Обратная сторона мира

Глава четвертая

Между югом и севером

Южный вокзал Брюсселя показался мне интересным. Я невольно вспомнил Николаевский вокзал в Санкт-Петербурге и подумал, насколько они непохожи. Эдвард сказал мне однажды, что непохожесть и разнообразие стилей, это именно то, что привлекает наших читателей.

«Если бы все страны были похожи друг на друга, все соборы, замки, отели и вокзалы были сделаны по одному проекту, то в путешествиях не было бы никакого смысла».

Мы вышли из поезда вместе с господином Лемаром. На правах нового знакомого он предложил мне стать моим проводником по бельгийской столице.

– Если честно, то меня ждут дела в Антверпене и я несколько ограничен во времени, – на всякий случай сообщил я ему, хотя я не так уж и спешил.

– Надеюсь, что пару часов вы можете уделить старине Брюсселю? Этого того стоит, уверяю вас.

– Пожалуй, да и можно даже больше.

– Вот и прекрасно. До Антверпена совсем близко. Менее часа езды на поезде, даже с учетом всех остановок. И я провожу вас на Северный вокзал.

Я удивился.

– Это благородный поступок, но все-таки, зачем вы так много времени тратите на малознакомого иностранца?

– У меня свободен весь сегодняшний день. С моей дочерью я смогу встретиться только вечером. Я всего лишь хочу, чтобы о Бельгии у ваших английских читателей сложилось хорошее впечатление. Если будет возможность, то, пожалуйста, упомяните меня в своей статье. Впрочем, я не настаиваю на этом.

Мне понравилась его идея и я даже пообещал, что упомяну Мориса Лемара в своих публикациях. Интересно, как отреагирует на это другой господин Лемар, тот, что из Чатема?

– Ну что ж, для начала я расскажу о Южном вокзале Брюсселя, – сказал месье Лемар, когда мы уже вышли из большого здания вокзала.

Я обернулся. Позади меня на самом верху большого здания возвышалась фигурка античной богини. Мне было трудно определить, какой именно.

Месье Лемар, словно угадал мои мысли и сказал:

– Это греческая богиня победы Ника. Южный вокзал был построен в тысяча восемьсот шестьдесят девятом году. Это второй по счету вокзал нашей столицы. Он расположен в районе Сен-Жиль на площади Конституции. Есть еще Северный, на котором нам еще предстоит побывать.

Я сфотографировал это здание с нескольких ракурсов, добиваясь наилучшего. Конечно, я не забыл и саму площадь, которая была весьма оживленной. Правда ветер нагнал облаков и это обстоятельство немного ухудшало качество фотографирования. Месье Лемар с любопытством наблюдал за мной, вероятно по достоинству оценив мое мастерство фотографа.

Возле нас остановился новенький трамвай. Господин Лемар поманил меня в сторону этого транспортного средства, но я вежливо отказался от заманчивого предложения ехать по заранее определенному маршруту. Вместо этого, я нанял такси, которых тут было достаточное количество.

– Мы начнем наш обзор города Брюсселя со здания, наиболее близкого к Южному вокзалу. – сказал месье Лемар, устраиваясь внутри такси. – Это потрясающее строение считается одним из самых значительных в мире и по сей день.

– Что же это такое?

Он ответил с улыбкой:

– Всего лишь Дворец Правосудия.

Я совсем не ожидал такого ответа. Мне думалось, что он скажет, что это здание местного парламента или королевская резиденция, но он сказал, то, что сказал и у меня не было повода сомневаться в его словах.

