэтажным домом с тёмной полукруглой черепицей на башенках и переходах, я ахнула.
— Это твой дом?! Это ж замок…
— Сказка для принцессы должна закончиться в замке, — Сергей улыбался во весь рот. — Всё-таки ты правильно решила поехать ко мне.
Я представила, как мы сейчас вваливаемся в мою двенадцатиметровую комнатушку, в которой после сборов на шоу остался бардак…
— Это точно… — протянула задумчиво и почувствовала на талии руку парня.
— Не бойся, я не синяя борода и не монстр. Если ничего не захочешь, мы просто будем спать, можно даже в разных комнатах. Ты мне понравилась, Яр-ра, я бы хотел если не повторить этот вечер, то провести с тобой ещё немало других.
— Я не смогу, как ты умеешь, ответить небанально… — смущённо опустила взгляд.
— Банально — самое лучшее, — ответил парень, ведя меня по дорожке к входу во дворец. — Небанально говорить легко, когда не скован желанием понравиться. Банально значит, что я тебе тоже нравлюсь.
— Нравишься… — ответила тихо, но он услышал, развернул меня к себе, обнял крепко и наградил таким поцелуем, что я задрала ножку от захвативших меня чувств.
— Пойдём, — потянул в дом за руку, когда отпустил мои губы. — Можешь не беспокоиться, прислуга живёт отдельно, — кивнул на небольшой двухэтажный домик за деревьями. Я видела лишь его очертания и свет от фонаря над крыльцом.
— Ты один здесь?
— Пока да, — ответил расплывчато и закрыл за нами входную массивную дверь — как в настоящем замке, только железного засова не хватало. — Наверх, — повёл меня по широкой каменной лестнице в темноте.
Мы прошли по широкому коридору в комнату с огромной квадратной кроватью — метра три точно. Шикарные балдахины из бархатистой ткани цвета грозового неба приятно сочетались с бледно-голубой вуалью, а чёрное шёлковое бельё и красиво сложенное в ногах белое покрывало поразили не меньше множества подушек. Всё остальное в комнате я разглядела не сразу — непристойные мысли уже упали на эту постель. Я была уверена, что не только ужин окажется королевским, но и секс сегодня меня ждёт невероятный.
Комната оказалась большой, мебель массивной, но свободное пространство и высокий потолок облегчали обстановку. Большое окно в полстены с дверью на полукруглую лоджию добавляли воздуха, а несколько орхидей в горшках оживляли комнату. На экране огромной плазмы в белом с патиной багете штормило море, белели паруса яхты и качались верхушки пальм. Вся поистине царская мебель — белая с серой патиной, а вазы и статуэтки, оправа большого зеркала на стене — с выразительными трещинами кракелюра.
— Нравится? — услышала я голос Сергея, когда разглядывала потолок.
Казалось, он выгнулся вверх круглым прозрачным куполом, открывая взору грозовое небо, а лепнина между стеновыми панелями жемчужного оттенка, стилизованная под колонны, кверху превращалась в плети роз, обрамлявших края купола. Это было необычно и красиво, но ещё необычнее оказался сам свет: он бил рассеянными лучами вверх, будто они пробивались из-за горизонта, и создавали в комнате романтическую и немного таинственную атмосферу.
— Впечатляюще… — я опустила голову и встретилась взглядом с Сергеем.
— Мне хотелось в эту ночь окружить тебя красотой, Яр-р-ра… — парень подошёл и провёл по моей щеке костяшками пальцев. — Но самое красивое здесь — ты… — его рука скользнула по шее и притянула меня к нему, а через мгновение он накрыл мои губы поцелуем.
