ЭТО КАРАТЕ, ПАЦАН!

***

На следующий день Костя пришел в школу с нехорошим предчувствием. В раздевалке на него сразу же набросились с разговорами.

– О, смотрите, кто пришел! – раздался знакомый голос.

Игорь стоял в окружении старшеклассников. Один из них – коренастый парень с короткой стрижкой – оценивающе осмотрел Костю.

– Это тот самый каратист? – спросил он.

– Ага, – ухмыльнулся Игорь. – Только вот вопрос – настоящий ли?

Костя попытался пройти мимо, но старшеклассник преградил ему дорогу.

– Давай проверим.

– Отвали, – сквозь зубы процедил Костя.

– Ого, – парень рассмеялся. – Смелый. Я занимаюсь бразильским джиу-джитсу. Давай-ка посмотрим, чье боевое искусство круче. Или слабо?

Борец схватил Костю за руку и резко потянул на себя. Он инстинктивно попытался ударить, но парень ловко ушел в захват и через секунду Костя уже лежал на полу, сдавленный удушающим приемом.

– Видишь? – старшеклассник отпустил его. – В ближнем бою твое карате ни к чему не пригодно. Пустышка!

Кровь ударила в виски – Костя вскочил, но вокруг уже стояла толпа. Слышались обидный до слез смех и издевательский шепот. Ему хотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю.

– Ладно, хватит, – неожиданно раздался голос Кати. Она протиснулась вперед. – Больше заняться нечем?

Старшеклассник усмехнулся.

– О, защитница нашлась.

– Иди уже, – Катя оттолкнула борца, взяла Костю за руку и вывела из раздевалки.

Он молчал весь день. Публичное унижение, как раскаленный уголь, жгло его изнутри.

***

Вечером Костя пришел в заброшенный спортзал. Накомуры почему-то не было.

Он бил по макиваре до тех пор, пока костяшки не начали кровоточить.

– За что мне это наказание?!.. – Костя ударил кулаком по стене.

Зал погрузился в тишину.

***

На следующий день Костя с ужасом узнал, что Накомура попал под машину.

– Он жив, – сказал врач в больнице. – Спасло его только чудо.

***

Костя осторожно заглянул в палату. Старик лежал с закрытыми глазами и казался мертвым. Почувствовав присутствие, японец приподнял веки.

– Это ты пришел?

– Да, сэнсей, – тихо ответил Костя.

– Проходи, семпай. Возьми стул возле шкафа.

Костя сел рядом с кроватью Накомуры.

– Что с вами случилось?

– Да несчастный случай, – усмехнулся старик. – Или не несчастный? И мой путь такой, какой он есть?

Костя знал, что у настоящего бойца нет цели, у него есть только путь.

– Видимо, так должно было случиться и это судьба.

Накомура сначала тихонько хмыкнул, а потом рассмеялся в голос.

– Дорогой мой семпай, я просто зазевался. Что возьмешь со старого дурака?

Они вместе посмеялись, потом Накомура вдруг превратился в саму серьезность.

– Слушай, – он с трудом приподнялся на локтях. – Ты проиграл вчера какому-то здоровому долдону?

Костя понуро кивнул

– Не удивительно, мой надежный семпай. Это произошло только потому что ты не мог знать приемы своего противника. Чем он там занимается?

Костя осмелел и приподнял взгляд на Накомуру.

– А откуда вы узнали, сэнсей?

Японец закатил глаза.

– Я прочел это в книге знаний великого духа карате.

Костя удивленно вытаращился на своего учителя.

– Мне можно взять ее у вас и прочитать?

– Нет такой книги. Я пошутил. Катя мне все рассказала.

– Аа-а, – протянул Костя. – Джиу-джитсу этот, как вы сказали, долдон занимается.

– Хорошая борьба. Но это не важно. Важно то, что ты сдался.

Костя сжал кулаки.

– Я не сдался, – он стиснул зубы. – Так получилось. От неожиданности.

Накомура улыбнулся.

– Ну вот, и я от неожиданности под машину попал. Что это значит?

Костя задумался и развел руками.

– Это значит только то, что мы с тобой оба настоящие ло-пу-хи. А еще это значит, что пришло твое время начинать изучать карате по-настоящему.

За окном падал снег. Где-то там был Даня. Где-то там те, кто его ненавидел.

Теперь Костя знал – назад дороги нет.

