- -
- 100%
- +
Только спрятаться не удалось. Этот груздь ввалился на переднее сиденье и как-то смиренно спросил:
— Закурить есть? — и тут же сам взял с панели пачку. Прикурил, закашлялся. — Лет двадцать назад бросил.
— А сейчас зачем начали? — вышло хрипло — горло будто смялось, говорить было не то чтобы больно, а как-то физически неприятно, будто звуки железной щеткой по гортани скребли, как по сковородке.
— Тупой вопрос, — ответил он, сверкнув глазами, и снова затянулся. — Ты кто вообще?
Ответить я не успел — вышел Вадим Юрьевич. Мы с родителем феечки одновременно рванули из машины. Главврач даже на шаг отступил, будто его нашим напором откинуло.
— Жива, жива, жива! — выставил ладони вперед, предвосхищая все вопросы, Юрьич. — Но нужна срочная госпитализация, я ничем больше помочь не могу. Уже вызвал реанимобиль… а вот и он! — выглянул из-за наших сведенных вместе плеч врач, вытягивая шею и поправляя очки. — Девушку доставят в хорошую клинику к моему другу…
Алинку в этот момент вывезли на каталке, и Верхов все-таки чуть не раскидал санитаров, но к дочери прорвался. Правда, душещипательную встречу мне не удалось посмотреть — Вадим Юрьевич взял меня под локоть и отвел в сторонку:
— …И удружил ты мне, Виталий Семеныч, — покачал он головой в колпаке.
— Ну простите, — развел я руками. — Честно, я просто растерялся. На ум ни одна больница больше не пришла.
— Если бы не ты, у нее и шансов бы не было. Повезло ей, что лежал у меня один кокаинщик из… — главврач указательным пальцем ткнул в небо, — после его выписки пара ампул Е021 осталась, а то бы… всё, — теперь док развел руками.
Алинку уже погрузили и подключили к капельнице, она была в сознании, но белая, как простыня, которой ее укрыли по грудь. Верхов пытал врачей из реанимации, а когда дверцы захлопнулись, подошел к Юрьичу:
— Спасибо, — пожал руку с чувством, хлопнул по предплечью выразительно и рванул к своей машине.
Через минуту мы уже слышали заунывный вой скорой.
— Это же Верхов? — врач снял очки и протер их колпаком, подслеповато щурясь на меня.
— Ага, — вздохнул я тяжело.
— Ох, молодой человек, — покачал он горестно головой, водружая очки на нос, — ваша семья меня доведет, что я в собственную клинику пациентом попаду…
***
Я вернулся домой и рухнул на кровать как подкошенный, даже не раздеваясь. Закрыл глаза и вырубился сразу. По-моему, еще в полете. Правда, после первой фазы сна проснулся и разделся — стало жарко и неудобно. Умылся, выхлебал пол-литровую кружку ледяной воды и снова лег. На этот раз закутался в одеяло, обнял вторую подушку, ткнулся в нее носом, погладил по наволочке и проворчал с угрозой:
— Спи, Маринка, а то трахну — мало не покажется… уж очень хочется…
Мысль о том, что я придурок и угрожаю подушке, которую назвал именем пигалицы, не додумал — снова провалился в сон.
А утро придавило тяжестью понимания, что всё усложнилось. Хотелось броситься под кофемашину и выключить эту чертову пятницу. В универ пойти даже мысли не возникло — чувствовал себя так, будто сам скокосился. Сидел за кухонным столом и втыкал взгляд в сотовый — мажор больше не звонил. Интересно, ему уже Верхов яйца оторвал?
Я поджарил яичницу с ветчиной, прямо из тетрапака выхлебал почти литр молока, вымакал жир в сковородке батоном и упал на диван посмотреть телек. Зевал так, что думал — челюсть вывихну. Обошлось. Опять уснул под звуки полицейского сериала и снова проснулся уже далеко после обеда. День прошел зря. Но у меня еще оставался вечер.
Окончательно я проснулся, стоя под душем. Пока намыливался гелем, строил планы. Когда смывал пену — они таяли как пока неосуществимые. Когда вышел из ванной — уже не знал, зачем вообще проснулся. Разве что наведаться к Алинке… Не очень-то и хотелось, тем более я знал, что с ней все норм настолько, насколько может быть. И клиника наверняка лучшая, и папаня расстарается для дочурки. А мне все эти расшаркивания с цветами и апельсинами у больничной койки в тягость. И вообще, это банальная пошлость.