Не таким, как первый, когда мы лишь сняли пробу друг с друга, аккуратно, как пенку с горячего молока, не таким, как в машине, когда было понятно, что это просто поцелуи, больше для привыкания и закрепления впечатлений от ужина. Этот поцелуй начинался на губах, а заканчивался…
Он не заканчивался, а блуждал по телу тёплым огоньком, скользя там, где только что платье закрывало плечо и груди, где оно прошелестело ветерком по животу и бёдрам к ногам, где ещё минуту назад трусики скрывали под тонким кружевом возмутительно налившуюся плоть… Я в хмельном и чувственном угаре не поняла, как оказалась на постели обнажённой в плену рук и губ одетого Сергея. Это оказалось очень возбуждающе — лежать перед малознакомым парнем голой с раздвинутыми согнутыми ногами и ощущать его пальцы на твёрдой кнопочке, переключившей меня в режим наслаждения.
Лишь почувствовав шершавое прикосновение его брюк к внутренней стороне моих бёдер, я открыла глаза и утонула в сизо-голубом взгляде принца из этого дворца.
— Горячая Яр-ра… — прошептал он мне в губы и провёл языком по краешкам моих зубов, — красивая…
Прошёлся укусами по шее, чуть сильнее зацепив пульсирующую венку, электризуя кожу сотнями тончайших разрядов удовольствия, стремившихся к центру — туда, где поглаживал Сергей, соскальзывая во влажную глубину и снова сматывая электрические нити в узелок, грозивший вспыхнуть сверхновой. Я уже пульсировала внутри, хватая пустоту вместо твёрдой плоти, потянулась к ремню на брюках парня, расстегнула его и вытянула весь.
— Любишь, когда тебя шлёпают? — спросил тихо, взглянув на кожаного змея, и легонько ущипнул мои складочки. Я застонала от острого ощущения, а мой принц улыбнулся хищно: — Ты крутой кипяток, Яр-р-ра-а…
Я смотрела парню в сизо-голубые потемневшие от желания глаза с коварной полуулыбкой — сегодня было выпито слишком много, чтобы я стеснялась и сдерживала свои фантазии. Промолчала, лишь закусила губу и расстегнула пуговку на поясе и молнию. Дальше Сергей справился сам, и его палец во мне уступил место куда более крупной части его тела.
О боже мой!
Невысказанное блаженство чувствовать, как пульсирующая плоть медленно вбирает в себя горячий член, ощупывает его, сжимая в тугом кольце мышц, и впускает дальше, до самого конца, смешивая влагу возбуждения, обмениваясь самыми первыми каплями наслаждения. С новым мужчиной первый раз — это открытие самой себя, познание его, расширение границ и новая вселенная ощущений! Сергей — главное блюдо сегодняшнего вечера, овеянное ореолом таинственности. Он — опасное приключение, на которое я бы не решилась, если бы не «Полёт навигатора». «Метеоритный дождь», «Хризантема» и «Бешеный бык» — крышесносные коктейли лондонского бармена, смешанные с итальянским «Пфефферер» и француженкой «Мадам Клико».
Мой партнёр остановился, проникнув в самый эпицентр расходившихся по коже волн удовольствия, прижался ко мне так плотно, что моя пульсация передавалась ему, прокатываясь по почти каменному члену, и растекалась по его телу, выступая мелким бисером на висках. Мы смотрели друг другу в глаза и прислушивались к своим ощущениям…
Парень соединил наши лбы и кончики носов, не прерывая зрительный контакт, и тихо охрипшим голосом спросил:
— Ну что, Яр-р-ра-а… погнали?..
[1] Флейринг — в работе бармена приготовление коктейлей с использованием элементов жонглирования.
Дубль четвёртый. Шестнадцать квадратных метров секса
Сегодня буду разносить хорошее настроение.
Некоторым вдребезги.
Короткое знакомство приправило секс остротой ощущений, романтический флёр ужина растекался по телу ванильным блаженством, а хмель взбалтывал крышесносный коктейль из ощущений.
— Ножки шире, Яр-ра… — прорычал Сергей и рванулся в меня яростным броском.