Сейчас я подумал, а стоит ли мне так подробно изучать Брюссель? Ведь вполне могло быть, что красоты Бельгии ранее уже освещались нашим журналом. Проработав в «Глобусе» больше полугода, если, конечно, не считать времени экспедиции, я до сих пор не удосужился изучить все вышедшие ранее номера. И мистер Ашер ничего не сказал мне про Бельгию. А что, если в одном из прежних номеров «Глобуса» есть все эти фотографии с подробным описанием достопримечательностей Брюсселя, Антверпена, Брюгге, Гента и других городов? Эта страна совсем рядом от Англии и вполне могла быть уже изучена кем-то из журналистов нашего издания. С другой стороны, будет неплохо осмотреть все вокруг самому, а когда я засяду писать статью о пришельце из другого мира, собранные мной фотографии и записи весьма вероятно, пригодятся.

***

– Вы знаете, что такое Галгенберг, Джозеф? – спросил меня господин Лемар, когда мы всего за несколько минут приехали на новое место. Я был доволен тем, что он, как старший товарищ звал меня по имени и не спрашивал мою фамилию. Вполне возможно, назови я себя полностью, он вспомнил бы меня и тогда мое инкогнито рассыпалось бы как пепел.

– Нет, месье Лемар, – ответил я, не боясь показать свое невежество перед иностранцем.

Я действительно не знал, что это такое. В книгах, что я прочел, подобное название не упоминалось

– Это «гора виселицы». Место казни, обычно характерное для германских земель. И непременно на горе, чтобы повешенного разбойника было видно издалека. Именно на таком месте и построен этот невероятный Дворец Правосудия.

При этих словах мне почему-то вспомнилась гора «Трон Артура» в Эдинбурге, про которую у нас недавно вышла статья в «Глобусе».

Мы вышли из автомобиля. Действительно, то, что я видел перед собой, напоминало мне невероятное здание, которое я видел некоторое время назад. Оно напомнило мне зиккурат в пустыне, расположенный в другом, параллельном нашему мире.

Нет, архитектурного сходства здесь, конечно, не было. Там это было нагромождение правильных геометрических фигур, здесь же, красивый и оригинально украшенный дворец. Их сходство было лишь в грандиозности самих построек. Я с восхищением смотрел на обилие колонн, портики наверху, гигантский купол, устремившийся в небо. Я совсем забыл, про то, о чем думал и теперь, вооружившись фотоаппаратом, под ободрительные реплики месье Лемара из Брюгге, переносил это творение рук человеческих на фотопластины.

Уже отъезжая от здания, где вершилось бельгийское правосудие, я припомнил, что в какой-то степени эта колоннада напоминала мне Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге. И цвет был очень похож. Разница была лишь в размерах.

– Где будет наша следующая остановка? – спросил я, когда мы проезжали по одной из улиц города. Несмотря на обилие пешеходов и городского транспорта, Брюссель не показался мне таким потревоженным муравейником, как Лондон или Санкт-Петербург.

– Мы остановимся в самом центре города, в его сердце, небольшой, но очень красивой площади, правда, не сразу.

Месье Лемар сказал нашему шоферу, как ехать и почти сразу мы выехали на большую улицу.

– Это рю де ля Режанс, – сказал мой добровольный проводник по Брюсселю. – Улица появилась относительно недавно, в 70-е годы прошлого века ее реконструировали, в результате чего отсюда исчезло немало зданий и даже парк. Обратите внимание, с левой стороны красивый собор Нотр-Дам-дю-Саблон.

Я увидел его, восхитился, вспомнив Париж, и даже попросил остановиться, чтобы сделать фотографии. Шофер исполнил просьбу, широко улыбаясь. Очевидно, ему польстило, что иностранец восторгается архитектурой его города.

Сейчас я работал как самый настоящий корреспондент и фотограф, находящийся в деловой поездке по заданию редакции. В общем-то, так оно и было, если не вспоминать, что у меня в кармане лежало письмо от жителя Антверпена, в котором говорилось о настоящей сенсации. Мне бы следовало быстрее покинуть Брюссель и заняться своим основным делом, но я считал, что некоторым временем я все же располагаю и, если до вечера побуду в столице, то в этом не будет ничего страшного. Месье Лемара осчастливит мысль, что его имя будет упомянуто в моем репортаже, сам я поближе познакомлюсь со страной, где у меня серьезное дело, а платой за все это будет потеря всего нескольких лишних часов.

