Попаданец. Чужая империя
- -
- 100%
- +
Зато всюду – красивые витрины. Надписи, так похожие на фотографиях США 90-х годов. Неон, красивые картинки. «Охладись Кука-Колой!» «Откушайте блин с начинкой!» «Новые поступления: практичная одежда для мещан». Очень тепло и лампово. Но полюбоваться ими от души я не мог. Потому что жутко хотелось кушать. Еда тоже продавалась. Я просто застыл и смотрел на эти витрины, полные пирожных, закусок, свежих хлебов.
На людей, что несут еду. Что пьют напитки из стеклянных бутылок. И тут мой взгляд зацепил… Следователя. Того самого, про которого полицейские в прошлом сне говорили с придыханием. Который на допросе поил меня кофе. Вроде бы, его звали Фёдор Михайлович? Он, видимо, уже давно глядел на меня. Улыбался. Расстояние между нами сокращалось.
– А вот ты где, – сказал он мне добрым голосом, как старому знакомому. – Вся жандармерия с ног сбилась. Объявили план перехват, перекоп, перегной, прости господи. А ты – тут стоишь. Чудеса!
– Я… – ответил, обескураженный его словами. – Я тут, да…
– Говорят: Гудини! – хохотал следователь. – Мне что? С меня взятки – гладки. Я – следователь. Охрана отделения вне зоны моей ответственности, ежели разобраться. Но за державу обидно. Ну, пойдём.
– В отделение? – проговорил я с ужасом.
– Сначала – в кафе, – ответил Иванов. – Кушать-с хочу, погибаю. И ты, по всей вероятности, тоже оголодал. Только давай сразу договоримся, Семён Непомнящий. Одно резкое движение – пристрелю. Без предисловий. Ибо я человек добрый, но меткий. Рефлексы всегда опережали моё сознание.
– Понял, понял…
Умирать ещё раз мне не хотелось. Мы шли, а я всё пытался понять, где реальность, а где – сон. Может, я на самом деле бомж? И мне только снится московский вуз? Доставка еды, ночные смены, а теперь ещё и армия. Интересно, чем там всё закончилось? Выжил ли Боба? И почему этот склад рухнул?
– Ты уж не обессудь, – продолжал следователь, пока мы шли вперёд. – Это не угроза, а лишь предупреждение. У меня на поясе такая пушка, что бизона на ходу положит. Иные умирают от одного вида такого оружия. Мы друг друга поняли?
– Так точно, товарищ следователь, – отчеканил я.
– Товарищ? – удивился Иванов и тут же принялся хохотать. – Ну, не то, чтобы товарищ… Но за смелость так и быть, угощу тебя обедом. Пить будешь?
– Нет. Пить – точно не буду.
– Ты точно не будешь пить что? – спросил следователь, когда мы приблизились к одному из заведений. Яркие вывески, терраса. На вид оно было самым шикарным. – Пиво? Шнапс? Или может не хочешь выпить замечательного крымского вина?
– Что нальёте, – скромно вздохнул я.
– Другой разговор! В обед мы обычно дозволяем себе выпить бокал хорошего эля. Но так, чтобы потом можно было вернуться к работе.
Мы вошли внутрь. Роскошь давила. В Москве я был скромным студентом, а в этом мире – ещё более скромным бродягой. Нищебродом, как говорили полицейские. Кафе было явно рассчитано на другую публику. С потолка свисала гигантская люстра. Кожаная мебель. Разные залы имели свою собственную отделку. Нас приветствовал мужчина в белом пиджаке. Он улыбался идеально ровными зубами.
– Это метрдотель? – спросил я следователя, решив блеснуть своими знаниями.
– Это – распорядитель, – поправил Иванов. – Метрдотели в Париже. В отелях. Что, французский учил?
– Английский немного…
Запахи еды кружили голову. Должно быть, я нахожусь в коме. Именно в таком состоянии человеческий мозг способен создавать несуществующие миры…
Глава 14. А в ресторане
К нам приблизился лощёный, идеально выглядящий сотрудник заведения. Не метрдотель, а распорядитель. Взгляд его – сама доброта. Он поклонился Фёдору Михайловичу, а потом – бросил короткий уничижительный взгляд в мою сторону. Это было похоже на предупредительный выстрел.
– Рады приветствовать служителей закона! – воскликнул он самым нежным, самым медовым голосом, на который только был способен человек.