Я вскрикнула… и тут же снова… и снова… Каждый бросок его члена в моё лоно выбивал воздух из лёгких, встряхивал меня и заставлял цепляться за плечи парня ногтями. Зарывшись в волосы пальцами, он прошёлся по губам лёгкими укусами, тут же сглаживая чуть болезненные ощущения поцелуями. Я сосала его твёрдый язык, облизывая его, как член, а между широко разведённых ног стягивалось в тугой комок предвкушение оргазма.
Сергей просунул под мою шею руку, обхватив за плечи, терзал грудь и сосок пальцами, прижимаясь ко мне животом. Я скользнула ладонями по его плечам и влажной от пота спине, положила их на крепкие ягодицы и забилась под ним в экстазе, едва осознала, как мощно он двигает одними лишь бёдрами.
О, святые артишоки! Стремительная, яростная, мощная и дико, до фейерверка, до потери памяти идеальная секс-машина! Его страсть — смесь животной похоти и всеобъемлющего к партнёрше внимания, достойного королевы.
Я пульсировала, сминая его член кольцами сжимавшихся мышц, а парень добавлял жару, кусая мои губы и шею от подбородка к груди.
— Яр-ра… хор-роша… — хрипло отрывисто выдохнул Сергей в губы. — Теперь я… — Намотав на руки пряди моих волос, он уперся ими над моими плечами, а широко разведёнными коленями — в постель. — Подтяни ножки… — Я подхватила себя под колени и упёрлась ступнями в его бока. — Отлично… — скользнул жарким взглядом по моим губам и груди, мазнул по животу и уронил его на средоточие моего наслаждения, набухшего между раскрытых мокрых складочек. — Красавица…
Мощный удар его бёдер о мои смазал короткую вспышку боли от врезавшегося в матку члена. Меня швырнуло вверх, и я поняла, зачем Сергей зафиксировал руками моё положение. Меня било о них, как прибой о скалы, с каждым беспощадным рывком любовника. Сочные громкие шлепки смешались с его похотливыми стонами и животным рыком, с моими вскриками и чуть слышным шелестом взмокшего от нашего пота шёлком чёрных простыней. Он вбивался в меня, как сумасшедший, доводя до исступлённого страха от жёсткого секса, сжимавшего внутренние мышцы, сменившегося обжигавшим предвкушением взрывного удовольствия, налившего всё тело. Боль вдруг стала приятной и желанной, сконцентрировалась внутри пульсаром и толчками выбралась наружу, обхватила вход в лоно и разлилась по складочкам лавой, вцепилась в клитор цепко и будто дёрнула с новым ударом члена внутрь, так что меня подбросило, будто прошив ослепившим разрядом молнии, наполнив всю меня сплошным экстазом. Я забилась под парнем, судорожно вскидывая бёдра ему навстречу, меня просто захлестнуло оглушительной волной бесподобного оргазма. Я забыла, что человек, девушка, что парень этот едва знаком, и теребила грозивший разорваться клитор, размазывая сок и сперму парня по складкам с похотливыми стонами «ещё… ещё…»
— Ты как?
Я глубоко вздохнула.
— Как из… под терминатора… — призналась, пытаясь выровнять дыхание.
Парень отрывисто засмеялся и лёг на спину рядом.
— Я могу быть другим, но ты тоже не девочка-пай, — лукаво усмехнулся, тяжело дыша и вытирая рукой пот, струившийся в глаза. — Прости, так хотел тебя весь вечер, что выдержка навылет, — сгрёб меня в охапку и прижался к губам в благодарном поцелуе. — Ванна за зеркалом. Я принесу попить. — Он перекатился и снова оказался надо мной, скользнул по моим мокрым складкам пальцами и, глядя в глаза, лизнул их. — Так мы еще не пробовали.
Сергей вышел из комнаты, и я села на скомканной постели — сразу и не разберешь, где что. Всё же девять квадратных метров секса — это не полтора. Я сползла с кровати, чувствуя, как течёт по ляжкам сперма, подошла к зеркалу и рассмотрела себя: раскрасневшаяся, мокрая насквозь от влаги наслаждения и пота, лохматая, с опухшими губами. Нажала ручку на двери и вошла в ванную.