Мы проехали мимо еще одной церкви и оказались перед королевским дворцом. Теперь у меня уже не было никакого сожаления, что я потеряю на эту экскурсию сколько-то ценного времени. Дворец был бежевого цвета, одного из моих любимых. И напомнил мне о Париже, городе романтическом и возвышенном. Здесь было что-то от него. В колоннах и фасаде, крыше и окнах угадывалось влияние Франции, хотя, возможно, я лишь нафантазировал это.

Шофер любезно подождал, пока я поработал как фотограф, а месье Лемар рассказал мне, что этот дворец предназначен в основном для приемов официальных лиц иностранных государств, посещающих Бельгию.

– Где же постоянно проживает ваша королевская семья? – спросил я из любопытства. Этот вопрос вытекал из того, что я только что услышал.

– Во дворце Лакен, который находится в трех английских милях отсюда к северу. Там большой парк и более удобное место, для проживания королевской фамилии.

Я ждал, что мой спутник предложит съездить туда, но этого не произошло, а сам я настаивать не стал.

Вскоре, мы продолжили свой путь по Брюсселю. И это было движением в самое сердце бельгийской столицы

***

– Это копия собора Нотр-Дам в Париже? – спросил я, увидев здание, очень похожее на парижскую достопримечательность. Те же две башни на фасаде, тот же цвет, очень мягкий и приятный для глаз.

«Снова влияние Франции», – подумал я, но мой новый знакомый разуверил меня.

– Не совсем. И прежде всего, потому, что оно было построено гораздо раньше. Это собор Святого Михаила и Гудулы. Он был заложен еще в тринадцатом веке и строился более двухсот пятидесяти лет.

– Вероятно, у строителей было немало хлопот, – вырвалось у меня.

– О да, но в Европе такие случаи не очень редки. Достаточно вспомнить Кельн…

– Стоит ли заходить внутрь? – спросил я и тут же решил, что и внешнего впечатлению будет достаточно. Я приехал в эту страну не для того, чтобы охватить своим взором каждый уголок и не пропустить объективом своего фотоаппарата ни единого витража.

– Пожалуй, нет, – ответил мой спутник, вероятно, догадываясь, что я не католик. Странно, что я сам об этом подумал только в эту минуту.

Наш шофер давно уже уехал, ведь месье Лемар сказал мне, что дальше мы пойдем пешком. С чемоданом, пусть и не тяжелым, передвигаться по городу пешим шагом было не очень удобно, но я был привычен к таким условиям и считал их вполне комфортными. Я прошел такие длинные мили в другом мире, что теперь, все передвижения мне казались обычными и необременительными.

– Здесь ведь недалеко? – спросил я на всякий случай, поглядывая на часы.

– Да, совсем рядом, – подтвердил мой знакомый из Брюгге.

Наш путь неспешным шагом занял около десяти минут. Протискиваясь между узких улиц, мы как-то незаметно вышли на небольшую прямоугольную площадь. Красота была поразительная. Со всех стороны высокие готические строения. Особенно мне понравилось самое большое здесь здание. Его шпиль устремлялся в облака, а фасад был украшен таким невероятным количеством статуй разных людей, что у меня едва не зарябило в глазах. Как можно было выполнить такую колоссальную работу столь тщательно, я даже не представлял. И все же все это мне показалось очень знакомым. Я наверняка видел фотографию этой площади раньше.

Месье Лемар рассказал мне немного о городской ратуше, которой я сейчас восторгался, затем мы поговорили о противоположном здании, бывшем хлебном доме, который потом стал называться «Домом короля». После мы чуть-чуть прогулялись вдоль гильдейских домов богатых купцов, и, наконец, когда я узнал все самое интересное за столь короткий отрезок времени, было решено закончить экскурсию и обосноваться в ближайшем ресторанчике. На этот раз инициативу проявил именно я и пригласил своего нового знакомого пообедать перед отъездом в Антверпен. Я сказал, что бюджет моего издания предусматривает достаточные для такого мероприятия расходы.