Но все-таки статус спасителя обязывал. Пока варил пельмени и заваривал крепкий чай, придумал, как превратить визит в больницу в нечто неортодоксальное.
Но сначала… Маринка.
Эта пигалица как кость в горле — она мне мешала, но я не мог ее вытащить, и потому думал о ней всеми возможными способами: во сне, наяву, членом… Этот вообще подскакивал, как надувной человечек, стоило мелькнуть мысли о ней или образу красивой попки в простых бордовых трусиках. Меня ломало, как, наверное, сейчас Алинку, от дикой потребности снять их, отшлепать эту классную задницу, упиваясь звуками сочных ударов по ее нежной коже…
Блядь!
Взвыл от того, что шлепать по этой заднице хотелось не только ладонью, и но бедрами, вколачиваясь членом в Маринкину плоть по самые яйца. Меня просто выкручивало от силы этой чертовой хотелки! Я бы кончил, едва всунув в нее член, а потом бы растянул удовольствие на час. Или на всю ночь. Может, на недельку… Наверное, этого бы хватило, чтобы наесться девчонкой и сбросить эту неуемную тягу к ней.
Опрокинул в желудок пельмени и чай и даже не заметил этого, потому что шарил в сети в поисках службы доставки цветов. Нашел одну интересную — на их сайте можно было выбрать и тематический подарочек. Я заказал кое-чего: одно доставят ко мне домой, нечто получит фея, и еще вручат небольшой презент Маринке.
***
Полное погружение в работу случилось сразу после пары лекций. Оксана позвонила мне и попросила сразу же зайти к ней.
— Держи ноутбук, — она выставила на стол новенькую машинку в сумке-переноске, — там уже стоят все нужные программы, тебе нужно войти во все сервисы — ссылки и пароли на рабочем столе. Дальше…
На стол легла оптическая мышь, планинг, нелинованный ежедневник, несколько подписанных именами преподавателей флешек, собранных в связку, как ключи. Ключей с бирками было два, и они ввели меня в ступор.
— А это… — я боялась озвучить догадку, замерла, вопросительно глядя на Оксану, держа две отмычки на вытянутой ладони.
— А это тебе выделили комнату в общаге, чтобы не моталась домой, когда придется задерживаться. Сейчас это будет часто, сама понимаешь: сессия, пересдачи, дипломы, потом набор абитуриентов — начнется самая жара! Ну и второй от кабинета. Правда, крошечного — раньше там была преподавательская подсобка при аудитории препода по физике, потом там собиралась тайная вечеря… — Оксана замолчала, отвлекшись от складывания в новую корзину для бумаг канцелярии, потом весело мне улыбнулась и объяснила: — Был у нас в прошлом потоке такой студенческий клуб. В смысле, он так не назывался и вообще не слишком долго продержался — непонятно было, чем молодежь там занималась, и его разогнали. Но с тех пор подсобка пустовала. Там, правда, не делали ремонт, и что-то еще от той секты осталось — пойдем вместе посмотрим.
— Здорово!
Я реально была рада, потому что голову сломала, как организовать свою работу именно в том плане, что у меня не было ноутбука — дома стоял мощный компьютер, на который я потратила заработанное в сауне в первые два месяца — и в кабинетах преподов пристраиваться где-то мне не хотелось. Я любитель тишины и одиночества, чем с Оксаной и поделилась.
— Ой, да ладно! — махнула она рукой.
Пока спускались на первый этаж, я поймала себя на том, что привычно ищу глазами Виталю. Но ни его, ни Верховой не было видно. Две ее подружки стояли у окна и о чем-то весело щебетали, а королевы не было. Чуть дальше я увидела Олега с двумя его постоянными спутниками — этот тоже имел свою свиту. Прям университет не имени Ломоносова, а во имя двух мерзких мажорчков — все только и смотрят им в рот. А то как же еще?! Медиамагнат — это пятая власть в стране, а этот и в первые четыре двери пинком открывает. Вернее, их перед ним распахивают, виляя полами дорогих пиджачков.
Стало противно. И обидно до спазмов в желудке, горле и в сердце — неспроста же нет Грома и Верховой, наверняка вместе где-то прогуливают. Уже и кабинет, и комната в общаге не так радовали.