Огромное горизонтальное зеркало над каменными чашами раковин подсвечено голубоватым светом, полотенца, аккуратно сложенные, за стеклом небольшого шкафа. Нашла выключатель и пошла в стеклянную кабину.
Под душем комнатной температуры потеряла счёт времени, расслаблялась, натираясь пеной с ароматом океанского бриза. Провела вверх пальцем по панели регулировки температуры, пока тело терпело горячую воду, и быстро опустила вниз, окатывая себя холодом до тех пор, пока не привыкла к нему. Вышла, ощущая контраст холодной кожи и внутреннего тепла, вытерла, взлохматив до творческого беспорядка потемневшие от воды до грифельно-серого волосы, обернулась банным полотенцем и вернулась в комнату.
Сергея ещё не было, и я занялась наведением красоты на сексодроме.
***
Савелий
— Серый, ты охренел?!
Я застал брата в кухне. Его нехило лихорадило, рука с хрустальным стаканом, на треть заполненным коньяком, дрожала, на лбу блестел пот.
— Реально охренел, — согласился, чувствуя его дикое возбуждение. Налил стакан воды и выпил залпом, потом еще. — Мне надо в душ. И тебе советую, — бросил Савелию, налил воды из бутылки и сунул полный стакан ему в руку.
***
Парень вернулся через несколько минут с обёрнутыми полотенцем бёдрами и влажными волосами — ванная во дворце принца на белом «Линкольне» точно не одна. Протянул мне высокий хрустальный стакан с минералкой.
— Спасибо, — выпила с жадным удовольствием.
Сергей накрыл мою руку ладонью, когда протянула ему бокал, и его брови на секунду вздёрнулись:
— Ты холодная… — провёл по руке. — Что-то не так с горячей водой?
Он поставил стакан на столик у изголовья кровати и уже собрался в ванную, но я остановила, поймав его за руку.
— Я люблю контрастный душ, — потянула его на себя, откидываясь на постель. — Ты сказал, что можешь быть другим… — смотрела прямо в сизые глаза, и казалось, что в них голубые молнии стали шире и ярче.
Сергей поддался мне и оказался сверху. Даже через два полотенца я чувствовала его твёрдое возбуждение. Ну точно — терминатор! Но сегодня мне это нравилось, жаль, что уже рассвело, и скоро сказка превратится в обычный день делопроизводителя. Не серый — я умею раскрашивать дни маленькими радостями и редко теряю хорошее настроение, — но всё же ничем не выдающийся.
— Могу, — улыбнулся парень, блуждая ярким взглядом по моему лицу, рассматривая и оглаживая щеку костяшками пальцев. — Ты очень обаятельная, Яра. Хочу тебя.
Я лукаво прищурилась:
— Ненасытный?
— Мне нужно вдвое больше, чем обычному мужчине, — вернул усмешку Сергей. — Выдержишь?
— Тебе придётся вдвое больше постараться, — улыбнулась.
— Тогда… не будем терять время… Яра… — произнёс моё имя как-то особенно мягко и проникновенно, до щемящего ощущения в груди и спазма внизу живота.
Парень перевернул меня на спину, и я почувствовала, как оголились мои ягодицы. Их тут же согрели тёплые ладони и шёлковые поцелуи, продлившиеся на бёдра. Вытащила уголок полотенца и перевернулась на спину, разворачивая махровую полосу и обнимая бёдра Сергея ногами.
Он скользнул по моему телу потемневшим взглядом, нежно провёл по бокам и накрыл ладонями груди. Склонился и приласкал бледно-розовые соски, обхватив их по очереди мягкими губами и очертив языком маленькие ореолы. Спустился ниже, прокладывая дорожку из поцелуев к самому центру моего нескромного желания. Я закрыла глаза и застонала, когда твёрдый язык окружил вниманием узелок между светлых, уже мокрых складочек, выгнулась, раздвинув согнутые ноги, подставляясь под почти забытую ласку…
О, святые артишоки! Как давно меня так никто не нежил! Тело отзывалось на каждое прикосновение, на каждую нарисованную вокруг клитора петельку, на каждый мазок узора, нарисованного умелым языком между моих складочек. Эта ласка была красивой и сладкой. Если бы этот мужчина совсем недавно не вколачивал меня в матрас, не разбивал моё тело о рифы своей дикой страсти, я бы никогда не поверила, что он может быть таким… таким… выразительным.
