Файл ТМ

Глава 1

Меня зовут Сергей Шилов – это моё настоящее имя, именно его я получил при рождении. Сегодня я ношу другое…, собственно, я сменил немало имён. Изрядно меня помотало по галактическим дорожкам и их многочисленным закоулкам. Порой и работёнка подворачивалась такая, где имя можно использовать только один раз – засветишь его вновь, и найдут, отомстят или спросят о вещах, которые давно уничтожены, либо сданы Гадам…, в смысле бойцам ГДК – галактический десант «Кондор». Гады – в народе их так прозвали…, что— то вроде полиции специального назначения или секретной службы. Только не секретные они теперь совсем, сегодня Гадов знают по всему Млечному пути, а кое— где ещё и помнят…, вот, где помнят им поодиночке лучше не мелькать. ГД «Кондор», не шибко изменился за сотни лет своего существования, они по— прежнему работают абсолютно с любыми миссиями, на какие пошлёт их Департамент обороны. Работают жёстко, безжалостно, но эффективно. Впрочем, я не стану рассказывать вам о том, что творится сейчас со мной, с моими друзьями, что вообще делается в Звёздной: о ней, вероятно, итак немало сведений дойдёт до потомков. Я расскажу о том прошлом, которое давно и благополучно забыто Федерацией. Лишь частично оставшись на страницах исторических учебников. Только в них, в учебниках этих, обо мне, моих друзьях, о нашей роли в истории, почти ничего нет. Да и с самой историей не всё в порядке. Страницы прошлого пишет политика и чем дальше в глубину веков, тем сильнее она отличается от действительности. Неудивительно, ведь по всей галактике давным— давно не осталось никого, кто жил в те далёкие дни. Некому обоснованно возразить тому, что написано в учебниках. Кроме нас и некоторых наших друзей.

Мы были свидетелями прошлого, мы жили тогда.

Сегодня я известен, уважаем, безобразно богат и бессмертен. В том плане, что не могу постареть. Убить меня можно –  вполне. У некоторых даже почти получалось. Так что, я, пожалуй, ещё и везучий.

Жаль, что делаю эти записи, веду дневник своего прошлого, давно канувшего в лету, только я. Один. Все мои друзья рассеяны по вселенной, у каждого свои дела, свои занятия…, очень жаль. А ведь когда— то мы были неразлучны. Везде и всегда держались друг друга, а сейчас…, даже нашей корпорацией, силой, задуманной как общий рычаг для наших, опять же, общих решений, сегодня ею, в основном, управляют фантомы. Мир вдруг стал слишком большим и поглотил нас.

Мы поддерживаем связь. Раз в год собираемся на какой— нибудь удалённой планетке, вспоминаем общее прошлое, веселимся и эти встречи – словно прыжок во времени. Мне часто кажется, там, на этих встречах, что вот, сейчас я повернусь, а вместо бескрайнего поля зелёно— чёрной травы и двух солнц, увижу луга, лесопосадки и наш старый дом на окраине города. Мне кажется, что я вот— вот проснусь и расскажу своим друзьям о своём странном сне, где мы мотаемся по галактике, порастеряв друг друга…, и Андрей покрутит пальцем у виска, а Артур предложит за это дело выпить. Ему, в общем— то, всё равно –  он с одинаковым восторгом может предложить выпить за День Рождения и за падение листочка с бутона цветка, который растёт в Гонолулу…

С каждым годом наши встречи всё короче. У всех свои дела. Свои жизни. В прошлом у нас была одна дорога, но сегодня, когда мир стал таким большим, и наше существование нет нужды скрывать, пути разошлись. Увы, они продолжают расходиться всё дальше. В последнюю нашу встречу, на Аеренг (её выбрали по тем же критерием что и предыдущие места – уединённость и почти полное отсутствие колонистов) прибыли лишь пятеро из нас. Вот так…

Я не стану рассказывать вам о том времени, в котором живу сейчас. Я расскажу о прошлом, начав с того момента, когда начался наш путь к богатству, славе и бессмертию.