А когда я этот кабинетик увидела, так вообще чуть корзину для бумаг с выданной канцелярией не выронила. Хорошо, ноут болтался в чехле на плече.
Абзац просто. Точно — здесь была тайная вечеря. Или сход масонов. Или рептилоидов. Не меньше. Всю стену занимала карта Москвы и Подмосковья, на ней пестрели какие-то отметки: красные кружки, синие и зеленые линии и просто дикое количество каких-то черных отметок, вокруг которых нарисованные, словно по циркулю, полукружья. Явно план по захвату города. Но это ладно. А вот свалка, в которую превратили комнату, угнетала. Дальше метра и войти было нельзя — все завалено офисными стульями, старыми досками, ведрами из-под краски и шпаклёвки и неизвестно чем еще — за горой мусора не просматривалось даже окно.
— М-да… — протянула Оксана. Помолчала немного задумчиво и сказала ободряюще: — Подожди тут, я сейчас…
И ушла, цокая каблучками по опустевшему коридору — шли ленты. Я терпеливо ждала, пока она вернется. Вместе с ней пришел зав по хозяйственной части, развёл руками:
— А я что сделаю? Выкинуть не могу — стоит на балансе, как спишу, так вывезут.
— Так спишите! Это же просто хлам! — не растерялась Оксана и пнула носком туфли какую-то картонку. — Вот эти банки тоже на балансе стоят? — она указала на пустые ведра из-под строительных смесей.
— Стоят, — кивнул мужчина.
— Так пустые же!
— Перерасход образовался, — снова покладисто кивнул завхоз, — студенты же ремонт в кабинетах делали, им же казенное не жаль, вот и вышло, что по документам краска и известка быть должны, а на деле нет их.
Непробиваемый.
— Хорошо, вы можете списать ее на ремонт вот этого кабинета?
— Так списано уже, а ремонт делать нечем, — ответил мужчина невозмутимо. — И в подвале не будет в помещении, в котором студенты просят дополнительную камеру хранения сделать.
А вот это плохо. Я слышала разговоры о том, чтобы сделать что-то типа шкафов с ячейками для студентов, чтобы они могли что-то оставлять здесь, в универе, а не таскаться с тяжелыми сумками без лишней необходимости. Но ведь у меня-то теперь будет целый кабинет!
— Оно пустое? — тут же нашлась Оксана.
А я слушала странный диалог и впитывала изнанку университетской жизни. Даже интересно стало, чем этот батл завершится.
— Так нет средств, чтобы шкафы заказать. Да и не разрешит никто — ни по каким санпинам там нельзя хранилище сделать.
Упс.
— А свалку можно? — уточнила секретарь, прищурившись.
— Так… э-э-э… — мужчина взглянул на кучу торчавших как попало ножек, почесал лоб и ответил: — Ну, если очень надо…
— Очень, — проникновенно ответила Оксана, тряхнув волосами и приложив руку к сердцу.
— Ну-у-у… а кто это таскать будет? Я даже…
— Вадим Николаевич! — перебила Оксана, предвосхищая его недовольство. — Вы мне ключи от того помещения дайте и покажите, где оно, а мы сами тут все перетаскаем!
— Сами?.. — с сомнением окинул нас взглядом завхоз. — Мне ж Андреич потом шею свернет…
— Вы не переживайте, я с ним сама поговорю, — так убедительно ответила Оксана, что я поверила, что ректор свою секретаршу точно послушает.
— Ну… пойдемте…
— Иди в приемную и посиди пока там, — Оксана положила ладонь на мое предплечье, взглянув на кучу всего в моих руках. — Будет тебе кабинет.
Мы пошли по коридору вместе, но я поднялась по лестнице, а они отправились вниз. Неожиданно зазвонил мой телефон.
— Да, бабуль, — ответила я.
— Мариш, тут курьер пришел. Ты что-то заказывала? — громко спрашивала она, потому что немного глуховата.
— Нет, ничего не заказывала. Ошибся, наверное.
— Стоят твои фамилия, имя и отчество и адрес наш. И заказ оплачен. Что мне делать-то? — настаивала растерявшаяся родственница.
— Я не знаю… Ну-у прими, раз оплачен. А что там?
— Цветов букет и коробка какая-то длинная, сантиметров тридцать.
Цветы?
