Инструкция к боссу (не) прилагается. Придется писать самой!

6

– Все в актовый зал! – кричала директор по маркетингу Марина, размахивая списками, как дирижёр на грани нервного срыва.

Сегодня сумасшедший день. Точнее – день рождения издательства. Последняя пятница мая.

Ксюша предупредила, что будет фотосессия, неформальная. Форма одежды – запоминающаяся. Но генеральный решил закатить вечеринку. Мне пришлось ехать домой переодеваться, и я попала под проливной дождь. Это губительно для моих волос. Поэтому я попыталась спрятаться за кулером.

Напрасно. Марина умела видеть людей даже сквозь стены и чувство их собственного ничтожества.

– Ева! Вы же наша архивная жемчужина. Без вас годовой отчёт – просто скучный PDF.

– Я под дождь попала. У меня волосы – как у пуделя после разряда электричества.

– Так и подпишем: «Ева, архивариус, пережила бурю, осталась на посту». Идите. Там фон красивый, как раз для вас.

В большом зале царил хаос.

Лев Александрович стоял у окна и выглядел так, будто родился для обложки журнала «Forbes». С видом человека, к которому всё уже пришло: успех, влияние, понимание жизни и даже хорошее освещение.

На нём идеально сидел тёмно-синий пиджак, подчёркивая широкие плечи. Одна рука небрежно лежит в кармане, другой он держит чашку, из которой даже не пьёт – просто держит, будто уже насытился. На лице – никакой эмоции, кроме той, которую можно назвать «контролирую всё, даже погоду». Не просто мужчина, а образ – обложка, бренд, причина чужих амбиций.

Он отражался в стекле. И в нем же меня и увидел.

– Добрый вечер, Ева, – повернулся.

– Добрый, Лев Александрович.

– Вам идет это платье.

Он говорил спокойно, смотрел прямо, и в его голосе будто бы скользнуло что-то мягкое – как по лезвию ножа шёлковый платок. Попав под эффект таких голосов, люди подписывают договоры, разводятся и начинают верить в инвестиции.

А я сглотнула.

– Лев Александрович! Ева! Идите в кадр! Делаем традиционное коллективное фото на память.

Меня поставили рядом с ним, чуть впереди. Лев Александрович стоял абсолютно расслабленно, будто фотографировался ежедневно, и при этом не делал ни одного лишнего движения. Только слегка повернулся ко мне.

– Улыбнитесь, – скомандовала фотограф.

Я попыталась. Вышло… как будто я увидела квитанцию за отопление.

– Мы сейчас архивируем свои эмоции, – прошептал, немного склонившись ко мне, Лев Александрович.

– Да, только вы на внешнем диске, а я на гибкой дискете, – тоже шепотом ответила ему, чуть отклонившись назад

Щёлк.

Щёлк, щёлк.

– Отлично! – приговаривал довольный фотограф.

В этот момент ассистентка споткнулась о софтбокс, он опасно накренился, подумал… и повалился на меня. Лев Александрович дернул меня к себе. Я впечаталась в его грудь, подняла голову и уставилась в его глаза.

Он держал меня за локоть и талию, смотрел и улыбался. Настояще.

– У вас волосы пахнут липой.

– Это шампунь «Лесная печаль». Мне идёт?

Он кивнул, почти серьёзно.

– Очень. Прямо в сердечную мышцу.

Фотограф снова щёлкнула затвором.

Я буркнула:

– Ну что ж… Теперь меня уволят.

– Почему?

– Субординация. И конкуренция. По вам целый отдел сохнет, а вы смотрите на меня, как будто я конфиденциальный файл без пароля.

Александр рассмеялся. А я стояла – с электрической причёской и сбившимся пульсом.

После фотосессии большой свет погасили, препятствия убрали, музыку включили, закуски занесли вместе со столами. Народ расслабился. Атмосфера стала шумной, живой, с привкусом чужих духов и корпоративной истерии.

– Добрый вечер, коллеги, – вдруг зазвучал усиленный динамиком бархатный баритон. – Рад наконец увидеть вас не только в отчётах и списках рассылки, но и в живом, тёплом и шумном составе. Сегодня – мой первый корпоратив в роли генерального. А значит, по сути, мой первый день в новом доме. А в любом доме, чтобы понять, где ты оказался, нужно заглянуть в библиотеку. Вы знали, что по книгам можно узнать человека? Его жизненный путь? Вот он закончил школу, поступил в университет, – Лев Александрович будто вел рукой по корешкам книг, – влюбился, привел в дом жену, родил сына… Я начал знакомство с компанией моего отца с архива. Потому что именно в нём – не документы, но путь: рост, ошибки, победы, стиль и дух. Память. А у каждого дома должен быть хранитель памяти. У нашей компании хранитель с характером, чувством юмора и облепиховым морсом в винтажной кружке. Так вот… Ваш новый директор – вообще не танцор, но вечер обещал вам неформальный. Поэтому первым танцем я открою не раздел в юбилейном отчёте, а этот праздник. И приглашу на него хранителя памяти. А вы не теряйтесь – подключайтесь. Ева…

Он протянул мне руку и шагнул ко мне.

