Полтергейст на улице ВЧК

***

Климов отключился от сеанса мессенджера, встал из-за стола, вышел из зала, прошел в ванную комнату, включил краны с горячей и холодной водой, заткнул сток пробкой на цепочке. Потом зашел в туалет, прикрыл за собой дверь.

Послышался звук спуска смывного бачка. Профессор вышел из туалета, направился в зал. Здесь он выключил ноутбук – крышку не закрыл, взял со стола бутылку «Сакассии» и бокал, снова прошел в ванную комнату. Здесь он закрыл за собой дверь, поставил бутылку вина и бокал на приделанную к краю ванны подставку, снял халат, повесил на крючок, остался полностью голым, выключил оба крана, коснулся пальцами поверхности воды, залезает в ванну.

Климов лежал в пенной воде, под головой у него находилась подушка с присосками, в руке красовался бокал с приличным вином. Засыпая, он отпил его и прошептал считалочку.

– От работы дохнут кони, ну а я всегда в погони. Химию творю игриво, моя работа не…

В это мгновение загадочный невидимка снова дал о себе знать.

– Не работаешь ты, Климов, мудак ты эдакий, а болтаешься, как говно в проруби.

Профессор от неожиданности поперхнулся, нервно вздрогнул, кашлянул, уронил бокал с вином в воду, попытался оттолкнуться локтями от краев ванны. Пена и вода брызнули на кафельные стены и пол.

– Нехрен бюджет пилить. Даже не рыпайся, гаденыш. Я тебя утоплю! Ты следующий! – услышал Климов слова невидимки.

Он усиленно дернул руками и ногами, попытался выбраться из ванны, схватил открытым ртом пену с поверхности воды, начал кашлять и плеваться.

***

В темноте зала самопроизвольно включился ноутбук. Курсор без посторонней помощи активировал форматирование жесткого диска. Из ванной комнаты доносился захлебывающийся сумбур хозяина квартиры:

– Аа-а-о-уу-у. Помо…

Вдруг квартира погрузилась в тишину. Зал освещался лишь монитором ноутбука, на рабочем столе открылось изображение пожелтевшего титульного листа газеты «Курская правда» от 16 июня 1981 г.

Стрелки дорогих настенных часов

показывали два часа ночи.

23 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Следственный комитет. Кабинет Фролова. День.

Фролов, внимательно выслушав Филиппова, предположил:

– Значит, вы отчетливо слышали голос?

Собеседник поежился.

– Как ваш.

– Угу. И все то, о чем вы мне только что рассказали, говорил не профессор Климов?

– Естественно! Но… – доцент на мгновение замолчал, а затем громко добавил: – Во что! Невидимка говорил голосом Высоцкого.

– Того самого? Владимира Семеновича? – майор взял блокнот и что-то в нем быстро чирикнул. – Вы случайно не пытались записать видео или все происходило очень быстро?

Филиппов ответил:

– Что значит «пытался»? Я все трансляции с Владимиром Андреевичем записывал.

Следователь поднял на него глаза.

– И эту?

Его собеседник кивнул.

– Да. Но, знаете, какое странное дело? Я с таким еще никогда не сталкивался. Запись сохранилась, но того голоса на ней не слышно. Такое впечатление, что его вообще не было.

Фролов задумался и вспомнил…

23 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Большой проспект Васильевского острова. Дом 11.

Квартира Климова. Утро.

В прихожей уже битый час томились супруги Михаил и Жанна – свидетели осмотра квартиры Климова. С ними беседовал молодой и прыткий опер.

– А жена? – Антон приготовил блокнот и шариковую ручку.

Михаил ответил:

– Один он жил.

– Дети?

– Никого у него не было, ни жены, ни детей, ни родственников.

***

Коренастый полицейский снимал в зале на видеокамеру обстановку и работающий ноутбук. Его долговязый напарник листал книги, стоящие на каминной полке. В ванне плавал обнаженный труп Климова. Фролов наблюдал за неторопливой работой криминалиста. Послышался голос коренастого полицейского:

– В ноутбуке открыта та же статья, что и у Ляпунова.

Майор дернул бровями.

– Видал, что деется?

Специалист по трупам кивнул, поднял голову и стрельнул ему одним глазом.