К сожалению, то, что я сейчас говорю, будет записано не точно. Увы, я лишён творческой жилки бумагомарак – я не умею красиво писать. Но я хочу, что бы моя история, была записана красиво и даже изящно, что бы читая её, вы были со мной, в моих воспоминаниях. Что бы вы видели мою историю столь же ярко, как помню её я. Поэтому я не пишу сейчас своей рукой и не записываю видео файл, а говорю. Мои слова записывает бортовой компьютер, посредством нейронной капсулы. Эта игрушка не только вбирает слова, она реагирует на ментальные волны и использует захваченные данные, что бы разнообразить словесную картинку, сделать её более полной. Иногда ей удаётся уловить и описать детали, которые, казалось бы, ты сам давно забыл. Полученный текст, борт, дополнительно прогонит через свой собственный ИИ и десяток ультрасовременных программ. Моя кривая речь будет записана и должным образом обработана. Пред вами развернётся история, своего рода, летопись прошлого, и я бы даже сказал увлекательный роман, читая который, вы по— настоящему поймёте, оцените нашу историю…, если, конечно, эта железка справится с задачей.

Я, честно говоря, немного в сомнении, впервые прибегаю к такому способу записывать что— либо. Потом, когда закончу, и буду готовить тексты к сбросу в пространственный разрыв, образованный выходом из гиперпрыжка, пролистаю, гляну. А сейчас, я начну с самого начала. Простите, если утомлю вас, но я думаю должен, прежде, рассказать побольше о себе. Честолюбие не чуждо мне и будет очень приятно сознавать, что через несколько сотен тысяч лет, потомки всей этой расы прочтут о некоем Серёге Шилове. Непросто имя на листке бумаги, а то каким я был. Мой характер, прошлое –  моя личность останется ярким образом на этих страницах, а не просто набор звуков, сложившихся в имя. Да…, я хоть и бессмертен, но прожить столько…, я не знаю. Это очень много. Мы много оставили после себя и немало оставим ещё, но мне хочется, что бы хотя бы там, в вашем невообразимо далёком будущем, вы знали, кто именно всё это оставил вселенной и вам. Не уверен, что я ещё буду существовать в столь отдалённом будущем. Увы, бессмертие, тяжкий груз. После 300— го своего дня рождения я, наконец, понял, почему некоторые книги и люди предостерегают нас от бессмертия. Мы не скалы, мы просто устаём так долго жить. Уверен, однажды, я погибну, просто позволив своим врагам, покончить со мной. Я люблю жизнь, очень люблю, но порой я чувствую приход какой— то внутренней, душевной усталости и краски жизни меркнут, становятся тусклыми, я перестаю понимать, зачем живу так долго.

Я не дурак, я всё понимаю. Однажды это чувство придёт уже навсегда, и я ничем не смогу его прогнать. Тогда я умру. Уверен, это случится не скоро. Я проживу минимум тысячу лет, может поменьше, прежде чем жизнь станет невыносимой обузой. Но, я всё же надеюсь, что смогу гнать от себя это чувство, сколь угодно долго, ведь в потенциале, я могу жить вечно. Очень может быть, что этот роман, моя история, примерно на 50 процентов рождённая бортовыми системами, угодит во время, в котором я всё ещё буду жить – вполне возможно, хотя и маловероятно. Сегодня, не разменяв ещё и тысячи лет, я уже чувствую тяжесть прожитых лет. Ещё несколько тысячелетий…

Вряд ли я смогу. Я советовался со многими учёными. Большинство утверждает, что ты, читающий мою историю – живёшь за много тысячелетий вперёд от моего времени. Они считают, что пространственный разрыв гиперпрыжка ведёт в очень отдалённое будущее. Более того, все с кем я советовался, едины в том, что контейнер с текстом не затеряется в космосе обречённый вечно скитаться в его ледяной пустоте. Они утверждают, что контейнер, пройдя через разрыв в пространстве, будет выплюнут подпространством только в такой точке обычного пространства, где присутствует источник мощного гравитационного поля. Даже рассчитали соотношение масс – по их мнению (научно оно обоснованно, причём они пытались и мне обосновать, но из всей речи, на этот счёт, я понял только про соотношение масс, остальное какая— то тарабарщина). Так вот, по их мнению, контейнер весом в 7 килограмм 235 грамм, с вероятность 99 процентов, выбросит на орбиту или даже на поверхность планеты с земной гравитацией. Не знаю, правы ли они, но все как один, твердили, что теории абсолютно верны. Некоторые из светлых умов научных, были едины во всём, что касалось выброса контейнера из гиперпространства в обычное, но вот касательно того, каким конкретно будет это пространство –  несколько из них высказали иное мнение. На мой взгляд, бредовое, но кто его знает…, они всё— таки учёные.