По коже прокатилась волна мурашек — вдруг это от Витали? Больше ведь не от кого. Я невольно заулыбалась, чувствуя себя такой глупой дурочкой — растаяла уже и потекла розовой лужицей, хотя сама еще не знала, кто отправитель. А вдруг Антон? Пару раз мы занимались у меня, готовили совместный реферат. Тогда он и решил приударить за мной. Я же собралась с ним в кино? Можно же цветы принять да презент? Можно.
— Бабуль, возьми, только не открывай сама, ладно?
— Да ладно-ладно. А ты не задерживайся дотемна, маньяка еще не поймали! Ой, что творится, Мариш, я вот по новостям сегодня смотрела…
— Бабуль! — поток её красноречия нужно давить в корне, потом шансов не будет. Я это отлично знала. — Я не могу разговаривать об этом сейчас! Подожди меня и расскажешь, хорошо? Мне правда интересно, но некогда, бабуль! — добавила я умоляюще.
— Ну ладно, забрала я твои цветы. Пойду вазу поищу. А букет-то бога-а-атый!
Она положила трубку, а я прислонилась к стенке рядом с приемной. Сидеть там одной не хотелось совсем.
Глава 6. Ноу-хау
— Итак, жду инфу. — Я привалился к стене рядом с дверью подъезда, выпуская дым из ноздрей. Типа огнедышащий дракон, ага.
Крош пританцовывал рядом. Я просто пришел, позвонил в дверь его логова и вытащил за грудки на улицу, в чем он был. Я бываю резкий, когда злой. А на него еще долго буду злой из-за Маринки. Вот он и приплясывал в шортах, футболке и сланцах.
— Я про тебя тоже много чего знаю, — оттопырил губу пацан.
— Значит, уже в курсе, откуда я все знаю о тебе и твоих приятелях. И что крепко держу вас за яйца — тоже.
— Батон не при делах. Мы с ним здесь познакомились.
Я молча сделал затяжку, запрокинул голову и выпустил дым, помолчал и так же, не глядя на хакера, сказал всего два слова:
— Ира Волкова.
Крош дернулся, как от удара с ноги в зубы. Я его понимал. Нас, как оказалось, связывала не только Маринка, но и эта неизвестная мне девушка. Жертва, как и Танюшка. Большой город, а связи с жертвами на каждом шагу. Только вот с убийцей — слишком тонкий неуверенный след. Мне без Кроша и его дружка никак не обойтись.
— Заткнись… — глухо выдал хакер.
Я посмотрел ему в глаза:
— У меня тоже есть такое имя. Поэтому вы нужны мне, а я вам. Работаем?
Я протянул парню руку. Он переступил с ноги на ногу, явно что-то прикидывая в уме (уверен — вспоминал досье на меня, которое наверняка нарыл раньше, чем сделал то, что я просил), и сжал мою ладонь.
— В общем… это надо видеть. Заходи, — махнул рукой и повел меня к себе, — только тихо, дед у меня контуженный, а сегодня уже поддал. Чужих не любит, застрелит еще.
Я вошёл следом в лифт и хмыкнул:
— А тебя-то как не пристрелил?
Я вообще-то имел в виду те «чудеса», что творит Крош, сидя за компом, и совсем не ожидал, что он спустит футболку и покажет огнестрельную рану на плече:
— Он всю Великую пешком прошагал, тридцать танков подорвал, сорок ранений, осколок в голове. Трофейную винтовку у него после того, — дернул простреленным плечом, — участковый отобрал, всё замяли, но дед — зверь.
У героя войны внук насильник?
— Тебе яйца надо было отстрелить, — озвучил я мысль.
— Да не сделали бы ничего с твоей девчонкой, попугали бы немного…
Я вспомнил Маринкины глаза по пять рублей и мокрые джинсы и сам не понял, как впечатал парня в стенку лифта, сжав горло:
— А если бы Иру Волкову вот так же «попугать» кто решил? — прошипел ему в лицо. — Если бы мог один справиться, в жизни бы к таким ублюдкам за помощью не пришел, — отпустил его кадык и замахнулся кулаком, но лифт остановился, и я просто не слишком сильно ударил рядом с головой Кроша. Вышел первый. — Как деда зовут?