Я почувствовала его пальцы на ягодицах. Принц не сжимал их, как делал это раньше, оставляя отпечатки, а поддерживал меня немного на весу и покачивал, не прерывая ласк. Я вцепилась в его густые короткие волосы, дрожа от сильнейшего возбуждения. Лоно уже налилось и пульсировало, жар скопился густой каплей и медово растекался по следам ласки.
Сергей накрыл мою плоть губами и бил по клитору кончиком языка размеренно и часто, но его быстро сменил кончик пальца, а вместо члена в лоно проник язык. Я приподнялась на локтях, упёрлась ступнями в постель, уронила взгляд туда, где кружился вихрь предвкушения, и бесстыдно забилась бёдрами навстречу стремительной волне предоргазма. И когда он ошпарил меня кипятком своей мощи, затряслась и застонала отчаянно и протяжно, откинувшись на простыню.
Молодой мужчина лизнул пульсировавший вход, скользнул по складочкам, собирая влагу, успокоил поцелуем клитор, поднялся по следам своих ласк к груди и накрыл рот губами. Я дотянулась до его полотенца и размотала его, подалась навстречу твёрдому члену плотью, но Сергей лишь потёрся об неё и прошептал, щекоча дыханием губы:
— Мы сделаем это в другой раз… милая Яра… — снова так сладко и волнующе произнёс моё имя, что бедное сердечко затрепетало. — Ты там нежная, как взбитые сливки с земляникой и мёдом. И у тебя очень красивая грудь… Яра… — и снова ёкнуло сердце, и запорхало что-то в животе. — Запретил бы тебе её прятать.
Я смутилась, щёки загорелись, и я тут же получила в обе поцелуй и следом ласковую улыбку с ямочкой на щеке.
Странно, что я весь вечер ее не замечала.
— Давай спать, — он коснулся губами кончика моего носа и подхватил меня на руки, уложил на подушку и лёг, обняв со спины и накрыв нас невесомым одеялом.
Его возбуждённый член прижался к моей попе, но парень даже не пробовал шевельнуться. Я лежала в его объятиях и не понимала: я его хочу, он хочет меня, но не трогает. А через некоторое время ощутила, что он уже усмирил своё желание и задышал глубоко и размеренно.
Уснул. И я тоже закрыла глаза, впервые за несколько лет засыпая с мужчиной, да ещё в его доме.
Дубль пятый. (С)точно чувствуя
Сергей увёз меня на работу, поцеловал в щёку, подмигнул, проводил взглядом до двери магазина, а когда я обернулась, моргнул фарами серебристого «Мерседеса» и вырулил из кармана. Теперь я провожала его взглядом. Вот так заканчиваются полные романтизма вечера и полные секса ночи.
Открыла ключом внутреннюю дверь и чуть не оглохла от звонкого Светиного:
— Ярка!
Подруга подскочила ко мне с чашкой чая с лимоном — её любимого, подхватила под руку и потащила в кабинет. Как у неё хватило выдержки не трезвонить мне — не представляю. Без Веника точно не обошлось, наверняка парень изгалялся как мог, отвлекая её от попыток позвонить.
— Свет, ну дай хоть чаю налить! — взвыла я и выдернула руку.
— Я чайник к тебе утащила, пирог ягодный купила и даже кружку твою помыла... — зачастила подруга, толкая меня в спину.
Я закатила глаза — она решила устроиться с комфортом, рассчитывая на подробный рассказ, но мне нужно было сделать «утренние процедуры».