Так что, вполне возможно, если это кто— то вообще читает, и ящик с текстом не разнесло на атомы при свёртывании пространства или не размазало по поверхности звезды, возможно, ты, читающий это, дитя другого измерения…

Я, правда, не очень верю в них. В измерения и вообще. В эльфов вот не верю, гоблинов, другие измерения, обещания «Дайтона» будто их звездопланы, абсолютно безопасны, тоже теперь не верю. 110 процентов безопасности полёта! Ага! Счас, нате вам лапши кило, уши уже есть, а вилку найдёте сами! Безопасны они блин…, только эти их слоганы и безопасны: я едва успел катапультироваться, когда всю эту их хренотуру разорвало в атомную пыль. И ведь не перегружал двигатели, не использовал форсаж, даже гипер двигатель не трогал, а он скотина взял и рванул!

Простите. Отвлёкся. В эльфов и тому подобное я не верю, но, только если сам не привёл их в наш мир. Странно, правда? Я расскажу, наберись терпения мой друг или подруга…, если ты не гуманоид или гермафродит, то извини за такие формулировки – я не знаю, к кому в руки это попадёт…, да и куда конкретно попадёт я, в общем— то, тоже без понятия.

Так с чего начнётся мой рассказ? С чего всё это безобразие началось?

А началось всё собственно с меня. Если быть точнее и чуточку честнее, то с моего уже давно покойного друга. Так что, извини брат, в смысле друг…, в общем, ты извини, кто бы ты там ни был, но я начну с самого начала. Ничего не поделаешь: я хочу, что бы меня помнили и знали, уважали…, то есть, я не могу допустить, что бы обо мне не осталось никаких упоминаний в истории…, твою мать блин…, не так надо бы…, не могу позволить что бы…, что бы…

Хрен знает что чтобы. Видимо, тщеславен я и честолюбив безобразно…, проклятье, текст запорол…, выключай писалку. Слышишь? Вырубай, запишем заново. Что, какие ещё кристаллы? Ты зачем на тамбуритовые пишешь идиот железный!? Какого вообще хрена??? Я сказал, вырубай запись! Я те щас все консоли расх..................................................................................

Тамбуритовый кристалл – низкокачественная кристаллическая структура искусственного происхождения, использующаяся для создания кристаллических носителей информации. Преимущественно применяется в гражданском секторе. Кристалл обладает большим объёмом памяти, но его перезапись невозможна, возможно, лишь добавление новых данных. Справка базы данных бортовой компьютерной системы.[1]

Включено? Ага, хорошо…, надо не забыть подправить это всё, когда закончу…, только вот в упор без капли понятия, как подправить. Все кристаллы были подобраны строго по весу. Недоглядел – тамбуриты, оказывается, взял. С них не стереть ничего, придётся на них же писать правленую копию моей истории…, грёбаный железный балбес, не мог он что ли, сразу вывести данные о структуре этих кристаллов? Теперь ещё и с новыми кристаллами возиться…, а они есть вообще? Что— то не припоминаю…, ладно, это всё потом. Сначала запишу свою историю. Выход из гипера через пару недель, так что я успею многое поведать, прежде чем придёт время паковать контейнер и сбрасывать его с корабля.

Начну я эту удивительную историю с себя любимого.

Как я уже говорил, зовут меня Сергей Шилов, родился и вырос я в маленьком шахтёрском городке на севере России. Тогда это была суверенная страна, как Катион или Граид – планеты Драконьей Спины. Сколько уже лет прошло с последних военных столкновений, а люди этой системы до сих пор ведут себя так, будто являются отдельной расой и всячески открещиваются от Звёздной Федерации. Вот, примерно так же было тогда и со странами: каждая считала себя отдельной расой, наплевав на то, что все эти «расы», суть одно –  люди. Россия, в те годы носившая в своём названии приставку Федерация, полностью занимала административные районы Руст, Ур и Алта. Тогда, в дни моей юности, все эти огромные области Земли, являлись отдельной страной, со своими собственными армией, президентом и правительством.