– Принеси стул, пожалуйста.

Фролов безропотно вышел из ванной комнаты, вскоре вернулся со стулом и отдал его криминалисту.

– Спасибо.

Специалист по трупам поставил стул возле ванны, положил на него свой спецчемодан, откинул крышку и достал из него фотоаппарат.

Антон недовольно бросил:

– Господи, что же ты так медленно работаешь?

Криминалист даже ухом не повел, но из учтивости все же ответил в полголоса:

– Паясничаешь?

– Отнюдь.

– Между прочим, третьи сутки пошли, как я с этими странными жмуриками вожусь. Мне что, больше заняться нечем? – он достал из кармана мобильный телефон, набрал номер и приказным тоном сказал: – Вы где шатаетесь, вас что, всегда нужно палками подгонять?

Фролов увидел, как криминалист убрал мобильный телефон в карман и пошутил для разряжения обстановки:

– Какой мастер, такие и подмастерья.

В ответ послышалось вполне добродушное:

– Да иди ты.

***

В ванную комнату зашли парень и девушка – молодые помощники криминалиста с натянутыми на руки желтыми резиновыми перчатками. Босс, как они его между собой ласково называли, недовольно пробормотал:

– Едрид-Мадрид, вы что там по углам друг дружку тискаете что ли?

Помощники смущенно опустили глаза. Фролов улыбнулся. Криминалист продолжил:

– Термометр у кого?

Глядя на плавающий в ванне труп Климова, парень недоуменно поморщился.

– А зачем измерять-то ее?

Босс устало вздохнул.

– Вот не пойму, ты дурачок или где?

– Видно же, что холодная.

– Точно Иванушка-дурачок. В заключении все должно быть четко и по букве нормативов. А не на основании мнения Иванушки-дурачка. Понял, дубина?

Помощник согласился:

– Это да.

– Балда!

Фролов спросил:

– Я отойду на пять сек?

Криминалист кивнул.

– Идите, товарищ следователь! – и забрав у помощника термометр, принялся измерять температуру воды в ванне.

***

Антон прошел в зал, опустился в кресло, посмотрел на монитор ноутбука, прикоснулся ладонью к клавиатуре. Криминалист в ванной комнате громко сказал:

– Да потому, что сутки назад у нас парашютист, теперь вот русал, причем, домашнего розлива. И оба, заметьте, важные птицы. С одной разницей, что тот биолог, этот – химик. Что сути и важности дела не меняет.

Фролов посмотрел на монитор ноутбука. Там снова было открытое изображение пожелтевшей титульной полосы газеты «Курская правда» от 16 июня 1981 года.

– Ноут был включен? – громко спросил он.

В ответ донеслись слова долговязого полицейского:

– Да.

Он подошел к майору. Коренастый, тем временем, занялся видеосъемкой ноутбука.

Фролов ткнул пальцем в монитор.

– Открыт?

Долговязый кивнул. Следователь СК перевел взгляд на коренастого полицейского.

– Все зафиксировал?

– Сейчас продублирую на всякий пожарный.

– Отлично! – Антон повернулся в сторону долговязого полицейского. – Что-то еще нашли?

– Ничего интересного. Здесь же сплошной минимализм.

– Это точно, – согласился следователь.

Он поднялся из-за стола, направился в ванную комнату.

***

Криминалист с разных ракурсов фотографировал плавающий в воде труп Климова. Фролов внимательно глянул на него.

– Так самоубийство или?

– Я не гадалка, Толя.

Следователь СК опустился на корточки и аккуратно кончиками пальцев приподнял за край горлышка верхнюю часть расколотой бутылки «Сакассии», возле которой лежали осколки бокала.

– Сакассия. Никогда не пробовал.

– Обоюдно.

Послышался голос помощницы.

– И вряд ли когда попробуете.

Фролов и криминалист одновременно повернули головы в ее сторону.

Анатолий спросил:

– Это еще почему?

– Разоритесь, если понравится, а оно точно понравится. Такая бутылка стоит сорок или чуть больше тысяч рублей.

Босс присвистнул. Фролов аккуратно опустил верхнюю часть расколотой бутылки вина на пол, встал, с интересом глянул на девушку, попросил:

– Продолжай.