***

Мы расположились в ресторане неподалеку от Гран-Пляс. Правда без вида на эту площадь.

– Гран Пляс это ведь «большая площадь», не так ли? – спросил я у месье Лемара, пока мы ждали официанта.

– Да, именно так, но по-фламандски это место называется несколько иначе. Грот Маркт, что означает «большой рынок».

Принесли меню. Оно было сразу на двух языках, на французском и фламандском. Я не стал слишком сильно углубляться в него и быстро заказал себе гуляш по-фламандски, пюре, спаржу в сливочном соусе с яйцами и бутылку красного вина. Я просто очень хотел есть и не слишком заботился о том, сочетается ли то, что я заказал, между собой.

Месье Лемар был более разборчив. Он немного переговорил с официантом и что-то несколько раз переспросил его на фламандском языке.

Пока блюда готовили, мы беседовали на тему архитектуры и истории Брабанта, Фландрии и других земель. Кое-что было интересно записать в свою книжечку, но я поступил проще и запомнил все, что мне рассказывали. У меня еще будет время перенести все услышанное на бумагу.

Ждать пришлось долго и мы коротали время за бокалом вина. Оно показалось мне приятным на вкус, но слишком слабым. Месье Лемар утверждал, что «Шардоне», принесенное официантом, просто не относится к сорту крепленных, какие предпочитал я. Кажется, я снова оказался не на высоте, выдавая перед иностранцем свою некомпетентность в таких вопросах. Мне все еще не хватало утонченности в поступках, и того врожденного набора знаний, что свойственно отпрыскам аристократических фамилий. Все же, я утешал себя мыслью, что я еще достаточно молод, и вообще не собираюсь покорять высшее общество в какой бы то ни было стране.

Месье Лемар оказался ценителем родной кухни. Принесли льежский салат, томаты, фаршированные креветками, мидии под лимонным соусом и что-то еще необычное, чье название я так и не узнал.

Кажется, мы славно посидели в этом уютном месте.

***

Я никак не ожидал, что потрачу на Брюссель столько времени. Было уже около семи часов вечера, когда я в сопровождении господина Лемара оказался, наконец, возле Северного вокзала столицы.

– Сейчас мы прибыли на площадь Шарля Роже. Это весьма почитаемый в нашей стране деятель. Он был премьер-министром Бельгии дважды, занимая этот пост в общей сложности шестнадцать лет. И даже был губернатором Антверпена, куда вы теперь направляетесь, Джозеф. Я же, буду ждать свою дочь из Мехелена. Она приедет через час.

Я попросил немного подождать меня, сходил к кассе и купил билет на свой поезд, который, как оказалось, отправлялся с вокзала через двадцать минут. Теперь я был спокоен, что доберусь до Антверпена задолго до наступления ночи.

Я вернулся и сердечно поблагодарил месье Лемара за познавательную экскурсию и знакомство с городом с такой славной историей. Мы обменялись адресами, можно сказать, вслепую, и когда мой новый друг из Брюгге прочтет, что я написал на странице своей записной книжки, которую я отдал ему, вероятно, он будет приятно удивлен. Ведь я написал там, что я Джозеф Стамп, писатель, фотограф и журналист из знаменитого лондонского «Глобуса».

Глава пятая

По методу Шерлока Холмса

Под убаюкивающий стук колес бельгийского поезда, их монотонное биение где-то снизу, я двигался на север в город Антверпен, что расположился на берегах Шельды. Меня уже изрядно утомило это путешествие, длиной всего лишь в один день. Такое иногда случается, если часто приходится менять поезда и пароходы, перебираться из порта на вокзал и переезжать из города в город. Мой опыт уже был обогащен чем-то подобным, но если хорошенько подумать, я еще не ездил так долго в течение дня, без возможности прилечь, свободно вытянув ноги и хотя бы ненадолго расслабиться в горизонтальном положении. Я очень нуждался в отдыхе и меня успокаивало лишь то обстоятельство, что этот мой переезд закончится очень скоро. До Антверпена было около двадцати пяти миль. Впрочем, поезд шел не слишком быстро, останавливаясь на каждой станции.

Я мысленно систематизировал все, что увидел в последние часы, как это делает опытный и умелый репортер. Брюссель показался мне вполне привлекательным и даже приятным городом, настоящей континентальной Европой. Той самой старой Европой, с ее незабываемым ароматом уютных ресторанчиков, узких улиц и мощеных мостовых, где шпили готических соборов выглядывают из-за крыш, будто стесняясь показаться во всей красе. Нужно непременно подойти поближе, чтобы увидеть все это великолепие. И старина Лондон, без сомнения, в сравнении со столицей Бельгийского королевства казался теперь просто обезумевшим муравейником, беспорядочное мельтешение которого немного замедлялось лишь по ночам.

В небольшом купе первого класса я ехал один и в наступавших сумерках, при мягком освещении электрических ламп, развлекал себя самого тем, что перебирал теперь в памяти каждую мелочь этого дня. Дойдя до воспоминаний об удивительной и несколько неожиданной встрече с мисс Карсон, я вдруг отчетливо вспомнил ее слова. И вспомнил их дословно.

«Даже когда я стояла за вами у билетной кассы и слышала ваш голос, у меня были сомнения».

Она стояла за мной в очереди. Мисс Карсон была рядом со мной, когда я брал билет на поезд до Дувра. Она с уверенностью утверждала это.

Но этого просто не могло быть. Я прекрасно помнил, что за мной стояло всего два человека. Какой-то увалень, одетый в помятый серый костюм, требовавший немедленной чистки. Настоящий боров в человеческой одежде. И еще, чуть поодаль, некий молодой человек, по виду служащий, в чем-то коричневом и с котелком на голове. Никакой мисс Карсон не было возле меня!

Тут было что-то не так. Я не мог ошибиться, а стало быть, ошибку допустила именно эта молодая женщина. Сначала она увидела некоего человека в очереди к кассе. И подумала, что это Гарри Рейнольдс, успевший переодеться в другой костюм. Затем, уже в моей каюте, поговорив со мной, она пришла к выводу, что тогда у кассы это был я. Она вообразила, что стояла в очереди именно за мной. А этим человеком мог быть только переодевшийся Гарри Рейнольдс, с которым мы были так поразительно похожи. Выходит, что в первый раз они была права, считая того парня Рейнольдсом, а ошиблась именно потом, думая, что стояла за мной в очереди в кассу.

Значит, Гарри Рейнольдс все-таки ехал в том же поезде до Дувра и не исключено, что так же, как и я совершил морское путешествие в Остенде. Подъезжая к вокзалу Виктория, он наверняка еще не знал, что за ним следят, но на всякий случай переоделся где-то внутри здания. Стоя в очереди, он не заметил мисс Карсон, полагая, что все опасности для него позади.

Теперь оставалось понять, почему молодая леди Карсон не нашла его на бельгийском почтовом пароходе и куда направился этот молодчик дальше.

Словно Шерлок Холмс, я погрузился в глубокие размышления, почти не замечая происходящего вокруг.

Поезд только что отъехал от большого вокзала, а я лишь сейчас заметил, что уже проехал знаменитый Мехелен с его малиновым звоном. Месье Лемар, нет, не тот, что из Брюгге, а мой бывший работодатель, хозяин фотосалона из Чатема, рассказывал мне, что французское название фламандского города Мехелен это Малин и здешние колокола издают невероятный по красоте звон, зовущийся малиновым.

Другой месье Лемар, мой новый друг, ждал свою дочь именно из этого города.