– Добрый день, – ответил следователь. – Ланч. Желаем на виду присесть. Спутник стесняется без общества.
– Как прикажете, как прикажете, – снова поклонился распорядитель. – Каждый ваш визит – праздник для нашего скромного заведения. Когда вас нет на обеде, я чувствую, что вошёл не в ту дверь… Предлагаю вам шикарный столик в дублинском зале. Очаровательное место. Воссоздан интерьер популярного ирландского паба.
Тон распорядителя и его многословность меня бесили. В каком-нибудь сибирском ресторане за такой тембр голоса с него бы уже спросили. После долгой речи мужчина со слащавым голосом указал на чёрный стол. Мы вошли в эту зону – и будто перенеслись в другой мир. В зале действительно угадывались английские мотивы. Как будто мы переместились в паб… Выглядело поистине шикарно.
– Да, кстати, – как бы невзначай сказал Иванов. – Телефон тут есть у вас? Звякни-ка, милейший, в участок. Пусть сюда пришлют Соловьёва. И Макара. На машине подъедут…
– Повинуюсь сию же секунду, о мой храбрый следопыт империи!
От голоса распорядителя мне захотелось блевать. Мужчина напоминал нечто среднее между Филиппом Киркоровым и Димой Гудком. И такой подобострастный голос совершенно не вязался с его внешностью.
Не нужно было быть гением, чтобы догадаться. Этот императорский жандарм не просто так попросил подогнать полицейскую машину к кафе. Виновник тому – я.
– Ну-с, – следователь махнул рукой в сторону кресла. – Не стой столбом. Говорю тебе, кушать хочу так, что погибаю. Ежели на твоём языке: жрать, жрать хочу-с!
И Иванов рассмеялся, но, увидев моё постное лицо, вдруг стал серьёзным.
– Да, без зелёного змия ты точно не просветлеешь.
Мы присели за стол. Я даже не успел взять в руки меню, как набежали официантки. Нас обслуживали две юные девушки с ослепительно белыми волосами. На них были юбки, аккуратные передники, тёмные блузки. Они ничего не говорили, а лишь улыбались Иванову. Меня же не замечали в упор.
Появилась фарфоровая посуда, серебряные ложки и вилки. Тканевые салфетки. Девушки исчезли на минуту, а потом – начали носить блюда. Они даже не спрашивали, чего мы хотим! Возможно, мне стоило возмутиться. Но, наверно, я был не в том положении. И в России 2022-го года, и в её кривом отражении 1989-го я не ел уже давно. Я это чувствовал.
– Хороши русские девочки, – подмигнул мне Фёдор. – Доводилось ли тебе бывать в Османской империи? Есть у них королева красоты, Фаризада Рахмат. Так у неё усы, прости господи, лишь немного уступают моим. А брови!
Иванов улыбнулся, а я – начал хохотать, ибо у следователя были довольно густые усы. Никогда не понимал, зачем мужики их отращивают? Чтобы волосы из носа не выщипывать? Следователю усы, наверно, даже были к лицу. Но все равно… Мысль переключилась на еду. Появились аппетитные соленья: огурцы, помидоры, грибы.
Фёдор подцепил лисичку и отправил в рот. Я последовал его примеру. Затем мы отведали закусок. Были тут мясные рулетики с сыром, баклажаны, а ещё – зелёные листья, внутри которых – острая морковь. Если Фёдор ел медленно и степенно, то мне было трудно держать себя в руках.
– Не спеши, – сказал он. – Это только разогрев.
Подали борщ. Густая сметана была щедро налита в чугунный горшочек с супом. Что я могу сказать? В моём родном городке бы такое блюдо оценили. В борще были маринованные грибы и… чернослив!
Невероятное сочетание, но очень вкусное. Я съел всё до последней капли, Фёдор же словно из вежливости отправил в рот несколько ложек.
– Запечённый гусь, – объявила официантка. – Фёдор Михайлович, вам… Развернуть?
– Сами с усами, – хохотнул он.
Имперский следователь лихо удалил кости из птицы. Годы медфака не прошли даром, поэтому я смог повторить процедуру, даже с минимальным набором инструментов. Гусь был великолепен. В качестве гарнира шла запечённая груша и картофель. Господин Иванов одобряюще кивнул.
– Купеческий ланч, – объяснил следователь. – Закуски, вторые блюда с гарниром, выпивка. В разумных пределах. Ты, должно быть, о подобном и не слышал.
– Нет, – покачал я головой. – Кто я? Простой бродяга. Изгой общества. Если бы не вы, пал бы голодной смертью.
Иванов опять улыбнулся, на этот раз – лукаво.
– Втягиваешься. Я уже всё про тебя знаю, Семён, – сказал он. – Люблю загадки. Это, знаешь ли, моя слабость. Покуда мои товарищи веселились на родительские деньги, я читал детективы. Зачитывался ими. Как тебе купеческий ланч?
– Очень вкусно.
– И всего-то пять рублей, – пожал он плечами. – Специальная цена для нашей жандармерии…
– Пять рублей! – воскликнул я. – На свалке платили пятьдесят копеек за смену…
– Так то на свалке, – объяснил он. – Мой детектив имеет сотню рублей в месяц. Это минимум! И бесплатный проезд на бюджетном транспорте. Тебя пускают в метро?
– Доводилось бывать.
Иванов опять улыбнулся. Он был крайне приятным полицейским. Где-то в глубине души я понимал, что это всё не просто так. Но разум отказывался верить.
– Так вы заплатите за меня? – на всякий случай спросил. Денег-то у меня всё равно нет.
– Ну разумеется. Считай это гуманитарной помощью. Жестом доброй воли.
– А сколько вам денег платят? – зачем-то спросил я.
– В нашем обществе подобные вопросы неприличны, – ответил Фёдор Михайлович и тут же стал серьёзным. – Известно ли тебе, что не все дворяне работают исключительно ради денежного довольствия? Либо взяток?
– Конечно, – согласился я. – Например, врачи…
– Эти крохоборы? – возмутился он с показным видом. – Ты хорош. Нет, дружище, во врачи идут только и исключительно ради ассигнаций. Особенно в дантисты. Даже мне с моими капиталами порой боязно смотреть на счета.
Я совсем успокоился. Быть может, Фёдор Иванов – это друг? Но едва я расслабился, как неподалёку от входа появились двое мужчин. Они о чём-то пошептались с распорядителем, и тот показал в нашу сторону своей изящной ручкой.
Один из гостей, что носил некое подобие кителя, зорким взглядом обнаружил Фёдора и кивнул ему. Я посмотрел на своего благодетеля.
– Это и есть Соловьёв? – спросил.
– Угу, – он кивнул. – Ну, рассказывай. Как бежал из камеры. Как выбрался. И почему ошивался прямо возле участка.
– Я… Я ничего не помню, – ответил я.
Но Фёдор Михайлович не рассмеялся. Он даже не улыбнулся. Следователь смотрел на меня строго и придирчиво, будто пытался найти изъян. Я подумал, что нужно как-то его обмануть. Соврать. Сказать то, что он хочет услышать.
– Ладно, – я сделал вид, что сдаюсь. – Только вам расскажу, и только за ланч. Ночью проснулся. Захотелось в туалет, а спросонья не понял, куда идти. На удачу подошёл к двери, толкнул – она открыта. Ну я потихоньку, потихоньку… И ушёл. Никто не хватился.
На короткий миг следователь сморщился. Будто моя версия уже была у него в голове, но он боялся её подтверждения. Он отхлебнул пива. Что-то просчитывал в своей голове. Я ощутил покалывание в висках, но оно тут же прошло.
– Крепкий. А металлическая дверь? – спросил Иванов. – Которая у аквариума? Это место, где дежурный сидит.
– Была подпёрта чем-то, – наугад бросил я. – Никого не было. Прошёл и был таков.
– Вот ведь болваны! – выругался он негромко и хлопнул кулаком по столу. – Так я и думал! Мало того, что забыли запереть камеру… Так ещё и оставили пост…
К нам подошла очаровательная официантка и поставила два красивых бокала с пивом.
– Вам – Стелла Артуа, как всегда, – улыбнулась она. – А вашему, кхм… Подопечному мы решили предложить Сусанное.
– Отлично, – кивнул следователь.
Когда девушка отошла, он мне подмигнул и сказал:
– Мы его в армии называли – ссаное. Не самый плохой вариант, на самом деле.
Готовясь к отвратительному вкусу, я отхлебнул. Фантастика! Какое-то крафтовое пиво с идеальным послевкусием. Тут же приложился от души, выхлебав половину.
– Пей-пей, – кивнул Фёдор. – Допьёшь – ещё подадут. Значит, так. Про свой тихий уход из участка ты не говоришь никому. Никому.
– Так точно, – ответил я.
– Даже если пытать будут, – продолжал Иванов. – А я за это… Ну ладно. Так и быть, отменю постановление по бродяжничеству. Обойдёмся без пяти плетей.
– Спасибо и на том, – кивнул я. – А что со смертью Анатолия?
– А вот тут всё непросто, – вздохнул следователь. – Хирурги указали причиной смерти остановку сердца. Но родня покойника требует, чтобы провели дополнительные научные изыскания. Мол, ты его ударил в грудь – и от того сердечко замерло. Бред, конечно, но как я могу отказать безутешной вдове?
– Вот как, – вздохнул я. – Нет, я его ударил только по лицу. Один раз. От этого не умирают.
– На время разбирательства будешь содержаться в камере, – сказал следователь. – Ежели повезёт тебе, в скором времени станешь свободным человеком. Будешь в своей деревне рассказывать, что обедал в самой «Республике». С легендой московского сыска. Всё равно тебе никто не поверит, так что, как говорится, наслаждайся моментом.
Он снова засмеялся, хотя было не смешно, и я тоже решил улыбнуться. Да и пиво сделало своё дело. В целом, всё было хорошо и интересно. Еда, напитки, общество жандарма. Пока из соседнего зала вдруг не раздался истошный крик. «Помогите, врача!» До сих пор не знаю, почему я бросился туда, стремглав.
Глава 15. Побег
Если бы вы узнали, сколько людей в России ежегодно умирает от асфиксии, то перешли бы на измельчённую и тёртую пищу. Природа подарила человеку странное тело. Кожа способна выдержать прямой контакт с пламенем, пусть и недолго. Бедренная кость переносит нагрузку в 250 килограммов. Печень в состоянии переработать многие виды ядов. Или хотя бы попытаться.
Но перекрой всего одно маленькое отверстие трахеи – и человек задохнётся в течение трёх-четырёх минут. Есть второй глаз, вторая рука и почка… Многие органы парны. Почему же природа не сделала резервный источник для доступа воздуха? Во время работы в реанимации к нам однажды доставили старушку.
У неё к горлу прилип кусок замороженного сала. Воздух поступал сквозь крошечное отверстие – находчивый внук догадался всунуть в горло бабушке какую-то тонкую трубку. Старушку откачали, реанимировали – она почти не пострадала. Но такая история больше исключение, чем правило. Даже если человека спасали, мозг мог получить необратимые повреждения. Овощ: хуже, чем труп.
Знакомый старшекурсник рассказывал, как он поехал на осмотр места происшествия в составе следственной группы. Умерший стоял возле раковины. Да-да, стоял, он мне даже фотографию показал! Подавился блином.
Так и умер, опираясь на мебель. Мама погибшего до последнего отказывалась верить в смерть. Итак, в чужой империи я бросился на крик, вбежал в соседний зал.
Тот был выполнен в восточных мотивах. Низкие столы, гобелены, ширмы. Официантки, одетые в кимоно. Посуда из Японии: я такую видел в московском суши-баре. Возле перевёрнутого столика лежал крупный мужчина. Он задыхался. Его голова лежала на коленях у рыжеволосой женщины.
– Игорь! – истошно вопила она. – Игорь!
Проблема в том, что при асфиксии люди часто не могут понять источник беды. У человека дыхательные пути перекрыты, как он объяснит, что его беспокоит? Начинают подозревать инфаркт или инсульт, а то и вовсе розыгрыш. И теряют драгоценные секунды. Я же бросился к мужчине и попытался перевернуть его на живот. Не тут-то было.
– Вы кто?! – возмутилась рыженькая, не допуская меня к пациенту. – Я врача звала!
– Пустите, – сказал. – Задыхается же!
– Охрана, выведите этого сукиного сына! – потребовала женщина властным голосом.
В глазах Игоря застыл ужас. Я просто оттолкнул нахалку, перевернул мужика на бок и с силой, несколько раз надавил ему руками на живот. Да-да, прямо лёжа. Разумеется, делать упражнение нужно было стоя, но времени, как я понимал, не оставалось. Ощутил у пациента какое-то движение, что-то похожее на рвотный рефлекс. Уж простите за подробности.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.