– Это самое знаменитое итальянское вино. Родом из Болгери. Гурманы за ним охотятся.

Криминалист подал голос:

– Значит, наш русал был еще тем гурманом.

– Наверняка, – согласилась помощница.

Фролов добавил:

– Стесняюсь спросить, откуда такие познания?

Девушка улыбнулась.

– У нее папа сомелье, – ответил за нее паренек.

Босс насупился.

– Ладно, вернемся к нашему утонченному русалу.

23 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Следственный комитет. Кабинет Фролова. День.

Фролов почти все для себя уяснил.

– Спасибо! – он протянул Филиппову визитку. – Вот. Если еще что-то вспомните – звоните.

Коллега умершего при загадочных обстоятельствах профессора Климова забрал ее у следователя, осторожно спросил:

– Я свободен?

– Вас никто и не задерживал, конечно.

Филиппов встал из-за стола и вышел из кабинета.

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Кемский переулок. Дом 7. Квартира Поташова. Утро.

Вот она, новенькая студия – сверкающая, словно только что распакованная дорогая игрушка. В душевой кабине, за матовым стеклом, шумела вода – почти как маленький водопад, сбегающий по каменным уступам.

Воздух здесь был наполнен мягким, почти фантасмагорическим светом – голубоватым, как предрассветное небо, с легкими вкраплениями нежно-розового. К слову, он в квартире профессора Поташова лился отовсюду: от больших окон, от глянцевых поверхностей мебели, даже от белоснежных стен.

На широком, строгом и лаконичном офисном столе гордо возвышался компьютер «Эппл» – серебристый, холодный, безупречный в своей технологичной элегантности. Казалось, он не просто стоял там, а специально присутствовал, как молчаливый страж порядка и продуктивности.

Квартира дышала свежестью, чистотой и показушной новизной. Ни пылинки, ни намека на прошлое хозяина, миновавшего в девяностые огнь, воду и медные трубы. Здесь везде царило только настоящее – ясное, как заграничный, недоступный большинству зарубежный зверь, рожденный безумным гением Стива Джобса.

***

Пожилой, но спортивный Поташов вышел из душа, вытерся большим полотенцем, негромко запел.

Закаляйся,

если хочешь быть здоров!

Постарайся

позабыть про докторов.

Водой холодной обтирайся,

если хочешь быть здоров!

***

В комнате он бодро втиснулся в облегающий спортивный костюм и продолжил петь.

Нам полезней

Солнце, воздух и вода.

От болезней

Помогают нам всегда,

Продолжая изливать из себя некогда популярную песню, он прошел на кухню.

Будь уверен

От всех болезней нам полезней

Солнце, воздух и вода!

Стрелки замысловатых настенных часов

показывали восемь часов утра.

Поташов налил в спортивную бутылку воду из графина. Слова песни по-прежнему разносились по квартире.

Закаляйся,

Если хочешь быть здоров

Постарайся

Позабыть про докторов.

Водой холодной обливайся,

Если хочешь быть здоров!

***

В комнате хозяин элитной квартиры в Кемском переулке выключил настольный компьютер «Эппл»…

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Кемский переулок. Утро.

Поташов в спортивном костюме и кроссовках, с наушниками на голове легкой трусцой пробежал мимо Библиотеки Кировского острова до пересечения с улицей Рюхина.

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Улица Рюхина. Утро.

Не снижая темпа, Поташов добежал до Второго Елагина моста и направился в сторону ЦПКиО им. С.М. Кирова. Там его остановил суровый охранник.

– У нас платный проход!

Поташов достал из кармана спортивных брюк синее удостоверение, раскрыл его и сунул спросившему.

– Союз Карате-До Санкт-Петербурга, – улыбаясь сказал он.

Охранник кивнул и пропустил немолодого каратиста на Второй Елагин мост.

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Второй Елагин мост. Утро.

Поташов бежал по мосту мимо таблички с надписью «Бесплатное посещение ЦПКиО им. С.М. Кирова: спортсмены, инвалиды и ветераны ВОВ с 8:00 до 21:00».

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Аллея ЦПКиО им. С.М. Кирова. Утро.