Я услышала за спиной знакомое шипение. И, выпрямив спину, вышла в круг.

Музыка была не быстрой, но и не медленной – как раз такая, под которую можно болтать, сбивать шаг и наступать на ботинки директору, не теряя лица.

Мы двигались медленно. Он шагал как будто без усилий, а я… как человек, который пытался не умереть на поворотах.

– А вы и правда не танцуете, – спустя два поворота заметила я. – У вас стиль, знаете, как у фехтовальщика: шаг, пауза, выпад…

– Это всё опыт в ведении переговоров. Но и вы тоже танцуете нечасто.

– Как вы это поняли?

– Мне об этом уже пару раз сказали ваши оранжевые лодочки.

Я покраснела:

– Простите. Это было мое стратегическое наступление.

– Понял, – улыбнулся босс широко. – Наступательная оборона архива. Буду осторожен.

– Но мне танцевать правда ещё учиться и учиться, – признала я.

– А вы уже умеете главное.

– Это что же?

Он снова улыбнулся:

– Не теряться, даже когда танцуете с генеральным директором.

– А кто сказал, что я не теряюсь? – хмыкнула я. – У меня только что в голове прокрутилась инструкция по пожарной безопасности и молитва.

– Работает. Вы не подожгли мне пиджак – уже успех.

Мы оба рассмеялись.

– Ева… – сказал он, когда мелодия уже перешла в шорох. – Составьте мне завтра компанию за столиком у окна. Я возьму для нас облепиховый морс.

– Без поводов?

– Совсем без.

– А если я всё-таки принесу список?

Он кивнул:

– Приму. Но только если в нём будет пункт: «Соглашаться с боссом».

– Ладно, – улыбнулась я. – Один раз можно.

Он проводил меня до края зала и отпустил руку.

– До завтра, Ева.

– До завтра, Лев Александрович.

Он ушел. А меня с двух сторон зажали два тела. Ксюша и Регина.

– Ну вот теперь скажи, что он просто вежливый, – улыбалась во весь рот Ксюша. – Он тебя обнял так, что у меня позвоночник скрутило! А как он на тебя смотре-е-ел-л…

– Как на квартальный отчёт, – фыркнула Регина. Она смерила меня взглядом с ног до головы. Взглядом эксперта по фасонам и фасадным утеплителям. – Не всем ведь быть блондинками с идеальной укладкой, верно?

– Конечно, – кивнула я. – Некоторые предпочитают быть архивными минами замедленного действия.

Ксюша прыснула смехом, а Регина цокнула языком, закатила глаза и захлопнулась, как глянцевый разворот, который никто не читает.

7

Я пришла на работу пораньше. То есть как обычно. Я люблю тишину офисного здания, когда серверы ещё шепчутся вполголоса, а кофемашина не шипит судорожно и не плюётся от усталости.

Папки на полках стояли ровно, как солдаты на смотре. Брифы, заявки, договоры… Бездна бумажного книгоиздательского мира.

Я потянулась к кружке, оставленной вечером на столе, и вдруг увидела мой блокнот со списком поводов.

И замерла.

Некоторые из них были подчёркнуты.

Свет, ирония, «Лесная печаль», искренность, взгляд. Ева, уют, отношения. Забрёл, признание, морс, взгляд, влюбляться. Покой, тишина, юмор, скучаю, сердце, повод…

Я буквально упала на стул и взяла список у руки. Только поначалу выбор слов казался бессмысленным. Но когда начала читать их с первого подчеркнутого, они сложились в записку. С неправильными окончаниями, с недостающими предлогами и знаками препинания, но слов складывались в понятный текст:

«Свет, ирония и “Лесная печаль” – странное сочетание, но оно почему-то работает. Иногда я захожу в архив не за тишиной, а за искренностью. За тем самым взглядом. Вы – система, в которой не бывает глянцевых сбоев, но всегда есть место для мужчины с кофе и слезами после совещаний.

Ева, вы – архивариус с уютом, рядом с вами хочется улыбаться и пересматривать свои отношения с реальностью. Вы – покой, тишина и юмор. Архив – сердце. И иногда повод – важнее результата. Как вы это делаете – не знаю. Но спасибо, что делаете».

А между двух скучных листов разлинованной бумаги – глянцевая карточка формата А5. Фото. То самое. С фотосессии. Я и генеральный. Я – со взъерошенными волосами, он – во всём безупречен. Мы стоим вплотную, он смотрит на меня с каким-то совершенно нелепым… интересом? недоумением? лаской? Держит за талию и локоть.

На обратной стороне – аккуратным немного остроугольным почерком шариковой ручкой написано:

«Ваша причёска не подчиняется корпоративному регламенту. Но я бы хотел поговорить об этом за пределами офиса. Л.»

У меня вырвался звук: то ли хмык, то ли вдох, то ли что-то между. Я вскочила, как будто меня поймали на краже эмоций, быстро захлопнула блокнот.

Снова открыла.

Снова закрыла.

