Путешествие на край Земли
- -
- 100%
- +
– Верно. Я и подумать об этом не мог. Всегда поражался твоей проницательности.
– Теперь у меня уже нет сомнений, что он следит за нами. Остается только один вопрос, кто же его нанял? Тут возможны варианты. Парижский журнал «Энигма», кто-то из американцев пронюхал о нашем путешествии или же, это какое-то английское издание. В последнее я верю меньше всего. Чтобы окончательно убедиться, что это шпион наших конкурентов, нужно будет удостовериться, что он последует из Амстердама за нами и конечно на том же пароходе, что и мы. Для нас это будет пароход «Стефания». И едва ли он знает, какой именно корабль и когда, увезет нас в Россию. Отсюда следует, что он будет следить за нами и попытается узнать, на какое число и на какое судно мы купим билеты. И если узнает, то сразу же приобретет себе такой же билет.
– Почему бы нам, не поговорить с ним и не припугнуть, как следует?
– Я не думаю, что он испугается нас, а кроме того, закон защищает его. Он не делает ничего нарушающего наши права. Вот если бы он пытался пробраться в нашу каюту или украл бы у нас что-нибудь из ценных вещей, тогда да. А так, он прекрасно осведомлен, что мы не в силах запретить ему следовать за нами. В данный момент мы можем только перехитрить его и оторваться от него. И мы постараемся сделать это в Амстердаме.
Мы провели немало времени в этом баре, наблюдая за посетителями и официантами. Эдвард учил меня подмечать разные интересные особенности, которые были у некоторых пассажиров. По одежде или прическе, он мог запросто определить, кто из гостей бара принадлежит к тому или иному сословию. Время летело незаметно.
***
Я стоял на корме возле перил и с любопытством наблюдал, как работают мощные винты корабля. Пена, создаваемая ими, оставляла длинный белый след в море. Слева от меня, едва заметной полоской виднелся голландский берег. Я знал примерную протяженность бельгийского побережья и был уверен, что наше судно проходит теперь мимо Голландии, а Бельгия осталась далеко позади. Ветер дул в сторону берега из чего я сделал вывод, что он был северным. Рядом со мной бегал какой-то мальчик, в теплой куртке и смешной шапочке. Его папа укоризненно качал головой и грозил пальцем, когда тот пытался просунуть ногу сквозь перила. Над моей головой кружили чайки, очевидно выискивая что-нибудь себе на обед.
После бара я хотел немного освежиться и потому, оказался на палубе.
Я снова вспомнил про Адель Симпсон и мне стало грустно от этой мысли. Кажется, впервые меня одолевали такие противоречивые чувства. С одной стороны, я совершал головокружительное путешествие в компании интересных людей. Перед моими глазами мелькали пароходы и порты, чужие берега и холодные воды Северного моря. С другой стороны, я уже тосковал по домашней обстановке и грустил от того, что так и не увидел Адель хотя бы издали, на сцене или где-то на улице.
Надышавшись вволю морского воздуха, я направился обратно в свою каюту, где встретил Эдварда. Он сказал мне, как обычно улыбаясь:
– Я кое-что узнал от одного доброго стюарда. В двадцать второй каюте проживает некий Патрик Кейн. У него, как и у всех билет до Амстердама.
– И чем он интересен нам, Эд?
– Тем, что это и есть твой старый приятель с Фаррингдон-стрит. Теперь мы знаем его имя и возможно это поможет нам выяснить, не будет ли он и дальше преследовать нас.
– Да, пожалуй, это так.
Мы еще погуляли по палубе, среди редких пассажиров, обсуждая нашего нового знакомого мистера Кейна. Ветер еще немного усилился. Вероятно, именно поэтому вокруг было не так много людей. Большинство предпочитало отсиживаться в каютах, заботясь о том, чтобы не простудиться.
Ближе к шести часам мы вернулись к себе в каюту и Эдвард звонком вызвал стюарда. Нами был сделан заказ и оставалось лишь ожидать пока его исполнят. Профессор был снова неразговорчив, все время о чем-то думал и только однажды, когда мы уже ужинали, спросил у Эдварда, не попадался ли на корабле тот человек, что был на «Принцессе Клементине».