Поташов направлялся в сторону Западной морской стрелки. Он резко остановился метрах в десяти от молодого узбека, одетого в старый костюм рабочего паркового хозяйства, достал из кармана спортивных брюк МР-3 плеер, нажал пальцами панель настроек, снял с головы наушники, внимательно осмотрел их.

***

Молодой узбек, подметающий метлой дорожку услышал сердитые слова человека в облегающем спортивном костюме.

– Что за ерунда?

Поташов убрал МР-3 плеер а карман спортивных брюк, повесил наушники на шею и побежал дальше.

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Кемский переулок. Дом 7. Квартира Поташова. Утро.

На рабочем столе настольного компьютера «Эппл» было открыто изображение пожелтевшей титульной полосы газеты «Курская правда» от 16 июня 1981 г.

Стрелки дорогих настенных часов

показывали девять часов утра.

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

ЦПКиО им. С.М. Кирова.

Западная морская стрелка. День.

Было солнечно. Вдалеке между двумя мраморными статуями львов за гладью воды виднелась башня Газпрома. На огороженном сигнальной лентой песке смотровой панорамы в неестественной позе лежал труп Поташова. Был он в разорванном и грязном спортивном костюме. Лицо для каратиста со стажем выглядело более, чем странно – все в синяках и ссадинах.

Привычного вида пэпс не пропускал зевак к ограждению. Усатый опер разговаривал с молодым узбеком. Криминалист с разных ракурсов фотографировал труп Поташова.

Фролов кивнул пэпсу, пролез под сигнальной лентой, приблизился к специалисту по трупам и бодро произнес:

– И снова здравствуйте!

Криминалист устало ответил:

– И вам не хворать.

– Что на этот раз?

Фотоаппарат в руках владельца отключился. Толя кивнул в сторону трупа Поташова.

– Да ты сам все видишь. Такое впечатление, что по нему каток проехал.

Фролов внимательно посмотрел на изувеченное тело.

– Да, кто-то почти в мясо его уделал.

– Били тупым предметом по голове, груди, спине, рукам и ногам. В общем, по всему живому. Результат – множественные переломы и ссадины по всему телу. Это уже садизм какой-то, на мой взгляд.

Фролов похлопал криминалиста рукой по плечу.

– Не повезло ему. Ладно, я отойду.

– Валяй.

Толя направился к оперу и узбеку.

***

– Привет, – Фролов поздоровался с опером. – Я тут немного того без тебя. Ок?

– Понял.

Опер неторопливо пошел в сторону пэпса. Майор достал из кармана блокнот и показал молодому узбеку раскрытое удостоверение.

– Здравствуйте! Фролов, следственный комитет, – разговаривая, он все время подглядывал в блокнот. – Амрулло Валиджонович, я не путаю?

Узбек кивнул и стал говорить с акцентом.

– Да.

***

Опер курил вместе с пэпсом.

– Он что, теперь постоянно нашим паровозом будет? – спросил патрульный.

– А то. Только по висякам работает. Цени таких, как он, и тебя оценят.

***

Фролов убрал блокнот в карман, молодой узбек вытер сопли обратной стороной ладони.

– Что-то еще странное видели?

Свидетель показал на труп.

– Его видел. Он меня обозвал… – паренек из ближнего зарубежья обиженно поджал губы, – …извините, сраной обезьяной.

– Интересно-интересно. Отсюда подробнее, Амрулло Валиджонович…

Молодой узбек почесал рукой в затылке и стал вспоминать о том, что происходило здесь утром…

***

Среди зелени было, в общем-то, тихо. Разве что пели одинокие птицы и где-то гудела баржа. Узбек неторопливо подметал метлой дорожку и напевал песню на родном языке.

Тебе скажу родная,

Пусть все об этом знают,

Моей невестой стала ты,

Тебя я обожаю, других не замечаю,

Я без тебя скучаю,

Счастливой самой будешь ты со мной,

Я обещаю!

Поташов резко остановился метрах в десяти от поющего Амрулло Валиджоновича, достал из кармана спортивных брюк МР-3 плеер, нажал пальцами по панель настроек, снял с головы наушники, внимательно осмотрел их и сердито пробурчал под нос:

– Что за ерунда? – он убирал МР-3 плеер а карман спортивных брюк, повесил наушники на шею, побежал дальше, снова остановился. – Гад, да кто ты такой?