Жизнь в стране, в год моего рождения 2038, шла спокойная и неторопливая: цены ползли неуклонно вверх, зарплаты плелись туда же со скоростью дистрофика погибающего с длительной голодухи. Так что зарплаты цен догнать не могли, вообще никак. Чиновники, особо не прячась, тащили все деньги казённые, до коих могли дотянуться. Организованная преступность контролировала практически все области большого бизнеса страны. Более мелкие области бизнеса держали под контролем полицейские, чиновничья братия, да небольшие преступные группировки, коим не нашлось места в «высшей лиге» преступного мира. Полиция, власть, мафия – в те времена всё это так переплелось, что зачастую было непонятно, кто где и кому платить, если ты, например, начал торговать бытовой техникой или, вот, наркотиками.

Вот в это прелестное время меня и произвели на свет в городском роддоме, а спустя всего полчаса в этом бренном мире нарисовался мой брат Андрей. Близнецы мы. Внешне, в основном. Как— то так получилось, что характеры у нас не очень похожи. Хотя поначалу мы как раз соответствовали стереотипному восприятию близнецов. Общие интересы, стремления, даже порой фразы друг за друга заканчивали. Вот, например, сказал он мне как— то: Серёга я тебе сейчас…! И я сразу же закончил фразу за него: в морду дам? Вот. Поначалу очень похожи были.

Росли мы с братом детьми крепкими, рослыми. Сравнительно неплохо учились в школе, с 8— ми лет увлекались самбо (не по своей воле, спасибо папе), позже каратэ (это уже по своему почину –  самбо штука хорошая, но, почему— то, не зацепил нас этот вид спорта, каратэ, напротив, до сих пор уважаю). Андрей ещё и секцию айкидо посещал некоторое время. По мне зря. Никогда его не понимал, вот капкидо – совсем другое дело, а ай, там вай – это не то.

Окончив школу, мы не окончили свою учёбу. Благо у родителей хватало финансовых возможностей на меня. Андрей как— то умудрился поступить на бюджет, то есть за его обучение платило государство…, да, тогда всё устроено было совсем иначе. Это сейчас, любой школьник планет статуса Альфа, включая автономии в составе Звёздной, обязан пройти тест Артсайда, получить сертификат с набором наиболее подходящих под его личность профессий, выбрать одну и отучиться за счёт Федерации. Так что, если в ваших учебниках всё ещё есть что— то о 21— ом веке – поверьте, глава 23 полнейшая туфта. И любая другая, где написано, что государственные институты уже в те времена отчаянно боролись за благополучие общества. Волчье было время.

Мы отучились, получив по диплому бухгалтера. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, зачем я учился, да ещё на бухгалтера…, ладно сейчас ничего не помню, много лет с тех пор прошло, но ведь и после армии, кроме двух слов «кредит» и «дебет» в моей голове ничего не задержалось! Зачем учился, спрашивается? Экзамен сдал, и голова благополучно выкинула прочь все вызубренные, не понятные и, оценённые умом как бесполезные, знания. Увы, по сути своей я чрезвычайно далёк от  бухгалтерской, работы тяжкой. В общем, учёбу свою я закончил с большим трудом. Выпускные экзамены сдал лишь благодаря пупсику…, в смысле, Анастасии Петровне. Хорошая женщина. Если бы не пупсик, в смысле, Настенька, то есть, Анастасия Петровна, с меня бы за экзамены содрали три шкуры. Учёба мне давалась трудно, куда легче давались девушки.

Андрей умудрился сдать сам – по крайней мере, он так утверждает. Знаю точно, что он не платил, но как он сдал, без понятия. Может и у него где— то «пупсик» был.

Едва дипломы нам всучили, как пришли повестки и укатили мы с братом на два года в ряды славной армии Русской. Да…, два года было бы чудесно. Увы, наши увлечения рукопашным боем и хорошие физические данные сыграли с нами злую шутку. Впрочем…, это я зря так говорю. Мы взяли там, куда больше чем отдали.

Помню ночь, перед тем как мы отправились. Было застолье, девушки, знакомые, родственники. Помню, как долго сожалели родители о том, что закон о переводе армии на контрактную основу так и не был принят. Срочная служба не только не была отменена, но даже и не сократилась в сроке. Что там за заморочки были, я не очень хорошо помню. То, о чём сожалели родственники, происходило до моего рождения.