Мне стало любопытно, как сейчас поступит Эдвард. Он всегда отличался какой-то особенной правдивостью, и старался не лукавить, если этого не требовали чрезвычайные обстоятельства. Конечно, он не хотел пугать профессора, рассказав ему, что нас преследует какой-то шпик, работающий неизвестно на кого. Но, с другой стороны, скрывать это от нашего нового друга, уважаемого в ученом мире человека, к тому же финансирующего нашу экспедицию, было тоже неправильно.
Эдвард ответил профессору как можно более нейтральным тоном, чтобы излишне не встревожить де Вольфа.
– Да, мы встретили его здесь, на «Фрисландии». Он путешествует до Амстердама по делам своей фирмы. Кстати, он сообщил, что у него есть брат-близнец и именно его видел Джозеф в Лондоне. Пока у нас нет твердых доказательств, что его путешествие действительно не завершится в Амстердаме.
Профессор испытывающее посмотрел на моего двоюродного брата и зачем-то выкатил нижнюю губу далеко вперед. Он повертел немного головой, потом тяжело выдохнул и произнес:
– Будем надеяться, что это не обман и он не дурачил всех нас. Я должен вам сказать, друзья, что очень опасаюсь появления еще одной экспедиции туда, куда мы направляемся. И будет совсем скверно, если кто-то другой направится в центральную часть Сибири одновременно с нами. Хуже этого может быть только, если кто-то уже оказался там.
– Отчего же вы ждали целый год? – спросил я.
Профессор, кажется, был очень недоволен этим вопросом. Весь его вид указывал на это. Однако, он смог подавить свое негодование и промямлил:
– У меня на это было несколько причин. Во-первых, я не успел бы так быстро подготовить экспедицию. Нам пришлось бы направиться в Сибирь в лучшем случае осенью, а для этого края это скверное время. Мы застали бы там зиму. И к тому же, огромное количество снега изрядно затруднило бы нам поиски следов падения небесного тела. Во-вторых… нет, я не стану рассказывать о второй причине. Она весьма экстравагантная. Вы узнаете ее, только на месте и когда я сочту нужным об этом рассказать. Всему свое время, джентльмены. Прошу вас, рассказывать мне обо всех подозрительных людях, попадающихся на пути. Я сам определю, насколько это опасно для нас.
Эдвард закивал головой, стараясь смягчить негодование голландца. Было заметно, что он хочет о чем-то еще спросить профессора, но не решается. Все же он задал еще один вопрос.
– Кого вы опасаетесь из тех, кто вам хорошо известен? – крайне осторожно спросил Эдвард, тщательно подбирая слова.
– Вопрос поставлен очень точно, мистер Фостер. У меня есть на примете два кандидата, которые спят и видят, как, обойти в открытиях нового и сенсационного. И они не пожалеют на это денег. Это астроном из Гамбурга профессор местного университета Эрих Берг и некий Монро, богач-коллекционер редкостей из Филадельфии. Берг хорошо известен в научном мире. Он мой оппонент по некоторым теориям. Монро собиратель и коллекционер метеоритов, редких металлов и прочих уникальных вещей. Я, возможно, расскажу вам о них, когда сочту нужным. Помните лишь о том, если этот молодчик нанят кем-то из них, значит, они уже идут по нашему следу или заканчивают последние приготовления. И стоит ждать кого-то из них с экспедицией в Сибирь. Нам вовсе не нужно, чтобы по нашему следу шли эти люди. Грош цена нашим исследованиям, если под ногами будут путаться они. Мы ничего не сможем установить и потратим много сил на противоборство с этими господами.
Я осмелился вставить свое слово.
– Не волнуйтесь, господин профессор, мы с Эдвардом сделаем все возможное, чтобы нам никто не мешал изучать далекий сибирский край.
Профессор изобразил нечто вроде улыбки, но, мне кажется, это была скорее гримаса недоверия к моим словам.
– Знали бы вы, молодые люди, какие завистливые и беспринципные люди эти два господина. Я говорю о Берге и Монро. Мне кажется, я допустил ошибку, написав в одном-единственном письме о своих планах касательно прошлогоднего взрыва над тайгой. Это письмо частного характера, было адресовано одной американской писательнице из Бостона, моей доброй знакомой. Я тогда и сам не знал определенно, поеду ли в Россию или моя экспедиция не состоится. И я не брал с нее слова, хранить в тайне мои намерения. Быть может, выкрав это письмо или перехватив эту почту, мои недруги узнали обо всем. Да, кажется, профессор де Вольф тогда допустил досадную оплошность.
Мы помолчали немного, думая о сказанном. Де Вольф казался очень расстроенным и утешался лишь своими любимым напитком «Хайманс», причем пил его, как всегда неразбавленным.
Глава тринадцатая
Путешествие продолжается
Было еще совсем светло, когда наш пароход подошел вплотную к берегу. Впереди были шлюзы и виднелся канал.
– Что это за место? – спросил я Эдварда, когда мы расположились недалеко от носовой части судна, с правой стороны. Мне хотелось посмотреть, как корабль будет входить в канал и сделать несколько снимков.
– Это, если мне не изменяет память, небольшой городок Велзен. Что-то вроде местной общины. Я говорю о том, что левее от нас. С правой стороны тоже поселение и оно называется… – тут Эдвард полез в карман, достал небольшой атлас с надписью «Европа» на обложке и, заглянув туда, продолжил, – Эймейден. Непросто выговорить такой сложное название, даже если ты не произносишь его по памяти, а читаешь на карте. Шлюзы здесь нужны, чтобы уберечься от наводнений, ведь даже Амстердаму, который довольно далеко отсюда, Северное море может угрожать большими неприятностями.
Я сходил в каюту, где взял фотоаппарат. Профессор снова спал на боку, на этот раз не сопровождая это занятие храпом.
Открылись шлюзы и наш пароход уверенно прошел через них. Канал был не слишком широкий, поэтому, как и говорил Эдвард, скорость нашего движения несколько снизилась. Очевидно, по соображениям безопасности.
Я сделал четыре снимка, запечатлев оба берега. Теперь уже не было сомнений в том, что это самая настоящая Голландия. Такая непохожая на Англию. Мое сердце переполнилось восторгом. Благодаря стараниям моего кузена я видел уже вторую страну всего лишь за сутки. Невероятно!
Однако, это путешествие не забывало напоминать нам о всех сложностях, преследующих отчаянных смельчаков, задумавших обойти полмира. Случилось нечто, отчего мое настроение внезапно переменилось. Собирая треногу, я случайно заметил, как некто, со стороны кормы, торопливо делал то же самое. Иными словами, заканчивал фотосъемку и в отличие от меня, снимал отнюдь не голландские пейзажи, а направлял свой аппарат в нашу сторону.
– Черт побери! Нас фотографируют! – крикнул я, обернувшись к Эдварду и хватая его за рукав.
Глаза моего кузена стали круглыми.
– Кто? Где?
– Вон там, на корме! – показал я пальцем в ту сторону, где уже никого не было, если не считать чьей-то быстро удаляющейся спины и какой-то дамы, медленно идущей вдоль перил в нашу сторону.
– Сбежал? Попробуем его догнать!
И Эдвард решительно направился в сторону кормы, увлекая меня за собой. Когда мы поравнялись с прогуливавшейся дамой, мой кузен резко остановился, выдержал небольшую паузу, дожидаясь ее внимания, затем отвесил ей чуть заметный поклон и вежливо спросил:
– Прошу прощения, мадам, позвольте вас спросить, не попадался ли вам сейчас человек с фотографическим аппаратом?
Она удивленно посмотрела на Эдварда, потом на меня и мой фотоаппарат и задумчиво ответила с сильным акцентом, неизвестного мне происхождения:
– Да, здесь только что фотографировал какой-то молодой человек. Кажется, он уже ушел.
– Благодарю вас, мадам.
Через минуту мы были уже возле двери каюты Патрика Кейна. Коридор был пуст. Я ради проверки приложил к двери свое ухо и на мгновение замер, но ничего интересного не услышал. Эдвард понял это без слов и мы, не сговариваясь, вернулись в свою каюту. Кузен сказал мне, что до Амстердама оставалось не более тридцати минут хода и у нас хватает дел и без Патрика Кейна.
***
«Фрисландия» медленно приближалась к длинному причалу, возле которого уже стояло судно поменьше. Впрочем, судя по ловкому маневру нашего парохода, искусство капитана было таковым, что не стоило беспокоиться о возможном столкновении двух кораблей.
Эдвард был возле борта и что-то высматривал внизу. Мы с профессором подошли поближе и де Вольф угрюмо сказал моему двоюродному брату:
– Если вы, мистер Фостер, стараетесь рассмотреть отсюда церковь Ауде Керк, то совершенно напрасно. Этот причал находится в западной части города и слишком далеко от нее.
Эдвард обернулся и как-то вяло улыбнулся.
– Я высматриваю подходящих кандидатов в носильщики. Наш багаж необходимо перенести с корабля вниз.
В это время к нам подошел человек в форме стюарда и, стараясь не привлекать внимания, тихо сказал моему брату:
– Мистер Кейн пока не покидал своей каюты.
Я заметил, как Эдвард что-то положил в его руку и тот сразу же ушел.
Наш корабль причалил, затем установили трап и пассажиры стали спускаться вниз. Мы подняли свои вещи и, так же, как и все остальные сошли на берег. Я и Эдвард время от времени посматривали на трап, но Кейна на нем не было. Вероятно он, по какой-то причине не спешил сходить с корабля. Ну что ж, приключения продолжаются.
***
Я еще не осознал, что нахожусь уже во второй по счету стране, которую открыл для себя за этот день. Мной снова овладели смешанные чувства. Я был горд участием в грандиозном празднике науки, волновался о своей неопытности и слабом знании здешних порядков, продолжал думать о нашем преследователе и вместе с тем, спешил познать этот новый мир.
Когда таможенные вопросы были улажены, Эдвард снова, как и в Остенде, оставил нас с профессором стеречь наш багаж, а сам устремился за билетами до Санкт-Петербурга. Я видел, как он спрашивал у кого-то из моряков, как пройти к билетным кассам порта. Ему указали направление и он торопливо пошел туда, постоянно оборачиваясь. Я знал, что он опасается слежки и не хочет, чтобы этот пресловутый Кейн узнал наш последующий маршрут.
Мы стояли возле какого-то склада, где не было ни души. Нас никто не беспокоил. Ни мистер Кейн, ни портовые служащие.
За последующие полчаса не произошло ничего примечательного. Мы с профессором ожидали Эдварда. Де Вольф курил табак, на этот раз из трубки и медленно прохаживался вокруг, то и дело поглядывая по сторонам, будто ожидая прихода кого-то еще. Я не осмелился спросить его, кого он ждет. Напротив, я припомнил наставление своей мамы, которая говорила мне когда-то о том, что разумнее немного потерпеть и быть может, ответ на вопрос будет получен сам собой.
Так и вышло. Откуда-то внезапно возник долговязый джентльмен в черной широкополой шляпе и поприветствовал меня и профессора самым дружеским образом. Де Вольф явно оживился, в его глазах загорелся огонь.
– Ринус! Ван дер Хайден! Как ты меня нашел?
Они обнялись, как старые друзья.
– Брайан, ты же сам послал мне телеграмму, что сегодня утром выезжаешь из Лондона в Дувр, а затем пароходом до Остенде. Я знал, что ты не задержишься в Бельгии и будешь в Амстердаме уже к вечеру. Все, что мне было оставалось узнать это расписание пароходов из Остенде.
Я с удивлением смотрел, как радуется этой встрече профессор. При мне он не улыбался и не проявлял такой радости еще ни разу.
Друзья еще немного порадовались встрече и профессор представил меня своему товарищу. Высокий голландец сердечно приветствовал и меня.
– У нас есть время поговорить, Брайан?
– Разумеется. Наш корабль отплывает только завтра днем. Я не случайно оказался в Амстердаме на пути в Россию. Без твоих советов и твоего мнения я не решился бы отправиться в такую длительную экспедицию.
Профессор де Вольф повернулся ко мне и очень важным тоном сказал, что покинет нас с Эдвардом до завтра и будет здесь ровно в двенадцать часа и не минутой позже. Мистер ван дер Хайден раскланялся со мной и они торопливо ушли. Де Вольф взял с собой только свой небольшой чемоданчик.
Я остался с вещами в полном одиночестве. Кажется, это было занятно. Я был совсем один в чужой стране и на мгновение мне почудилось, что я больше не увижу своих спутников. Никогда не увижу. Они ушли отсюда под разными предлогами и теперь полностью заняты своими собственными делами. Я даже представил себе, что сам, без постороннего участия занимаюсь погрузкой багажа на очередной корабль и плыву на нем до Санкт-Петербурга, чтобы в одиночку продолжить экспедицию.
Стал накрапывать дождь, что вполне можно было ожидать от пасмурного неба. Я уже всерьез забеспокоился отсутствием своего брата и даже захотел узнать, сколько сейчас времени и полез за своими часами, но тут вернулся Эдвард и сразу отогнал от меня все тревоги и глупые фантазии.
Мой кузен одной своей улыбкой мог развеять любую печаль. Я заметил, что он очень доволен чем-то и находится в превосходном расположении духа.
– А где профессор? – спросил он.
Я коротко рассказал Эдварду про встречу с мистером ван дер Хайденом и про то, как профессор пообещал быть пунктуальным завтра днем.
– Все ясно, Джо. Мы тоже не будем терять времени и покинем это гостеприимное место, тем более что мокнуть под дождем не входит в наши планы. Билеты у меня в кармане и снова благодаря телеграмме из нашей редакции. Кроме того, я договорился о том, что наши вещи до завтрашнего дня будут в одном из этих складов, дабы не везти все это в гостиницу.
Пока Эдвард объяснял мне все это, появились несколько человек и с готовностью погрузили нашу поклажу на большую тележку. Вещи были перевезены совсем недалеко. Я даже не успел, как следует размять ноги, как мы оказались возле длинной череды портовых складов, где все, что мы привезли на «Фрисландии», оказалось в небольшом помещении, за крепкой дверью. Эдвард получил ключ и какую-то квитанцию. Мы покинули порт, прихватив лишь свои личные вещи. Только сейчас начиналось для меня настоящее знакомство со столицей королевства Нидерландов.
***
Автомобиль, который вез нас к гостинице, был совсем не такой, как в Лондоне. Это была какая-то немецкая марка, не слишком просторная, но достаточно резвая. Я поразился, как водитель ловко маневрировал по узким улицам старого города, где кроме всего прочего, было много каналов, отнимавших немалое пространство у наземных средств передвижения. Впрочем, как я убедился, здесь хорошо использовался и речной транспорт. Множество лодок сновали повсюду, как будто горожане только и делали, что передвигались по Амстердаму и в этом состояло их главное занятие.
Это был очень странный город. Я не ожидал, что он покажется мне таким мрачным и причиной тому был цвет здешних домов. Преобладали черные и темно-коричневые тона. Все это, в придачу к хмурому весеннему небу вызывало какое-то гнетущее ощущение. В приближавшихся сумерках я старался увидеть и запомнить как можно больше, но из-за суматошного движения нашего автомобиля мне мало что удавалось. Только на перекрестках, когда наш водитель притормаживал, я успевал что-то приметить для себя.
– Отчего здесь какие-то странные балки, торчащие на фасадах почти у самых крыш? – спросил я у Эдварда.
– Насколько мне известно, это сделано для того, чтобы поднимать через улицу громоздкие предметы мебели, которые трудно пронести в узких амстердамских подъездах.