До Антверпена оставалось не более получаса езды и за это время я мог выудить что-нибудь из того обилия наблюдений, что вел весь день. Если мисс Карсон не нашла Рейнольдса на пароходе, то логично предположить, что этот пройдоха изменил свою внешность, примерно так, как хотел это сделать я. И уж конечно, будучи похожим на меня почти как близнец, он наверняка знал о моем существовании и пользовался этим обстоятельством. Он попал на почтовый корабль, мастерски загримировался в другого человека, а мисс Карсон атаковала меня, думая, что я это он. В Остенде этот английский ловкач, конечно, узнал, что мисс Карсон осталась на борту парохода. Это несложная для него задача. Достаточно было лишь проследить за мной. Если молодая леди не стала преследовать меня дальше, значит, она уже узнала, что я всего лишь похож на Рейнольдса и она попросту обозналась.

Он знал о нашей беседе в моей каюте!

Любопытно, что он предпринял потом. Мог ли он быть где-то поблизости от меня, например, в моем купе. Правда, для этого надо было здорово загримироваться.

Я стал перебирать в уме всех пассажиров, ехавших вместе со мной и почти сразу понял, что Рейнольдсом наверняка был тот самый старик, который слушал наши разговоры с господином Лемаром. Нет, я уверен, что это был он.

Мне даже захотелось крикнуть от радости, что я разоблачил хитрого афериста и почти вывел его на чистую воду, но я вовремя спохватился. В вечернем поезде не следует пугать других пассажиров чересчур громким проявлением своих эмоций, даже если люди едут не в моем купе.

Я подумал, как все-таки хорошо иметь отличную память. Сколько раз это качество приносило мне большую пользу. Я даже вспомнил, как мой одноклассник, Бернард Лейтон, завидовал мне, что я в состоянии выучить стихотворение из английской поэзии, несколько раз прочтя его.

И вот сейчас, ловко и неспешно я выуживал из своей кладовой нужные сведения. Совсем как дотошный архивариус копается на запыленных полках, находя требуемые документы и занося их в свой реестр.

Теперь у меня возник другой вопрос и вполне правомерный. Зачем Рейнольдс следил за мной, если мисс Карсон осталась на пароходе и вернулась на нем в Англию? Ему уже не нужен был двойник, чтобы путать следы и сбить преследователя с толку. Безусловно, он не стал обратно менять свой внешний вид, пересев в поезд. И не хотел попасться мне на глаза на Южном вокзале в своем прежнем виде. Ведь он, как я уже упоминал, был в курсе, что теперь я все знаю о нем, после визита ко мне в каюту одной молодой леди. Он наверняка следил и за ней. Что мешало ему просто сесть в другой вагон и подождать, пока мы с господином Лемаром не исчезнем из виду в Брюсселе? Я бы наверняка больше не увидел его. Но он сел именно ко мне в купе и следил за мной. Значит, он хотел узнать от меня что-то важное. И, похоже, что узнал.

Да, но что именно?

Я силился понять это, а потом просто перебрал весь наш разговор с почтенным жителем Брюгге. Из наиболее ценного он мог узнать, что после Брюсселя я сразу же еду в Антверпен. Больше ничего интересного я не мог сказать.

Поезд приближался к конечной остановке. За окном уже мелькали огни Мортселя, южного пригорода Антверпена, а я все никак не мог понять, как пройдоха Гарри Рейнольдс действовал в Брюсселе. Продолжил ли он следить за мной и господином Лемаром или направился куда-то дальше, в соответствии со своими планами.

На последней станции перед Антверпеном, в Берхеме в мое купе зашел пожилой джентльмен. Он подчеркнуто вежливо поприветствовал меня и расположился напротив. Я незаметно для него, постарался хорошо рассмотреть его внешность и пришел к однозначному выводу, что это не Гарри Рейнольдс. Кажется, у меня начиналась какая-то мания преследования, беспокойство, которым в какой-то степени страдал профессор де Вольф, во время нашей поездки в Сибирь. Я, как и он, имел кое-какие основания опасаться слежки, но все это не должно было приобретать такую крайнюю степень.