***

Снег хрустел под ногами, когда Костя вышел из больницы. Слова Накомуры звенели в голове: «Пришло твое время изучать карате по-настоящему».

Но как?

Учитель лежал с переломанными ногами на больничной койке, а сам он только что позорно проиграл борцу из старших классов.

– Костя! – окликнул его знакомый голос.

Он обернулся. Катя стояла в нескольких шагах от него, закутанная в пуховик – ее щеки порозовели от холода.

– Как он там? – осторожно спросила она.

– Нормально, – нехотя буркнул Костя.

Катя печально вздохнула.

– Я знаю, что ты злишься. Но ты же сам говорил, что карате – это не только победы.

– Да, но и не поражения! – гаркнул Костя.

Катя молча протянула ему конверт.

– Это что?

– От Накомуры.

Костя удивленно на нее посмотрел, так как сам японец ему о конверте ничего не сказал.

– Накомура велел передать его тебе, когда выйдешь от него.

Костя разорвал конверт. Внутри лежала записка и старый ключ. На бумаге было написано: «Костя, сан. Ты готов. Адрес на ключе. Приходи один. Завтра. В 18:00».

Сердце тревожно забилось в его груди.

– Ты знаешь, что Накомура имел в виду? – спросил он у Кати.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, но я могу пойти с тобой. Если ты, конечно, захочешь…

Костя хотел, еще как хотел быть всегда рядом с Катей. Но!

– Нет. Здесь же написано – «один».

Катя нахмурилась, но не стала с ними спорить.

– Тогда будь осторожен.

***

Вечерело. Костя нашел адрес довольно быстро. Это был старый район пригорода Санкт-Петербурга, точнее – город Пушкин, он же – Царское село, а еще точнее – заброшенное здание бывшего военного строительного училища.

Костя поднялся по широкой облезлой лестнице на второй этаж, вставил ключ в ржавую дверь и толкнул ее.

Древние стальные петли жутко заскрипели.

***

Внутри было темно, но через высокие окна пробивался лунный свет, освещая пустой зал с поломанными партами. В центре стоял одинокий человек.

– Ты опоздал на три минуты, – сказал он.

Костя узнал его сразу – это был Накомура. Но как?!.. Вчера он лежал в больнице с переломанными ногами!

– Сэнсей?!.. Это что, розыгрыш?

Старик ухмыльнулся.

– Я сказал, что попал под машину. Но не сказал, что это остановит меня.

Он шагнул вперед – Костя в скудном лунном свете разглядел ноги. Они были загипсованы. Но он стоял. Стоял! Без посторонней помощи и костылей!

– Сегодня, Костя-сан, ты начнешь понимать, что такое настоящее карате.

– Но как вы… – Костя сглотнул подступивший к горлу ком.

– Ты думаешь, ноги – это главное? – Накомура резко хлопнул в ладоши.

Из тени вышел тот самый борец, который при большом скоплении зрителей унизил Костю в школе.

– Ты-то что здесь делаешь?

– Знакомься, это Алексей, – сказал Накомура. – Мой ученик. Такой же, как и ты.

Костя не верил своим ушам.

– Вы… все подстроили?

– Нет. Я просто воспользовался ситуацией.

– Ничего не понимаю.

– Ты проиграл только потому, что не знал противника. Сегодня ты научишься сражаться с тем, кто сильнее и опаснее тебя. С тем, кого ты не знаешь, мой семпай.

Разминая широкие плечи, Алексей ухмыльнулся.

– Ну что, каратист, готов к реваншу?

Костя сжал кулаки.

– Да!

***

Алексей двигался, как пантера – плавно, без лишних усилий. Костя помнил его захваты, но теперь был к ним готов.

– Не давай ему схватить тебя! – крикнул Накомура.

Борец рванулся вперед, но Костя резко отпрыгнул в сторону, ударив при этом ребром ладони противника по шее. Алексей закашлялся, но не остановился.

– Неплохо, – проворчал он. – Но это только начало.

Он снова пошел в атаку.

На этот раз Костя не успел увернуться. Сильные руки обхватили его и через мгновение он уже лежал прижатым спиной к полу.

– Ты снова проиграл, – усмехнулся Алексей.

Было странным то, что Накомура, не смотря на явный проигрыш, хлопал Косте.

– Отлично! – крикнул он.

– Что отлично? – Костя вскочил на ноги.

– Ты продержался на три секунды дольше, чем в школе. Это ли не прогресс?