Голос у немолодого каратиста почему-то дрожал… словно от испуга…

***

Узбек эмоционально размахивал руками.

– Я сначала подумал, больной какой-то.

– В смысле? – не понял Фролов.

– Знаете, гражданин полицейский, у меня в Ташкенте тетя жила, я два года, пока не умерла, за ней ухаживал. Так вот она сама с собой разговаривала. У нее были эти, не знаю, как по-русски называются. Он… – Амрулло Валиджонович показал на мертвого Поташова, – …тоже сам с собой говорил. А с виду приличный.

– Слуховые галлюцинации?

– Да. Тетя ими страдала.

– Не обязательно страдать, чтобы самому с собой разговаривать.

Узбек вытаращился на Фролова.

– Нет, я знаю. Я своими ушами слышал, как тетя разговаривала. Этого тоже слышал, – он снова стал вспоминать сегодняшнее загадочное утро.

***

Амрулло отчетливо видел, как Поташов сначала обеими руками от кого-то отмахивался, затем побежал прямо на него и в буквальном смысле сшиб с ног. Тут-то и послышался чей-то хриплый голос:

– Ты за все ответишь, сраная обезьяна! Ты следующий!

Узбек предположил, что голос принадлежал странному мужику в спортивном костюме. Поднявшись, Амрулло нервно зыркнул в его сторону, принялся отряхиваться и говорить обиженным голосом с сильным акцентом:

– Сам ты сраная обезьяна.

Поташов его не слышал по той причине, что очень быстро бежал в сторону западной морской стрелки.

***

– Сам он, извините, сраная обезьяна. Ну, нельзя же так говорить, да?

Фролов кивнул.

– А голос?

– Что голос? – не понял молодой узбек.

– Он не показался вам странными или знакомым?

Амрулло закатил глаза.

– Может, раньше где-то слышали? – уточнил следователь СК.

Узбек неожиданно прокричал:

– Слышал! Точно слышал! Так Джигурда разговаривает и поет.

Фролов слегка опешил.

– А Высоцкий? Разве он так не разговаривал и не пел?

Амрулло замотал головой.

– Не знаю такого? Кто это? Тоже певец? Как Джигурда?

– Ага, – задумчиво согласился Фролов.

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

ЦПКиО им. С.М. Кирова.

Комната охраны. День.

Пожилой охранник в темноте сидел за столом, перед ним был установлен ряд компьютерных мониторов с отображением разных участков ЦПКиО им. С.М. Кирова. Фролов ждал в дверях.

– Присяду? – спросил он.

Последовал незамедлительный ответ:

– В ногах правды нет.

– Согласен.

Антон опустился на стул возле охранника.

– Не удивительно, это же кричи – не кричи, самое проклятое место в городе.

– После Обводного канала, – уточнил следователь.

– Спорно, майор.

– Кто знает?

Охранник постучал пальцами по клавиатуре.

– А я все это прошел. Тогда оперил в тридцать седьмом. Может, слышали, это у нас в диване пулемет Дегтярева нашли?

Фролов кивнул.

– Мм-да-а, известная история, – и натянуто улыбнулся.

Охранник продолжил:

– Братки привозили на кричи – не кричи живых, мы увозили мертвых.

– Время идет, а они иногда возвращаются.

– Снова и снова. Было такое кино.

– Угу, – Фролов показал на один их мониторов. – Нужно проверить утро, примерно после восьми.

– Как скажите, так и сделаем.

Охранник набрал на компьютерной клавиатуре цифровую комбинацию. Майор принялся поочередно смотреть на разные мониторы.

– Вывожу на этот, – бывший опер показал на центральный монитор. – Смотрите, здесь разу два изображения: кричи – не кричи и аллея.

***

С одной стороны монитора появилось изображение аллеи, на которой было видно, как молодой узбек неторопливо подметал дорожку.

Фролов показал на него.

– Вот, увеличьте этого человека.

Охранник компьютерной мышью увеличил изображение аллеи на центральном мониторе. Тут же Фролов увидел крупный план шевелящихся губ молодого узбека.

– Так, ну это понятно, Амрулло Валиджонович… Теперь вправо возьмите и тоже увеличьте.