– Ну и что теперь? – прошептала вслух. – Отвечать в акте приёма-передачи? Или подложить записку в отдел безопасности?

Мне стало смешно. По-настоящему. Я закрыла рот рукой и рассмеялась.

А потом, конечно же, аккуратно спрятала и фото, и блокнот, и зашифрованное послание генерального. Потому что… Потому это же босс!

И, конечно же, потому что хотелось ещё чуть-чуть побыть в этом странном приятном ощущении.

***

Офисное кафе было тихим, как утро понедельника, в которое никто не опоздал. Пахло тёплым молоком, корицей, легким сиропом и надеждой, что день пройдёт без форс-мажоров.

У окна на столике уже стояла пара кружек – одна с облепиховым морсом в знакомой оранжевой керамике с кошкой, вторая – строгая, чёрная, с паром и подозрением на имбирь.

– Доброе утро, – улыбнулся Лев, вставая, когда я подошла.

– Доброе, – ответила я и села напротив. Привычно вцепилась в свою кружку.

– Вы не вернулись в архив в пятницу, – заметил он.

Босс усмехнулся, открыл лежавший перед ним блокнот, достал аккуратно сложенный лист бумаги и передал мне.

На листе был заголовок: «Поводы. Не все официальные. Некоторые – вполне личные». И дальше – список. Подчёркнутые строчки. Я сразу узнала знакомые обороты.

– Это…

– Да. Поводы. Мой список. Подчёркнутые – те, что у нас совпадают.

Я прочитала:

«Просто иду по маршруту: лифт – буфет – Ева – совещание».

«Потому что “случайно забрёл” – моя новая религия».

«Хотел доказать, что генеральные – тоже люди».

«Чтобы пригласить на настоящее свидание».

«И дождаться “да”. За этим столиком. Прямо сейчас».

– Вот это, – показала я пальцем на последнее, – звучит как шантаж.

– Только если вы испугаетесь.

– Меня пугают только скомканные ведомости и кофточки из полиэстера.

Он коротко посмеялся. Бариста пронесла мимо поднос с круассанами. Я потянула их аромат носом и сделала глоток морса. Он был горячим, чуть терпким, с мёдом и чем-то ещё… вроде ожидания.

– Зачем вы это делаете? – спросила я. – Списки, поводы… Морс…

– Хочу, чтобы вы знали не только как архивировать отчёты, но и как влиять на босса без официальных записок.

– Инструкция к боссу прилагается? – лукаво улыбнулась я.

– Ваш метод и так очень надёжен. Но если хотите…

– Новый список?

Я уже откровенно улыбалась. Не как вежливый сотрудник, а как человек, которому разрешили быть собой – в 13:17, с облепихой и непричесанными мыслями.

– Лев Александрович…

– Просто Лев, – поправил он. – В пределах кофе и морса можно обойтись без должностей.

– Лев… – повторила я, пробуя это имя на вкус. – А если я вам отвечу новым списком?

– Я прочту. Подчеркну. И… вероятно, соглашусь. – Он помолчал. Сделал глоток. Улыбнулся мягко и накрыл ладонью мою: – Мне интересно быть рядом. Не только как боссу. Я хочу вас узнавать. Спокойно. По чуть-чуть.

За окном промелькнула скорая, в буфете звенела посуда, у стойки кто-то тихо засмеялся. Всё текло, как надо. Без форс-мажоров.

– Знаете, – сказала я, пряча смущение в кружку, – может быть, вам стоит подать в архив заявку на обслуживание? С графиком. Раз в неделю.

– Уже оформил, – серьезно кивнул Лев. – Внутри себя. Дата следующего визита – завтра. Или сегодня. Если скажете «да».

– Но… я не выдаю документы по первому требованию.

– Это еще один общий пункт из наших списков, – улыбнулся Лев.

С той самой интонацией, с которой, как говорят, начинается дружба. Или что-то большее. Но не сразу.

Я подняла на него взгляд. Он встретил его серьезно.

Красивый. Сегодня – в светло-розовой рубашке и темно-сером костюме, без галстука и пафоса. Понимающий контекст без расшифровки.

Я кивнула.

И мы молчали тишиной, в которой уютно, понятно, спокойно.

Как будто в дом вошел кто-то долгожданный. И сразу стало как в жизни, когда встречается тот, с кем не надо держать спину прямой, а улыбку дежурной. Кто не просит блистать. Кто просто садится рядом – с морсом, взглядом, своим списком. И остаётся.

День как будто встал на паузу. Кофемашина замолкла, смех у стойки стих – будто всё уступило нам момент. Маленький. Простой. Но совсем не случайный.

8

Я как раз заколдовывала последние ячейки в таблице Excel, в которую вбивала архивные номера оцифрованной документации, когда дверь открылась.

На пороге стоял он. В льняном костюме цвета оливок, с той самой лёгкой усмешкой, от которой у женщин рассыпаются фразы в голове, как печенье в пакете.

– Добрый вечер, Ева.

Я выпрямилась за компьютером.

– Добрый, Лев Александрович.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.