— Карелий Петрович, — услышал за спиной. — За девчонку извини. Правда, дурь какая-то нашла…
— Дятел экстази подогнал? — я обернулся и по поджавшимся губам пацана понял, что попал в десяточку. — Придурки… — процедил уже тише.
И вспомнил Алинку. Все-таки надо навестить. Поморщился.
Крошев открыл незапертую дверь, и я услышал раскатистый храп. Не знаю, такой ли уж зверь этот дед, а храпит он как рота солдат в громкоговоритель.
Квартира оказалась двухкомнатной, парень обосновался в большей из них. Судя по обстановке, функции гостиной она не носила. У стены стояла широкая многофункциональная кровать со столиком, массажным креслом и полками в подлокотниках во всю длину спального места, встроенными колонками, ночной подсветкой, пуфом и комодом. Изножье — банкетка с ещё одной системой хранения. Напротив на стене — большой жидкокристаллический экран. Под ним…
…компьютерным столом эту хакерскую студию назвать было сложно. Два ряда мониторов — не самое главное. Сама столешница служила системным блоком. Подсвеченные синим и белым, между двух стекол крутились вентиляторы, тянулись провода, крепились платы… Вся задняя стенка слоеной столешницы — выводы для подключения периферических устройств: нескольких принтеров, среди которых и 3D, этих самых мониторов, клавиатур — одна сенсорная прямо на стекле, другая чуть ли не вертикальная, с портами-держателями для сотовых и сканером отпечатка, еще одна — будто разломанная на две части.
Это далеко не всё. Имелись даже отдельно выведенные комбинации клавиш, но таращиться на это чудо можно было долго.
— Хрена себе… — всё же выдал я.
Такую систему себе отгрохал — в Лэнгли нервно курят. Я залип так, что самому курить захотелось и что-нибудь такое тоже сделать… И кровать такую на «Алиэкспресс» купить. Хрен знает, зачем мне хакерский фарш, но круто, правда. И пацан реально шарит в своем деле. Чёрт. Поймал себя на мысли, что если бы не Маринка — такой спец мимо проплыл бы. Вот же где подтверждается изречение: не было бы счастья, да несчастье помогло.
— Сам делал, — не без гордости, конечно, сказал Игорь.
Оно и понятно — мне вот гордиться особо нечем. Среднестатистический я.
— Играешь? — я кивнул на супергеймерскую конструкторскую клавиатуру Mad'Catz STRIKE. У меня стояла такая же, но Крош свою дополнил разнообразными модулями.
— А то!
— С такими наворотами, наверное, круто. И девчонок не надо в парках ловить, — все равно зацепил я его.
— Блять, достал ты! — вызверился парень. — Извинились уже, чё тебе ещё надо?! Веник ей принести и на колени пасть?!
— Ладно, проехали, — рыкнул я. — Давай, что ты там нарыл?
Хакер что-то сделал, и все мониторы разом засияли нужными мне профайлами. Изучить было что, а мне еще и сопоставить. Тут, если смотреть бегло, не поймешь. Черт…
— Слушай, а биллинг… сможешь?
— Конечно, — пожал плечом парень и неуловимым движением оказался в кожаном кресле перед компьютерным станком.
Просто улет! Я еще не мог прийти в себя от этой крутизны с подсветкой. Не, Крош — реальный пацан. Теперь дело быстрее пойдет. И так который месяц на месте топчусь.
— Тогда всё на карту памяти кидай, — я вытащил из кармана сотовый и присел на банкетку. — Что ты там сказал про «это надо видеть»?
Пара секунд — и на огромном мониторе развернулась карта Москвы и ближнего Подмосковья. Через ещё пару секунд приблизился сектор Западного округа города, загорелись какие-то метки.
— Красным, — Игорь пальцем показал на точку на экране, — отметил место, где нашли Иру. Желтым — остальные жертвы… — Прямо на глазах все точки соединились в искореженный угловатый и кособокий, но все же почти круг. Точнее — кляксу с лучами. — Я порылся кое-где, — он повернулся вместе с вращающимся креслом, — в общем, взломал сервак СК, на всех жертвах были чокеры с детонаторами. Походу, у них ограниченный радиус действия.
— Ты считаешь, при удалении на большее, чем какое-то допущенное, расстояние им отрывает головы?