Костя замер и недоуменно вытаращился на сенсея.

– Вы что, издеваетесь?

– Нет. Я учу тебя побеждать.

Накомура приблизился к Косте.

– Карате – это не про то, чтобы бить сильнее. Это про то, чтобы быть умнее. Алексей сильнее тебя в борьбе. Но ты можешь быть быстрее его. Умнее. Хитрее. Помнишь слова Мохаммеда Али?

– Это еще кто такой? – удивился Костя.

Накомура печально вздохнул и закатил глаза.

– Тебе еще многому нужно научиться, семпай, прежде чем, ты удостоишься черного пояса.

Костя с грустью выдохнул.

– Мохаммед Али – великий боксер всех времен и народов. А сказал он вот что: «Порхай как бабочка, жаль – как пчела!». Понял?

Костя серьезно задумался и неторопливо проговорил:

– Кажется, понял. Давайте уже начнем второй раунд…

Алексей засмеялся.

– Ну давай, скрипачишко.

***

Алексея не было видно. После тренировки по кумите Накомура сидел на полу, неторопливо растирая торчащие из-под гипса пальцы ног.

– Ты знаешь, почему я начал заниматься карате? – спросил он неожиданно у Кости.

Тот покачал головой.

– Я вырос в Токио. В районе, где заправлял клан якудза.

– Ого! Серьезно?

– Да. Мой отец был музыкантом. Скрипачом, как ты и я. Но однажды он отказался платить дань бандитам. Его избили так, что он больше не смог играть. Ему откусили плоскогубцами все пальцы на обеих руках.

Костя замер и содрогнулся от ужаса.

– И что вы сделали?

– Я поклялся, что больше никогда не буду беззащитным. Нашел старого мастера карате. Он научил меня не просто драться – он научил меня, обиженного и оскорбленного, выживать.

– Вы… отомстили?

Накомура усмехнулся.

– Нет. Я уехал. Но взял с собой то, что они никогда не смогут у меня отнять – силу.

Старый японец назидательно посмотрел на Костю.

– Ты тоже должен найти свою силу. Не для мести. Для себя.

***

Через месяц Накомура неожиданно объявил:

– Ты будешь выступать на соревнованиях.

Костя чуть не поперхнулся водой.

– Что? Я? Нет, сенсей, к этому я еще не готов!

– Готов. Проиграешь – будешь знать, над чем работать. Откажешься выступать – останешься неумехой, избегающим решение своих собственных проблем.

***

Это были городские соревнования по карате. Костя увидел в просторном зале с новенькими цветными матами много сильных бойцов.

В первом же бою он проиграл – пропустил удар в живот и упал. Во втором – продержался дольше, но снова проиграл. Перед третьим боем Накомура положил руку ему на плечо.

– Запомни: карате – это не победа. Это путь! Найди свой собственный и, никуда не сворачивая, иди по нему!

Костя кивнул, вышел на татами и… снова проиграл. Но когда он покидал ковер, кто-то крикнул:

– Неплохо держался, пацан!

Черт возьми, это был до боли знакомый голос! Костя завертел головой. Да! Это был Даня…

***

– Ты здесь? – Костя не верил своим глазам.

Даня улыбнулся.

– Меня перевели обратно в питерское суворовское. Я видел твой бой.

– Блин, но я проиграл.

– Все проигрывают. Главное – продолжать.

Накомура подошел к ребятам.

– Ну что, вот снова и встретились два моих лучших семпая.

Даня поклонился.

– Осс, сэнсей!

Костя смотрел на них и понял – его собственный путь только начинается.

«Это карате, пацан…», – прошептал он про себя.

***

И снова наступило лето – время поступлений в учебные заведения. Кто-то сдает экзамены удачно, кто-то проваливает их. Это и есть жизнь. Точнее, движение – как ее (жизнь) всегда называл Накомура.

Сжимая в руках спортивную сумку, Костя стоял перед массивными воротами Суворовского училища. Внутри ждало своего часа черное кимоно, наколенники и тетрадь с записями, которые он делал после каждой тренировки с Накомура.

– Ну что, готов? – Даня ободряюще хлопнул его рукой по плечу.

– Если честно, нет, – Костя нервно улыбнулся.

– Ничего, привыкнешь. Здесь все сначала боятся.

За спиной раздался резкий голос:

– Эй, новичок! Ты тут надолго или просто постоять пришел?

Костя обернулся. Перед ним возвышался суворовец с серыми глазами.

– Я… я надолго, только что зачислили, – выдавил он.

– Ага, вижу. Сумка, испуганные глазки… – Суворовец усмехнулся и протянул ему руку для знакомства. – Витек. Будешь здесь жить – запомни: я старший по корпусу.

Даня нахмурился.

– Вить, не начинай, а…

– Данька, ты его опекаешь? – Виктор склонил голову набок. – Интересно…

Костя нутром почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

***

Жизнь в суворовском училище для Кости оказалась жестче, чем он ожидал. Подъем в шесть утра, строевая подготовка, бесконечные нормативы. Но самое сложное – это не физическая нагрузка, а люди, которых видишь изо дня в день.

Виктор и его друзья не упускали случая подколоть Костю.

– Глякась, каратист! – кричали они, когда Костя проходил мимо. – Покажи нам крутые приемы!

Верный семпай Накомуры стискивал зубы и шел дальше.

***

Однажды вечером, когда он бы в спортзале один и отрабатывал ката, дверь резко распахнулась.

– Ну что, слабак, решил потренироваться? – Виктор вошел, за ним ввалились еще двое.

Костя медленно встал.

– Я просто занимаюсь.

– А мы просто посмотрим, – Виктор шагнул ближе к Косте.

Он вспомнил слова Накомуры: «Карате – не для драки. Но если другого выхода нет…».

– Не мешай.

– Это угроза или жалкая попытка? – проговорил Виктор.

Один из парней толкнул Костю в плечо.

– Ну-ка покажи, чему тебя научил твой ускоглазый япошка.

Костя вздохнул. В этот момент дверь снова открылась.

– Все, хватит! – На пороге стоял Даня. – Разошлись!

Виктор замер, потом усмехнулся.

– Ладно, Данька. – Он перевел взгляд на Костю. – Сегодня тебе повезло, новичок.

Когда они ушли, Даня вздохнул.

– Ты должен быть собой. Просто у нас две школы карате. И они постоянно конкурируют между собой.

– Я ничего не делал, чтобы вот так вот, как эти…

– Именно поэтому они тебя и достают. Ты не даешь отпор.

– Но Накомура говорил, что…

– Ты его здесь видишь? Нет! – резко перебил его Даня. – Здесь свои правила.

***

Выходные, а значит – увольнение в город. Провожая Катю, Костя стоял на перроне.

– Ты точно вернешься? – спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Конечно, – она улыбнулась. – Папа едет в Мурманск на месяц, инструктаж проводить. А я… я не хотела оставаться одна.

– Понятно…

Они замолчали. Поезд уже подавал сигналы к отправлению.

– Напишешь? – спросил Костя.

Катя кивнула, потом неожиданно обняла его.

– Только не дерись там без меня, ладно?

Он рассмеялся.

– Постараюсь.

Катя зашла в вагон и дверь за ней захлопнулась. Поезд тронулся. Костя смотрел, как он удаляется и чувствовал, сжимающееся внутри сердце.

***

Игорь не собирался сдаваться. После унизительного поражения от Кости он затаил злобу.

– Думаешь, ты крутой теперь? – шипел он, когда они случайно сталкивались возле дома и школы. – Подожди…

Он очень долго искал способ отомстить своему врагу и, наконец, нашел его. Чемпион мира по ММА, известный жестокими боями, неофициально тренировал избранных. Игорь стал одним из них.

– Это не карате, пацан, – усмехался бородатый и мускулистый Джалумбек (так звали тренера по ММА), отрабатывая удары по груше. – Это настоящий бой.

***

Накомура оправился после аварии. Его ноги еще болели, но он снова мог ходить.

Однажды вечером старый японец объявился в спортзале Суворовского училища.

– Сэнсей? – Костя не верил своим глазам.

– Да, это я, – Накомура улыбнулся. – Пришел посмотреть на твой прогресс.

Стоявший рядом Даня почтительно поклонился и произнес знакомое всем каратистам слово:

– Осс!

– Даня, – Накомура кивнул. – Вижу, ты хорошо за ним присматривал.

– Да, но Косте еще многому нужно научиться, – ответил Даня.

– Все учатся. Даже я, – Накомура поклонился ребятам.

Костя почувствовал прилив сил. Теперь он был не один.

***

Игорь не мог больше ждать. Он подкараулил Костю после тренировки.

