Собиратель. Чужая империя

Глава 5. Кабальная сделка

Бездна оказалась мрачным местом, где не видно дальше пяти метров. Будто текстуры не прогрузились. Чёрный сумрак, но хотя бы вернулся мой виртуальный рюкзак. Магия по-прежнему была недоступна. Я вытащил топор и медленно, хромая, побрёл вперёд. Ни деревьев, ни кустов. Под ногами – плотная порода, похожая на известняк. Если ударить топором по земле, то от неё отскакивали камушки.

Воздух был полон звуков и голосов, что доносились прямо из тьмы. Периодически на меня бросались всякие твари, и я отмахивался топором, руками и ногами. Это могли быть бесформенные пятна на периферии зрения, похожие на тени от несуществующих предметов. Стоило посмотреть на них – и они тут же растворялись. Постоянно доносился шёпот из пустоты, который стыдил меня, выворачивал самое постыдное и сокровенное.

– Кого ты убил, Лёшенька? – спрашивала пустота. – Кого не спас? Ты зачем так поступил с Семёнушкой?

Я принялся вспоминать, кто пал от моей руки в Чужой империи. Таковых набралось немало… И ещё больше людей я не спас, или не захотел помогать. Будущий врач, медик! Самое противное, что голоса, которые доносились из темноты, были смутно знакомыми. Я словно уже слышал их раньше. Время от времени возникали вполне реальные существа. Из тьмы выпрыгнул рыжий волк, и я еле успел ударить его топором.

Дважды монстр заскулил, пока я работал своим орудием. А после – растаял, исчез. В другой раз мне в руку вцепился оживший мертвец. Клянусь, он выглядел, как настоящий! Хватка была такой сильной, что вырваться я не мог. Удар рукоятью топора в истлевшее лицо ничего не дал. Пришлось махать топором, действуя одной рукой. И пока я не отрубил мёртвую голову, хватка не ослабела. Наступила передышка.

– Где твоя Изольда, Лёшенька? – снова прошептал голос. – Зачем ты бросил родителей, сладенький мальчик?

Он говорил у меня над ухом, но стоило обернуться – и там никого. От этих слов мурашки бежали по коже… Я держал топор двумя руками, готовый работать и рукоятью. Потом тени заговорили голосом отца. Я с трудом сдерживался, чтобы не зарыдать, настолько это было тяжело.

– Не молчи, Лёшенька, – продолжали тени. – Говори с нами.

Но я стиснул зубы и решил хранить молчание. Возможно, правильнее было бы сесть и передохнуть. Собраться с мыслями. Но я мог только двигаться вперёд, не решаясь остановиться даже на минуту. Повреждённая нога словно налилась свинцом. Лишь усилием воли я переставлял её, стараясь не думать о боли и о тех процессах, которые развиваются в тканях. Внезапно передо мной появилась… Кольцо!

Длинное, крупное создание, которое было похоже на ленту Мёбиуса. Я взмахнул топором, но тот отскочил мне в лицо. Увернулся я в последний момент. Тогда я отколол камень и швырнул в кольцо. Тот вернулся обратно и больно ударил по щеке. Я снова поднял над собой топор, намереваясь разрубить эту тварь. Но в последний момент одумался – и просто пошёл дальше. Кольцо осталось позади.

– Хитрый какой! – раздался голос. – Сладкий…

– Лёшенька! – произнесла тень голосом моей мамы. – Сынок! Куда же ты идёшь? Сядь, передохни. Поспи. Здесь спокойно, Лёшенька. Тени тебя не обидят.

Откуда они знали моё имя? Куда я вообще попал? Вдруг мимо меня пробежал человек – вполне настоящий. Он орал, и орал дико, словно раненый зверь, размахивая то ли пулемётом, то ли автоматом. Я не разбираюсь в видах оружия. Не знаю, как я понял, что он – такой же пленник Бездны, как и я.

– Стой! – прокричал я. – Стой! Как тебя зовут?

– Отстаньте, окаянные! – зарыдал он. – Отстаньте!

– Стой, я не обижу!

Я побрёл за этим человеком, благо, тот громко ревел, что позволяло отыскать нужное направление в темноте. Но куда там! На повреждённой ноге, уставший, я быстро отстал. Эх, а ведь могли бы дальше двигаться вместе… Потом ещё несколько раз на меня набрасывались разные твари, которых удалось отогнать. Лишь усилием воли я продолжал удерживать в руках топор. Он отяжелял руки всё сильнее, и соблазн выбросить оружие был высок.

– Лешёнька! – вновь раздался голос матери. – Ты на кого топор несёшь? На меня?

Вдруг, в тишине, раздалась автоматная очередь. Потом – щелчок, щелчок. И – дикий крик. Вопль настолько жуткий, что внутри всё похолодело. Я понял, что тени достали того самого бегуна. Он орал так, что мне самому не хотелось жить. Но, вцепившись в свой топор, я продолжил идти.

– Лёша, сдавайся, – говорили тени голосом отца. – Иди к нам. Мы тут. Мы уже давно тебя ждём. Где ты, сынок?

Наконец, вдалеке показался свет. Он словно существовал сам по себе, сияя в пустоте. Я ободрился. Хромая и продолжая махать топором, двинулся в его сторону. Я вконец обессилел и устал. Ноги переставлял только усилием воли, почти не отрывая от земли. Свет оказался костром, который горел синим пламенем. Языки плясали не вверх, а в стороны. Рядом сидел человек в коричневом балахоне и периодически бросал в костёр длинные и тонкие стержни. Лица не было видно.

– Присядь, – разрешил он.

Я рухнул рядом и попытался отдышаться. Мне было трудно вспомнить, куда я шёл и откуда. Было трудно понять, что происходит. Быть может, это всё – иллюзия умирающего разума? В висках пульсировала кровь, и возникло ощущение, что она вот-вот закончит своё движение. Хотелось есть, спать и пить. Но возле костра не было ничего съестного…

– Куда держишь путь? – непринуждённо произнёс обитатель Бездны.

– Понятия не имею, – признался я. – Иду от этих голосов. От волков, от зомби…

– Движение – это жизнь, а жизнь – это движение. Откуда ты? – спросил человек в балахоне.

– Из Пустоши, – ответил я. – А кто вы такой?

– Здесь я задаю вопросы, – строго сказал незнакомец. – Пустошь населяют другие виды. Ты не похож ни на один из них. Ни рогов, ни хвоста, ни копыт. Хотя топор напоминает те, что куют на Перекрёстке семи миров. С которыми некоторые души попадают сюда.

– Я был в Пустоши на задании… – принялся оправдываться я. – Мы империю сокрушали.

– Римскую? – спросил человек в балахоне. – Османскую? Японскую? Американскую? Инкскую? Империи не нужно трогать. Они рухнут сами, когда настанет их черёд. Рассыплются на осколки, которые затем сомкнутся воедино.

– Если это что-то поменяет, то я помогал рушить… Российскую империю, – произнёс я и понял, что мои слова – просто глупость. Несусветная чушь.

– Выкладывай всё, с чем ты прибыл сюда, – потребовал незнакомец.

Я обрадовался, что мой невидимый рюкзак вновь стал доступен. Я извлёк оттуда три клинка разной длины, ожерелье, которое снял с одного из демонов, камушки, с помощью которых разводил огонь. И ещё кучу бесполезной всячины. Самыми последними на полянку перед костром попали рожки. Те самые, что я выкрутил из головы твари. Незнакомец взял два стержня, которые бросал в костёр, и поднял предмет.

– Рога? – удивлённо спросил он. – Это ценно. Это очень ценно! От них мой костёр будет гореть ярче.

– Забирайте, – небрежно сказал я. – Вы поможете мне?

– Опять вопросы! Предлагаю сделку, – произнёс незнакомец. – Ты отдаёшь мне артефакт, а сам – сможешь перенестись в другое место. Выбора нет. Я мог бы тебе объяснить причины, но ты и так всё знаешь, Алексей.

– Куда я могу отправиться?

– В Яму, – произнёс незнакомец. – А если ты выпутаешься, если ты выберешься – то мы вернёмся к нашему разговору. Ты согласен на сделку?

Я бы поставил вопрос иначе. Мог ли я отказаться? Было достаточно просто кивнуть, чтобы декорации вокруг меня тут же изменились. Вновь стало светло. Мрак рассеялся, и мерзкие твари остались далеко, в Бездне. Оказывается, она не только смотрит в тебя, но и пытается заговорить.

Глава 6. Поединок

Как вы могли догадаться, именно так я и оказался в Яме. Признаюсь: после ужасов Пустоши и Бездны я малодушно обрадовался своему нынешнему положению. По крайней мере, мне теперь грозила понятная, физическая смерть, а не бесконечные ужасы. Но эйфория длилась недолго. Тело было в полном порядке: ни единой царапины, ни одного ушиба. После долгого голода и жажды питание тут мне показалось сносным.

Пока я не понял, что из Ямы выхода нет. Уж и не знаю, что со мной произошло в Бездне. Было это видением умирающего разума или чем-то иным. Но, так или иначе, выбраться отсюда мне было не суждено. Но и сдаваться тоже не хотелось. Я стоял на месте, когда Квинт сделал резкий выпад мечом. В последний момент я немного сдвинулся в сторону – удар прошёл мимо.

Со всей своей пролетарской ненавистью ударил ногой в броню. Ощущение было таким, словно я пнул гигантскую цистерну. Квинт лишь слегка отшатнулся и тут же принялся хохотать. Я отступал – постепенно, без страха. Глядя на моё спокойствие, гладиаторы принялись хлопать в ладоши и подбадривать меня. Эх, мне бы хоть какую-то палку!

– Лекарь – силён, – похвалил Квинт, двигаясь ко мне. – Но приказ есть…

И, не договорив фразу, убийца резко выкинул вперёд меч. Только недели в Пустоши, которые отточили реакцию, позволили уклониться. Клинок скользнул по коже плеча, я ощутил укол и жжение. Здесь, в Яме, был только один шанс справиться с Квинтом. И я собирался им воспользоваться.

– Какой ты коварный, – сказал я. – Зубы мне заговариваешь.

– Умри! – заорал воин в доспехах и ринулся вперёд.

Он рубил, кромсал, со всей силы опуская меч. Впрочем, отсутствие у меня брони стало козырем. Я отскакивал, катался, прыгал, уклонялся, пока Квинт пытался достать меня. Глядя на эту борьбу, гладиаторы оживились ещё больше. В сторону убийцы посыпались оскорбления и проклятья. Он начал рычать и махать мечом ещё сильнее. Видимо, Квинту было некомфортно.

– Убей его! – надрывался толстяк. – Убей, или я убью тебя!

– Ну ты и тюфяк, Квинт, – произнёс я, немного задыхаясь. – Эта тварь из тебя верёвки вьёт.

– Сдохни! – заорал воин.

Но… Очередной его удар не достиг цели. Конечно, этот танец не мог длиться бесконечно. Рано или поздно я бы допустил ошибку. И в моём случае она означал верную смерть. Мы смещались к центру Ямы, где находился фонтан. Вы, наверное, догадались, каким был мой план.

– Дерёшься, как девка, – ухмыльнулся я, подпрыгнув.

Меч прошёл снизу, и мне удалось на него наступить. Для воинов утрата оружия означала страшное оскорбление. Квинт сжимал рукоять, а я – стоял на его мече. Разумным было бы отпустить рукоять, столкнуть наглеца (меня, то бишь) и поднять оружие. Но Квинт так поступить не мог. Выпустить меч – значит потерять честь. И он принялся тащить его на себя, чего я и дожидался.

– Забирай! – крикнул я, подпрыгивая.

Квинт дёрнул резко и немного потерял равновесие. Мне оставалось лишь подтолкнуть падающего, как завещал Ницше. Манёвр был связан с большим риском, но мне повезло. Стальные сапоги Квинта ударились о бортик. Вскинув руки вверх, он стал заваливаться. Бульк – и вот он уже целиком в воде, словно десантник второго августа.

Я прыгнул следом и стал на этого исполина. Фонтан был не очень глубоким – сантиметров тридцать, но этого хватило моему сопернику, чтобы начисто потерять ориентацию. Тяжёлый шлем и латы мешали ему подняться. Меч он продолжал сжимать, не желая расставаться с оружием. А правой рукой – махал, так что мне приходилось увёртываться от неё. Некоторое время Квинт смешно булькал, пока не испустил дух.

В прямом смысле слова. Заняло это совсем немного времени, от силы – три минуты. Руки моего врага перестали двигаться, он даже меч отпустил. Со всех сторон фонтан обступили гладиаторы. Они смотрели на поверженного Квинта и не могли поверить своим глазам. Кто-то даже предлагал его доставать, но я подержал противника ещё чуть-чуть – для надёжности. Потом я осмотрел свои руки и ноги.

Ну просто Давид против Голиафа! У меня было несколько царапин – настолько несерьёзных, что можно было даже не обрабатывать. Я омыл кожу водой, потом – побрызгал себе на лицо. Только сейчас мне стало понятно, как сильно я нервничал. Ладони тряслись. Усталость навалилась на меня.

– Ах, ты! – заорал толстяк, приходя в себя после шока. – Мой воин! Мой охранник. Тащите его сюда, мерзкие твари! Целиком… Не знаю, что я с вами сделаю…

– Ты знаешь правила, – прокричал Николя. – Врачеватель победил в честном бою. Никакого жульничества! А что добыто в бою – то твое. Латы, шлем, снаряжение – теперь это его. Его, господин!

– А-а-а-а! – прокричал владелец этого вертепа. – Сволочи! Всех убью. Всех – в расход!

Но кричал он для вида, разумеется. Потому что правила – это не то, что ты захочешь нарушать в такой компании. Потому что завтра все гладиаторы откажутся выйти на Арену – и как тогда развлекать публику? Мои товарищи по несчастью проворно сняли с поверженного воина латы, шлем и даже рубашку. Показали мне блестящий меч.

– Добрый клинок, – похвалил Макс, беря в руки оружие.

– Посиди, – сказал я. – А то у тебя раны не затянутся.

– Ради таких дней стоит умирать!

– Ненавижу! – надрывался хозяин поверженного воина. – Выродки! Мрази! Такой воин… Такой воин!

Толстяк просто орал для вида, дожидаясь, пока тело Квинта прикрепят к крюкам. Без брони и меча тот выглядел совсем юным. Я испытал нечто вроде укола совести, понимая, что убил молодого человека, голыми руками. Но была ли в этом моя вина?

– Примерь трофеи, – не предложил, а приказал Герхард.

Товарищи по несчастью помогли мне влезть в латы. Ну что я могу сказать? Не моё. Меч тоже пришлось отправить наверх, вслед за его бывшим хозяином. Но теперь это моё оружие, и мне непременно выдали бы его перед выходом на Арену. Вот только я ещё не решил, пойду ли туда.

– Я оставлю себе латы и рубашку, – сказал я. – Меч – Максу, сапоги – Герхарду, а остальное – Николя.

– Ты слишком добр, – произнёс центурион. – Мне нечем отплатить.

– Ты ошибаешься насчёт моей доброты, – ответил я. – Бери, ты с мечом лучше обращаешься.

В отличие от Макса, у Герхарда и Николя не возникло никаких моральных терзаний. Они радостно примеряли обновки и дразнили друг друга. Гладиатор побледнел, но улыбался. Видимо, процесс заражения всё же пошёл. Я вздохнул и примерил рубашку, которая мне досталась в честном бою. С моей стороны битва точно была таковой.

Надевать её нужно было через голову, а сама она опускалась ниже пояса. Теперь, по крайней мере, буду меньше мёрзнуть по ночам… Спали ведь мы под открытым небом. В рубашке обнаружился карман, а там – свёрток с какой-то травой. Я решил показать её Максу.

– Это лекарство, – сказал он. – Пожуёшь немного – и Асклепий дарует тебе сил. Я видел, как охранники толстяка ели таковую.

– На, – произнёс я, протягивая свёрток. – Тебе сейчас точно не повредит.

Лоб легионера был раскалённым. Я взял одну из его тряпок и смочил в фонтане, а после – приложил к голове. Макс сосредоточенно жевал траву. Неужто и вправду какое-то лекарство? Вряд ли. Скорее всего, центурион – нежилец. И умирать он будет в муках, потому что в Яме обезболивающего не было. Разве что, толстяк смилостивится на ним и отправит кого-нибудь добить.

– Эй, ты! – услышал я голос ненавистного человека.

Обернулся и даже помахал рукой: гулять так гулять. Лицо толстяка было видно плохо, но уверен, что-то было перекошено от злости. Николя посмотрел на меня с ужасом в глазах. Он пробормотал нечто вроде «не стоит злить дракона», но я лишь улыбнулся шире. И вдруг… В яму вновь стала опускаться лестница.

– Поднимись! – потребовал толстяк. – Если не спустишься – вся Яма будет сидеть без еды и воды. Неделю.

Скорее всего, это было западнёй или засадой. Наверное, хозяин Арены хотел уничтожить меня, но уже без всякого шанса на спасение. И всё же, рискнуть стоило. Так ли много я терял? Помолчал минуту для вида, ответил:

– Ладно.

И принялся взбираться вверх по отвесной лестнице. Интересно, как эту процедуру проделывал воин в доспехах? Я в обычной одежде с трудом поднимался вверх… Вот ведь мощным человеком был мой соперник – а как умер.

Глава 7. Неожиданное повышение

За время моих странствий по магическим и потусторонним мирам я привык, что судьба может преподносить сюрпризы. Главное – это вовремя взять своё. Пока я поднимался вверх по лестнице, меня посетило смутное ощущение того, что это именно подъём – во всех смыслах. Не просто шанс уцелеть, а победить. Угрызения совести по поводу смерти Квинта тут же улетучились.

Я вылез на площадку, и лестница тут же стала погружаться… Прямо в каменную стену. Затем процесс закончился, и поверхность обрела первозданный вид. Если внизу время остановилось, то здесь, в логове толстяка, оно словно улетело вперёд. Хозяин Арены приложил руку к стене, и за моей спиной тут же возникло прозрачное стекло.

Два воина в лёгких доспехах подошли ко мне с разных сторон. Взялись за мечи. Я напрягся, но виду не подал. Мы стояли на подобии террасы или балкона. Но не было ни дверей, ни окон: только площадка, которая по радиусной траектории заканчивалась сплошной стеной. Как они сюда спустились?

– Марс любит тебя, – ухмыльнулся толстяк. – Оракул так сказал.

– Очень рад за них обоих, – ответил я.

– Меня звать – Иваникс, – продолжал мужичок. – Смертник бьёт воина знатного. Впервые! Не было так никогда.

– Я – тоже воин, – буркнул ему в ответ. – Да и вообще. Всё бывает впервые.

Вся троица рассмеялась, будто я сказал что-то смешное. Громче всех хохотал толстяк, и от смеха его пузо тряслось вверх и вниз. Выглядело это комично. Интересно, зачем они позвали меня сюда?