— …Рыбные корма расфасовала, температуру в аквариумах записала, договор аренды продлили — маме уже о повышении платы сообщила, показания счётчиков передала, открытые мешки взвесила и усушку записала. Кассу загрузила. Опять попугай сдох. Заклевали, что ли… В морозилке лежит. Не забудь отдать Герке.
— Ты сегодня не спала, да? — съехидничала я беззлобно.
Это ж надо было прийти на час раньше, если не больше, и сделать все мои ежедневные «завтраки».
— А ты? — расцвела лукавой улыбкой Света.
Все-таки она замечательная. Осталось принять две поставки и дождаться аквариумиста. И можно ехать спать. А спать хотелось. Я села в своё любимое кресло за рабочий стол, откинулась на обнимательную спинку и смотрела, как подруга высыпает пакетик «MacCoffee» в мою кружку и наливает кипяток. Позвенев ложкой как колокольчиком, подвинула мне ритуальный напиток и открыла пирог с малиной, черникой и смородиной. Наконец, села напротив, подперев кулачками щёки, тряхнула светло-русой головой, сверкнула голубыми, как карбункулы, глазами и выдохнула:
— Ну, рассказывай, — и уставилась на меня так преданно и не мигая, что я расхохоталась.
— Записывай, — бросила избитую фразу, ковырнув ложкой любимый пирог.
— В анналы памяти — даже не сомневайся, — убедила подруга. — Не тупи, Яра! Скоро «Хиллс» привезут и наполнители!
Я пожала плечами и поморщилась — после зверской страсти Сергея они болели. Когда он утром положил руки мне на плечи и немного сжал, я взвыла, он аж поднял руки в жесте «сдаюсь» и недовольно покачал головой, будто это я виновата. Потом, правда, целовал, прося прощения, но мне, если уж честно, понравилась его дикость, неожиданно сменившаяся на щемящую нежность: контрасты на грани крайности — моя тема.
Вздохнула, проглотила кусочек воздушного пропитанного соком ягод бисквита и начала с самого начала…
***
Савелий
— Вы воспринимаете дар, как проклятье, — сетовал Эрик Юханссон — лучший сенсорный терапевт в Европе.
— Но я читаю не только брата. Всех! Ещё года четыре назад так не было.
— Ваша гиперчувствительность развивается, герр Савелий, — развёл руки немолодой мужчина. — Изменение сенсорной системы человека — процесс эволюционный. Такие как вы — первые ласточки. Уже даже телепатами никого не удивишь. А вы просто уникальны…
— Мне сдаться на опыты? — угрюмо поинтересовался.
— Ну зачем же так сразу…
— А можно не сразу? — я усмехнулся.
— Ирония? — иностранцам трудно даются тонкости русских смыслов. — Я хочу сказать, что эмпатия уже не редкость и хорошо изучена, тысячи людей живут, осознавая свои возможности, и сотни тысяч — нет.
— А что я чувствую собак и воробьёв — это вписывается в эволюцию? — конечно не до такой степени — я утрировал, но какая-то дикая связь с животным миром меня угнетала — я просто не мог смотреть на страдающих животных, они какой-то частью моей эмпатии приравнивались к людям.
— Конечно! Вы только представьте будущее человечества: полное единение с природой, понимание страданий любого существа, насилие станет просто невозможным… — эскулап вдруг замолчал и вздохнул: — Вы могли бы стать величайшим писателем.
— Мне и продюсером хорошо…
Я совсем не разделял его яркого воодушевления и даже радости. С этой чёртовой чувствительностью мы с братом даже с разными девушками не можем быть — природа разделила наши тела, а сенсорику оставила одну на двоих, и это ещё усугублялось и без того тесной связью с близнецом. Разделить, что чувствую я и брат, просто невозможно. Мы с ним как сообщающиеся сосуды. Уже в детстве это приносило немало проблем: один ударился — болит у обоих, один боится — второй тоже, о болезнях вообще говорить трудно, а вспоминать, какой ад я испытал, когда Сергей попал в аварию…