– Ну что, каратист, – задира встал посреди тропинки в парке. – Давай проверим, чья школа круче.

Костя вздохнул.

– Игорь, отстань.

– Слабо?

Вокруг уже собирались молодые зеваки. Костя знал – отступать нельзя.

– Хорошо.

Они сошлись.

Первый удар Игоря был стремительным, но Костя уклонился от него.

– Неплохо, – проворчал Игорь.

Он снова бросился в атаку, используя приемы ММА. Костя пропустил несколько ударов, но затем…

«Порхай как бабочка, жаль как пчела», – неожиданно напомнило подсознание.

Резкий удар рукой в корпус – Игорь закашлялся. Еще удар – и он уже на земле.

Тишина. Зеваки раззявили рты от удивления.

– Это… карате, пацан, – тихо сказал Костя.

***

Прошел месяц. Катя вернулась из Мурманска.

– Соскучился? – улыбаясь, спросила она.

– Есть немного, – задумчиво ответил Костя.

Катя играючи толкнула его плечом.

– Врун.

***

Вечерний город дышал прохладой, фонари, словно звезды, отражались в темной воде каналов. Костя и Катя шли по узкому мостику, их шаги звучали в так бьющимся сердцам.

– Ты так и не рассказал, как там, в училище? – Катя задержалась у перил и посмотрела на воду.

– Нормально, – Костя пожал плечами.

– «Нормально» – это когда тебя Витек достает? – она прищурилась.

Костя засмеялся, но тут же стал серьезным.

– Да ладно, ничего страшного. Даня мне здорово помогает. А еще… – он замолчал.

– Что?

– Я скучал.

Катя улыбнулась, в этот момент где-то вдали заиграла скрипка.

– Слышишь? – она повернулась на звук.

– Да… – Костя задумался. – Как будто напоминание.

– О чем?

– О том, что я все еще скрипач. Даже с набитыми кулаками.

Катя рассмеялась и неожиданно взяла его за руку.

– Знаешь, а мне нравится и то, и другое.

Они пошли дальше. Город внезапно растворился, оставив на мостике только задумчивый шепот ветра и слова мудрого Накомура о пути карате…

***

Костя вместе с Катей шли по темной мостовой. В тени за углом стоял все тот же незнакомец в шляпе.

– Ну-ну, – прошептал он.

***

Снег падал за окном спортивного зала, превращая двор Суворовского училища в непроглядную белую пустоту. Перемещаясь по татами в стойках, Костя отрабатывал различные удары, но мысли его были очень далеко…

– Ты снова витаешь в облаках, семпай, – послышался знакомый голос Накомуры.

Старый мастер, облаченный в черное кимоно, сидел на скамье, его лицо скрывал объемный капюшон.

– Простите, сэнсей. Осс! – Костя опустил руки.

– Осу. О чем думаешь?

Костя приблизился к скамье.

– О том, что вы сказали… про якудза…

В это мгновение сердце Накомура застучало в так многочисленным барабанам Тайко. Японец замер. Его пальцы сжали трость так сильно, что даже побелели кончики пальцев.

– Ты, действительно, хочешь знать, как это было?

Костя кивнул.

– Зачем тебе это?

– Чтобы не повторять ошибки моего уважаемого сэнсея.

Старый японец одобрительно покивал, медленно поднялся и подошел к окну.

За стеклом кружились снежинки, в этом ракурсе они напоминали пепел давно сгоревшей дотла жизни.

– Тогда слушай…

Пятьдесят лет назад.

Ночной район Сибуя1 чрезвычайно красиво и неестественно пылал неоновыми огнями. Шум машин заглушал слух, смех пьяных прохожих отрезвлял зевак, крики уличных торговцев зазывали в многочисленные ресторанчики и кафе – все здесь сливалось в один гул.

Семнадцатилетний Такуя Накомура шел рядом с отцом. Тот нес скрипку в футляре – только что закончился их дуэт в маленьком джаз-клубе на окраине Сибуя.

– Сынок, сегодня мы сыграли лучше обычного, – расплылся в улыбке отец.

Такуя кивнул, но в его душе клокотала ярость. Он знал, что за ними прямо сейчас следят.

Действительно, трое мужчин в черных костюмах неторопливо вышли из-за угла. Сомнений не оставалось – это были привычные по тем, да и нынешним, временам якудза, тела которых под одеждой были густо покрыты мистическими татуировками.