Я поразился такой оригинальности подхода к этой проблеме. Мне хотелось еще о чем-то расспросить Эдварда, но мы приехали и пришлось выходить.
– Амстердам значительно уступает в размерах Лондону, Джо, – сказал мой кузен, когда мы подошли к входу в гостиницу. – Поэтому многое интересное мы успеем посмотреть завтра днем. У нас будет достаточно времени для этого.
Наша гостиница называлась «Виктория».
Глава четырнадцатая
Город на дамбе
Я стоял возле окна и смотрел на капли дождя, старательно сползавшие вниз по стеклу. Вероятно, дождь усилился и теперь, по утверждению Эдварда установилась типичная амстердамская погода. Кажется, она мало чем отличалась от лондонской.
– Погода не располагает к прогулкам, Джо. Сегодня вечером мы, по всей видимости, никуда не пойдем. Разве что поужинать. Здесь, в соседнем доме есть чудный ресторанчик, где можно полакомиться отличной копченой селедкой с солеными огурцами. Мы будем пить холодное пиво и наблюдать за посетителями. Там попадаются весьма колоритные личности.
– Откуда тебе это известно? Ты уже бывал в Амстердаме?
– Разумеется. Несколько лет назад я побывал в Берлине по делам нашего журнала и на обратном пути заехал в Амстердам. И я останавливался именно в этой гостинице и обедал именно в том самом ресторанчике, о котором сейчас рассказываю.
– Отлично. Я только немного отдохну и сделаю несколько рисунков в своем альбоме.
Эдвард тоже решил передохнуть и устроился на своей кровати, вытянувшись во весь рост.
Я достал рисовальные принадлежности и потихоньку взял свой дневник. Как я и решил, я буду вести записи относительно всего того, что увижу за день. И буду делать это скрытно от других. Эдвард ни о чем не догадается, ведь я буду время от времени еще и рисовать в своем альбоме.
Для начала я изобразил по памяти «Фрисландию» и порт, куда она прибыла. Затем сделал несколько эскизов амстердамских улиц. Потом я ловко приложил к альбому сверху свой дневник и стал делать там записи. Если бы Эдвард попросил меня показать ему что-нибудь из того, что я уже нарисовал, я бы с легкостью это сделал. Впрочем, этого и не понадобилось. Вскоре мой кузен задремал и я не беспокоил его, пока не закончил писать и рисовать.
Да, безусловно, мне пришлось разбудить его, но я сделал это так утонченно и деликатно, как обычно моя мама будила меня по утрам, чтобы я собирался в школу.
Эдвард оделся достаточно скромно и велел мне, сделать то же самое.
– В этом районе не любят чужаков, одетых излишне модно и вычурно. Вполне сойдет и твой обычный чатемский наряд.
Через десять минут мы уже сидели за столиком в прокуренном ресторанчике, который больше напоминал бар. Здесь была разношерстная публика. Моряки, торговцы, мелкие служащие и еще кто-то, чью профессию не определишь по одежде. Одно было понятно сразу, здесь не водились аристократы, пижоны и прожигатели жизни, коих я встретил не так давно в лондонском казино.
Было довольно шумно. Язык голландцев мне показался забавным, хотя и грубоватым. Месье Лемар, время от времени демонстрировавший самые изящные французские обороты речи, показался бы мне здесь в высшей степени любезным и обходительным человеком. Кажется, местный язык был похож на немецкий, хотя я не знал ни тот ни другой и мог только догадываться об этом. Некоторые слова голландцы тянули, и если бы я разбирался в таких вопросах, я бы понял, что это было связано с обилием сдвоенных гласных в их языке.
Нам быстро принесли пиво, а чуть позже, селедку, обложенную тонко нарезанными продольными дольками огурцами. И то и другое пришлось мне по вкусу и я сказал об этом Эдварду. Тот согласился со мной, но заметил, что подобная еда, наверное, не слишком полезна на ночь, о чем можно прочитать в некоторых лондонских кулинарных журналах.