Ну, нас с братом хоть в армию, а не в ВМФ отправили. На море тогда служили 4— ре года. Так что мы поначалу даже радовались. По здоровью— то мы как раз подходили в Морфлот. И спецназ. Поначалу участь эта нас миновала и, поверьте, тут было чему радоваться. Закон 2016 года «О сроках прохождения службы в военных отрядах специального назначения» гарантировал, что служба в спецназе будет куда дольше 2— ух лет. В некоторых отрядах реальные сроки службы вообще считались секретной информацией. В «Кондоре» например. Пардон, немного забежал вперёд. В «Кондор», кого попало, не брали. Только элиту. Для этого спецподразделения, даже здоровья Супермена не хватило бы. Собственно, туда срочников редко приглашали. Раз в пять лет и то не всегда – будет набор срочников или нет, зависело оттого, у скольких кондоров, по истечении контракта, возникнет желание распрощаться с армией и сколько людей удастся набрать в отряд из действующих элитных частей. Обычно срочников требовалось всего несколько, только что бы добить комплект. Но так уж получилось, что тот год стал уникальным, «Кондору» пришлось набирать срочников в большом количестве. Отчего я точно не скажу, но могу предположить. Стечение обстоятельств – какая— то крупная операция, где было много погибших и в тоже время, окончание контрактного срока у трёх— четырёх десятков солдат, из которых большая часть решила покончить со службой. Вероятно, как раз сие и случилось, и мы попали. Именно так, просто реально попали. За время службы в рядах элиты, не раз и не два мы с братом, оставались живы, лишь благодаря случайностям, которые иначе как чудом не назовёшь.

Думаю, вам знакома ситуация, когда в давно сработавшийся коллектив приходит новичок, который и работу не знает и с людьми путём не знаком? Такому новичку всегда трудно и делает он самую нудную работу, за которую никто не хочет браться. Феномен «новичка», вроде как. Вот в армии примерно такая же ситуация, только там могут и нос сломать и до смерти забить. Тогда сие называлось «дедовщина». Ну, а человек, отслуживший полтора года, соответственно был «Дедом». В армии феномен «новичка» как— то так получилось, сильно мутировал. Там смешались «понятия» –  неписанные законы мест лишения свободы и сей феномен. Получилось нечто, скажу я вам. Причём жуткое такое, страшное Нечто. Я как— то читал в газете статистику. Выходило, что ежегодно из— за дедовщины 1000 с лихом срочников возвращаются домой инвалидами и примерно столько же грузом 200…, хм, вот это любопытно. Я как— то раньше не замечал, не задумывался об этом. Сейчас только вот обратил внимание…, старею видать.

Столько лет прошло, а космолёт с трупами солдат называют, как и в те далёкие дни называли любой транспорт с покойниками, груз 200. Интересно…, но в основном для философов и, я думаю, лингвистов. Да, армия в 21— ом веке теряла в мирное время, порой больше солдат, чем в локальных конфликтах. Тут, кстати, можете смело верить вашим учебникам – срочная служба, в конце концов, умерла, и локальные конфликты действительно очень быстро начали решать исключительно силами таких подразделений как «Кондор». Так что история Гадов, можно сказать, уходит своими корнями вглубь веков.

Нас определили в мотострелковую роту в Таджикистане. В горных районах. Даже не задумывайтесь, чего забыла мотострелковая рота в горах – может, штаб что— то напутал, а может дело в том, что из стрелкового у роты были только автоматы, а из мото, только раритетный хаммер командира роты. Но суть не в том. В первый же вечер службы, в нашей казарме появились господа Дедушки и громогласно объявили, что будут делать из нас «настоящих солдат». Дедушек было 5 лиц, в казарме тихо— мирно спали два брата Шиловых. Так что парням не повезло: силы были явно не равны, у них не было ни единого шанса.

Нас построили в линию и начали пробивать в грудь «бляхой». Это такое армейское развлечение, для дембелей уставших от ежедневной рутины нелёгкой их службы – пряжкой ремня с размаху били в грудь, и человек падал, хрипя от боли. Кто покрепче, быстро приходил в себя и снова вставал в строй, ожидая нового удара, а кто крепостью не отличался, мог и со сломанным ребром упасть. Мы с Андреем слышали об этой милой солдатской игре в «бляху», но вживую не видели. Так что некоторое время послушно стояли в строю таких же новобранцев. Когда очередь дошла до меня, ремень старослужащего солдатика мистическим образом вырвался из его рук, и бляха с хрустом  врезалась ему же в лоб. В течение одной минуты мы положили на пол всех пятерых. В общем— то, почти без проблем, они не ожидали такой отдачи, и уделать их, оказалось не слишком трудно. Только один из них смог меня удивить и дать повод Андрею обоснованно выдавать мне поучительные речи ещё пару дней. Я ударил и попал в захват, после чего мир перевернулся вверх тормашками, а моя мясистая тушка врезалась спиной в металлическую кровать. Было больно. Сориентировался я быстро, но к этому времени Андрей уже вырубил всех, кто ещё оставался на ногах. Как он мне тут же пояснил, меня швырнули приёмом айкидо. И на эту тему он ещё пару дней мне на мозг капал. Пока я рычать не начал…, положив «дедушек» мы скрутили их простынями, немного попинали и вытащили на улицу. Там и бросили. А когда вернулись в барак, нас встретили восторженным рёвом. Даже те, кто в строю не стояли, так как служили около года, нас поздравили. Мы тогда даже подумали, что служба станет для нас лёгким и приятным времяпрепровождением. Ну, не всё так просто оказалось. Уже через полчаса в барак вломились три офицера – самые здоровые в роте, и десяток дедов пополам с дембелями. Нас пришли воспитывать. Как это тогда называлось в нашей части – методом хард хэндолегинга, последнее слово в армейской медицине, применительно к духам. Армейская молва, гарантировала сто процентное выздоровление духа от борзоватости, после всего одного курса.

Зачем— то они выбили дверь барака, стали опрокидывать койки и бить всех подряд, даже «черпакам» досталось. Мы смогли уложить двоих, сильно попортили лицевую часть одному, и ещё двоим нарисовали под очи ясны, с бешенства, да перепоя, шибко— шибко красные, по шикарному фингалу. На большее нас не хватило. Эти были куда круче предыдущих. И драться умели виртуозно. Особенно офицеры. Всей казармой мы бы их, наверное, уложили, но такова армия – народ по углам прятался, дрались только братья Шиловы. Дрались отчаянно и, наверное, впервые так серьёзно. Победить мы не смогли. Не было у нас шансов против такого количества хороших бойцов. Нас быстро стреножили и отпинали до кровавых пузырей. После чего устроили полнейший разгром в казарме. Кому— то даже череп пробили, и парень уехал домой. А куда он ещё мёртвый— то? Только домой. Трупы в армии не служат.

Из казармы нас вытащили за ноги, хорошо помню как моя голова, считала все неровности и ступеньки. Бросили в местный карцер. Ну, официальное название у того помещение было естественно более приятным для слуха, на деле же – карцер. Два на два, голые, почему— то, всегда мокрые стены, железная дверь – всё как положено. Тусклая лампочка тоже имелась. Там мы провели остаток ночи, а утром, нас, замёрзших, голодных и избитых до потери пульса, вознамерились вернуть к несению строевой службы. Увы, наши тела пострадали гораздо сильнее, чем предполагалось вначале. Лейтенант лично пришёл на нас посмотреть. Оценил состояние, сиреневые разводы синяков расползшихся по лицам, красно— чёрным от запёкшейся крови и важно глянув на мордоворота сержанта, округлил глаза, после чего выразительно покрутил указательным пальцем у своего виска. Сержант пожал могучими плечами и рассеянно развёл руками. Отчего я рухнул с тихим, но, довольно— таки жалобным стоном –  в тот момент, сержант держал меня под руку, что б я не упал. Он меня тут же поднял на ноги, к сожалению, в сознание, я от этого пришёл только частично. Глаза открылись, а вот ноги я чувствовать перестал.

Следующие две недели мы провели в местном лазарете.

Вопреки романам о жизни доблестных солдат, находящих в армейском лазарете любовь или безумный секс (в зависимости от характера романов), симпатичных медсестёр там как— то не случилось. Из женщин вообще, только тётя Клава была. Уборщица бальзаковского возраста. Из персонала имелись ещё доктор, вечно страдающий с похмелья и фельдшер, который умудрился пришить свой собственный палец, когда штопал порез какому— то срочнику. И десяток медбратьев возрастом от 20 до сморщенной в урюк лицевой части. Но кормили там неплохо. Компот всегда был вкусным. Детское пюре нам с Андреем очень понравилось, сладкое такое…, понравилось, несмотря даже на то, что док утверждал, что сие есть толчёная картошка…