Охранник компьютерной мышью сначала уменьшил изображение на центральном мониторе, потом сдвинул его вправо и очень сильно увеличил.

Фролов сразу увидел Поташова, сначала в страхе от чего-то убегающего, потом резко остановившегося метрах в десяти от молодого узбека.

– Это он, – проговорил майор СК. – Теперь нужно посмотреть, что произойдет с ним дальше…

Охранник кивнул.

***

На изображении Поташов достал из кармана спортивных брюк МР-3 плеер, нажал пальцами по панель настроек, снял с головы наушники, внимательно осмотрел их и зашевелил губами.

Послышался голос Фролова:

– Смотрим дальше.

А дальше на изображении Поташов убрал МР-3 плеер а карман спортивных брюк, повесил наушники на шею, побежал, остановился и опять зашевелил губами.

Фролов снова попросил охранника:

– Смотрим еще дальше.

***

Поташов на изображении стал от кого-то яростно отмахиваться обеими руками. Охранник не выдержал и проговорил в тишине (запись с камер транслировалась без звука):

– Странный какой-то. Чего это с ним?

Фролов задумчиво ответил:

– Разберемся, дальше.

На изображении Поташов понесся прямо на молодого узбека, сшиб его с ног. Укрупненная картинка передала шевелящиеся губы престарелого каратиста, втиснутого в облегающий спортивный костюм.

– Так тут Амрулло Валиджоновичу показалось… – сказал майор СК. – Дальше…

Узбек на изображении поднялся, нервно отряхнулся и обиженно зашевелил губами.

– Ага, а это он отвечает Поташову.

Охранник молча кивнул. Тем временем, молодцеватый старый каратист на все том же изображении очень быстро побежал в сторону западной морской стрелки.

***

Фролов показал на второе изображение и попросил охранника запустить его. Тот, не долго думая, включил другую запись на центральном мониторе.

***

Фролов сразу узнал это место – смотровая панорама между двумя мраморными статуями львов, за которыми вдалеке виднелась башня Газпрома.

– Увеличьте-ка лицо.

Охранник исполнил просьбу – оба разглядели на мониторе испуганные глаза Поташова.

Каратист принял стойку кумите дачи – из кёкусинкай карате, настороженно повернул голову сначала налево, затем – направо. Внезапно что-то невидимое сильно ударило его в колено. Поташов согнулся, схватился рукой за него. Невидимый удар повторился. Теперь он пришелся каратисту в голову, он потерял равновесие и опрокинулся на спину. Видеозапись на мониторе остановилась.

25 октября 2025 г.

Санкт-Петербург.

Следственный комитет. Кабинет Фролова.

Далеко за полночь.

В кабинет на третьем этаже управления Следственного комитета было темно. Только скрип кончика карандаша по бумаге, да размеренное тиканье настенных часов нарушали призрачную тишину. Фролов откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и позволил себе то, что он так редко позволял себе в последнее время – погрузиться в размышления.

Перед ним стояли вопросы, которые не давали покоя уже несколько дней: «Как чей-то голос может быть слышен в реальности, но не слышен на записи? Как такое возможно и возможно ли вообще?». Доцент Филиппов был уверен в том, что слышал голос Высоцкого. Не просто похожий, а тот самый – хрипловатый, с характерной интонацией, присущей одному только Владимиру Семеновичу, мир его праху. Но на записи его не было.

– Галлюцинация? – задумчиво пробормотал Фролов.

Но тогда почему Филиппов не слышал ничего подобного раньше? Почему это с ним происходит именно сейчас? И почему он слышит голос знаменитого барда, а не, скажем, голос его покойной бабушки или коллеги?

Майор открыл глаза и взглянул на разложенные перед ним фотографии.

«Климов… Ляпунов… Теперь вот еще Поташов… Трое знаменитых ученых, жизни которых оборвались при странных обстоятельствах. Все они, так или иначе, были связаны с одной и той же газетой «Курская правда» от 16 июня 1981 года.

«Интересно, что же такое необычное в ней было напечатано?», – подумал Антон.

***

Фролов достал из кармана блокнот, на страницах которого он постоянно записывал ключевые моменты всех своих расследований и прошелся глазами по собственным записям: