- -
- 100%
- +
– Так они уже спят, наверное, – предположила я. Биологические познания у меня были более чем скромны. – Птицы и деревья ведь как-то узнают, что осень наступила. Червяки тоже могут. Чего им в ноябре по участкам бегать?
– И то верно, – Ирка махнула рукой и отставила лопату – Пусть спят. А что я буду свой подвал канадскими червями засорять? А вдруг там разбегутся? Подвал разроют… Дом, ещё не дай Бог обрушится…
– Не, ну ты сказала. Покажи мне червяка, который дом обрушить может…
– Иди, смотри, вот они тут, тупорыленькие, – позвала моя собеседница.
Я подошла ближе – в коробочке у Ирки крутились сотни полторы обычных земляных червей.
– Ир, по-моему, тебя обманули и продали обычных, наших. У этих ничего канадского ни в одном глазу…
– Да и Бог с ними. – Ирка взяла коробку и высыпала червяков обратно под забор. – Пусть зимуют. Животное, оно на природе должно обитать, в привычной ему среде. Весной разберёмся. Пошли чай пить. Ты с новостями или о каких-то делах справиться зашла?
– И справиться. И с новостями.
Мы зашли в дом. У Ирки было хорошо, тепло и пахло пирогами. Она внимательно меня слушала и накрывала на стол. Пекушки, пирожки, пять видов варенья, мёд обычный и сотовый, орехи. Юля Костюшкина из передачи «Худеем на НТВ», такого безобразия бы не допустила. Я излагала Ирке всю историю в подробностях. Выслушав меня до конца, она спокойно произнесла.
– Давай по порядку, – начала свой рассказ Ирка, – У Валентины вчера до обеда было тихо.
А потом приехали наши Кулибины, Федька с Петькой. Приволокли с собой груду железа. Валька погрузила и железо и Кулибиных в красный Опель, и они уехали. Вернулась через два, а то и три часа. Одна. Я подумала, что она оставила Федьку с Петькой в своей Кручихе, монтировать какой-нибудь ветряк. Как только приехала Валька – за ней прирулил Терентий на своём внедорожнике. Похоже, они опять с Валькой поругались. Терентий настаивал, чтобы Ксюша переехала к нему и что для Насти так будет лучше. Валентина орала, что он итак уже достаточно всем жизнь испортил. И если он ещё что-нибудь натворит, то только через её труп. Только Терентий уехал – пришла Настя, привела Ксюшу из детского сада.
Я не верила своим ушам.
– А Терентий, этот тот самый Васильев, который строит гостиницу в Кручихе?
– Ну да. Валентина же по первому мужу Галучева. И единственная наследница имения – Кручихи. Он вложился в этот проект. И хотя Настя, не его родная дочь, он хотел обеспечить будущее Настино и Ксюшино.
– А он им вообще кто? – не понимала пока я
– Слушай, ну ты, как будто не Светлом Пути живёшь? – возмутилась Ирка. – Ты не знаешь всю эту странную историю? Терентий – это Валькин сожитель. Или, как сейчас принято корректно говорить, гражданский муж. Но история тут мутноватая, хотя начиналась она вполне красиво.
Приехал он к нам в середине девяностых годов, когда здесь разваливался сильнейший на Северо-западе России леспромхоз. Работал ли он с кредитами и банками. Или представлял интересы финских лесозаготовителей и переработчиков – надо уточнять у лесопромышленников. Но мужик был всегда видный и денежный.
Валька тогда была очень хороша собой. Он её приметил. Дом, сама видишь, большой, но он не стал его отстраивать. Просто жил здесь с Валькой и её маленькой дочкой Настей. Они когда с Валькой встретились – она уже беременной была. От кого – никто не знает. Ну а у Вальки был ещё дом в Кручихе, достался от отца.
Вот туда Терентий и вложился. Вроде как, в благодарность Валентине за её согласие скрасить её холостяцкие будни. Но он не просто восстановил хутор. Он перед этим ещё восстановил все земельные угодья рода Галучевых – а там до революции было несколько сотен гектаров. А эту квартиру, – Ирка показала на обшарпанный дом, где мы вчера были, – отцу Вальки дали от леспромхоза за особые заслуги. Яков Галучев-то был классным фишкарем. Запил, правда, после того, как его покойная жена и Валькина мать руки на себя наложила. И погиб в лесу. Несчастный случай. А может, и не несчастный. В девяностых у нас в лесу немало народу полегло.
Терентий здесь к беременной Вальке и подселился.
Материально он их с родившейся дочерью обеспечил. И Настю-то практически он вырастил. И всё до этого момента было нормально. Но потом молва заговорила, что Терентий как спятил. И вроде как заявил Валентине, что хочет жениться на её дочери. Хорошо хоть Настиного совершеннолетия дождался. И с этих пор в семье начались серьёзные разногласия. Если совсем точно, то с тех пор они постоянно грызутся. Я, конечно, с расспросами к Вальке не полезла, захочет – сама расскажет. Но ругаются они постоянно. – Ирка замолчала, что-то вспоминая, я ей не мешала. – Правда, раньше ругались ещё больше. А когда появилась маленькая Ксюша, Валька как-то сникла. Погрустнела и подурнела. Ну, что может произойти с женщиной, когда её предали вот таким иезуитским способом. Молва сразу решила, что Ксюша – это дочка самого Терентия.
10
Я слушала Ирку, открыв рот. Сколько в Светлом Пути живу, столько и удивляюсь. Страсти бушуют такие, что в самый раз сценарии мыльных опер писать. Поживи некоторые сценаристы у нас, пособирай местный материал, качество кинопродукции продукции значительно бы улучшилось. Ибо тут у нас так любят, так ненавидят и так могут душу вывернуть, а жизнь завернуть, что и самая бредовая фантазия автора придумать не сможет.
И тут мне стало очень жалко эту бедную Валентину, которая не по своей вине попала «на вилку» между любимой дочерью и любимым мужчиной. Что же она должна была пережить? Вообще хуже нет ситуаций, когда женщины делят мужиков. Мать с дочерью. Сестра с сестрой. Или лучшие подруги.
– Но что же, Настя? Девочка запуталась или уже была такой гнилой в свои годы? – спросила собеседницу.
– Нет, Настя – девочка очень хорошая, – продолжала Ирка. – Серьёзная. Умная. Видно было, что её эта ситуация очень давила. Решила она её следующим образом. Через некоторое время в их доме появился Остап. Парень молодой, видный, рукастый. Ну и что, с того, что он Украины – у нас половина девок замужем за хохлами. И Остап был объявлен официальным отцом Ксюши. Внешний мир в семье вроде как восстановился. Валентина немного ожила, но общая нервозность осталась. И периодически эта нервозность выливалась в какую-нибудь ссору. Терентий всё время настаивал на том, чтобы куда-то увезти Настю с ребёнком.
– С Терентием всё более или менее понятно. При таком раскладе получается, что именно Терентию выгодно убрать Остапа. Если парня не станет, то сильному влиятельному мужику раз плюнуть разобраться с двумя слабыми тётками. Тем более, с нашей полицией так просто договориться, – вслух поразмышляла я. – Как ты думаешь, мог Терентий нанять Сашку?
– Не хочется наговаривать на Терентия. Но мужик-то он конкретный. Если что решил – доведёт обязательно. Хотя, мне кажется, Сашка в качестве киллера – это не очень удачный выбор. Наверное, такой человек, как Терентий Павлович, смог бы позволить себе настоящего профессионала. А Сашке дай стакан – ему сразу голову сносит. А это значит, он в два счёта подставит всех: и себя и заказчика. Сашка же не может обойтись без такого скандала, который бы не долетел до ушей самого Папы Римского…
– Но может, Терентий Павлович не хотел убивать зятя. Знаешь, кровь, это кровь. Не всякому бизнесмену это надо. А вот напугать или временно отстранить от семьи, чтобы решить какой-то вопрос – это совсем другое дело, – предположила я.
– Нет, ну зная гнилой Сашкин характер, – сказала Ирка, – я бы не стала исключать, что он и сам мог устроить всю эту потеху. Тем более, он наверняка приставал к Насте. К ней все пристают. Она очень красивая девушка. И Сашка мог размышлять также, как и любой заинтересованный в Насте мужчина – уберёшь Остапа, и путь к Насте открыт. У таких как он тормозов нет. Им всё равно, замужем девка или нет, муж не помеха.
С этим поспорить было трудно.
– Ир, скажи, а ты давно знаешь Сашку? И можешь дать ему характеристику?
– Сашка, конечно, хулиган, – начала другую историю Ирина Борисова. – Мало он в посёлке кулаками махал? Сколько людям рёбер и челюстей переломал – уже не сосчитать сейчас. Вот через улицу, как от меня идти, по правую руку женщина живёт. Однажды он просто подошел к ней в магазине. Выпивши, конечно, – вздохнула Ирка. – И челюсть сломал. Сходи – она расскажет. Они ведь когда с Натахой в посёлок приехали, то пришли к нам в жилищный комбинат работать. Я сама им жильё подбирала. И Василису Марковну уговаривала помочь. У Сашки тогда документов не было, но мы всё равно пристроили его в жилищное хозяйство по рабочей части. Работал, кстати, хорошо. Пока был трезвым. А как выпьет – давай всех гонять. И Наталью – первой. Был такой случай, когда я три дня прятала её у себя. Мы ждали, пока Сашка из запоя выйдет. А потом он всё равно покалечил её так, что она получила инвалидность…
– Слушай, а почему она его терпела? Мужиков-то нормальных полно…
– Говорила, что боится. Что у него нет тормозов, и он всё равно её убьет. А ей сына жаль. – Ирка помолчала и снова вернулась к нашей теме. – Да, Сашка много кому здесь надоел. И к жёнам пристает. И руки распускает. Я б если была умным мужиком, то влезла бы к нему в доверие и уговорила бы в кого надо пальнуть.
Ясное дело, что Сашка из всего цирк сделает. И подставится назавтра. Поэтому его легче всего посадить в тюрьму, свалить на него всё и убрать, как свидетеля. – Заключила свои мысль Ирка.
– Кстати, это мысль, – согласилась я. – Почему же такого хулигана до сих пор не урезонили ни местные мужики, ни полиция? Вот и сейчас, человек взял в руки оружие, стрелял, а его всё равно не забрали?
– Так у нас не считается зазорным выпить и поучить жену коромыслом. Вроде как внутренние семейные дела. Вот, когда убьют, наверное, займутся. Ну и Сашка, когда трезв – не дурачок. Не зря же он участкового капитана постоянно подпаивает.
– Ир, я буду тебе очень благодарна, если ты мне напишешь характеристики с примерами и на Остапа и на Сашку. С ними мне сегодня будет намного легче разговаривать с Грачёвым.
– Да не вопрос, сейчас напишу.
– А ещё, если не трудно, напиши, пожалуйста, всё, что видела вчера у соседей. Ты, кстати, не всё рассказала про вчерашний вечер.
– Ну да, – Ирка продолжала вспоминать, что происходило вчера. – Я остановилась на Насте, которая часов в шесть пришла домой с Ксюшей. Сумеречно было. Я уже закончила копать червяков – всё равно видимость ноль. И пошла в дом.
Часов в девять слышала, как Остап приехал домой на фишке. В это же время я ждала своего Валерку, он тоже приезжает домой на фишке-лесовозе. Но нашу я знаю по звуку. И Остаповскую тоже от других отличу. Ещё позже проехала легковушка. А потом зашла Валентина и попросила забрать на некоторое время её пса. У меня собаки нет, а будка осталась. Валентина сказала, что её Шаман полностью разболтал и поломал будку и ей нужен денёк-другой, пока ему построят вольер или отремонтируют собачий дом. Ну, мне не жалко. Она мне его часто оставляет. Заодно и здесь потявкает, как будто собака есть. И кормить удобнее, по пути в курятник.
– Подожди! – ошалела я. – Я же вчера собственными глазами видела, что Шаман, большой чёрный пёс, похожий на овцу, лежит зарезанный у Валентины в сенях…
– Нет, – возразила Ирка. – Валькин Шаман спокойно сидит у меня за курятником и, скорее всего, дрыхнет в будке моей бывшей собаки.
– Но тогда кто там лежит в луже крови?
– Пошли смотреть, – я боялась это предложить Ирке, но она оказалась смелее меня. – Кто бы там ни лежал, с ним что-то надо делать. Если это животное – мы сфотографируем и закопаем. Но сначала я покажу тебе Шамана.
Ирка деловито взяла фотоаппарат. Мы оделись. Вышли из дома. Спустились по лестнице. Повернули направо. Сделали ещё два шага и очутились перед калиткой внутреннего дворика. Забор мешал увидеть, что там делается. Но как только мы вошли в калитку, прошли мимо курятника, то сразу увидели большого чёрного пса Шамана, который, не обращая на меня никакого внимания, мирно вилял Ирке хвостом. Живой пёс получил косточку и принялся ей грызть. Интерес к нам сразу угас.
– Эта собака лежит в Валькиных сенях совершенно зарезанная?
– Она, – подтвердила я, радуясь, что животное ожило.
– Тогда пошли в сени. Посмотрим.
Ирина Борисова сфотографировала Шамана, и мы направились в соседский дом.
– Я боюсь, – сообщила я, когда мы дошли до лестницы Валентины. Дверь была все также приоткрыта. При дневном свете не было видно полоски от внутреннего тусклого искусственного освещения, которая вчера ночью пробивалась из-под двери на улицу.
Ирка громко постучала кулаком о косяк:
– Хозяева дома? – и решительно отворила дверь. Так же как и вчера, дверь поддалась очень легко. – Та-ак. Что тут у нас? – послышалось деловитое уже из сеней. – Заходи. Это Валькин зарезанный баран.
Хороша была бы я сегодня, если бы по моему настоянию сюда примчалась бы группа криминалистов…
Тушка барана с отрезанными ногами и без головы действительно могла показаться ночью испуганному человеку туловищем лохматой собаки. Ирка фотографировала картину, как полицейский фотограф.
– Жалко барана, – констатировала она. Но придётся его закопать. И кровь замыть. А то запах будет. Хорошо, что сейчас прохладно.
Она посмотрела на меня. Сжалилась и сказала:
– Я сама замою.
Мы взяли холодную, затвердевшую тушку, стащили вниз, стараясь как можно меньше пачкать дом. Подкатили к дому Иркину двухколесную устойчивую тачку, перебросили тушу в неё и отвезли за Валькин сарай, подальше от дома.
– Надо закопать. – А то придут дикие животные, лисы и волки. Нам нельзя их приваживать. Тут у всех птица и скотина. Повадятся дикие – перережут животных.
– А у Валентины много скотины? – вырвалось у меня.
– Ядрён хрен на редьке! – вдруг вскрикнула Ирка и помчалась к сараю. Едва она открыла дверь, оттуда раздался громкий птичий гам. Ор подхватили овцы и козы. – Голодные все, – донеслось из сарая сквозь птичий гвалт. То, что птица и животные громко жалуются, можно было не объяснять.
Я подошла к сараю. Ирка уверенно орудовала так, будто делала это много раз, выручая хозяев. В деревне, если держишь скотину, очень важно иметь хороших соседей. Всегда помогут и покормят, когда надо уехать.
Ирка быстро засыпала в миски комбикорма, сразу добавила тёплой воды из тена-автомата, похожего на большой термос. И тщательно перемешала. Процедура кормления заняла не больше десяти минут. Птица быстро угомонилась, потому что занялась едой. Козы получили свежее сено в ясли. Овцы что-то жуя, прижались к задней стенке хлева. Они явно были напуганы. Мы сфотографировали их тоже. Я оставила Ирку доить коз и отправилась опрашивать соседей. Валентину, Настю и маленькую Ксюшу не видел со вчерашнего вечера никто.
Когда я вернулась в Иркин дом, она уже выводила фотки на принтере. Мы быстро написали бумагу о том, что видели, слышали и узнали, под которой подписались вдвоем – пусть полковник Грачёв разбирается сам.
До шести вечера мне ещё предстояло забрать характеристики у Василисы Премудрой. И было бы неплохо поговорить с Кулибиными. Что они делали с Валентиной вчера после обеда. Возможно, в их руках, есть ниточка, за которую я зацеплюсь.
11
Решив начать с Василисы, я распрощалась с Иркой, оставив на неё злополучного барана. В кабинете главу поселка не нашла.
Маринка из администрации направила меня в Дом Культуры. На праздник чествования наших Кулибиных. Оказывается, именно сегодня мы всем посёлком торжественно провожали их в Москву, читать лекции профессорам из «Сколково». Сегодня определенно был мой день. Информация шла в руки сама.
В клубе играл духовой оркестр, работал буфет, как на первое мая, висели воздушные шарики. В зале шёл концерт для Федьки с Петькой. Малышня из детского сада танцевала «Цыганочку».
Кулибины уже выслушали торжественные речи, пожелания и напутствия, записали, что кому надо привезти из Москвы и перешли из президиума в зал. Вместе с Василисой сидели на первом ряду и растроганно смахивали предательскую слезу. Василиса громко хлопала, раскрасневшись от удовольствия. По другую сторону от кулибиных, рядом с ней оказалось два свободных места.
Я прекрасно знала и Петра и Фёдора, потому что в течение полугода мы с Василисой выдерживали за них бой с целой областной энергосбытовой компанией, которая многое бы отдала, чтобы закопать обоих инженеров поглубже.
История их стоит того, чтобы остановиться на ней подробнее.
Фёдор Малышев и Пётр Никитин, – наши самоделкины, два удивительных человека, два друга, всегда вместе. С виду похожие на Штепселя и Торопуньку, в джинсовых комбинезонах с десятком карманов, из которых торчат инструменты, проволочки, железки и детальки. Любого встречают с улыбкой, потому что счастливы помочь и счастливы заниматься любимым делом. Или просто счастливы жить.
Оба – талантливые инженеры, которые так и не смогли реализоваться в советское время. Просидели на своих заводах, на ста сорока рублях в месяц. И выдали по две тысячи рацпредложений. Из тех, что за ненадобностью нашей стране пылились на полках, а потом за бесценок, всем пакетом, были проданы иностранцам. Что в дальнейшем в разы подняло производительность и, соответственно, прибыль, итак, уже знаменитых в мире зарубежных брендов.
Выйдя на пенсию, Федька с Петькой встретились в посёлке Светлый Путь, и сразу нашли, о чем поговорить. Но разговорами за домино на лавочке не ограничились. А с удвоенным запалом начали изобретать всякие интересные штуки для народного, Светло-Путейского хозяйства. И тем самым, не по-детски будоражить местных барыг. И, страшно сказать, они решились сделать вызов самой энергосбытовой компании области «Лампа в каждом месте».
Несмотря на кричащее название, «Лампа в каждом месте» отнюдь, даже и не пыталась обеспечить эти самые лампы хоть где-то, помимо богатых посёлков и городов. Тащить провода, ставить трансформаторы, а потом всё это хозяйство поддерживать в тысячах деревнях и зимой и летом, и в ураган и в метели – «Лампе» было совершенно невыгодно.
Летом в деревни приезжают дачники, которые норовят «тиснуть» электричество, не заплатив. Зимой там остаётся по две-три бабки. Их обслуживание становится дорогим и убыточным. Поэтому, согласно не писаному закону, на деревни уже давно все «положили». На столбах, материале для проводов и трансформаторах экономят так, что напряжение в 220 ватт уже давно стало неприличной роскошью.
«Лампа», конечно, как-то приноровилась выполнять свои обязательства перед государством и, по возможности, переложила все затраты на население. Научилась правильно составлять договоры, чтобы при любом раскладе виноватыми оставались потребители. Потому что офшоры никто не отменял и, чтобы продолжать туда перегонять миллиарды рублей, приходилось крутиться.
Конечно, сбои бывали. То какое-нибудь Лядово, потеряв терпение, начинало писать письма в газету о том, что в течение трех недель им выключают электричество по пять раз в день. И жители не могут поставить инкубаторы и вывести нормальных цыплят. Недоношенные цыплята рождаются тремя головами и шестью клювами. Попробуй в деревне, прокорми столько ртов.
То, какая-нибудь Пузяевка начинала вопить о том, что они делали замер всей деревней. И оказывается, в течение трёх месяцев каждый день напряжение, согласно прибору, выше 170 ватт не поднимается. А по договору полагаются постоянные 220.
А то, ещё хуже, в каких-нибудь Тютицах, вообще сгорела абсолютно вся бытовая техника, по причине резких перепадов напряжения. А там и дорогостоящие телевизоры, и компьютеры с принтерами и всё-всё-всё.
Но до сих пор, все эти мелкие неприятности с населением удавалось улаживать. Население ворчало, но, в конечном итоге, кроме как в «Лампу» идти ему всё равно было некуда.
И тут на голову энергосбытовой компании свалились наши Федька с Петькой. Кулибины бросились на помощь измученному народу. Из подручных материалов слепили какие-то хитрые коробочки, которые начали извлекать энергию из всего, что течёт, движется, летает, дымит, выделяет газ.
Начиная от обычного костра и заканчивая домашним бурундуком или хомячком, который крутит барабан в своей клетке. В ход пошло всё – ветряки из бумаги, солнечные батареи из тепличной плёнки, новые аккумуляторы из старых, которые способны накопить энергии на два месяца вперёд.
Сначала деятельность Кулибиных не была заметна. И даже слегка радовала, потому, что в области вдруг стало спокойно. Триста деревень Светло-Путейского района, как-то подозрительно затихли, и перестали жаловаться на энергетиков. Энергокомпания сначала решила, что население уступило. Сдалось по причине своей тупости, лености, юридической безграмотности и отдаленности проживания от судов, до которых не каждый житель дальней деревни готов добираться.
Спохватилась же «Лампа», когда на автономное электропитание в массовом масштабе начали переходить посёлки. И им теперь уже не нужны были ни провода, ни столбы, ни, что самое ужасное – трансформаторы, счётчики, подключение этого всего к домам. И ещё многое другое, за что можно с народа брать деньги. К жилым микрорайонам присоединились фермеры, а потом в сторону кулибиных начали поглядывать и деревообрабатывающие заводы. Федька с Петькой развернулись не на шутку. И зараза поползла в соседние районы.
Над офшорными миллиардами нависла угроза. И «Лампа в каждом месте» выделила несколько миллионов рублей на информационную кампанию. В каждую деревню, как во времена выборов, поехал человек с газетой, календариком и листовкой. В листовках разъяснялось, почему нельзя подключать в домах кустарные Кулибинские изделия. Приводились грустные примеры, рассказывались жуткие истории, показывались графики. И даже качественный фотомонтаж, где видно, как задымился хомячок от быстрого бега на барабане и нелицензионного подключения к этому самому барабану кулибинского концентратора энергии.
Не сработало. Тупое население продолжало устанавливать коробочки Федьки с Петькой подпольно, как будто назло «Лампе». Население просто «динамило» энергокомпанию. Выслушивало, кивало, как бы соглашаясь с доводами и спокойно, партизанскими тропами шло к Кулибиным. Как назло, Кулибинские коробочки сбоев не давали.
Тогда «Лампа в каждом месте», к тому времени практически потерявшая все свои лампы в Светло-Путейском районе, пустила в ход артиллерию средней тяжести. Несколько проплаченных чиновников из охраны природы днём и ночью занимались только тем, что искали кулибинские мини-гидроэлектростанции в ручьях и реках бесконечной области. Попутно разъясняя населению, что реки, озёра, воздух, дым от костра, хомячки с бурундуками, энергия ветра и солнца – это всё не принадлежит народу, за это всё надо платить. А вот эти «кулибинские» ветряки, солнечные батареи – не что иное, как уголовное обкрадывание государства.
Да, соглашались люди. Воздух и солнце народу не приналежат, и это обкрадывание. И спокойно шли к Кулибиным за их коробочками.
Дело дошло до того, что «Лампа» наняла каких-то вышибал из областного бара, и те доступно разъяснили Кулибиным, почему им не надо спасать свой народ от «Лампы».
Но тут, как назло, какой-то хакер из продвинутых кулибинских клиентов, залез в интернет и выяснил, что «Лампа» уже давно не является государственной компанией, так как её акции ещё десять лет назад выкупили три лица, получивших на днях иностранное подданство. Поэтому на воздух и солнце в нашей стране они уже точно прав иметь не могут.
Скандал получился на славу. Но тут вмешался губернатор, и, по договоренности со «Сколковым», Петьку с Федькой решили на четыре месяца отправить в Москву, читать лекции о своих изобретениях. Планировалось, что за время их отсутствия «Лампа» отзовет часть своих миллиардов из оффшоров, полностью заменит все сети в Светло-Путейском районе. И хорошо подумает над тем, как снизить тарифы в области.
В общем, после длительного боя со всей нашей общественностью, «Лампа в каждом месте» бросилась технически перевооружать сети, в первую очередь, в самых дальних деревнях. А посёлок начал собирать Кулибиных в Москву.
12
Так как в Светлом Пути существует замечательная традиция чествовать всех достойных людей, то Василиса Премудрая решила устроить Кулибиным торжественные проводы.
– Этим бездельникам в Сколково государство миллиарды на изобретения отпускает, а толку с них пока никакого. Ну, пусть наши им полезные лекции почитают, может, в стране что-то сдвинется, – решила Василиса Марковна и поручила Дому Культуры написать классный сценарий и сделать выход с декорациями.
К своему великому удовольствию я там всех и застала. Кулибины собирались в командировку месяца на четыре. И если сейчас им не задать несколько вопросов, возможно, придётся забыть об их свидетельствах. А вдруг, они видели что-то важное…