Я встал, подошел ближе, мысленно соединяя лучи в одну точку, и, будто отвечая на мои мысли, её обвел синий круг. Знакомый район. Там находится очень много всего. Психиатрическая клиника Вадима Юрьевича, например… И…
— «Синий филин» — единственное место в этом районе, где Ира была пару раз, продолжил мои мысли Игорь. — Но ты же это знал?
К сожалению. И чокеры с детонатором тоже не новость.
— Скинул? — кивнул я на свой сотовый лапоть. Хакер без слов отцепил его и вернул мне. — Вот что… еще нужна карта уличных видеокамер в радиусе плюс, скажем, километр к очерченному. Сделаешь? И ты всяко ломал «Филина»…
Крош кивнул:
— Но сломать не смог. Нужно вкинуть вирус в систему, а для этого как-то туда попасть. И даже если попадешь — защита заблокирует любую левую флешку, охрана скрутит за пять-десять секунд.
— Есть идеи?
— Я кое-что начал тут… Парень развернул какое-то окно, но я понял только, что на экране открылся программный код. — Если доработать утилиту и хотя бы на пару сек вставить флешку в любой разъем, у меня появится возможность запустить «Иллюзиониста». — На мой немой вопрос Крош широко улыбнулся, абсолютно довольный собой. — Это мое ноу-хау — искусственный интеллект, который… — он помолчал, глядя на моё тупое выражение лица — я ни хрена не понимал — и махнул рукой: — Забей. Всё равно в клуб не попадешь.
— Хреновый ты хакер, — ухмыльнулся я. Чертовски приятно чувствовать, что гений кое-что упустил. — Сколько надо времени на это?
— Ну… если ускориться, может, месяц… недели три…
Я встал и хлопнул парня по плечу:
— Ускорься.
Сбежал по лестнице на первый этаж, вышел на улицу и закурил. Нужно было сгонять ещё в одно место.
***
Не накрашенная, в шортах и футболке, босая, с кое-как собранными в хвост волосами Алинка выглядела беззащитной и трогательной. Налёт высокомерной суки слез с неё как старая кожа, обнажая совершенно другое лицо. Она обнимала… того самого пухлощёкого пупса, которого должны были доставить Маринке! Я схватился за лоб, представив, что будет, когда пигалица получит то, что я заказывал для Алинки.
Это провал, Штирлиц!
Верхова прижималась губами к чепчику куклы и смотрела куда-то перед собой, немного покачиваясь из стороны в сторону.
— Алин… — позвал её, потому что она никак не отреагировала на мое появление.
А чтобы попасть сюда, мне пришлось снова поднапрячь дока Юрьича, потому что папаша-Верхов категорически запретил дочурке какие-либо контакты с внешним миром. Хорошо, что охрана у двери в комплект его оградительных мер не входила, хотя я подозревал, что это просто владелец клиники наплевал на мандаты и фейс магната и отказал ему в этой сомнительной роскоши. Мой подарок тоже Алинке доставили после того, как курьер позвонил и сказал, что посылку не принимают, а она ж оплачена. Док подсуетился — кукла вручена.
Только посылал я её Маринке с толстым намёком, но, чувствую, попал к ней только толстый намек… Когда дед Фрейд говорил свое знаменитое «Всё — член», он явно имел в виду меня.
— Виталя! — вскинулась старшекурсница. — Как тебя пропустили? — и такое предвкушение в глазах, что папаша смилостивился, аж жалко её стало.
Но я старый солдат и не знаю слов любви.
— Незаконно и инкогнито, — развеял я прах её надежды по ветру её же горького вздоха. — Как ты?
Шаблонов для этой встречи я заготовил много. Первый ушёл. Вторым я готовился сразить наповал уже вот-вот.
— Спасибо, хреново, — буркнула она.
К такому меня жизнь не готовила. У меня по списку вопрос «Как тут кормят, может, принести тебе что-нибудь?» в ответ на её «Спасибо, хорошо». А она должна ответить «Нет, не нужно». А я ей: «Ну ладно, но если что — я всегда готов!», а она мне…
— Чё приперся?
Вот где неприкрытая правда и четко по делу! А то губки бантиком, сиськи пистолетиком… К черту шаблоны.
— Тише, детка! — выдал… с эхом.
И в груди словно разлилось расплавленное железо — черт, неужели снова?!
Сердце бросилось в галоп и скакало бешеной лошадью так, будто ребра стояли на его пути препятствиями одно выше другого.